ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-2868/2020

Дело № А41-9963/19

27 мая 2020 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  20 мая 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме  27 мая 2020 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Мизяк В.П.,

судей Терешина А.В., Муриной В.А.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1, 

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО3, представитель по нотариально заверенной доверенности № 77 АГ 1592346 от 25.10.2019, зарегистрированной в реестре за № 77/524-н/77-2019-12-545, диплом; 

от конкурсного управляющего ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» ФИО4 – ФИО5, представитель по доверенности от 25.02.2020;

 от ПАО «Промсвязьбанк» - ФИО6, представитель по доверенности № 1847 от 15.10.2019, диплом; 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 24 января 2020 года по делу № А41-9963/19 по заявлению ФИО2 о включении требований в реестр в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «Дизайн комбинат «Три медведя»,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Московской области от 27 мая 2019 года в отношении ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» введена процедура несостоятельности (банкротства) - наблюдение. Временным управляющим утверждена ФИО7. 

Сообщение о введении наблюдения опубликовано в официальном издании «Коммерсант» №94(6574) от 01.06.2019. 

Реестр кредиторов для целей участия в первом собрании кредиторов закрыт 01.07.2019. 

29.06.2019 ФИО2 обратился с заявлением о включении в реестр требований должника его требований в размер 12 846 733, 29 рублей, из которых: 9 952 000 рублей – основной долг и 2 894 733,29 рублей – проценты за пользование суммой займа.

 Определением Арбитражного суда Московской области от 24 января 2020 года в удовлетворении заявленных ФИО2 требований отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2 подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со ст.ст. 223, 266, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы.

Представитель конкурсного управляющего ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения. 

Представитель ПАО «Промсвязьбанк» возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения представителей участвующих в  деле лиц, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции.

Как следует из материалов дела, между ООО «БС» (займодавец) и ООО «Шалфей 2» в период с 19.11.2015 по 20.09.2017 заключены договоры займа на общую сумму 9 952 000 рублей, по которым займодавец представил заемщику денежные средства, а заемщик обязался возвратить полученную сумму и уплатить проценты в сроки и на условиях, предусмотренных договором займа. 

Предоставление денежных средств по договорам займа подтверждено представленными в материалы дела платежными поручениями. 

В целях обеспечения исполнения вышеуказанных договоров 29.09.2017 между ООО «БС» (займодавец), ООО «Шалфей 2» (заемщик) и ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» (поручитель) заключен договор поручительства № 12/2017-П, по условиям которого, ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» обязуется нести солидарную ответственность по исполнению обязательств по договорам займа перед ООО «БС».

Заемные средства заёмщиком не возвращены, проценты за пользование кредитными средствами не выплачены, в связи с чем, у должника образовалась задолженность. 

Задолженность на настоящий момент ни заёмщиком, ни поручителем не погашена.

18.10.2018 права требования к должнику по договорам займа уступлены ООО «БС» ФИО2 на основании договора цессии № 1-2018-Ц. 

Указанные обстоятельства явились основанием для обращения ФИО2 с настоящим требованием о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника.

Отказывая во включении требований заявителя в реестр требований кредиторов должника, суд первой инстанции посчитал, что требование заявителя носят корпоративный характер.

Исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд согласен с указанным выводом суда первой инстанции.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с положениями Закона о банкротстве кредиторами признаются лица, имеющие по отношению к должнику права требования по денежным обязательствам и иным обязательствам, об уплате обязательных платежей, о выплате выходных пособий и об оплате труда лиц, работающих по трудовому договору (ст. 2).

На основании пункта 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 71 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» требования кредиторов в процедуре наблюдения направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований.

В силу пунктов 3 - 5 статьи 71 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности. Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против этих требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований или возражений. Законодательство гарантирует им право на предоставление доказательств (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, судебным спором об установлении требования конкурсного кредитора затрагивается материальный интерес прочих кредиторов должника, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу. Кроме того, в сохранении имущества банкрота за собой заинтересованы его бенефициары, что повышает вероятность различных злоупотреблений, направленных на создание видимости не существовавших реально правоотношений.

Как следствие, во избежание необоснованных требований к должнику и нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора. Исследованию подлежит сама возможность по исполнению сделки.

Разъяснения о повышенном стандарте доказывания в делах о банкротстве даны в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», согласно которому при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Целью такой проверки является установление обоснованности долга и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку включение таких требований приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также интересов должника.

В круг доказывания по спору об установлении размера требований кредиторов в деле о банкротстве в обязательном порядке входит исследование судом обстоятельств возникновения долга.

С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только такие требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При этом суд осуществляет проверку обоснованности требований кредитора вне зависимости от наличия или отсутствия возражений против данных требований иных лиц, участвующих в деле.

Примеры судебных дел, в которых раскрывается понятие повышенного стандарта доказывания применительно к различным правоотношениям, из которых возник долг, имеются в периодических и тематических обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации (пункт 15 Обзора № 1 (2017) от 16.02.2017; пункт 20 Обзора № 5 (2017) от 27.12.2017, пункт 17 Обзора № 2 (2018) от 04.07.2018, пункт 13 Обзора от 20.12.2016), а также в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС16-20992(3), № 305-ЭС16-10852, № 305-ЭС16-10308, № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344 (2), № 305-ЭС17-14948, № 308-ЭС18-2197).

Из материалов дел следует, что в период заключения договоров займа с 18.11.2015 по 31.12.2017 ФИО8 являлся учредителем и генеральным директором ООО «БС». 

В период заключения договора и до 05.07.2017 ФИО8 являлся участником ООО "Дизайн комбинат "Три медведя" с размером доли в уставном капитале - 20%, что подтверждается Протоколом N 4 общего собрания участников ООО "Дизайн комбинат "Три медведя" от 13.02.2006, а также выпиской из ЕГРЮЛ в отношении ООО "Дизайн комбинат "Три медведя". 

Аффилированность ФИО8 и должника подтверждена вступившим в законную силу постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 27.09.2019 N 10АП-14586/2019 по настоящему делу (статья 69 АПК РФ).

 Учредителями ООО «Шалфей 2» являлись ФИО9 и ФИО10. 

Из материалов дела следует, что ФИО9 принадлежит 20% долей в уставном капитале должника. 

Аффилированность ФИО9 и должника подтверждена определением Арбитражного суда Московской области от 18.11.2019 по настоящему делу об отказе во включении требований в реестр. 

Следовательно, ООО «БС», ООО «Шалфей 2», ООО «Дизайн комбинат «Три медведя», ФИО8, ФИО9 объединены корпоративными ((внутригрупповыми) интересами и являются заинтересованными по отношению друг к другу в понятии статьи 19 Закона о банкротстве. 

Выдача займа на столь значительную сумму в отсутствие разумных мотивов и одновременно отсутствие работы по взысканию задолженности до введения процедуры наблюдения должника были бы невозможны между независимыми участниками рынка.

Доказательства обратного в дело не представлены. 

Напротив, предоставление поручительства за компанию, входящую в одну группу лиц, является обычной деловой практикой. 

С учетом этого, арбитражный апелляционный суд согласен с выводом суда первой о том, что заключенные между заявителем и должником договоры, положенные в обоснование требований, являются притворными и по существу прикрывают корпоративные (внутригрупповые) отношения.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. 

При этом сама по себе выдача займа должнику аффилированным лицом (лицом, входящим в группу лиц) не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства.

Вместе с тем, данное обстоятельство в совокупности с иными доказательствами по делу может служить основанием для квалификации заключенной сделки в качестве притворной или мнимой. 

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса). 

Совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. 

Ни заявитель, ни должник не раскрыли иные цели и обстоятельства представления заемных средств, их дельнейшее перераспределение и назначение. 

Риск непредставления соответствующих доказательств возлагается на заявителя. 

Таким образом, действия заявителя и должника были фактически направлены на дофинансирование подконтрольного лица в кризисный период или носили транзитный характер по перераспределению денежных потоков и иных активов внутри группы, а также наращивание подконтрольной кредиторской задолженности. 

Поскольку задолженность перед кредиторами по корпоративным (внутригрупповым) основаниям не признается кредиторской задолженность по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве с учетом приведенных правовых позиций Верховного суда РФ, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО2 не обладает статусом конкурсного кредитора.

Вывод суда первой инстанции об отказе во включении требований ФИО2 в реестр требований кредиторов является правильным.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе ФИО2, сводящиеся к несогласию с выводами суда первой инстанции, рассмотрены арбитражным апелляционным судом и отклонены, поскольку они противоречат фактическим обстоятельствам дела. 

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, из числа конкурсных кредиторов исключаются учредители (участники) должника по обязательствам, екающим из такого участия.

Требования ФИО2 к ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» основаны на договорах займа, заключенных в период с 19.11.2014 по 29.09.2017 между ООО «БС» (заимодавец) и ООО «Шалфей 2» (заемщик) и договоре поручительства №12/2017-П от 29.09.2017. 

Указанный договор поручительства был подписан ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» (Поручитель), «БС» и ООО «Шалфей 2» с целью обеспечения исполнения обязательств по указанным договорам займа.

В связи с заключением 18.10.2018 между ООО «БС» и ФИО2 договора уступки требования №1-2018-Ц, к ФИО2 перешли права требования возврата сумм займа к «Шалфей 2» и ООО «Дизайн комбинат «Три медведя».

ООО «БС», ООО «Шалфей 2» и ООО «Дизайн комбинат «Три Три медведя» входят в одну группу компаний, преследуют один экономический интерес, подконтрольны одним и тем же лицам.

Так, в период заключения указанных договоров займа единственным участником и генеральным директором ООО «БС» (займодавца) являлся ФИО8, который ранее являлся учредителем ООО «Шалфей 2» (заемщик), обладающим долей 20 % в уставном капитале и фактически не утратившим контроль над обществом после своего явного выхода из него. 

Также ФИО8 до июля 2017 являлся учредителем ООО «Дизайн комбинат «Три медведя», которое выдало поручительство за ООО «Шалфей 2».

То есть, фактически займы выдавались ООО «БС» - подконтрольным ФИО8, заемщику - ООО «Шалфей 2», в котором он также являлся участником. 

При этом его формальный выход из ООО «Шалфей 2» в данном случае не свидетельствует об утрате контроля над обществом, поскольку управление продолжало осуществляться через его партнеров - ФИО9 и ФИО10, которые также являлись учредителями ООО «Дизайн комбинат «Три медведя». 

При этом ФИО8 являлся участником ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» и 2017 г.

О внутрикорпоративной природе договоров займа свидетельствует также поведение займодавца - ООО «БС», который не предпринимал действий по возврату займов после наступления срока возврата, выдавал новые займы, продлевал договоры займа. 

Также наличие корпоративных связей между всеми указанными организациями подтверждается заключенными между ООО «Шалфей 2» и ПАО «Промсвязьбанк» кредитными договорами от 09.12.2013 № СКР0003-13-0139 в редакции дополнительного соглашения от 29.11.2016 № 1 и 06.11.2015 № СКЛ0004-15-0031 в редакции дополнительного соглашения от 111.2016 № 1. 

Согласно условиям кредитных договоров ООО «Шалфей 2» (п.5.1.9 Кредитных договоров) обязалось обеспечить поддержание чистых кредитовых оборотов в определенной сумме по своим расчетным счетам, а также счетам ООО «БС», ООО «Дизайн комбинат «Три медведя». 

Данное обстоятельство, безусловно, свидетельствует о подконтрольности ООО «БС», ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» обществу «Шалфей 2».

Кроме того, в качестве обеспечения обязательств ООО «Шалфей 2» перед ПАО «Промсвязьбанк», ООО «БС» заключило договоры поручительства с ООО «Промсвязьбанк» ВДП0004-15-00 32/09 от 06.11.2015 и №ДП0004-15-0032/09 от 10.11.2015, а также договоры залогов. 

По условиям указанных договоров поручительства и залога ООО «БС» обязано отвечать перед ПАО «Промсвязьбанк» в случае неисполнения обязательств ООО «Шалфей 2».

То есть, ООО «БС» как займодавец по договорам займа, не только не получило от заемщика - ООО «Шалфей 2» какого-либо обеспечения в целях возврата сумм займа, а само предоставило за заемщика обеспечение, что противоречит всем принципам ведения нормальной хозяйственной деятельности.

Договор поручительства №12/2017-П между ООО «БС» и ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» был заключен 29.09.2017, то есть значительно позже выдачи займов.

Соответственно, не понятна цель заключения договора поручительства, при условии, что займы были давно выданы, а срок их возврата ранее был продлен до 31.12.2017.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.97.2019 № 305-ЭС19-4021 по делу № А40-241983/2016, если заем является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального гражданского оборота, отсутствует необходимость использовать механизмы, позволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. 

Поэтому в условиях заинтересованности заимодавца, заемщика и поручителя между собою на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том те выдачи поручительства. 

В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. 

При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 12-ЭС15-3973).

Вместе с тем, исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (п. 1 ст. 10 ГК РФ, абз. 8 ст. 2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"), признав за спорным 'требованием статус корпоративного (определения Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994, от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556).

В силу абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

Ни займодавец - ООО «БС», ни заемщик - ООО «Шалфей 2», ни поручитель - ООО «Дизайн комбинат «Три медведя» не привели разумных мотивов совершения обеспечительной сделки, что с учетом правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда РФ от 11.07.2019 № 305-ЭС19-4021, исключает возможность  включения требований ФИО2 в реестр требований кредиторов должника.

Согласно ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (ч. 2 ст. 9 АПК РФ). 

На основании изложенного и  руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 24 января 2020 года по делу № А41-9963/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

В.П. Мизяк

Судьи

А.В. Терешин

 В.А. Мурина