РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-293765/19-122-2290

26 февраля 2020 года

г. Москва

Резолютивная часть решения объявлена 19 февраля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 26 февраля 2020 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ЗАО «СИГНАЛ-ОХРАННЫЕ СИСТЕМЫ» (150001, 

<

...>, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 21.11.2002, ИНН: 

<

***>)

к УФАС по 

<

...> ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 09.09.2003, ИНН: 

<

***>)

третье лицо: ГБОУ ШКОЛА № 852

об оспаривании решения от 07.08.2019 года по делу № 077/10/19-6989/2019

при участии: 

от заявителя – ФИО2, дов. от 22.10.2019 г. (диплом №22031 от 25.06.2008 г.)

от ответчика – ФИО3, удост. №18485, дов. от 27.12.2019 г. №03-73 (диплом №10467 от 09.07.2010 г.)

от третьего лица – ФИО4, дов. от 01.02.2019 г. (диплом №923 от 01.08.2011 г.)

УСТАНОВИЛ:

Закрытое акционерное общество «Сигнал-охранные системы» (далее — Заявитель, ЗАО «Сигнал-охранные системы», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании  решения Московского УФАС России от 06.08.2019 по делу № 077/10/19-6612/2019 о проведении проверки по факту одностороннего отказа от исполнения государственного контракта.

 К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено ГБОУ г. Москвы «Школа № 852» (далее — Третье лицо, Заказчик, Учреждение).

 В судебном заседании представитель Заявителя поддержала заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого акта по доводам, изложенным в заявлении, дополнениях к нему и представленных суду в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснениях, отметив, что упомянутый акт не соответствует закону и нарушает его права и законные интересы в связи с лишением его возможности в течение двух лет заниматься предпринимательской деятельностью. Сослалась на несущественность допущенных обществом нарушений в ходе исполнения государственного контракта, поскольку поломка одного датчика внутри пожарной системы не тождественна неработоспособности всей системы в целом. В этой связи в судебном заседании представитель Заявителя настаивала на отсутствии у Заказчика правовых оснований к расторжению государственного контракта в принципе. Также представитель Заявителя сослалась на допущенные Учреждением процессуальные нарушения при расторжении контракта, которые выразились не только в лишении общества возможности устранить выявленные нарушения ввиду отказа его представителю в допуске на территорию Заказчика, но также и в расторжении договора за пределами срока его действия, что, по мнению представителя Заявителя, является самостоятельным и безусловным основанием для удовлетворения заявленного требования. Кроме того, представитель Заявителя также обратила внимание суда и на признание Заказчиком факта работоспособности всей смонтированной обществом системы на рабочем совещании сторон по контракту в июле 2019 года, что, по утверждению представителя Заявителя, было необоснованно проигнорировано административным органом. В этой связи представитель Заявителя настаивала на обоснованности заявленных требований и просила суд об их удовлетворении.

 В судебном заседании представитель Ответчика требования не признала, возражала против их удовлетворения по доводам представленных суду в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснений, одновременно пояснив, что включение сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено неисполнением последним принятых на себя обязательств по государственному контракту в полном объеме, поскольку проведенная Заказчиком и органом пожарного контроля и надзора в марте 2019 года проверка выявила неработоспособность смонтированной обществом пожарной системы, что, в свою очередь, обусловило невозможность принятия Учреждением такой системы и введения ее в эксплуатацию. Ссылки Заявителя на необоснованный отказ Учреждения в допуске его сотрудникам на объекты Заказчика для устранения выявленных нарушений представитель Ответчика отклонила по мотиву их бездоказательности, а доводы о расторжении государственного контракта за пределами срока его действия – по мотиву не соответствия фактическим обстоятельствам дела, из которых с очевидностью усматривалась обоюдная воля сторон по этому контракту на продолжение его действия после истечения установленного в нем срока.

 Представитель Третьего лица — ГБОУ г. Москвы «Школа № 852» в судебном заседании поддержала позицию Ответчика, возражала против удовлетворения заявленного требования по доводам ранее представленного отзыва, дополнительно отметив, что отказ Учреждения от приемки выполненных Заявителем работ был обусловлен неработоспособностью смонтированной им системы, пуско-наладку которой впоследствии производили иные организации на основании отдельно заключенных для этого договоров, а также бездействием Заявителя в части устранения выявленных Заказчиком нарушений, поскольку, несмотря на отсутствие каких-либо препятствий со стороны Учреждения в доступе на его объекты, обществом так и не были устранены допущенные нарушения и не введена в эксплуатацию смонтированная система.

 Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

 В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

 По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

 Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Учреждением открытого аукциона в электронной форме (реестровый номер закупки 0873500000818003346) между Заказчиком и обществом был заключен гражданско-правовой договор бюджетного учреждения № 113-852-18 от 23.10.2018 на выполнение работ по монтажу установок пожарной автоматики и средств пожаротушения (далее – Договор) в объеме, установленном в Техническом задании (приложение № 1 к Договору).

В силу п. 3.1 Договора выполнение работ по нему осуществляется в период с даты его заключения (23.10.2018) по 15.12.2018. При этом подрядчик вправе досрочно выполнить работы по согласованию с заказчиком (п. 3.2 Договора).

 Вместе с тем, Заказчиком 12.04.2019 составлено решение об одностороннем отказе от исполнения Договора (исх. № 103-а/мо-2), мотивированное ненадлежащим исполнением Заявителем своих обязательств по нему.

Впоследствии все полученные в ходе исполнения государственного контракта документы и сведения были направлены Учреждением в Московское УФАС России для решения вопроса о необходимости включения сведений об обществе                  «Сигнал-охранные системы» в реестр недобросовестных поставщиков.

Оспариваемым решением антимонопольный орган включил сведения о названном обществе в указанный реестр, поскольку счел факт ненадлежащего исполнения Заявителем своих обязательств по Договору подтвержденным, а процедуру принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения государственного контракта — соблюденной.

Не согласившись с выводами антимонопольного органа о виновном неисполнении обществом своих обязательств по Договору, полагая свои действия по выполнению работ по этому Договору добросовестными, невозможность надлежащего и своевременного исполнения своих обязательств по этому Договору — следствием несоблюдения Заказчиком собственных обязательств по полному освобождению от учащихся зданий, в которых монтировались установки пожарной автоматики и средств пожаротушения, действия Учреждения по отказу от его исполнения — необоснованными, а выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении — ошибочными и сделанными без учета существенных обстоятельств дела, Заявитель обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании оспариваемого ненормативного правового акта недействительным.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

 Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

 Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с позицией Ответчика, при этом исходит из следующего.

 Как усматривается из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, между Заказчиком и Заявителем заключен Договор на выполнение работ по монтажу установок пожарной автоматики и средств пожаротушения в объеме, установленном в Техническом задании (приложение № 1 к Договору).

При этом, упомянутый Договор расторгнут Заказчиком 12.04.2019 по причине ненадлежащего исполнения Заявителем своих обязательств по нему, о чем Учреждением составлено соответствующее решение.

Согласно ч. 12 ст. 95 Федерального закона от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе в сфере закупок) решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта не позднее чем в течение трех рабочих дней с даты принятия указанного решения, размещается в единой информационной системе и направляется поставщику (подрядчику, исполнителю) по почте заказным письмом с уведомлением о вручении по адресу поставщика (подрядчика, исполнителя), указанному в контракте, а также телеграммой, либо посредством факсимильной связи, либо по адресу электронной почты, либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование такого уведомления и получение заказчиком подтверждения о его вручении поставщику (подрядчику, исполнителю). Выполнение заказчиком требований настоящей части считается надлежащим уведомлением поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

 Как подтверждается материалами дела и достоверно установлено антимонопольным органом, 12.04.2019 решение Заказчика об отказе от исполнения Договора направлено в адрес Заявителя посредством почтовой связи и электронной почты, что свидетельствует о соблюдении Учреждением требований ч. 12 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок и об осведомленности Заявителя относительно принятого в отношении него Заказчиком решения.

Согласно ч. 8 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела и было упомянуто ранее, предметом контракта являлось выполнение работ по нему с передачей их результата заказчику.

В свою очередь, основания для одностороннего расторжения договора подряда предусмотрены ч. 2 ст. 715 ГК РФ, в силу которой в случае, если подрядчик не приступает своевременно к исполнению договора подряда или выполняет работу настолько медленно, что окончание ее к сроку становится явно невозможным, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В свою очередь, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается  нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, ст.ст. 450, 715 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на выполнение работ является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом.

Вместе с тем, п. 8.1.1 Договора предусмотрена возможность его досрочного расторжения в одностороннем порядке со стороны заказчика по следующим основаниям: выполнение работ ненадлежащего качества, если недостатки не могут быть устранены в приемлемый для заказчика срок (п. 8.1.1.1 Договора); неоднократное (от двух и более раз) нарушение сроков и объемов выполнения работ, предусмотренных Договором, включая календарный план (п. 8.1.1.2 Договора); подрядчик не приступает к исполнению Договора в срок, установленный им, или нарушает график выполнения работ, предусмотренный Договором, или выполняет работы так, что окончание их выполнения к сроку, предусмотренному Договором, становится явно невозможно, либо в ходе выполнения работ стало очевидно, что они не будут выполнены надлежащим образом в установленный Договором срок (п. 8.1.1.3 Договора); если отступления в выполнении работ от условий Договора или иные недостатки результата выполняемых работ в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми (п. 8.1.1.4 Договора); в случае, если по результатам экспертизы выполненных работ с привлечением экспертов, экспертных организаций, в заключении эксперта, экспертной организации будут подтверждены нарушения условий Договора (п. 8.1.1.5 Договора); если в ходе исполнения Договора установлено, что исполнитель не соответствует установленным документацией о закупке требованиям к участникам такой закупки, или предоставил недостоверную информацию о своем соответствии таким требованиям, что позволило ему стать победителем по результатам проведения данной закупки (п. 8.1.1.6 Договора); в случае, если исполнитель отказывается от согласования новых условий Договора при изменении его цены и объема подлежащих оказанию услуг (п. 8.1.1.7 Договора).

Учитывая то обстоятельство, что предметом Контракта в настоящем случае являлось выполнение работ, то в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 № 13970/10, а также в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.11.2011 № ВАС-14427/11, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ по договору относятся к существенным условиям договора подряда.

В настоящем случае, как следует из п. 2.1 Технического задания, подрядчик выполняет работы по монтажу установок систем пожарной сигнализации в соответствии с приложением № 1 «Перечень объектов закупки» упомянутого Технического задания и требованиями актов, указанных в разделе 7 Технического задания.

 При этом, положениями п. 2.10 Технического задания при монтаже и наладке оборудования должны быть обеспечены: работоспособность и контроль состояния адресных пожарных извещателей; контроль состояния адресных шлейфов пожарной сигнализации; формирование извещений о пожаре и неисправностях с расшифровкой по помещениям (группам помещений); отображение извещений на дисплее клавиатуры или устройствах индикации; программирование исполнительных реле для управления системами передачи извещений о пожаре, отключения вентиляции и прочего оборудования; возможность объединения устройств пожарной сигнализации в единый комплекс по интерфейсу; возможность подключения по ПЭВМ (персональная электронная вычислительная машина (персональный компьютер); возможность просмотра журнала событий на ЖК-дисплее.

 При этом, в силу п. 2.13 Технического задания автоматическая пожарная сигнализация и система передачи извещений о пожаре должны обеспечить своевременное обнаружение и оповещение о пожаре.

 Таким образом, из буквального толкования приведенных условий Технического задания следует, что конечной целью заключенного Договора являлось получение Заказчиком работоспособной системы пожарной безопасности, обеспечивающей, в том числе, своевременное извещение о возникшем пожаре (задымлении).

 Уведомлением от 29.10.2018 (исх. № 180-О/ШО-2) Заказчик сослался на то, что Заявитель по состоянию на указанную дату не приступил к выполнению работ и не представил списков привлеченных к исполнению Договора сотрудников и графика выполнения работ по Договору. Впоследствии, 14.11.2018 Заказчиком был составлен акт, согласно которому по состоянию на упомянутую дату подрядчик к выполнению работ по-прежнему не приступал. В этой связи уведомлением от 16.11.2018 (исх. № 214-Н/ШО-2) Учреждение просило Заявителя принять участие в предстоящей проверке исполнения условий Договора, а 03.12.2018 Заказчиком вновь был составлен акт о том, что Заявителем не исполняются принятые на себя обязательства по Договору, а именно общество не приступило к выполнению работ по корпусам №№ 1115, 1112 и 1119.

 Впоследствии, уведомлением от 14.12.2018 (исх. № 235-Д/ШО-2) Заказчик констатировал факт выполнения Заявителем работ по Договору на 60 % от общего их объема в соответствии с условиями Технического задания, в связи с чем просил о предоставлении ему дополнительного графика производства монтажных работ.

 По результатам проведенной 25.01.2019 экспертизы выполненных работ установлено, что монтажные работы подрядчиком выполнены, за исключением осуществления переподключения системы, выполнения работ по демонтажу старой проводки и заделыванию монтажных отверстий от дюбелей в потолке и стенах, что необходимо было осуществить после приемки объектов органами гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций.

 Претензией от 15.02.2019 (исх. № 48-Ф/ШО-2) Заказчик констатировал факт выполнения Заявителем работ на 90 % от общего их объема и требовал уплаты обществом штрафных санкций за несвоевременное выполнение этих работ. Впоследствии письмом от 19.03.2019 (исх. № 65) Учреждение просило общество обеспечить явку своего представителя для сдачи смонтированной системы пожарной автоматики и средств пожаротушения по всем 5 (пяти) объектам Заказчика.

 При этом, как подтверждается материалами дела, по результатам проведенной проверки работоспособности смонтированной системы ООО «Строительная экспертиза. Технадзор. Консалтинг» установлено, что в корпусах №№ 1127 и 1115 не произошла контрольная сработка сигнализации, в корпусах №№ 1128 и 1115 выявлена необходимость проверить лучевые датчики в спортивном зале (а в корпусе № 1115 — также исправить корпус теплового датчика в пищеблоке); кроме того, по корпусу № 1127 установлено несоответствие исполнительной документации фактически выполненным работам, выявлена необходимость замены в пищеблоке дымовых датчиков на тепловые, а также установки речевых оповещателей в спортивном зале и дополнительной розетки для подключения дежурного оповещения. Кроме того, письмом ООО «ПрофРегламент» от 05.04.2019 Заказчик был проинформирован, что смонтированная система пожарной безопасности по всем 5 (пяти) объектам находится в нерабочем состоянии. В ту же дату Учреждением был составлен акт, согласно которому работоспособность установок пожарной автоматики не подтвердилась, а именно: не срабатывают датчики и не происходит оповещение о пожаре.

 Указанные обстоятельства явились основанием для принятия Учреждением решения от 12.04.2019 (исх. № 103-а/мо-2) об одностороннем отказе от исполнения Договора.

В соответствии с ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 названной статьи закона. Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

В то же время, как установлено антимонопольным органом и подтверждается материалами дела, Заявителем до вступления в силу упомянутого решения Заказчика выявленные им недостатки оказания услуг устранены не были. Так, письмом от 24.04.2019 (исх. № 415) Заявитель просил Учреждение об обеспечении доступа на его объект в целях устранения выявленных нарушений с 25.04.2019. Письмом от 08.07.2019 (исх. № 12550807) общество направило в адрес заказчика комплект отчетной документации и просило о ее подписании в целях закрытия своих обязательств по Договору.

 В свою очередь, 14.07.2019 Учреждением в адрес Заявителя направлен мотивированный отказ (исх. № 176/1-И/ШО-2) от приемки выполненных работ, мотивированный неработоспособностью смонтированной Заявителем системы по состоянию на 11.05.2019, в связи с чем отчетная документация Заявителя была ему возвращена Заказчиком. В ответном письме Заявитель настаивал на корректной работе смонтированной им системы и невозможности опровергнуть замечания Заказчика ввиду отказа последним в допуске на объекты Учреждения.

 В то же время, какого-либо документального подтверждения факта действительного выполнения работ в полном объеме Заявителем не представлено.

В этой связи у Заказчика в настоящем случае отсутствовали правовые основания для отмены собственного решения об одностороннем отказе от исполнения Договора, поскольку его условия Заявителем выполнены не были.

В то же самое время, в силу ч. 16 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок информация о поставщике (подрядчике, исполнителе), с которым контракт был расторгнут в связи с односторонним отказом заказчика от исполнения контракта, включается в установленном названным законом порядке в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

В этой связи, учитывая факт ненадлежащего исполнения Заявителем своих обязательств по Договору, существенность допущенных им нарушений, поскольку обществом «Сигнал-охранные системы» не соблюдены требования к срокам выполнения работ, их объему и содержанию, что, в свою очередь, привело к лишению Заказчика тех работ, на выполнение которых он рассчитывал при заключении Договора, а также принимая во внимание то обстоятельство, что Заявителем не были устранены выявленные Учреждением нарушения положений Договора, а решение Заказчика об одностороннем отказе от его исполнения Заявителем не оспаривалось и вступило в силу, у антимонопольного органа отсутствовали правовые основания для отказа Учреждению во включении сведений об упомянутом обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом суд отмечает, что неисполнение договорных обязательств обществом «Сигнал-охранные системы» свидетельствует о гражданско-правовой недобросовестности, халатности и ведет к неэффективному расходованию бюджетных средств, поскольку Заказчик не получает того, что он обоснованно рассчитывал получить в случае добросовестного поведения контрагента, что нарушает права Заказчика как стороны в гражданско-правовом договоре, а также нарушает публично-правовой порядок.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная деятельность, осуществляемая лицом на свой риск. Принимая условия заказчика, участник гарантирует добросовестность своих намерений.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства  требованиями закона, иных правовых актов.

При этом документального подтверждения фактов в опровержение выводов о неисполнении обществом «Сигнал-охранные системы» своих обязательств по Договору Заявителем не представлено, что свидетельствует о том, что им не доказан и факт отсутствия в его действиях вины по смыслу ст. 401 ГК РФ.

В этой связи, учитывая факт неисполнения обществом «Сигнал-охранные системы» своих обязательств по государственному контракту (обязательств по монтажу установок пожарной автоматики и средств пожаротушения), существенность допущенных заявителем нарушений (несоблюдение требований к срокам оказания услуг, их объему и содержанию, что повлекло за собой лишение Заказчика выполненных работ, на которые он рассчитывал при заключении Договора), а также учитывая факт вступления в силу решения Заказчика от 12.04.2019 об одностороннем отказе от исполнения указанного Договора и непринятие Заявителем никаких мер, направленных на устранение выявленных Заказчиком нарушений, антимонопольный орган пришел к обоснованному выводу о том, что Заявитель не проявил ту степень заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него при исполнении государственного контракта, что в силу действующего гражданского законодательства влечет применение к нему мер как частно-правовой, так и публично-правовой ответственности.

При этом, согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

В настоящем случае Заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью исполнения государственного контракта, в связи с чем включение общества «Сигнал-охранные системы» в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения Заявителем требований Закона о контрактной системе в сфере закупок либо доказательств того, что невозможность исполнения государственного контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, Заявителем не представлено, а антимонопольным органом не установлено. Оценка всех действий общества «Сигнал-охранные системы», совершенных им в ходе исполнения контракта, в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу о допущенных названным обществом существенных нарушениях государственного контракта и о необходимости включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков на основании ч. 16 ст. 95, ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе закупок.

В то же время, приведенные обществом «Сигнал-охранные системы» доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

 В настоящем случае ожидаемым и добросовестным поведением общества «Сигнал-охранные системы» явилось бы своевременное выполнение работ по Договору либо немедленное устранение выявленных Заказчиком недостатков в их оказании. Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение Договора Заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по Договору общество предпочло немотивированные и бездоказательные ссылки на якобы выполненные со своей стороны работы по Договору и безосновательный отказ Заказчиком в допуске обществу на свои объекты.

 При таких данных, оценивая действия общества «Сигнал-охранные системы» в ходе исполнения Договора, суд признает, что названные действия не были направлены на исполнение своих обязательств по Договору, а имели своей целью лишь избежание публично-правовой ответственности за допущенные нарушения, что не может свидетельствовать о проявленной упомянутым обществом добросовестности в ходе исполнения Договора.

При этом, в обоснование заявленного требования общество «Сигнал-охранные системы» ссылается на факт полного и своевременного исполнения со своей стороны принятых на себя обязательств по Договору, что, по мнению Заявителя, исключает возможность применения к нему мер публично-правовой ответственности со стороны контрольного органа.

  Вместе с тем, как следует из материалов дела, работы по Договору выполнены Заявителем не только с нарушением отведенного на то срока (22.03.2019 вместо установленного Техническим заданием 15.08.2018), но и не в полном объеме, а только на 90 % от общего объема, и то в неработоспособном состоянии, что подтверждается претензией заказчика от 15.02.2019 (исх. № 48-Ф/ШО-2) и его мотивированным отказом от 14.07.2019 (исх. № 176/1-И/ШО-2) от приемки выполненных работ.

 Приведенные Заявителем ссылки на отсутствие в материалах дела безусловного подтверждения факта неисполнения им принятых на себя обязательств подлежат отклонению, поскольку упомянутые материалы содержат исчерпывающие доказательства такого неисполнения, которые не опровергнуты обществом. 

 Так, в материалы дела, помимо упомянутых писем, представлен также акт от 22.03.2019, согласно которому по 2 (двум) объектам Заказчика, а именно в корпусах №№ 1127 и 1115 не произошла контрольная сработка сигнализации. Указанное обстоятельство, вопреки утверждению Заявителя об обратном, напрямую свидетельствует о неработоспособности установленной на указанных объектах системы, поскольку конечная цель ее монтажа – оповещение о возникновении пожара (задымления) – не достигнута, что создает угрозу жизни и здоровью учащихся и персонала образовательного учреждения.

 Оценивая все перечисленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с доводами Ответчика и Третьего лица о том, что неработоспособная система пожарной безопасности напрямую свидетельствует о неисполнении обществом принятых на себя обязательств по Договору, вопреки утверждению последнего об обратном.

 При этом несогласие Заявителя с представленными Заказчиком доказательствами не свидетельствует об их отсутствии в материалах дела. Самостоятельно факт полного выполнения работ по Договору Заявителем не фиксировался, каких-либо контрдоказательств (помимо собственного голословного утверждения об обратном) неисполнения со своей стороны принятых на себя обязательств по Договору Заявителем не представлено, ввиду чего у административного органа отсутствовали правовые основания не доверять тем документам и сведениям, которые были представлены Учреждением.

 Приведенные же Заявителем в указанной части доводы об обратном судом отклоняются, поскольку не только не имеют документального подтверждения, но и направлены исключительно на изыскание всех возможных способов добиться отмены принятого по делу решения, что не может являться основанием для удовлетворения заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

 Ссылки Заявителя на несущественность допущенных им нарушений условий государственного контракта, что, по мнению общества, необоснованно было проигнорировано административным органом, хотя напрямую влияло на выводы последнего о необходимости применения к Заявителю мер публично-правовой ответственности, судом также отклоняются, поскольку правом на определение существенности либо несущественности допущенных нарушений наделен исключительно Заказчик как лицо с наибольшим объемом публичных обязанностей в рассматриваемых правоотношениях; антимонопольный же орган, будучи контрольным в сфере законодательства о контрактной системе в сфере закупок, при разрешении вопроса о применении мер такой ответственности обращает внимание на поведенческие аспекты сторон по государственному контракту и наличие у них действительного намерения к исполнению принятых на себя обязательств по нему. В настоящем же случае, как следует из текста поданного в суд заявления, общество полагает возможным самостоятельно определить объемы подлежащих выполнению работ, которые будут достаточными для Заказчика в рамках Договора, сославшись на несущественность невыполненной со своей стороны части работ.

 В то же время, такой правовой подход не только противоречит балансу частных и публичных интересов и необходимости соблюдения стабильности публичных правоотношений, но и не соответствует нормоположениям ст. 309 ГК РФ, в силу которой обязательства должны исполняться должным образом, своевременно и в полном объеме.

 Более того, при оценке приведенного довода суд обращает также внимание и на то обстоятельство, что свое утверждение о несущественности допущенного нарушения, не носящего, по утверждению Заявителя, непреодолимый характер, и не являющегося основанием к расторжению Договора, общество ссылается на поломку лишь одного датчика внутри смонтированной им системы, что, по мнению последнего, не позволяет вести речь о ее неработоспособности в целом.

 В то же время, какого-либо документального подтверждения поломки именно одного конкретного датчика Заявителем не приведено, наоборот, согласно тексту акта от 22.03.2019 не сработала вся контрольная сигнализация сразу на 2 (двух) объектах Заказчика, без каких-либо оговорок относительно причин такой несработки. В свою очередь, указанное обстоятельство позволяет вести речь о неработоспособности всей пожарной системы, поскольку конечный, итоговый результат ее монтажа в ходе проверочных мероприятий достигнут не был, что исключало возможность приемки Заказчиком этой системы в эксплуатацию.

 Кроме того, суд также отмечает, что даже в случае поломки одного датчика пожарная система, в силу специфичности ее функционирования, теряет свою работоспособность и, как следствие, не может обеспечивать безопасность находящихся на территории Учреждения людей, что также свидетельствует о неисполнении Заявителем принятых на себя обязательств по Договору.

 Помимо прочего, представителем ЗАО «Сигнал-охранные системы» в материалы судебного дела представлена аудиозапись (с расшифровкой) совещания сторон по Договору, состоявшегося 22.03.2019 сразу по окончании проверочных мероприятий работоспособности смонтированной системы.

 Представители Ответчика и Третьего лица в судебном заседании сам по себе факт существования такой аудиозаписи, равно как и ее содержание, не оспаривали, ввиду чего суд признает представленное доказательство допустимым (ст. 68 АПК РФ) и подлежащим оценке наряду с иными представленными в дело доказательствами.

 В то же время, исходя из содержания упомянутой аудиозаписи следует, что пожарная сигнализация не сработала исключительно по вине самого Заявителя, не исполнившего должным образом свои обязательства по ее монтажу: «А почему не сработала, Виталь? – Резисторы не те засунули».

 Таким образом, из совокупности представленных в материалы дела доказательств с очевидностью следует, что принятые на себя обязательства по Договору Заявителем исполнены не были, поскольку смонтированная им система находилась в неработоспособном состоянии, причем по его собственной вине.

 В этой связи судом отклоняются и приведенные обществом доводы о необходимости проведения экспертизы качества выполненных работ для определения степени работоспособности смонтированной пожарной сигнализации, поскольку проведение экспертизы необходимо для определения качества принятых Заказчиком работ (услуг), в то время как в настоящем случае Учреждением выполненные Заявителем работы к приемке приняты не были, а неработоспособность смонтированной обществом системы подтверждается совокупностью представленных в материалы дела доказательств.

 Ссылки же Заявителя на невозможность выполнения оставшейся части работ без приемки Заказчиком установленного оборудования применительно к настоящему спору правового значения не имеют, поскольку, как следует из материалов дела, установленное Заявителем оборудование находилось в неработоспособном состоянии, а потому в принципе не могло быть принято Заказчиком.

 Также, судом отклоняются и приведенные Заявителем доводы о недопустимости применения к нему мер публично-правовой ответственности за неисполнение обязательств, не прописанных в Договоре, а именно необеспечение им сработки пожарной сигнализации на 2 (двух) объектах Заказчика ввиду отсутствия у общества, по его мнению, обязательств по содействию Заказчику в прохождении контрольных мероприятий со стороны органов пожарной безопасности.

 Так, положениями п.п. 2.10 и 2.13 Технического задания было четко определено, что конечной целью заключенного Договора являлось получение Заказчиком работоспособной системы пожарной безопасности, обеспечивающей, в том числе, своевременное извещение о возникшем пожаре (задымлении). Предложенный же Заявителем подход к толкованию своих обязательств по Договору полностью противоречит его цели и смыслу, поскольку монтаж элементов системы пожарной безопасности без осуществления пусконаладочных мероприятий Заказчику просто не нужен ввиду невозможности надлежащей эксплуатации этой системы.

 Оценивая приведенные Заявителем в указанной части доводы об обратном, суд считает их напрямую свидетельствующими о проявленной обществом недобросовестности в ходе исполнения Договора, поскольку общество очевидно не было заинтересовано в надлежащем исполнении принятых на себя обязательств по Договору.

 Также судом отклоняются и доводы Заявителя о необеспечении Заказчиком должных условий проведения повторной экспертизы 22.03.2019, поскольку, как утверждает общество, Учреждением из своих зданий не были удалены все учащиеся, что не позволило смоделировать ситуацию пожара для проверки работоспособности всей смонтированной системы.

 Вместе с тем, приведенные в указанной части доводы не имеют документального подтверждения, поскольку ни в заключении экспертной организации от 22.03.2019 (исх. № 01), ни в составленном Заказчиком акте от той же даты соответствующего упоминания не имеется, равно как и отсутствуют какие-либо отметки Заявителя на предмет причин не срабатывания пожарной сигнализации.

 Более того, как следует из аудиозаписи совещания от 22.03.2019, Заказчиком не чинилось абсолютно никаких препятствий в повторном проведении обществом контрольной проверки срабатывания сигнализации: «Нам сроки нужно понять. Когда Вы готовы нас запустить? – Это от вас зависит, мы готовы Вас хоть завтра запустить».

 В этой связи, оценивая представленные в рассматриваемой части доказательства (акт от 22.03.2019 и аудиозапись от той же даты), суд признает несостоятельными доводы Заявителя об отсутствии у него сведений о повторном проведении Заказчиком проверки работоспособности системы пожарной безопасности и о дате выхода на объект для устранения выявленных нарушений, поскольку такая дата должна была определяться Заявителем самостоятельно, чего им в настоящем случае сделано не было. В свою очередь, оценивая бездействие общества при устранении допущенных по его же вине нарушений условий Договора, суд признает, что такое бездействие было обусловлено отсутствием у Заявителя намерения к должному исполнению принятых на себя обязательств по Договору, что не может быть расценено судом иначе как недобросовестность, обусловившая справедливое применение Ответчиком к обществу мер публично-правовой ответственности.

 Приведенные же Заявителем доводы об отсутствии в Заказчика правовых оснований к расторжению Договора, обусловленные ссылками на несущественность и возможность устранения выявленных Учреждением нарушений, судом отклоняются, поскольку неработоспособность системы пожарной сигнализации, по мнению суда, является существенным нарушением Заявителем условий Договора, который заключался именно для получения Третьим лицом рабочей системы, а по состоянию на дату расторжения Договора упомянутое нарушение устранено Заявителем не было, что уже исключает его доводы об устранимости такого нарушения.

 Кроме того, суд также отмечает, что решение Заказчика об отказе от исполнения Договора Заявителем в самостоятельном порядке не оспаривалось, незаконным не признано, а потому суд в настоящем случае презюмирует законность и обоснованность как самого решения, так и изложенных в нем выводов о существенности и неустранимости допущенных обществом нарушений исполнения Договора. Приведенные же Заявителем доводы об обратном суд признает носящими исключительно гражданско-правовой характер, а потому не относимыми к предмету настоящего спора, коим является законность решения Ответчика о применении к Заявителю мер публично-правовой ответственности.

 Также в обоснование заявленного требования ЗАО «Сигнал-охранные системы» приводит доводы о неправомерном сокращении Заказчиком 10-дневного срока, отведенного на устранение выявленных нарушений, что, по мнению общества, выразилось в публикации Учреждением в единой информационной системе сведений о вступлении его решения в законную силу 11.05.2019, а не 14.05.2019 (в дату его фактического вступления в законную силу). Кроме того, в представленных суду письменных объяснениях Заявитель ссылается также на то обстоятельство, что, поскольку отчет об отслеживании доставки ему письма с решением Заказчика об отказе от исполнения Договора сформирован 13.05.2019, то датой его надлежащего извещения надлежит считать именно эту дату, когда Третьим лицом было получено соответствующее подтверждение извещения Заявителя о вручении ему решения об отказе от исполнения Договора.

 Вместе с тем, обществом не учтено следующее.

 Так, материалами дела подтверждается, что Заказчиком в адрес Заявителя 15.04.2019 посредством электронной почты было направлено решение об отказе от исполнения Договора. Факт получения этого решения 15.04.2019 обществом подтверждается в тексте поданного в суд заявления.

 Между тем, согласно п. 13.1 Договора все уведомления сторон, связанные с его исполнением, направляются в письменной форме по почте заказным письмом по фактическому адресу стороны, указанному в ст. 15 Договора, или нарочно, а также с использованием факсимильной связи, электронной почты с последующим представлением оригинала. В случае отправления уведомлений посредством факсимильной связи и электронной почты уведомления считаются полученными стороной в день их отправки.

 В этой связи суд соглашается с доводами Ответчика о надлежащем извещении Заявителя о расторжении с ним Договора именно 15.04.2019, вопреки утверждению Заявителя об обратном.

 В то же время, как подтверждается материалами дела, Заказчиком также в адрес Заявителя был направлен оригинал соответствующего решения посредством почтовой связи, полученный обществом 30.04.2019, и именно от этой даты Третьим лицом отсчитывался 10-дневный срок на вступление своего решения в законную силу.

 Таким образом, упомянутый срок был в настоящем случае удлинен Заказчиком, что лишь улучшало положение Заявителя, предоставляя ему большее количество времени на устранение выявленных недостатков. В этой связи приведенные обществом доводы о нарушении Третьим лицом процедуры расторжения Договора и сокращения упомянутого 10-дневного срока ввиду публикации более ранней даты расторжения Договора, чем полагает необходимым общество, отклоняются судом не только как не соответствующие действительности, но и очевидно представляющие собой злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите (ч. 2 ст. 10 ГК РФ), с единственной целью – изыскать любой возможный способ добиться отмены принятого по делу решения контрольного органа, с которым Заявитель не согласен, что, однако же, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

 Кроме того, при оценке приведенного довода суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что, ссылаясь на ненадлежащее установление контрольным органом даты извещения общества о расторжении с ним Договора, Заявитель не указывает, каким именно образом данное обстоятельство (в случае его действительного существования) должно было изменить выводы названного органа о неисполнении им взятых на себя обязательств по Договору и необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков, учитывая факт неисполнения им своих обязательств ни в течение 10-дневного срока после получения решения заказчика по электронной почте, ни в течение такого же срока после его получения посредством почтовой связи, ни даже в течение 40-дневного срока после размещения этого решения в единой информационной системе.

 Также, ссылаясь на необоснованное сокращение Заказчиком законодательно установленного 10-дневного срока на устранение выявленных нарушений, общество указывает на отказ Третьим лицом его сотрудникам в допуске на объекты Заказчика для устранения выявленных нарушений условий исполнения Договора.

  Между тем, приведенные доводы также отклоняются судом как не соответствующие действительности.

 Так, при оценке приведенного довода суд обращает внимание на отсутствие в материалах дела каких-либо доказательств, свидетельствующих о препятствовании Заказчиком сотрудникам общества в доступе на объекты Учреждения и исполнении принятых Заявителем на себя обязательств по Договору в период его действия и до вступления решения Заказчика о его расторжении в законную силу. Нежелание же Заявителя исполнять взятые на себя обязательства не может расцениваться как чинение ему препятствий и сокращение законодательно отведенного срока на устранение выявленных нарушений.

 По смыслу ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, на нарушение заказчиком которой ссылается заявитель, ее действие направлено, с одной стороны, на предоставление участнику закупки возможности устранить допущенные им нарушения в ходе исполнения договоров, а с другой — на обеспечение заказчику возможности в максимально короткие сроки добиться устранения таких нарушений и получить необходимые к оказанию услуги.

 При таких данных, предоставленное участнику закупки право на устранение выявленных заказчиком нарушений не является безграничным, а сопряжено с действительным намерением этого участника устранить выявленные нарушения с целью последующего полного исполнения взятых на себя обязательств по договорам. При этом, действия исполнителя, которые в действительности не направлены на устранение таких нарушений, а имеют своей целью исключительно отмену принятого заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения договоров, не могут быть расценены в качестве добросовестных, поскольку представляют собой исключительно злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

 В то же время, как усматривается из материалов дела, с просьбой об обеспечении доступа на объекты для устранения нарушений Заявитель обратился к Заказчику только 24.04.2019 со ссылкой на предстоящее начало выполнения работ 25.04.2019, в то время как указанная дата — 25.04.2019 являлась последним днем, отведенным Заявителю на устранение выявленных нарушений. Указанное обстоятельство с очевидностью свидетельствует об отсутствии у Заявителя намерения должным образом исполнять принятые на себя обязательства, а действия последнего по направлению Заказчику письма от 24.04.2019 направлены исключительно на отмену Заказчиком своего решения об отказе от исполнения договора и избежание применения к нему мер публично-правовой ответственности.

 Кроме того, материалы дела не содержат и доказательств предпринимавшихся Заявителем попыток устранить выявленные Заказчиком нарушения до 14.05.2019 – даты, в которую общество считает вступившим в законную силу решение Заказчика об отказе от исполнения Договора.

 Ссылки Заявителя на собственные служебные записки от 19.04.2019 и от 30.04.2019 правового значения не имеют, поскольку упомянутые документы являются документами внутреннего характера, составленными самостоятельно Заявителем, и не подтверждают факт его недопуска Заказчиком на свою территорию.

 Также, представителем ЗАО «Сигнал-охранные системы» в материалы судебного дела представлена видеозапись, подтверждающая, по мнению названного общества, факт недопуска Заказчиком его представителя на один из своих объектов 22.04.2019, то есть в период действия Договора, что, по утверждению Заявителя, с однозначностью свидетельствует о неправомерности действий Третьего лица и, как следствие, о незаконности оспариваемого решения Ответчика.

 В то же время, изучив представленную видеозапись, суд не может согласиться с приведенными доводами Заявителя, поскольку из упомянутой видеозаписи невозможно с достоверностью установить, когда именно она была сделана.

 Представитель Третьего лица в судебном заседании отрицала факт осуществления этой записи на территории Заказчика именно 22.04.2019, доказательств обратного представителем Заявителя суду представлено не было. При этом, представитель Заявителя в судебном заседании сослалась на возможность установления данного обстоятельства путем запроса в Учреждение о представлении журналов посещений его объектов. Между тем, суд принимает во внимание нормоположения ст. 65 АПК РФ, согласно которой обязанность доказывать те обстоятельства, на которые ссылается сторона по спору, отнесена именно на эту сторону. В то же время, как уже было упомянуто ранее, каких-либо доказательств того, что представленная в материалы дела видеозапись была сделана именно 22.04.2019, Заявителем не представлено, ввиду чего суд не находит оснований считать данное обстоятельство доказанным со стороны общества.

 Кроме того, при оценке представленного доказательства суд также принимает во внимание и то обстоятельство, что рассматриваемая видеозапись носит фрагментарный характер и обрывается во время переговоров присутствующих на этой записи людей, что уже не позволяет сделать однозначный вывод о том, что единственной причиной отказа представителю Заявителя в допуске на объект Заказчика послужило расторжение с ним Договора в одностороннем порядке.

 Более того, суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что присутствующий на видеозаписи представитель Заявителя обозначил цель своего визита на территорию Заказчика как «осуществление аудита системы пожарной безопасности», в то время как предметом Договора являлось выполнение работ по монтажу установок пожарной автоматики и средств пожаротушения. Указанное обстоятельство, по мнению суда, свидетельствует о наличии у сотрудников Заказчика правовых оснований к отказу сотруднику Заявителя в доступе на объект Учреждения, а также о посещении этим сотрудником территории Заказчика не для устранения выявленных им нарушений условий исполнения Договора, а исключительно с целью добиться отмены Третьим лицом своего решения об отказе от исполнения Договора с приданием своим собственным действиям видимости законности, что, однако же, не свидетельствует о наличии у него действительного намерения к устранению выявленных недостатков и надлежащему исполнению своих обязательств по Договору.

 Таким образом, из материалов дела не следует, что Заказчик был обязан отменить свое решение об одностороннем отказе от исполнения Договора, вопреки утверждению Заявителя об обратном.

 Приведенные же обществом доводы об обратном представляют собой исключительно попытку любым способом добиться отмены решения уполномоченного органа, что, в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования

 Доводы Заявителя об обратном, обоснованные ссылками на письмо ФАС России от 28.03.2014 № ИА/11604/14,  отклоняются судом на основании ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации, указа Президента Российской Федерации от 23.05.1996 № 763, взаимосвязанное толкование которых свидетельствует об отсутствии у названных документов юридической силы нормативного акта, а потому упомянутые письма не порождают никаких прав и обязанностей и не могут являться обоснованием правовой позиции по спору.

 Приведенные же Заявителем ссылки на судебную практику не могут опровергнуть правильные выводы административного органа о неисполнении обществом принятых на себя обязательств по Договору, поскольку основаны на иных конкретных фактических обстоятельствах дела и не имеют для настоящего спора ни обязательного (ст. 16 АПК РФ), ни преюдициального (ст. 69 АПК РФ), ни даже практикообразующего значения.

 Также, в обоснование заявленного требования общество настаивает на работоспособности смонтированной им системы по состоянию на настоящее время, что полагает результатом собственной деятельности, в доказательство чего ссылается на аудиозапись разговора представителей сторон по Договору 29.07.2019.

 Содержание упомянутой аудиозаписи представителями Ответчика и Третьего лица в судебном заседании также не оспаривалось, ввиду чего суд принимает представленную видеозапись в качестве доказательства по делу и оценивает ее наряду с иными представленными в дело доказательствами.

 В то же время, исходя из представленной аудиозаписи, следует лишь факт работоспособности оборудования, установленного на объектах Заказчика, подключенного силами иной подрядной организации, с которой Учреждением был заключен договор на пуско-наладку упомянутого оборудования: «… нужно демонтировать (оборудование)? – Нет. Оно у нас рабочее. Мы подключили его», «… мы готовы все закончить. – Но мы уже заключили договор с другой организацией. – На монтаж? – Вообще на все. На пуско-наладку, на заделку отверстий после демонтажа».

 Таким образом, суд приходит к выводу о том, что приведение смонтированной Заявителем системы пожарной безопасности в работоспособное состояние было осуществлено силами иной организации, но не ЗАО «Сигнал-охранные системы», ввиду чего приведенные последним в указанной части доводы судом отклоняются как не соответствующие действительности.

 При таких данных суд признает, что при принятии оспариваемого решения административный орган обоснованно принимал во внимание систематичность допускавшихся Заявителем нарушений условий исполнения Договора и его очевидное нежелание устранять эти нарушения, что свидетельствует в пользу вывода о проявленной им недобросовестности в ходе его исполнения, поскольку Заказчик очевидно был лишен того, на что рассчитывал при заключении Договора.

 Доводы Заявителя о недопустимости включения его в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, также отклоняются судом, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

 В свою очередь, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, следует признать, что ограничение права заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

 Также, в обоснование заявленного требования общество указывает на факт истечения срока действия Договора (31.12.2018) к моменту принятия Заказчиком решения об отказе от его исполнения (12.04.2019). В этой связи общество полагает невозможным расторжение уже недействующего Договора и, как следствие, настаивает на необоснованности применения к нему мер публично-правовой ответственности. 

 Вместе с тем, Заявителем не учтено следующее.

 Согласно ч. 1 ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ, другими законами и иными правовыми актами.

 В силу ч. 1 ст. 450.1 ГК РФ предоставленное названным кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (статья 310) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено упомянутым кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

 В соответствии с ч. 2 приведенной нормы права в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным.

 Таким образом, из совокупного толкования приведенных норм гражданского законодательства Российской Федерации следует возможность одностороннего отказа от исполнения контракта по правилам, установленным иным законодательством Российской Федерации.

 В то же самое время, нормы Закона о контрактной системе в сфере закупок являются специальными по отношению к гражданскому законодательству Российской Федерации, а потому применению в спорных правоотношениях подлежат именно нормы специального законодательства.

 Так, Закон о контрактной системе закупок устанавливает специальный порядок расторжения государственного контракта, определенный ст. 95 Закона о контрактной системе закупок и заключающийся в возможности заказчика отказаться от его исполнения только при наличии достаточных к тому оснований. Приведенный правовой подход наиболее полно соответствует принципу эффективности осуществления закупок (ч. 1 ст. 12 названного закона), а также направлен на защиту участника закупки как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях. При этом, положения ст. 95 Закона о контрактной системе ориентированы на предоставление участнику закупки возможности устранить выявленные заказчиком нарушения в целях урегулирования возникшего спора без применения к такому участнику мер публично-правовой ответственности (ч. 14 ст. 95 названного закона).

 При предложенном же Заявителем правовом подходе о недопустимости применения мер ответственности в случае неисполнения государственного контракта с истекшим сроком действия, положения приведенных норм права утрачивают свое действие в случае скоротечного исполнения контракта, поскольку заказчик окажется не в состоянии осуществить его расторжение с предоставлением участнику всех процессуальных гарантий защиты, предусмотренных ст. 95 Закона о контрактной системе закупок.

 В пользу приведенного правового подхода свидетельствуют и нормоположения ч. 4 ст. 425 ГК РФ, в силу которой истечение срока действия контракта не освобождает стороны от ответственности за неисполнение своих обязательств по нему. При этом, учитывая отсутствие в упомянутой норме права указания на исключительно на гражданско-правовую ответственность, положения приведенной нормы допустимо распространять и на меры публично-правовой ответственности.

 Таким образом, применительно к Закону о контрактной системе в сфере закупок в контексте одностороннего расторжения контракта речь идет о возможности применения к участнику мер публично-правовой ответственности за неисполнение своих обязательств по контракту и, тем самым, срыв государственного заказа и неэффективное расходование бюджетных средств, но не о расторжении заказчиком контракта как об отказе им от неисполняемых обязательств со стороны его контрагента в контексте гражданского законодательства Российской Федерации. В этой связи в соответствии с положениями упомянутого закона допустимо расторжение государственного контракта, по которому на момент принятия заказчиком соответствующего решения не исполнены обязательства со стороны участника закупки, вне зависимости от срока действия контракта.

 При этом, положения п. 12.2 Договора о прекращении обязательств по нему при истечении срока его действия об обратном не свидетельствуют, поскольку касаются лишь вопросов гражданско-правового характера, связанных с актуальностью выполнения требуемых Заказчиком работ после истечения срока его действия, но не освобождают его стороны от публично-правовой ответственности за допущенное нарушение своих публичных обязательств (обязательств по своевременному выполнению работ надлежащего качества).

 Обратное приведет к исключению рассчитанных на быстрое исполнение контрактов из сферы действия ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, что не соответствует конституционно закрепленному принципу всеобщего равенства перед законом (ст. 19 Конституции Российской Федерации), а также балансу частных и публичных интересов (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29.03.2011 № 2-П) и стабильности публичных правоотношений.

 В то же самое время, как следует из материалов дела, смещение срока принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения Договора в настоящем случае было вызвано самостоятельными действиями общества по длительному монтажу системы пожарной безопасности, в то время как Заказчик, очевидно заинтересованный в получении результата выполнения работ по Договору, неоднократно предоставлял обществу возможность устранить выявленные нарушения условий этого Договора.

Более того, в силу ч. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности (конклюдентные действия).

 Между тем, как следует из материалов дела, Заявителем в январе и феврале 2019 года, то есть за пределами срока действия Договора, продолжалось выполнение работ по нему, 22.03.2019 принималось участие в проверке работоспособности смонтированной системы, а 24.04.2019 в адрес Заказчика было направлено письмо с указанием на собственную готовность устранения всех выявленных Учреждением нарушений условий исполнения Договора; Заказчиком же, в свою очередь, выказывались намерения к принятию выполненных работ в случае устранения Заявителем выявленных Учреждением нарушений, что свидетельствует об обоюдном согласии сторон на продолжение действия Договора после истечения установленного в нем на то срока. Доводы же о прекращении обязательств сторон по Договору после истечения срока его действия Заявитель начал приводить лишь в судебном заседании при оспаривании решения Ответчика о применении к нему мер публично-правовой ответственности, и то после ознакомления с отзывом последнего.

 Оценивая упомянутые действия Заявителя, суд признает, что эти действия явно были направлены исключительно на поиск любых способов избежать применения к нему таких мер ответственности, что является очевидным проявлением недобросовестного поведения и злоупотреблением правом, не подлежащим судебной защите (ч. 2 ст. 10 ГК РФ).

 При этом, суд отмечает, что вопрос законности самого по себе расторжения договоров находится в плоскости исключительно гражданских правоотношений, а потому не может быть разрешен в рамках настоящего судебного спора. Между тем, судебный акт о признании незаконным решения Третьего лица об отказе от исполнения Договора по состоянию на дату судебного заседания по настоящему делу не вынесен, а мнение общества об отсутствии у названного отказа юридической силы является исключительно субъективным мнением последнего, не подкрепленным соответствующим судебным актом.

 Таким образом, выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении, признаются судом правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные обществом доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

При таких данных, суд признает выводы контрольного органа обоснованными, а заявление – не подлежащим удовлетворению.

 На основании изложенного, суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого ненормативного правового акта, отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

 Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований. 

 Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя. 

 На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований  отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд. 

Судья      Н.Е. Девицкая