ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А65-19787/2019

г. Самара

26 марта 2021 г.

Резолютивная часть постановления объявлена 23 марта 2021 года

                        Постановление в полном объеме изготовлено 26 марта 2021 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Серовой Е.А.,

судей Львова Я.А., Сафаевой Н.Р.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

с участием:

от ФИО2 - ФИО3 по доверенности от 01.09.2020г.,

от конкурсного управляющего ФИО4 - ФИО5 по доверенности от 01.06.2020г.,

от АО «Сувар-Казань» - ФИО6 по доверенности от 15.04.2019г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2 

апелляционную жалобу ФИО2 

на определение  Арбитражного суда Республики Татарстан от 28 декабря 2020 года, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 к. ФИО7, ФИО2 о признании сделки недействительной

в рамках дела № А65-19787/2019 

о несостоятельности (банкротстве) частного образовательного учреждения «Центр образования «Егоза»,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.10.2019 принято к производству заявление о признании частного общеобразовательного учреждения «Центр образования «Егоза» несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суд Республики Татарстан 28.05.2020 г., (резолютивная часть) Частное образовательное учреждение "Центр образования "Егоза", г. Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев до 28.11.2020. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4, член Ассоциации Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Центрального федерального округа, почтовый адрес: 420111, 

<

...>.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 10.06.2020 поступило заявление конкурсного управляющего к ФИО7, ФИО2 о признании недействительным договора купли-продажи от 17.10.2019, заключенного между частным образовательным учреждением "Центр образования "Егоза", г. Казань (ИНН 1 657077629, ОГРН 

<

***>) и ФИО7, и договора залога от 13.11.2019, заключенного между ФИО7 и ФИО2.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28 декабря 2021 года заявление удовлетворено.

Признан недействительными договор купли-продажи от 17.10.2019, заключенный между частным образовательным учреждением "Центр образования "Егоза", г. Казань (ИНН 1 657077629, ОГРН 

<

***>) и ФИО7, и договор залога от 13.11.2019, заключенный между ФИО7 и ФИО2.

Применены последствия недействительности сделки.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение арбитражного суда Республики Татарстан от 28 декабря 2020 года, отказать в удовлетворении заявления.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 16 февраля 2021 года апелляционная жалоба принята к производству. Судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы назначено на 23 марта 2021 года.

В судебном заседании представитель ФИО2 апелляционную жалобу поддержал, полагает, что судом необоснованно не принято во внимание, что он имел возможность предоставить денежные средства  ответчице, аффилированным лицом не является, действия по заключению договора залога являются добросовестными, отвечающими обычаям делового оборота.

Представители конкурсного управляющего ФИО4 и АО «Сувар-Казань» возражали против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям представленных отзывов.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

 Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения  судом  первой  инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле документам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 28 декабря 2020 года, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 к. ФИО7, ФИО2 о признании сделки недействительной в рамках дела № А65-19787/2019, в связи со следующим.

Из материалов дела следует, 17.10.2019 между должником (продавец) и ответчиком ФИО7 (покупатель) заключен договор купли-продажи жилого помещения (квартиры) общей площадью 70,7 кв.м., расположенной на 2 этаже жилого дома по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 16:50:110508:2142.

Согласно пп.3.1, 3.2 договора стоимость квартиры составляет 5 000 000 руб. и подлежит оплате в течение 1 месяца после проведенной государственной регистрации права собственности на имя покупателя.

13.11.2019 между ответчиком ФИО7 и ответчиком ФИО2 в обеспечение договора займа от 13.11.2019 заключен договор залога недвижимого имущества - указанной квартиры.

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании данных договоров недействительными как цепочки сделок, направленных на вывод активов должника, указав в качестве правового основания ст.61.2 Федерального закона Российской Федерации №127-ФЗ от 26.10.2002 "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно п. 1 ст. 61.1. Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в данном Федеральном законе.

В связи с этим по правилам главы Ш.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.) (п.1 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление Пленума ВАС РФ №63).

Согласно позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 N 306-ЭС17-11031(6), от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678 по делу N А11-7472/2015, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В указанной ситуации право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК  РФ,   а  не   путем  удовлетворения   виндикационного   иска.   Споры   о   признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

В отношении прикрывающих сделок документы, как правило, изготавливаются так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны действительно следуют условиям притворных договоров. Бенефициар, не имеющий формальных полномочий собственника, не заинтересован в раскрытии своего статуса перед третьими лицами, поэтому он обычно не составляет документы, в которых содержатся явные и однозначные указания, адресованные должнику и участникам притворных сделок, относительно их деятельности. В такой ситуации суду следует проанализировать поведение лиц, которые, участвовали в оформлении притворных договоров. О наличии их подконтрольности бенефициару как единому центру, чья воля определяла судьбу имущества должника, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов скоординированы в отсутствие к тому объективных экономических причин; по отдельности эти действия противоречат экономическим интересам и возможностям каждого из лиц; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам, добросовестность конечных приобретателей имущества; установление наличия (отсутствия) факта притворности сделок.

Заявление о признании должника банкротом принято арбитражным судом к производству определением от 15.07.2019, оспариваемые сделки совершены 17.10.2019 и 13.11.2019, то есть после возбуждения дела о банкротстве должника.

Из материалов дела следует стоимость имущества определена сторонами сделки в размере 5 000 000 руб.

Вместе с тем, доказательств оплаты приобретенного имущества ответчиком ФИО7 в материалы дела не представлено.

Так по условиям п.3.2 договора оплата производится путем перечисления денежных средств на расчетный счет общества или путем внесения их в кассу продавца в течение одного месяца с даты регистрации перехода права собственности.

Доказательств внесения денежных средств на счет должника, либо в кассу ФИО7 не представила.

Из материалов дела следует, с целью оплаты спорного имущества между ФИО2 и ФИО7 13.11.2019 заключен договор займа на сумму 1 344 000 руб., а также дополнительное соглашение от 14.12.2019, по которому также передана сумма в размере 4 656 000 руб.

Между тем, по условиям договора купли-продажи оплата ФИО7 должна была быть произведена в размере 5 000 000 руб. в срок до 30.11.2019 (в течение месяца с даты государственной регистрации перехода права собственности - 31.10.2019). 

Следовательно выдача займа 14.12.2019 по срокам не соотносится с обязанностью оплаты должнику, а сумма, переданная 13.11.2019, является недостаточной для оплаты по договору купли-продажи.

Иных доказательств, подтверждающих наличие у ФИО7 финансовой возможности приобретения имущества по стоимости, указанной в договоре купли-продажи материалы дела не содержат.

Кроме того, достоверных доказательств наличия у ФИО2 финансовой возможности передать денежные средства ФИО7 также не представлено. 

Ссылка на выписку о движении денежных средств по расчетному счету ФИО2 правомерно не принята судом первой инстанции во внимание, поскольку даты и суммы указанные в выписке не соответствуют датам и суммам по договору займа и дополнительному соглашению к нему. При этом выписка не содержит сведения о снятии наличных денежных средств достаточных для передачи ФИО7 с учетом совершения ФИО2 иных сделок по приобретению недвижимого имущества в том числе и ранее принадлежавшего должнику, фактически отражает одновременно зачисление и списание на иные счета. 

Таким образом оспариваемая сделка по отчуждению имущества была совершена в условиях отсутствия намерения предоставить должнику равноценное встречное исполнение, воля сторон была направлена именно на безвозмездный вывод активов должника на третьих лиц.

Более того, сделка совершена при участии заинтересованного лица ФИО8 - юриста, выступавшего представителем должника по доверенности, который являлся супругом ответчицы. 

Так, согласно представленной в материалы дела копии протокола допроса ФИО7 от 07.05.2020 из уголовного дела, следует, что спорная квартира лишь оформлена на нее по предложению супруга (формально бывшего супруга) ФИО8, который оплачивает коммунальные платежи и владеет ключами от квартиры. Из протокола также следует, что ФИО7 не работает, источник доходов не раскрывает.

В то же время согласно протоколу допроса ФИО8 от 25.06.2020 за квартиры ФИО7 не платит, он в настоящее время расплачивается, но каким образом не помнит, сумму дохода и его источник раскрыть отказался.

Представленные в материалы дела публикации СМИ, в которых ФИО8 именуется юристом должника, копия доверенности №3 от 19.08.2019, выданной должником на имя ФИО8 подтверждают заинтересованность ФИО8 и должника, а также предоставление ФИО8 должником полномочий по распоряжению ценными активами должника.

Судом первой инстанции также правомерно учтено, что договор залога от 13.11.19г, между ФИО7 и ФИО9 был заключен уже после принятия заявления о признании ЧОУ «Центр образования «Егоза» банкротом.

Довод ответчика ФИО9 о том, что на тот период процедура наблюдения еще не была введена, не опровергает выводы суда первой инстанции, что после публикации о намерении подачи заявления в суд, а также после принятия судом заявления, осведомленным о признаках неплатежеспособности должника считается неопределенный круг лиц.

Представленный в материалы дела приговор Приволжского районного суда г. Казани от 07.12.2017 по делу №1-6/2017 по обвинению ФИО2 и ФИО8 за совершение мошеннических действий в отношении недвижимого имущества подтверждает, что оба лица ранее участвовали в составе одной организованной группы в мошеннической схеме по незаконной регистрации не принадлежавшего им недвижимого имущества, что также подтверждает наличие обоснованных сомнений в добросовестности и разумности их действий.

Доводы ФИО2 о том, что он является добросовестным залогодержателем поскольку для него является обычным видом деятельности вложение инвестиций в сфере недвижимости являются несостоятельными с учетом обстоятельств заключения договора купли-продажи и договора залога. 

Так ФИО2, заключая сделку с ФИО7 от лица которой фактически выступал ее супруг, который ранее был осужден как мошенник в сфере недвижимости и входил в одну преступную группу с последним, должен был удостовериться в законности прав ФИО7 на спорную квартиру, которая передавалась ему в залог, проверить достоверность факта оплаты по ней с предоставлением соответствующих платежных документов.

На основании вышеизложенных обстоятельств суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что фактически имело место совершение единой сделки заинтересованной группой лиц, оформленной двумя договорами и направленной на достижение результата в виде безвозмездного вывода активов должника и дальнейшего их отчуждения. В частности, по договору ипотеки на квартиру впоследствии могло быть обращено взыскание, в результате чего она могла поступить в собственность ответчика ФИО2 либо иного лица с получением средств от продажи ФИО2 в преддверии банкротства, которая может быть признана недействительной как подозрительная на основании п.2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с п.2 ст.167 Гражданского кодекса РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно п.1 ст.61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В качестве применения последствий суд первой инстанции обоснованно обязал ответчицу ФИО7 возвратить спорную квартиру в конкурсную массу должника.

Кроме того, правомерно применены последствия недействительности сделки в виде прекращения залога, неправомерно зарегистрированного в пользу ФИО2 с целью дальнейшего отчуждения квартиры или получения выгоды от ее реализации третьим лицам.

Поскольку заключение договора залога повлекло регистрацию соответствующего обременения в ЕГРН, руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и учитывая разъяснения, изложенные в пункте 52 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в порядке применения реституции обременение подлежит признанию отсутствующим (определение ВС РФ от 17.10.2016 N 307-ЭС15-17721(4)).

C позиции изложенных обстоятельств суд апелляционной инстанции считает, что суд первой инстанции полно и всесторонне исследовал представленные доказательства, установил все имеющие значение для дела обстоятельства, сделав правильные выводы по существу требований заявителя, а потому определение арбитражного суда первой инстанции следует оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 28 декабря 2020 года, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 к. ФИО7, ФИО2 о признании сделки недействительной в рамках дела № А65-19787/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                       Е.А. Серова

Судьи                       Я.А. Львов

                                                                                                                      Н.Р. Сафаева