ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-111730/2019

17 апреля 2024 года

г. Санкт-Петербург

/з.44

Резолютивная часть постановления объявлена 26 марта 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 17 апреля 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи И.Н.Барминой,

судей Д.В.Бурденкова, И.В.Юркова,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии: 

 конкурсного управляющего ФИО2 лично, на основании решения суда первой инстанции от 22.07.2020; 

от ФИО3 представителя ФИО4 по доверенности от 06.11.2023;

от ФИО5 представителя ФИО4 по доверенности от 24.10.2023; 

от ФИО6 представителя ФИО7 и ФИО8 по доверенностям от 24.10.2023 и 03.05.2023 соответственно;

от ФИО9 представителя ФИО10 по доверенности от 06.03.2024;

от ФИО11 представителя ФИО12 по доверенности от 25.03.2024;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационные номера 13АП-3121/2024, 13АП-3125/2024, 13АП-3128/2024) ФИО9, ФИО6 и конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.12.2023 по обособленному спору № А56-111730/2019/з.44 (судья Покровский С.С.), принятое

по заявлению конкурсного управляющего

о привлечении ФИО5, ФИО3, ФИО6, ФИО9 и ФИО11

к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам должника 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Корпорация В», 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Компания ППШ» (далее – ООО «Компания ППШ») обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Корпорация В» (далее – ООО «Корпорация В») несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 26.11.2019 заявление ООО «Компания ППШ» принято к производству.

Решением суда первой инстанции от 22.07.2020 ООО «Корпорация В» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 01.08.2020 № 136.

Конкурсный управляющий ФИО2 12.07.2021 обратился в суд первой инстанции с заявлением о привлечении ФИО9, ФИО11, ФИО6, ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам ООО «Корпорация В».

Определением от 26.12.2023 суд первой инстанции заявление конкурсного управляющего ФИО2 удовлетворил частично. Признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам ООО «Корпорация В». Рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО11 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами ООО «Корпорация В». В остальной части в удовлетворении заявления отказано. 

ФИО9, ФИО6 и конкурсный управляющий ФИО2, не согласившись с определением суда первой инстанции, обратились с апелляционными жалобами, в которых просили определение от 26.12.2023 по обособленному спору № А56-111730/2019/з.44 отменить, принять по делу новый судебный акт.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО9 указал, что суд первой инстанции не выяснил все существенные обстоятельства спора; доводы о доведении ответчиком общества до банкротства несостоятельны; в материалах спора имеются достаточные доказательства активного участия ФИО6 в хозяйственной деятельности общества с 2015 года.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО6 указал, обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным за исключением вывода о том, что действия ФИО9 могут быть квалифицированны как эксцесс исполнителя при участии ФИО6 

В обоснование апелляционной жалобы конкурсный управляющий ФИО2 указал, что судом первой инстанции неверно определена степень вовлеченности лиц в деятельность общества; независимо от периода управления ООО «Корпорация В» генеральными директорами и участия в капитале должника, все лица виновны в доведении общества до банкротства. 

До начала судебного заседания:

- 11.03.2024 от ФИО6 поступили отзывы на апелляционные жалобы конкурсного управляющего ФИО2 и ФИО9; 

- 20.03.2024 от ФИО9 поступили возражения по доводам апелляционной жалобы ФИО6;

- 21.03.2024 от ФИО5 и от ФИО3 поступили возражения по доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего ФИО2

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО2, представители ФИО9 и ФИО6 поддержали доводы соответствующих апелляционных жалоб. Представитель ФИО3 и ФИО5 придерживались правовой позиции, приведенной в соответствующих отзывах.

Законность и обоснованность принятого по делу судебного акта проверены в апелляционном порядке с применением части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в отсутствие иных лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Исследовав доводы подателя апелляционных жалоб, правовые позиции иных участвующих в деле лиц в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой инстанции:

1. Генеральными директорами ООО «Корпорация В» являлись:

а) с 12.05.2008 по 22.03.2017 - ФИО5;

б) с 23.03.2017 по 08.04.2019 - ФИО3;

в) с 09.04.2019 по 21.10.2019 - ФИО13 (позднее данное лицо осуществлял правомочия ликвидатора).

2. Доли в уставном капитале общества распределялись следующим образом: 

а) до 13.08.2015 учредителями (участниками) общества с долей в размере 100% уставного капитала являлись ФИО14 и ФИО15, состоявшие в родственных отношениях с ФИО9

б) с 13.08.2015 по 11.09.2016 - между ФИО11 и ФИО9 в равном размере по 50%;

в) с 12.09.2016 по 11.10.2018 указанным лицам принадлежали доли в размере по 25%; владельцем доли в размере 50% являлся ФИО6;

г) с 12.10.2018 по 06.12.2018 ФИО11 по-прежнему принадлежала доля в размере 25%, ФИО9 стал владельцем доли в размере 75%.

В соответствии с правовой позицией заявителя, ФИО5 и ФИО3 (бывшие генеральные директора), ФИО9, ФИО11 и ФИО6 (участники) подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по финансовым обязательствам должника в размере непогашенных требований кредиторов солидарно, поскольку своими действиями довели общество до банкротства. 

Заявление конкурсного управляющего основано на нормах пункта 4 статьи 10 (прежней редакции закона), пункта 1 и подпункта третьего пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и мотивировано доводами о доведении общества до банкротства в результате налогового правонарушения, совершенного в период с 01.01.2016 по 31.03.2018, по результатам которого Межрайонная ИФНС России № 7 по Ленинградской области 10.03.2020 приняла решение № 15-29/12 о взыскании задолженности по налоговым платежам в размере свыше 172 млн. руб., что в настоящем составляет более 85% требований кредиторов. 

Привлекаемые лица, каждый в отдельности, в письменных отзывах и в ходе судебного разбирательства доводы управляющего не признали, не усмотрели оснований солидарной ответственности, полагали недоказанной вину в банкротстве общества и просили в предъявленном требовании отказать.

При этом ФИО5 и ФИО3 пояснили, что в разные периоды руководства обществом они фактически отвечали за организацию строительных работ, могли самостоятельно совершать хозяйственные операции в пределах 100 – 300 тыс. руб. и не были допущены к финансово-хозяйственной деятельности должника. Бухгалтерская и налоговая отчетность формировалась и представлялась в налоговый орган сотрудниками бухгалтерии, преимущественно под контролем ФИО9 При этом они ставили свою подпись только на документах по сделкам с реальными контрагентами. Документы, представленные в материалы налоговой проверки, содержат поддельные подписи от их имени, о чем они заявили в ходе налогового контроля.

ФИО3 так же обратил внимание, что спорная налоговая задолженность в большей части образовалась до его утверждения на должность генерального директора и к формированию фиктивной документации он не мог быть причастен. Недоимка по налогам, относимая в бытность его деятельности, не превышает 14,6 млн. руб. и не может быть причиной объективного банкротства.

ФИО11 пояснил, что размер доли участия в уставном капитале не предоставлял ему контроля над обществом. Областью его ответственности являлись непосредственное руководство производственными процессами при строительстве и охране объектов, организация питания на удаленных участках строительства и т.д. Финансово-хозяйственной деятельностью юридического лица и взаимоотношениями с контрагентами занимался его брат ФИО9, координировавший отношения с аффилированной структурой ВИС Сервис, а после вхождения в состав участников - ФИО6

Возражая против привлечения к субсидиарной ответственности, ФИО9 пояснил, что руководил другой организацией и не мог контролировать должника. Экономическая деятельность общества до 2019 года была успешной. Представлявшаяся на утверждение собранию участников общества бухгалтерская отчетность не вызывала сомнений и сдавалась своевременно. С 2015 года, после заключения трехстороннего соглашения с ФИО11 и ФИО6, последний был активно вовлечен в финансово-хозяйственные отношения должника и совместно с генеральными директорами фактически руководил операционной деятельностью общества. Причинами банкротства, по его мнению, является арест банковских счетов в ходе налоговой проверки и отказ организации «Лотос Отели» от предоставления перспективного заказа на 217 млн. руб. В апреле 2019 года он, ФИО9, разработал план оздоровления общества, однако его реализации помешало отсутствие документации общества, непреданной после увольнения ФИО5, и обеспечительные меры, принятые налоговым органом.

Помимо изложенного, ФИО11 и ФИО9 нашли предвзятыми показания ФИО5 в ходе налоговой проверки и производства по уголовному делу, а так же его и ФИО3 объяснения в ходе настоящего судебного разбирательства. По их мнению, бывшие генеральные директора недобросовестно уклонились от защиты должника при налоговой проверке и не предотвратили банкротство общества.

В объяснениях арбитражному суду ФИО6 обратил внимание, что размер имевшейся у него доли в уставном капитале общества (50%) не подпадает под презумпцию осуществления контроля, предусмотренную подпунктом вторым пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве. При этом договорные отношения практически со всеми спорными контрагентами, документы по которым положены в обоснование привлечения общества к ответственности за налоговое правонарушение, были оформлены до его вхождения в уставной капитал. Налоговые последствия договоров с организациями ООО «СтройПерспектива», ООО «Сириус», ООО «Бизнес Пром», ООО «Промстройгрупп», приходящихся на время его участия в обществе, составляют 5 472 998 руб. или не более 0,25 % и 0,31% от совокупного размера налоговой задолженности, соответственно, по НДС и налогу на прибыль, ввиду чего не могли привести к банкротству. Вследствие непрерывного и длительного руководства на протяжении 10 лет ФИО5 был досконально осведомлен о хозяйственной деятельности должника и имел контакты различных контрагентов и, таким образом, именно его действия либо бездействие имели существенное значение для наступления банкротства.

Оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, арбитражный суд первой инстанции пришел к мотивированным выводам о наличии правовых оснований для привлечения ФИО9 как контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ООО «Корпорация В». 

Доводы подателей апелляционных жалоб отклонены, как не опровергающие выводов суда первой инстанции и не создающие оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В рамках обособленного спора конкурсным управляющим должником заявлен довод о вменении в вину контролирующим должника лицам доведение общества до банкротства в результате совершения налогового правонарушения. 

Судом первой инстанции установлено, что ООО «Корпорация В» учреждено и зарегистрировано в качестве юридического лица в феврале 2007 года; основной вид деятельности по ОКВЭД ОК 029-2014 (КДЕС Ред. 2): Производство электромонтажных, санитарно-технических и прочих строительно-монтажных работ (43.2); дополнительные: Строительство жилых и нежилых зданий (41.2), Работы строительные отделочные и Работы строительные специализированные прочие (43.3, 43.99), Подготовка строительной площадки (43.12) и др.

В январе 2015 – декабре 2017 года общество выполняло работы на объекте «Жилая застройка в микрорайоне Тундровый, г. Новый Уренгой, ЯНАО», являлось субподрядчиком по договорам с ООО «Вис Сервис», которое, в свою очередь, исполняло договоры в качестве подрядчика ООО «ПФ «Вис» (заказчика строительства), а так же являлось исполнителем ряда муниципальных контрактов, осуществляло работы по реконструкции объекта капитального строительства, строительству завода и на других объектах.

С февраля 2018 года общество стало допускать просрочку в платежах контрагентам, а с августа того же года неисполнение денежных обязательств перед ординарными кредиторами приняло массовый и систематический характер. Образовавшиеся в этот период времени денежные обязательства совокупным размером свыше 5 млн. руб., включены в реестр требований кредиторов должника и не удовлетворены к дате судебного разбирательства.

В 2019 году Межрайонная ИФНС России № 7 по Ленинградской области (далее – инспекция, налоговый орган) провела выездную налоговую проверку по вопросам правильности уплаты обществом всех налогов и сборов за период с 01.01.2015 по 31.12.2017, результаты которой опосредованы Актом от 08.10.2019 № 15-29/11.

21.10.2019, то есть через десять дней после составления указанного акта, обществом была инициирована процедура добровольной ликвидации и назначен ликвидатор.

К этой дате по заявлению кредитора в отношении ООО «Корпорация В» уже было возбуждено дело о банкротстве (17.10.2019), по результатам рассмотрения которого 15.07.2020 должник признан банкротом и в отношении его имущества открыто конкурсное производство.

По результатам налоговой проверки, общество привлечено к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 126 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ), в виде штрафа в размере 5 600 руб. и по пункту 1 статьи 122 НК РФ за неполную уплату НДС и налога на прибыль – к штрафам, соответственно, в размере 777 953 и 16 483 724 руб.; налогоплательщику вменена недоимка по НДС в размере 83 192 446 руб. и пени в сумме 27 096 167 руб. 77 коп., недоимка по налогу на прибыль организаций в размере 89 363 181 руб. и пени в сумме 26 309 377 руб. 98 руб. (решение инспекции от 10.03.2020 № 15-29/12).

Основанием для доначисления НДС и налога на прибыль послужил вывод налогового органа о неправомерном применении обществом вычетов по НДС и включении в состав расходов по налогу на прибыль затрат по сделкам с ООО «Бизнес Пром», ООО «Олимп», ООО «ГарантСтрой», ООО «Термотехника Поволжье», ООО «Промстройгрупп НН», ООО «Строй Перспектива», ООО «Сириус». По мнению инспекции, указанные контрагенты фактически не оказывали налогоплательщику услуги (не выполняли работы), документооборот общества с данными контрагентами носил фиктивный характер, имело место получение обществом необоснованной налоговой выгоды.

12.02.2021 решением вышестоящего налогового органа Управления ФНС России по Ленинградской области № 16-21-05/02215@ апелляционная жалоба налогоплательщика фактически оставлена без удовлетворения (отменен лишь штраф по пункту 1 статьи 126 НК РФ на сумму 2 200 руб.) и решение о привлечении общества к ответственности вступило в силу.

Решение Межрайонной ИФНС России № 7 по Ленинградской области от 10.03.2020 № 15-29/12 проверено в судебном порядке и признано законным и обоснованным (решение арбитражного суда от 12.12.2022 по делу № А56-14619/2021).

Обстоятельства, связанные с неуплатой обществом НДС в размере 43 472 449 руб. 53 коп. за период с 1 квартала 2015 по 3 квартал 2017 года, исследованы при производстве по уголовному делу о совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации. Постановлением Гатчинского городского суда Ленинградской области от 11.01.2021 по делу № 1-165/2021, прекращено уголовное дело и уголовное преследование ФИО9, подозреваемого в совершении указанного деяния, на основании статьи 25.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа).

В процедуре банкротства сформирован реестр требований кредиторов на сумму 293 723 377 руб. 70 коп. третьей очереди (без учета субординированных требований), в том числе: 219 193 870 руб. 43 коп. - основной долг и 74 529 507 руб. 27 коп. - финансовые санкции; в порядке статьи 142 Закона о банкротстве (за реестром) числится требование на сумму 9 034 445 руб. 42 коп. Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют; задолженность по текущим платежам незначительна и покрывается средствами, поступающими в процедуре банкротства.

Определением суда первой инстанции от 24.03.2021 по обособленному спору № А56-111730/2019-з.7 в реестр требований кредиторов включено требование уполномоченного органа в лице ФНС России об уплате обязательных платежей в сумме 243 226 249 руб. 75 коп., в том числе 53 405 545 руб. 75 коп. – пени и 17 265 077 руб. – штраф. Размер данного требования составляет более 85% от общего размера требований кредиторов должника.

В конкурсную массу включено имущество стоимостью 52 млн. руб. (по бухгалтерскому балансу числились активы в размере 61,5 млн. руб.).

Оценив приведенные обстоятельства в совокупности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что впервые проявившиеся в феврале 2018 года признаки неплатежеспособности общества могли быть преодолены при условии продолжения хозяйственной деятельности, а образовавшиеся денежные обязательства перед независимыми кредиторами (за исключением обязательств перед бюджетом) могли быть погашены за счёт наличных активов общества, балансовая стоимость которых составляла 61,5 млн. руб.

Объективное банкротство наступило после возбуждения дела о несостоятельности в дату вступления в силу решения о привлечении должника к ответственности за совершение налогового правонарушения и одномоментного вменения задолженности по обязательным платежам в размере свыше 200 млн. руб. - 12.02.2021. Причем для участников общества высокая вероятность наступления банкротства по данной причине была очевидна в октябре 2019 года из анализа результатов налоговой проверки, на что указывает инициирование процедуры добровольной ликвидации.

Вместе с тем, применительно к исследуемым отношениям, данные обстоятельства, будучи последствиями, носят второстепенный характер. Суд первой инстанции верно отметил, что определяющее правовое значение имеют причины банкротства общества, которые заключаются в умышленных действиях по уклонению от налогообложения и уменьшению налоговых обязательств за счет организации формального документооборота с участием «технических» компаний, совершенных в 2015 – 2017 годах.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в соответствующей редакции), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Не смотря на то, что статья 10 Закона о банкротстве утратила силу 30.07.2017 в связи с вступлением в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, ответственность за инкриминируемое деяние не устранена (положения статьей 61.10 и 61.11 Закона о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта ненадлежащего исполнения обязанностей, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 ГК РФ).

Предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица, установленной в пункте 3 статьи 56 ГК РФ, по правилам которого в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названным основаниям наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

Исходя из содержания названных норм права, для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность следующих условий:

- наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица;

- совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности;

- наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего;

- недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

В силу пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2,3), положения гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действовавшей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве). Указанный подход также отражен в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020), утвержденного 23.12.2020.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

- наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

- реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям;

- масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

- ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21 и 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление Пленума № 53).

Определяя круг контролирующих должника лиц, суд первой инстанции обоснованно указал, что ФИО5 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами, поскольку оба в разные периоды времени исполнял полномочия единоличного исполнительного органа общества.

Доводы указанных лиц об отстранении от процесса управления должником и принятия существенных деловых решений, ограничения руководства обществом техническими вопросами строительства и установленном лимите самостоятельных хозяйственных решений в размере 100-300 тыс. руб., судом первой инстанции обоснованно отклонены, поскольку в силу подпункта первого пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве сам по себе факт наличия легальных полномочий единоличного исполнительного органа достаточен для определения лица контролирующим должника.

В отношении ФИО9 суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что совместное владение уставным капиталом общества с близким родственником (братом) ФИО11, а так же принадлежность доли в размере 75% уставного капитала на одном из этапов исследуемых событий дает формальные основания признать его контролирующим должника лицом в соответствии с презумпцией подпункта второго пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве в периоды с 13.08.2015 по 11.09.2016 и с 12.10.2018 по 06.12.2018.

Вместе с тем исходя из объяснений бывших руководителей должника о значительной степени вовлеченности в финансово-хозяйственную деятельность общества и определяющем влиянии на принятие существенных деловых решений, в том числе номинацию на пост генерального директора ФИО3, принимая во внимание обстоятельства, установленные в ходе налогового контроля и уголовного судопроизводства, суд первой инстанции правильно признал ФИО9 контролирующим должника лицом весь рассматриваемый период по признакам пункта 1, подпункта четвертого пункта 2, подпункта третьего пункта 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Вместе с этим, учитывая заинтересованность применительно к положениям статьи 19 Закона о банкротстве по отношению к ФИО9 и исходя из нормы подпункта второго пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, суд первой инстанции также обоснованно признал контролирующим должника лицом и ФИО11

В отношении ФИО6 суд первой инстанции пришел к выводу, не опровергнутому в ходе апелляционного рассмотрения обособленного спора, об отсутствии у ФИО6  статуса контролирующего должника лица.

Как указал конкурсный управляющий, а так же иные участники обособленного спора, ФИО6 владел долей в размере 50% уставного капитала общества, а также активно принимал участие в финансово-хозяйственной деятельности должника, что в том числе подтверждается заключением трехстороннего соглашения о партнерстве от 27.07.2015 с ФИО16

Между тем, сам по себе факт владения долей в размере 50% уставного капитала общества не является презумпцией контроля согласно подпункту второму пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Соответствующая доля участия не предоставляла данному лицу контроля над принятием существенных деловых решений. Такое положение демонстрируют, в частности, обстоятельства утверждения в должности генерального директора ФИО3, чья кандидатура была ангажирована ФИО9 При этом ФИО6 не смог ничего противопоставить и вынужден был принять это предложение.

В то же время ФИО9 располагал возможностями оказания определяющего влияния на единоличные исполнительные органы общества: как на номинированного им ФИО3, так и на ФИО5, руководившего должником длительное время, около десяти лет.

При этом, проявляемая ФИО6 активность в бытность участия в обществе была ограничена поиском новых заказов и взаимоотношениями с реальными контрагентами по вопросам исполнения обязательств в действительных сделках. Соответствующая деятельность, не всегда имевшая, по словам ФИО3, положительный эффект, не подменяла собой решения и действия органов управления должником, а скорее являлась своеобразным способом взаимодействия с другими участниками гражданского оборота и разрешения возникающих разногласий.

Ссылка заявителей на трехстороннее соглашение, как доказательство контроля ФИО6 должника, с учетом отсутствия его действительного исполнения, судом первой инстанции также обоснованно отклонена. 

При этом как верно отметил суд первой инстанции, планируемое распределение долей в новом «бизнес-проекте» (50% на 50%) так же не предоставляло ФИО6 контроля над охватываемыми соглашением хозяйственными единицами.

При таком положении суд первой инстанции обоснованно не признал ФИО6 контролирующим должника лицом, в том числе, и в аспекте причастности к деянию, повлекшему банкротство общества.

Исходя из указанного надлежащими ответчиками по настоящему обособленному спору, как верно указал суд первой инстанции, выступают ФИО5, ФИО3, ФИО9 и ФИО11

Исходя из обозначенных конкурсным управляющим материальных правоотношений, предметом судебного разбирательства в настоящем обособленном споре является исследование обстоятельств совершения указанными лицами налоговых правонарушений, выразившихся в неполной уплате налога на прибыль и НДС, неправомерном предъявлении НДС к вычету за период 2015-2017, и выяснение причастности к соответствующим нарушениям привлекаемых лиц.

В то же время, как было отмечено выше, рассматриваемые отношения получили судебную оценку при рассмотрении дела № А56-14619/2021 в арбитражном суде и уголовного дела №1-165/2021 в суде общей юрисдикции.

В соответствии с постановлением Гатчинского городского суда Ленинградской области от 11.01.2021 по уголовному делу № 1-165/2021, ФИО9 фактически исполнял обязанности руководителя общества. В период с 01.01.2015 по 26.10.2017 ФИО9 дал указания сотруднику бухгалтерии о необходимости внесения заведомо ложных сведений в налоговые декларации ООО «Корпорация В» по НДС за 1-4 кварталы 2015 года, 1-4 кварталы 2016 года, 1-3 кварталы 2017 года и лично обеспечил включение в налоговые декларации заведомо ложных сведений о сумме НДС, подлежащего к вычету. Хозяйственные отношения должника с ООО «ГарантСтрой», ООО «Олимп», ООО «Промстройгруп НН», ООО «Термотехника-Поволжье», ООО «Сириус» фактически носили мнимый характер.

Как следует из решения арбитражного суда от 12.12.2022 по делу № А56-14619/2021, оставленного без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.05.2023, ООО «Корпорация В» являлось субподрядчиком по договорам с ООО «Вис Сервис», которое, в свою очередь, исполняло договоры в качестве подрядчика с ООО «ПФ «Вис».

ООО «Вис Сервис» и ООО «ПФ «Вис» входили в группу лиц, которая, как следует, в том числе, из соглашения о партнерстве от 27.07.2015, контролировались исключительно ФИО9 и ФИО11

Деятельность ООО «Сириус» так же контролировал ФИО9

Утверждения бывших исполнительных органов ФИО5, ФИО3, участников общества ФИО11 и ФИО6 о непричастности к манипулированию документами о бухгалтерской и налоговой отчетности, не были опровергнуты ни в ходе налоговой проверки, ни производстве по уголовному делу, ни в ходе судебного разбирательства в суде первой и апелляционной инстанций.

Отсутствуют так же бесспорные доказательства осведомленности указанных лиц о данных обстоятельствах, а так же проявления ими неосмотрительности либо недобросовестности применительно к искажению сведений о фактах хозяйственной жизни, об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и бухгалтерском учете, и в налоговой отчетности в рассматриваемый период.

Ссылку конкурсного управляющего на непроведение обязательного аудита общества суд первой инстанции обоснованно отклонил, поскольку применительно к вхождению в уставной капитал ФИО6 и назначению генеральным директором ФИО3 данное обстоятельство не могло повлиять на наступление последствий налогового контроля, так как оформление соответствующих документов, признанных недостоверным, уже состоялось, а базирующаяся на них налоговая отчетность - представлена в контрольный орган.

Вследствие этого суд обоснованно заключил, что ФИО9, будучи контролирующим должника лицом и осуществляя контроль за другими организациями, взаимосвязанными с обществом, создал схему фиктивного документооборота и посредством воздействия на сотрудников бухгалтерии включил в отчетность, предусмотренную законодательством о налогах и сборах, недостоверные сведения, что в конечном счете повлекло привлечение общества к ответственности за совершение налогового правонарушения и возникновение требования об уплате обязательных платежей превышающего пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности.

При этом, исходя из масштабов деятельности должника, разнообразия и многочисленности хозяйственных связей с различными контрагентами, продолжительности временного периода формирования недостоверной отчетности по сравнению с длительностью участия ФИО6 и ФИО3 в деятельности общества, суд первой инстанции обоснованно заключил отсутствие оснований полагать вину указанных лиц в наступившем банкротстве общества. 

Таким образом, принимая во внимание обстоятельства, установленные в ходе налогового контроля и уголовного преследования, суд первой инстанции обоснованно счел возможным признать доказанным наличие оснований субсидиарной ответственности ФИО9, а в привлечении к ответственности ФИО11, ФИО5, ФИО3 и ФИО6 – отказал.

Оснований для отмены обжалуемого судебного акта по доводам апелляционных жалоб или в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ апелляционный суд не усматривает. 

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, 269 ч. 1, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение арбитражного суда первой инстанции от 26.12.2023 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

И.Н. Бармина

 

Судьи

 

Д.В. Бурденков

 

 И.В. Юрков