АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-795/23 

Екатеринбург

11 июля 2024 г.

 

Дело № А50-22800/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 июля 2024 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

    председательствующего Павловой Е.А.,

    судей Шершон Н.В., Морозова Д.Н., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ашатли-молоко» ФИО2 на определение Арбитражного суда Пермского края от 11.12.2023 по делу № А50-22800/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.03.2024 по тому же делу.

         Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

Судом округа удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «Уинское молоко» (далее – общество «Уинское молоко») об участии в рассмотрении кассационной жалобы с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание), однако при открытии судом округа судебного заседания с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел» конкурсный управляющий ФИО2, общество «Уинское молоко» подключение к каналу связи не обеспечили, при этом средства связи суда воспроизводят видео- и аудио-сигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, конкурсному управляющему ФИО2, обществу «Уинское молоко» обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся в сфере их контроля.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Уральского округа принял участие:

представитель Федеральной налоговой службы по Пермскому краю – ФИО3 по доверенности от 15.01.2024.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 20.09.2021 возбуждено производство по делу о признании общества с ограниченной ответственностью «Ашатли-Молоко» (далее – общество «Ашатли-Молоко», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 10.12.2021 в отношении общества «Ашатли-Молоко» введено наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО4.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2022 общество «Ашатли-Молоко» признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 

В Арбитражный суд Пермского края 19.05.2023 поступило заявление конкурсного управляющего, в котором он просил признать действия должника по поставке продукции за период с 3 квартала 2018 года по 4 квартал 2021 года в пользу общества с ограни «Уинское молоко» (далее – ответчик) на общую сумму 99 187 150,28 руб. недействительной сделкой, взыскать с ответчика в пользу должника денежные средства в размере 99 187 150,28 руб. 

К участию в настоящем обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: общество «Нива» в лице конкурсного управляющего ФИО5, общество «Пихтовское» в лице конкурсного управляющего ФИО6, общество «АгроТехКонтакт» в лице конкурсного управляющего ФИО6, общество «Агросепыч» в лице конкурсного управляющего ФИО7, общество «Сепыч» в лице конкурсного управляющего ФИО8, общество «Шляпники» в лице конкурсного управляющего ФИО9, общество «Горы» в лице конкурсного управляющего ФИО10, общество «Жемчужина» в лице конкурсного управляющего ФИО11, общество «УАПК», общество «УАПК – менеджмент», общество «Полюс-Инжиниринг», ФИО12 

От конкурсного управляющего поступило уточненное заявление о признании сделки недействительной, в котором он просил признать совокупность хозяйственных операций в виде сделок по поставке товаров за период с 20.09.2018 по 4 квартал 2021 года в пользу общества «Уинское молоко» на общую сумму 91 411 939,20 руб. в качестве недействительных сделок, направленных на вывод товарно-материальных ценностей (активов) из имущественной сферы общества «Ашатли-Молоко», обязать общество «Уинское молоко» возвратить в конкурсную массу общества «Ашатли-Молоко» денежные средства в общем размере 91 411 939,20 руб. 

Уточнение заявленных требований принято судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ). 

Определением арбитражного суда от 23.04.2024 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества «Ашатли-Молоко», конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 11.12.2023 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.03.2024 вышеуказанное определение оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 11.12.2023 и постановление от 30.03.2024 отменить, направить дело на новое рассмотрение.

По мнению заявителя, выводы судов не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, судебные акты вынесены с нарушением материального и процессуального права.

Кассатор полагает, что судами нижестоящих инстанций необоснованно не применены положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  и ошибочно сделан вывод об отсутствии совокупности признаков, необходимых для признания сделки недействительной по заявленным основаниям.

При этом заявитель кассационной жалобы указывает, что судами неправомерно не применена позиция, изложенная в пункте 14 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»; вывод суда о том, что реализация должником продукции являлась обычной хозяйственной деятельностью должника, не имеет правового значения и не может опровергать доводы управляющего.

Помимо этого податель кассационной жалобы считает, что судами неправильно применены положения статьи 71 АПК РФ: суды необоснованно не дали оценки статусу ответчика и его роли в деятельности группы компаний «Ашатли», не учли идентичный обществу «Другое Дело» статус ответчика общества «Уинское молоко» («центр прибыли») при квалификации признаков недействительности сделок в рамках настоящего спора, как по специальным, так и по общим основаниями недействительности сделок, несмотря на то, что конкурсный управляющий неоднократно обращал внимание на то, что общество «Уинское молоко» является организацией-клоном общества «Другое Дело», поскольку выполняет те же функции в рамках группы компаний и имеет одного и того же руководителя и участника.

С точки зрения конкурсного управляющего, судами необоснованно не применены положения статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

 

Как отмечает податель кассационной жалобы, создание участниками хозяйственного оборота модели ведения бизнеса с применением «центров прибыли и убытков» является противоправными действиями.

Наряду с изложенным, конкурсный управляющий полагает, что обжалуемые судебные акты фактически легализуют созданную противоправную модель ведения бизнеса при которой осуществляется нарушение имущественных прав независимых кредиторов должника путем транзита активов должника в пользу ответчика, который не является обязанным по обязательствам группы компаний «Ашатли», однако в полной мере пользуется выгодами нахождения в такой группе.

Общество «Уинское молоко» и УФНС по Пермскому краю предоставили отзывы на кассационную жалобу, в которых просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, жалобу заявителя без удовлетворения. 

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, проверив законность и обоснованность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы, с учетом положений статьи 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает. 

Как установлено судами и следует из материалов дела, решением суда от 31.05.2022 общество «Ашатли-Молоко» признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд (с учетом принятого судом уточнения в порядке статьи 49 АПК РФ) с требованием о признании недействительной совокупности хозяйственных операций, выраженных в виде сделок по поставке товаров за период с 20.09.2018 по 4 квартал 2021 года в пользу общества «Уинское молоко» на общую сумму 91 411 939,20 руб. в качестве недействительных сделок, направленных на вывод товарно-материальных ценностей (активов) из имущественной сферы общества «Ашатли-Молоко», обязании общества «Уинское молоко» возвратить в конкурсную массу общества «Ашатли-Молоко» денежные средства в размере 91 411 939,20 руб., ссылаясь на следующие обстоятельства. 

В ходе анализа книг продаж за трехлетний период, предшествующий принятию к производству заявления о признании должника банкротом (с 20.09.2018 по 4 квартал 2021 года), конкурсным управляющим установлено, что в пользу общества «Уинское молоко» произведена отгрузка продукции на общую сумму 91 411 939,20 руб., в том числе: 3 квартал 2018 года - 343 498,40 руб., 4 квартал 2018 года - 3 297 322,60 руб., 1 квартал 2019 года - 4 059 721,60 руб., 2 квартал 2019 года - 4 287 117 руб., 3 квартал 2019 года - 4 151 850 руб., 4 квартал 2019 года - 5 789 933 руб., 1 квартал 2020 года - 5 508 625,20 руб., 2 квартал 2020 года - 8 327 309,50 руб., 3 квартал 2020 года - 5 975 449,60 руб., 4 квартал 2020 года - 11 155 487,60 руб., 1 квартал 2021 года - 11 895 007,60 руб., 2 квартал 2021 года - 11 767 222 руб., 3 квартал 2021 года - 11 579 071,50 руб., 4 квартал 2021 года - 3 274 323,60 руб. 

Конкурсный управляющий полагает, что названная выше отгрузка продукции происходила в отсутствие встречного предоставления со стороны общества «Уинское молоко»; ответчик способствовал осуществлению действий по выводу активов из имущественной сферы должника в целях причинения вреда имущественным интересам сообщества конкурсных кредиторов должника. 

Отмечает, что общество «Уинское молоко» осуществляло отгрузку продукции как конечным потребителям розничной сети общества «Агроторг», так и в общество «Другое дело». Фактическое поведение ответчика полностью дублировало поведение общества «Другое дело» (центр прибыли) по дальнейшей отгрузке товаров конечным приобретателям. При этом должник мог сам осуществлять реализацию продукции, минуя ответчика, и прибыль бы поступала на счет должника, он смог бы рассчитаться со своими кредиторами. 

По мнению конкурсного управляющего, в группе компаний «Ашатли», в частности при взаимоотношениях должника и ответчика, осуществлялись действия по выводу активов (товарно-материальных ценностей) с лиц, обязанных по кредитным правоотношениям в пользу иных лиц группы компаний, которые не были обязаны по кредитным отношениям группы, как поручители либо залогодатели. Считает, что данная схема причинила вред имущественным интересам сообщества конкурсных кредиторов должника. 

В качестве правового обоснования заявленных требований указаны нормы пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). 

Суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, исходя из того, что материалами дела не подтверждается совокупность признаков, необходимая для признания сделки недействительной по заявленным основаниям, отказал в удовлетворении заявленных конкурным управляющим требований. 

При этом суды руководствовались следующим.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). 

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пункте 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из условий, содержащихся в абзацах 3 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию (пункт 5 постановления № 63).

Определяя наличие (отсутствие) вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте постановления № 63 указано, что согласно абзацам 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 7 постановления № 63 в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Соответственно, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки на причинение вреда кредиторам и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

При разграничении пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо учитывать следующее: если подозрительная сделка совершена в течение одного года до принятия заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется (пункт 9 постановления № 63).

Таким образом, для признания сделки недействительной по основанию, указанному в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо доказать, что оспариваемая сделка заключена в течение года до принятия заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) или после принятия указанного заявления, а также факт неравноценности встречного исполнения обязательств по спорной сделке.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 9 постановления № 63, при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

По смыслу пунктов 1,5 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Пунктом 4 постановления № 63 установлено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ. В связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10, 168 ГК РФ).

При этом положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Следовательно, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок. 

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 ГК РФ исходя из общеправового принципа «специальный закон вытесняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

В рассматриваемом споре суды, с учетом даты возбуждения дела о банкротстве должника (20.09.2021), заключили, что оспариваемые действия (с 20.09.2018 по 4 квартал 2021 года) совершены в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Конкурсный управляющий полагает, что действия по поставке товаров в период с 20.09.2018 по 4 квартал 2021 года между обществом «Ашатли-Молоко» и обществом «Уинское молоко» на общую сумму 99 187 150,28 руб. направлены на вывод товарно-материальных ценностей (активов) из имущественной сферы общества «Ашатли-Молоко» в отсутствие встречного предоставления в целях причинения вреда кредиторам должника. 

Отмечает, что общество «Другое дело» являлось центром прибыли, не обеспечивало совместные обязательства группы компаний «Ашатли». Общество «Уинское молоко» осуществляло отгрузку продукции как конечным потребителям розничной сети общества «Агроторг», так и в общество «Другое дело». Фактическое поведение ответчика полностью дублировало поведение общества «Другое дело» (центр прибыли) по дальнейшей отгрузке товаров конечным приобретателям. При этом должник мог сам осуществлять реализацию продукции, минуя ответчика, и прибыль поступала бы на счет должника, он смог бы рассчитаться со своими кредиторами. По мнению конкурсного управляющего, в группе компаний «Ашатли», в частности при взаимоотношениях должника и ответчика, осуществлялись действия по выводу активов (товарно-материальных ценностей) с лиц, обязанных по кредитным правоотношениям в пользу иных лиц группы компаний, которые не были обязаны по кредитным отношениям группы, как поручители либо залогодатели. Считает, что данная схема причинила вред имущественным интересам сообщества конкурсных кредиторов должника. 

Возражая по требованиям, ответчик указывал на то, что спорная поставка является реальной, в книгах покупок общества «Уинское молоко» указаны номера и даты счетов-фактур с указанием стоимости товара. Оспариваемые сделки не отличались существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок, неоднократно совершавшихся должником в течение продолжительного периода времени. Реализация продукции осуществлялась по рыночным ценам. Обращает внимание на то, что ненадлежащие исполнение обязательств по сделке не является основанием для признания ее недействительной.

Как установлено судами и не оспаривается лицами, участвующими в деле, общество «Уинское молоко» является заинтересованным лицом по отношению к обществу «Ашатли-Молоко»; руководителем общества «Уинское молоко» является ФИО13, которая является учредителем (участником) общества «Ресорт энд Спа «Ильинка» - Менеджмент», генеральным директором которого является ФИО12 

Также ФИО12 является генеральным директором общества «УАПК-Менеджмент», которое являлось управляющей компанией должника до момента признания последнего банкротом. 

С учетом доводов конкурсного управляющего о том, что ответчик является организацией-клоном, выполняющим те же функции, что и общество «Другое дело» в рамках группы компаний «Ашатли», является участником идентичных по своей сути хозяйственных операций с должником, а также с учетом состава контролирующих ответчика и должника лиц, суды признали, что ответчик является участником группы компания «Ашатли», наряду с иными юридическими лицами. 

Согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц, данным финансового анализа, представленного временным управляющим должника первому собранию кредиторов, основным видом деятельности общества «Ашатли-Молоко» является производство молочной продукции (ОКВЭД 10.5), должник был создан для упаковки сырого молока, поставляемого (производимого) обществу «Нива»; в качестве дополнительного вида деятельности должника указана торговля розничная молочными продуктами в специализированных магазинах (ОКВЭД 47.29.11).

Суды учли, что в ходе рассмотрения в рамках дела № А50-22761/2021 обособленного спора по заявлению конкурсного управляющего общества «Нива» к обществу «Другое дело» и обществу «Ашатли-Молоко» о признании сделок недействительными, применении последствий их недействительности (определение Арбитражного суда Пермского края от 25.11.2022) конкурсный управляющий должника указывал, что общество «Ашатли-Молоко» реализовывало молоко не только обществу «Другое дело», но и другим покупателям. Также в рамках рассмотрения данного обособленного спора конкурсный управляющий приводил пояснения, согласно которым отношения между обществами «Нива», «Ашатли-молоко» и «Другое дело» были реальными, и отсутствие денежных средств за продукцию является дебиторской задолженностью для должника, а не основанием для оспаривания сделок. 

В связи с чем, суды нижестоящих инстанций пришли к выводу о том, что реализация должником молочной продукции являлась для него обычной хозяйственной деятельностью. 

При этом было отмечено, что реальность поставки и наличие взаимоотношений между должником и ответчиком по поставке продукции не оспаривается; в книгах продаж должника и книгах покупок ответчика указаны даты и номера счетов-фактур, по которым производилась реализация продукции, ее стоимость. 

Принимая во внимание обычную природу взаимодействия аффилированных лиц (предполагающую, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях), исходя из установленных фактов (наличие общего для всей группы конечного бенефициара, перемещение активов внутри этой группы, уменьшившее имущественную сферу должника) суд не усмотрел оснований для признании правоотношений сторон отсутствующими. 

Вступившими в законную силу судебными актами по делу № А50-22761/2021, в частности, постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 15.08.2023, установлены обстоятельства, согласно которым в группе компаний «Ашатли» сложилась следующая схема взаимоотношений: от обществ «Ашатли-Молоко», «Нива», «Горы», «Агросепыч», «Шляпники», «Пихтовское» в адрес обществ «Наше дело» и «Другое дело» поступали письма с просьбой оплатить задолженность перед контрагентом или произвести иные перечисления (заработной платы, платежи в бюджет) с приложением писем с реквизитами для оплаты; общества «Наше дело» и «Другое дело» со своих расчетных счетов осуществляли выплату заработной платы работникам агрохолдинга по реестрам, а также производили платежи в адрес внешних поставщиков товаров (работ, услуг); выручка группы компаний «Ашатли» аккумулировались на счетах обществ «Наше дело» и «Другое дело». 

При этом в указанном судебном акте суд округа счел заслуживающим внимания довод уполномоченного органа относительно отсутствия у членов группы компаний «Ашатли» обязательств друг перед другом в результате создания внутригрупповых финансовых потоков, и указал, что данный вопрос не может предрешать исход разрешения иных споров, в том числе, рассматриваемых в исковом порядке дел о взыскании дебиторской задолженности между организациями, входящими в группу компаний «Ашатли». 

Требование арбитражного управляющего о признании в рамках дела о банкротстве сделки недействительной, как отмечалось  ранее, направлено на защиту интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника. При разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые. 

Иск о признании подозрительной сделки недействительной направлен на защиту прав кредиторов, понесших от данной сделки имущественные потери. В ситуации, когда должник заключает договор в интересах связанной с ним группы лиц, права членов этой группы не подлежат защите с использованием механизма, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве. 

С учетом реальности оспариваемых сделок, а также того, что отсутствие полного встречного предоставления основано на модели ведения бизнеса контролирующими группу компаний «Ашатли» лицами, при которой выручка в агрохолдинге аккумулировалась на счетах некоторых обществ, а платежи внутри группы компаний осуществлялись с указанных расчетных счетов, оспариваемые действия являлись частью внутригрупповых финансовых потоков, учитывая, что сам по себе факт произведенных вовлеченными в описанную схему лицами операций не может являться основанием для взыскания с ответчиков денежных средств в конкурсную массу должника, суды заключили, что оснований для квалификаций оспариваемых действий на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 ГК РФ не имеется, в связи с чем, не установили оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего. 

Также судами принято во внимание, что доказательства того, что договор поставки от 01.06.2017 № 60-2018-4/18-2018-38, на основании которого осуществлены оспариваемые поставки, являлся для должника невыгодной на момент ее совершения сделкой и того, что отгрузка товара осуществлялась на нерыночных условиях, в материалах дела отсутствуют (статья 65 АПК РФ). 

Как отметил суд, само по себе отсутствие оплаты по сделкам не является основанием для признания их недействительными. Конкурсный управляющий не лишен возможности взыскать задолженность с ответчика в исковом порядке. 

При этом суд учел правовую позицию Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, закрепленную в Определении от 23.03.2020 № 303-ЭС19-21467(1,2), о том, что формулирование предмета требования являлось прерогативой управляющего; процессуальный закон не предоставляет суду полномочий по изменению по своему усмотрению предмета заявления арбитражного управляющего с целью использования более эффективного способа защиты; такие действия являлись бы нарушением как положений статьи 49 АПК РФ, так и принципа равноправия сторон (статья 8 названного Кодекса). 

Суд правомерно обратил внимание управляющего на то, что отказ в удовлетворении заявления об оспаривании сделок должника не препятствует управомоченным лицам предъявить к ответчику требования о взыскании убытков, привлечении к субсидиарной ответственности – при наличии к тому соответствующих правовых оснований.

В данном случае доводы кассатора фактически направлены не на оспаривание (целесообразности заключения соответствующей сделки) необходимости реализации соответствующей продукции (товара), а именно на оспаривание выбора в качестве лица, выступавшего контрагентом должника – общества «Другое Дело», в связи с чем, указанные доводы подлежат отклонению, как несостоятельные.

При этом суд округа считает необходимым отметить, что вывод активов представляет собой отчуждение (передачу) ликвидного имущества без равноценного встречного предоставления, которое лишило возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований за счет данного имущества, то есть это ситуация, при которой сделка (не считается совершенной, является изначально недействительной) не должна быть совершена, а не при которой контрагентом является конкретное лицо.

В совокупности доводы конкурсного управляющего и кредитора сводятся к оспариванию не самой сделки, а к оспариванию модели ведения бизнеса с применением «центров прибыли и убытков», к которым относятся должник и ответчик, вместе  с тем, суд округа считает, что сложившейся обстоятельства могут являться основанием для обращения с требованиями о взыскании убытков с бенефициара, но не для оспаривания сделок.

На основании всего вышеперечисленного, суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной – соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Кроме того, поскольку конкурсный управляющий в данном случае ссылается на идентичный статус общества «Уинское молоко» и общества «Другое Дело» – «центр прибыли», суд округа считает необходимым отметить, что в рамках другого обособленного спора по настоящему делу о банкротстве общества «Ашатли-Молоко», по результатам рассмотрения заявления управляющего к обществу «Другое Дело» также по договору поставки, по аналогичным доводам, определением Арбитражного суда Пермского края от 05.12.2023, оставленным без изменения постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.03.2024 и Арбитражного суда Уральского округа (резолютивная часть от 03.07.2024) в удовлетворении заявленных требований отказано, ввиду отсутствия правовых оснований для признании сделок недействительными.

На основании всего вышеперечисленного, суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной – соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно статье 288 АПК РФ являются, в том числе, несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права. 

Учитывая опровержимость презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, заявитель кассационной жалобы в связи с этим должен указать конкретные кассационные основания. 

Кассационная жалоба однако повторяет доводы, которые являлись предметом проверки судов и сводится к несогласию с выводами суда апелляционной инстанций. 

Несогласие кассатора с их оценкой, иная интерпретация, а также иное толкование им норм закона, не означают судебной ошибки (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Пределы рассмотрения дела в суде округа ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (часть 1, 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Арбитражный суд округа не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в обжалуемом судебном акте либо были отвергнуты судами, разрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Из материалов обособленного спора и мотивировочной части обжалуемых судебных актов следует, что судом правильно определен предмет доказывания, верно распределено бремя доказывания значимых для дела обстоятельств, данные обстоятельства исследованы судами и получили надлежащую оценку. 

Выводы судов основаны на полном и всестороннем исследовании материалов настоящего дела о банкротстве; достаточно мотивированы и обоснованы, произведены с учетом максимально полного изучения всех обстоятельств, действий и пояснений участников спора в совокупности.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

                                                 П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 11.12.2023 по делу №А50-22800/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.03.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ашатли-молоко» ФИО2 – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Ашатли-молоко» в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в сумме 3000 рублей.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                            Н.В. Шершон 

 

Д.Н. Морозов