АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5335/19 

Екатеринбург

28 марта 2023 г.

 

Дело № А60-19560/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 21 марта 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 марта 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Шавейниковой О.Э., Соловцова С.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы Федеральной службы исполнения наказаний, конкурсного управляющего федеральным государственным унитарным предприятием «Строительно – монтажное управление № 38 Федеральной службы исполнения наказаний» ФИО1 и Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области на определение Арбитражного суда Свердловской области от 06.06.2022 по делу № А60-19560/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

конкурсный управляющий федеральным государственным унитарным предприятием «Строительно – монтажное управление № 38 Федеральной службы исполнения наказаний» ФИО1 (лично, паспорт);

представитель Федеральной службы исполнения наказаний – ФИО2 (доверенность от 16.11.2022 № исх-01-76348);

представитель Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области – ФИО3 (доверенность от 17.05.2021 № 53);

представитель акционерного общества «Производственно-торговое предприятие «Медтехника» - ФИО4 (доверенность от 30.09.2022 № 04-23).

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 27.03.2019 Федеральное государственное унитарное предприятие «Строительно-монтажное управление № 38 Федеральной службы исполнения наказаний» (далее – ФГУП «СМУ № 38 ФСИН, должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.07.2019 в качестве конкурсного управляющего должника утвержден ФИО1.

В рамках дела о банкротстве ФГУП «СМУ № 38 ФСИН конкурсный управляющий ФИО1 обратился с заявлением о привлечении ФИО6, Федеральной службы исполнения наказаний и Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.06.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022, установлены основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний за счет казны Российской Федерации и ФИО6 Производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности Федеральной службы исполнения наказаний в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, с ФИО6 в пользу должника взыскано 50 000 руб.

Не согласившись с указанными судебными актами, конкурсный управляющий, Федеральная служба исполнения наказаний и Главное управление Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами.

Конкурсный управляющий в кассационной жалобе, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам и материалам дела, просит указанные судебные акты отменить в части отказа в установлении оснований для привлечения Федеральной службы исполнения наказаний к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и ФИО6 на основании подпунктов 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и в части уменьшения размера ответственности ФИО6

Управляющий указывает, что ранее вступившим в законную силу определением от 15.07.2020 удовлетворено заявление об истребовании у ФИО6 и Федеральной службы исполнения наказаний документации и имущества должника, однако указанный судебный акт не исполнен ответчиками, управляющему не передано имущество (основные средства), стоимость которого согласно бухгалтерскому балансу по итогам 2017 года составляет 2 820 000 руб., запасы стоимостью 304 892 000 руб., а также документация о дебиторской задолженности на сумму 37 040 000 руб., что воспрепятствовало формированию конкурсной массы. Управляющий указывает на несостоятельность выводов судов об отсутствии у должника имущества (основных средств и запасов), при этом отмечает, что соответствующее имущество было истребовано вступившим в законную силу судебным актом. Управляющий также отмечает, что если включение в баланс вышеуказанных активов являлось ошибкой при ведении бухгалтерского учета, то ФИО6 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за искажение бухгалтерской отчетности. Управляющий также не согласен с выводами судов относительно уменьшения размера ответственности бывшего руководителя должника, поскольку полагает, что ФИО6 мог действовать самостоятельно, и, действуя добросовестно и разумно, должен был обеспечить передачу имущества и документов должника следующему руководителю либо конкурсному управляющему.

Федеральная служба исполнения наказаний и Главное управление Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области обжалуют судебные акты в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника Федеральной службы исполнения наказаний.

В обоснование кассационной жалобы ответчики приводят доводы о том, что судами не установлено, и в материалы дела не представлены доказательства, которые бы свидетельствовали о даче ФСИН России каких-либо обязывающих указаний в адрес должника в части заключения, исполнения или расторжения государственных контрактов, на исполнение которых управляющий указывает в качестве причин неплатежеспособности. Заявители кассационных жалоб полагают, что, заключив государственные контракты, должник взял на себя обязательства выполнять подрядные работы лично, однако привлек субподрядчиков. Кассаторы также указывают, что суды необоснованно снизили размер ответственности ФИО6, чем фактически возложили всю ответственность за последствия заключения спорных государственных контрактов на ФСИН России. Кроме того, заявители кассационных жалоб указывают, что убыточная деятельность предприятия и ненадлежащее исполнение обязанностей его непосредственным руководителем не может свидетельствовать о наступлении банкротства по вине собственника имущества должника.

ФСИН России представило отзывы, в которых поддерживает доводы кассационной жалобы ГУФСИН России по Свердловской области и возражает против доводов конкурсного управляющего в части требований к ФСИН России. 

Конкурсный управляющий в отзыве на кассационные жалобы ФСИН России и ГУФСИН по Свердловской области и в дополнениях к нему по доводам ответчиков возражает.

В отзыве на кассационные жалобы ФИО6 просит оставить обжалуемые судебные акты в части частичного удовлетворения требований к нему без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО6 являлся руководителем должника с 25.07.2007 по 08.08.2018; единственным участником должника является Федеральная служба исполнения наказаний, которая является также уполномоченным собственником (РФ) органом, которому делегированы предусмотренные статьей 20 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» права собственника имущества унитарного предприятия.

Учитывая, что учредителем должника является Федеральная служба исполнения наказания, которая в силу подпункта 2 пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1314, осуществляет полномочия собственника имущества должника и главного распорядителя бюджетных средств, судом первой инстанции в качестве собственника имущества должника верно определена Федеральная служба исполнения наказания, она же в данном случае представляет интересы ответчика – Российской Федерации и является контролирующим должника лицом.

Обращаясь с рассматриваемым требованием о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ФИО1 просил установить следующие основания для привлечения ФИО6 и ФСИН России:

1) по подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) за непередачу конкурсному управляющему документов и имущества должника;

2) по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате исполнения должником государственных контрактов от 30.03.2012№ 172-юр, от 01.11.2016 № 513-юр;

3) по основаниям пункта 2 статьи 9, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

Рассматривая заявление конкурсного управляющего в части первого основания, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации, необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При этом привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Обращаясь с требованием о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности на основании подпунктов 2, 4 пункта 2 статьи 61.11, конкурсный управляющий указывал, что определением от 15.07.2020 суд удовлетворил заявление конкурсного управляющего об истребовании документов и имущества у ФСИН России и ФИО6, обязал, в том числе, предоставить конкурсному управляющему основные средства (оборудование, ТС, самоходные машины и прочее), в ходе процедуры конкурсного производства управляющим было реализовано имущество должника (транспортные средства, строительная техника) на сумму 5 920 121 руб., иное имущество, составляющее основные средства, ответчиками не представлено, вместе с тем, согласно бухгалтерской отчетности по состоянию на 31.03.2018 у должника имелись следующие активы: 

- основные средства, в том числе автомобили, строительные механизмы, офисная техника, строительные вагончики, мобильные здания, строительный инструмент всего на сумму остаточной стоимости 2 573 908 руб. (первоначальная стоимость 13 928 045 руб. 44 руб. коп.); 

- дебиторская задолженность всего на сумму 37 022 000 руб.; 

- материалы на сумму 14 846 502 руб. 27 коп. и 12 496 438 руб. 94 коп.

По данным баланса по итогам 2017 года основные средства составляли 2 820 000 руб., дебиторская задолженность – 37 040 000 руб., запасы – 304 892 00 руб., 

Конкурсный управляющий указывал, что неисполнение обязанности по передаче документации и имущества должника послужило препятствием для проведения процедур банкротства и формирования конкурсной массы.

Исследовав материалы дела и установив, что деятельность должника заключалась в выполнении работ по строительству в рамках государственных контрактов № 172-юр, № 513-юр со значительной стоимостью работ (стоимость работ по контракту № 172-юр составила 2 257 770 461 руб. 76 коп., по контракту № 513-юр – 90 079 400 руб.), отметив отсутствие доказательств того, что у должника в действительности сохранялись запасы на сумму304 892 000 руб., поскольку они были использованы при строительстве, учтя осуществление последним строительства объекта, суды сделали вывод, что запасы указанной стоимости были израсходованы, фактически представляли собой материалы (либо незавершённое производство), а их отражение в бухгалтерском балансе в строке «запасы» обусловлено ошибкой в бухгалтерском учете.

Установив, что представленные конкурсным управляющим сведения об имуществе (реестры имущества, материалов) не являются доказательствами возможности погашения требований кредиторов, поскольку сведения о последнем списании материалов отсутствуют, для ряда документов истекли установленные сроки их хранения, по числящейся дебиторской задолженности истекли сроки исковой давности с учетом непринятия мер к ее взысканию должностными лицами должника, запасы и материалы содержат позиции низкого ресурсного использования, что свидетельствует о невыполнении главным бухгалтером и руководителем должника обязанностей по списанию материалов, применительно к дебиторской задолженности сведения о заключенных договорах не свидетельствуют об их заключении (в представленных реестрах в большинстве случаев указано, что договор не заключен или не подписан), проверить достоверность наличия дебиторской задолженности не представляется возможным, учтя сведения о том, что исполнительное производство по истребованию документации и имущества должника было окончено, ФСИН России передала конкурсному управляющему имеющуюся в распоряжении документацию, судебными актами по делу № А40-263223/2021 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительным постановления судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства отказано, суды сделали вывод о недоказанности того, что отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Недостатки же в ведении бухгалтерского учета на предприятии, как справедливо отметили суды, не могут являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц

Исходя из изложенного, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документов и имущества должника.

Суды исходили также из того, что обязанность по передаче ФИО6 документации должника последующему руководителю или конкурсному управляющего не могла быть исполнена в силу объективных причин, обусловленных тем, что после отстранения ФИО6 от исполнения обязанностей руководителя предприятия новый директор не был назначен.

Рассматривая требование конкурсного управляющего о привлечении ФИО6 и ФСИН России к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате исполнения должником государственных контрактов от 30.03.2012№ 172-юр, от 01.11.2016 № 513-юр, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

В пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Исследовав материалы дела, суды установили, что между должником (генеральный подрядчик) и Главным Управлением Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области (государственный заказчик) был заключен государственный контракт от 30.03.2012 № 172-юр, по условиям которого генеральный подрядчик обязался выполнить комплекс работ по строительству объекта «Следственный изолятор на 1000 мест в г. Камышлове Свердловской области» (далее также – Объект).

Согласно условиям контракта, начало выполнения работ – не позднее 02.04.2012; окончание выполнения работ – 20.12.2016 (в редакции дополнительного соглашения от 06.11.2015 № 752-юр).

Цена контракта в первоначальной редакции составляла 1 973 001 200 руб.

Дополнительным соглашением от 06.11.2015 № 752-юр цена контракта увеличена до 2 257 770 500 руб.

Дополнительным соглашением от 28.11.2016 № 572-юр цена контракта определена в размере 2 257 770 461 руб. 76 коп.

Судами также установлено, что 01.11.2016 между теми же сторонами был заключен государственный контракт № 513-юр на выполнение части строительных работ для последующего ввода в эксплуатацию объекта - «Следственный изолятор на 1000 мест в г. Камышлове Свердловской области». 

В соответствии с п. 2.1 контракта № 513-юр стоимость работ составила 90 079 400 руб., является твёрдой и не подлежит изменению в течение срока действия контракта за исключением случаев, предусмотренных законом. 

Финансирование согласно п. 2.2 контракта № 513-юр осуществляется в соответствии с планом финансирования в базовых и текущих ценах на соответствующий год с обоснованием цены контракта (приложение №4 к контракту). В обосновании цены контракта имеется ссылка на проектную документацию на объект, утвержденную приказом ГУФСИН РФ по Свердловской области от 20.04.2012 № 357, положительное заключение ФАУ «Главгосэкспертиза России» по проверке достоверной сметной стоимости №121-16/ЕГЭ-067516 от 18.07.2016 и по проверке проектной документации и результатов инженерных изысканий № 120-16/ЕГЭ-3495/03 от 18.07.2016.

Судами также установлено, что в реестр требований кредиторов должника включены требования на сумму 418 726 798 руб., кредиторами должника являются контрагенты, с которыми должником были заключены договоры для исполнения государственных контрактов № 172-юр и 513-юр.

Установив, что требования к должнику обусловлены исполнением должником государственных контрактов, суды первой и апелляционной инстанций исследовали хронологию выполнения должником (генеральным подрядчиком) работ по государственным контрактам и их оплаты Главным Управлением Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области (государственным заказчиком).

Так, суды установили, что по итогам исполнения государственных контрактов № 172-юр и 513-юр между исполнителем (должник) и заказчиком (ГУФСИН по Свердловской области) возникли споры, которые рассмотрены в рамках дел № А60-11652/2017, А60-11905/2017. 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.05.2017. по делу № А60-11905/2017 установлено, что в 2016 году во исполнение условий контракта № 172-юр генеральным подрядчиком в адрес государственного заказчика сопроводительным письмом от 24.01.2017№ 39/31-23К были направлены на подпись акты приема-передачи выполненных работ ф. КС-2 и справки о стоимости выполненных работ ф. КС-3, однако ГУ ФСИН России по Свердловской области отказалось принять работы по спорным актам,при этом письменно пояснив, что работы, поименованные в спорных актах, не могут быть приняты к учету по причине того, что часть предъявленных работ ранее ими были приняты к учету, а остальные акты не могут быть оплачены в связи с тем, что согласно положительного заключения государственной экспертизы, утвержденных ФСИН России титульных списков, а также ранее доведенных лимитов бюджетных обязательств, оставшаяся сумма денежных средств, на которую необходимо выполнить работы, составляет 203 003 руб. 81 коп.

В рамках рассмотрения вышеуказанного дела ответчик факт выполнения работ, виды и объемы работ, зафиксированные в спорных актах о приемке выполненных работ (в уточненной редакции на общую сумму 39 263 788 руб. 43 коп.), по существу не оспаривал, приводил доводы только в части формирования цены контракта. 

Заказчик указывал, что дефицит финансирования возник в связи с тем, что расчет цены государственного контракта от 30.03.2012 № 172-юр выполнен в соответствии с положительным заключением государственной экспертизы от 23.03.2012 № 66-1-5-0186-12/09-0457-2; сметная документация на строительство объекта была рассчитана с применением территориальных единичных расценок для Свердловской области (далее – ТЕР); на основании данной сметной документации составлялись акты выполненных работ, по которым осуществлялись расчеты за фактически выполненные работы.

Ответчик приводил доводы о том, что в 2015 году в связи с необходимостью включения в проектную документацию интегрированной системы безопасности, а также строительства наружных сетей газопровода в проектно-сметную документацию были внесены соответствующие изменения; для подтверждения сметной стоимости внесенных изменений проектная документация была направлена на повторную государственную экспертизу, 15.09.2015 получено положительное заключение государственной экспертизы.

В 2015 году в сметную нормативную базу России вносились изменения, на момент прохождения повторной государственной экспертизы ТЕР для Свердловской области не были утверждены Министерством Строительства РФ. В связи с чем, государственной экспертизой сметная документация принималась только с применением Федеральных единичных расценок (далее – ФЕР).

Также экспертами государственной экспертизы исключен ряд работ, которые ранее были учтены положительным заключением от 23.03.2012. 

Учитывая, что до момента получения положительного заключения от 15.09.2015 расчеты за выполненные работы осуществлялись по сметной документации, разработанной в ТЕР, а базовая сметная стоимость объекта в ФЕР менее базовой сметной стоимости объекта в ТЕР, по объекту образовался дефицит денежных средств на выполнение строительно-монтажных работ и монтаж оборудования.

В связи с этим денежных средств, изначально выделенных ГУФСИН России по Свердловской области для исполнения обязательств по государственному контракту от 30.03.2012 № 172-юр, оказалось недостаточно.

К аналогичным выводам суд пришел при рассмотрении дела № А60-11652/2017.

Проанализировав вышеприведенные обстоятельства, суды сделали вывод, что при рассмотрении дел № А60-11652/2017 и А60-11905/2017 были установлены причины возникшего недостатка финансирования строительства объекта, которые были обусловлены увеличением объема работ (создание объекта интегрированной системы безопасности общей стоимостью 285 520 968 руб. 10 коп., прокладка наружных сетей газопровода общей стоимостью 40 767 334 руб. 09 коп.), не предусмотренных первоначальным проектом, и одновременным исключением при определении стоимости контракта ряда работ, которые к моменту проведения экспертизы уже были приняты заказчиком и оплачены.

Иными словами, сложилась ситуация, когда заказчиком (ГУФСИН России по Свердловской области) было отказано в приёмке значительной части уже выполненных подрядчиком (и его контрагентами) работ с составлением т.н. «минусовых» актов. Оплата стоимости таких выполненных работ, как установили суды, произведена не была. Кроме того, должником (и его контрагентами) были выполнены новые работы, не предусмотренные первоначальным контрактом. Помимо прочего, фактическая стоимость работ оказалась не соответствующей проектной (оказалась выше), поскольку, как уже было указано ранее, фактическое исполнение контракта происходило по иным тарифным расценкам, меньшим, нежели использованным в сметной документации. 

Возражения ФСИН России, и ГУФСИН России по Свердловской области о том, что государственный заказчик не имел объективной возможности и законных оснований повлиять на сметную стоимость строительства, поскольку сметная стоимость строительства была определена в соответствии с утвержденными методиками и на основании утвержденных расценок, итоговая стоимость определялась при прохождении государственной экспертизы, при этом применяемые при проектировании строительства расценки позволяют учитывать все необходимые расходы и работы при осуществлении строительства, были рассмотрены и отклонены судами как не подтверждённые документально.

Судами также установлено, что в рамках дела о банкротстве ФГУП СМУ-38 ФСИН России постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2021, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 02.06.2021, соглашения от 18.10.2017 № 440-юр о расторжении государственного контракта от 30.03.2012 № 172-юр и № 441-юр о расторжении Государственного контракта от 01.11.2016 № 513-юр признаны недействительными. 

В рамках указанного обособленного спора судами установлено, что  согласно соглашению о расторжении государственного контракта от 30.03.2012 №172-ю, стороны согласовали стоимость указанного контракта в размере 2 257 567 441 руб., а также обязанность подрядчика (должника) по перечислению генеральному заказчику суммы аванса в размере 60 917 руб.

Согласно соглашению о расторжении государственного контракта от 01.10.2016 №513-юр, стороны согласовали стоимость выполненных работ в размере 39 175 806 руб., а также обязанность подрядчика (должника) по перечислению генеральному заказчику суммы аванса в размере 8 303 885 руб. 

Признавая соглашения о расторжении государственных контрактов недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды исходили из того, что данные сделки были заключены с целью причинения вреда кредиторам в виде утраты правовых оснований получения взысканной в пользу предприятия «СМУ № 38» задолженности и увеличения имущественных обязательств должника перед ответчиком, в то время как доказательств обоснованности уменьшения цены контрактов ответчиком не было представлено, в том числе не приведено разумного обоснования относительно невозможности урегулирования разногласий в отношении размера долга при рассмотрении ранее указанных дел.

Фактически, как указал суд, заключая оспариваемые соглашения, стороны пересмотрели стоимость работ, уменьшив ее на величину взысканных в пользу должника денежных средств, в то время как наличие для этого оснований не подтвердили, в соглашениях ссылки на какую-либо первичную документацию отсутствуют.

Исследовав все вышеприведенные обстоятельства, суды сделали вывод, что неисполнение обязательств перед кредиторами (подрядчиками, выполнившими в пользу должника работы, а также поставщиками товаров для строящегося объекта) было обусловлено диспропорцией между предоставленным финансированием и расходами на строительства объекта, которые, в свою очередь, обусловлены изменением государственным заказчиком объема и стоимости работ.

Так, в 2015 году по инициативе государственного заказчика в проектную документацию были внесены изменения, вызванные необходимостью выполнения дополнительных работ, не предусмотренных первоначальным контрактом; одновременно, заказчик, зная о недостаточности финансирования, исключил из сметы уже выполненные подрядчиком работы, оплата которых произведена так и не была.

Указанная ситуация оказалась возможной исключительно в силу того, что как заказчика (ГУФСИН по Свердловской области), так и подрядчика (должника) контролировало одно и то же лицо – ФСИН России, способное в силу принципа ведомственной иерархии и соподчинённости давать обязательные указания обоим лицам и оказывать на них влияние в принятии управленческих решений. Суды сочли подобную ситуацию фактическим конфликтом интересов, когда в силу необходимости устранения недостатков и исправления ранее принятых неверных решений обе стороны контракта вуалировали подобные недостатки необоснованным манипулированием экономическими и техническими составляющими контракта, проигнорировав законные интересы кредиторов должника.

Суды отметили принципиальную невозможность существования подобной ситуации между независимыми контрагентами, поскольку любой разумный подрядчик будет настаивать на получении от заказчика оплаты реально выполненных работ и с известной долей вероятности откажется от составления актов, корректирующих такие работы в сторону уменьшения (при условии, что работы по ним были выполнены и ждут своей оплаты).

В рассматриваемом же случае именно подчинённость обеих сторон контракта ФСИН России способствовала наступлению подобной ситуации. Независимые контрагенты должника оказались её фактическими заложниками. 

Суды при этом приняли во внимание пояснения руководителя должника – ФИО6, который был фактически подконтролен учредителю предприятия, что предоставило последнему широкие возможности изменения условий контрактов и оформления документации об исполнении государственных контрактов, реализация которых в итоге привела к нарушению прав независимых кредиторов – подрядчиков, привлеченных должником для исполнения таких контрактов.

Исходя из изложенного, суды заключили, что единственной объективной причиной банкротства явилось исполнение двух контрактов, заключённых с ФСИН России, ставшими фактически убыточными, в связи с чем признали обоснованным требование конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц – Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации и ФИО6 – к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы ФСИН России, о том, что она не может быть признана контролирующим должника лицом, поскольку не являлась стороной ни по одному заключенному должником государственному контракту, не понуждала сторон к заключению контрактов, были рассмотрены и отклонены апелляционным судом ввиду того, что указанный ответчик в силу абзаца 11 подпункта 2 пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1314, осуществляет полномочия собственника имущества должника и главного распорядителя бюджетных средств, является собственником имущества должника, ввиду чего несет ответственность за убыточный характер деятельности ФГУП СМУ-38 ФСИН России на протяжении длительного времени, ненадлежащее исполнении контрактов, получение существенных убытков при исполнении государственных контрактов.

Доводы ФСИН России о том, что единственным виновным лицом в доведении должника до банкротства является руководитель должника ФИО6, также были отклонены судами, в том числе со ссылками на результаты проведённой УФК по Свердловской области проверки.

В предоставленных УФК по Свердловской области материалах содержатся пояснения директора должника о том, что основными причинами приостановки строительства объекта являлось изменение объема работ (включение дополнительных работ и исключение работ, которые уже были выполнены) и определение стоимости контракта в ФЕР, которые значительно (порядка 10%) меньше стоимости объекта, измеряемой в ТЕР.

В ходе проведения проверки факты, изложенные в пояснениях генерального подрядчика (ФГУП СМУ-38 ФСИН России), не оспорены ни государственным заказчиком – ГУФСИН России по Свердловской области, ни собственником имущества должника – ФСИН России; иных причин нарушения сроков сдачи объекта проверяющими из УФК по Свердловской области не установлено.

Помимо прочего, УФК по Свердловской области не установлено нецелевого расходования средств федерального бюджета и не установлено фактов хищения денежных средств при строительстве объекта.

В названной связи, рассмотрев возражения ФИО6, суды первой и апелляционной инстанций установили, что указанный ответчик фактически находился в отношения властеподчинения по отношению к ФСИН России, что обуславливалось в том числе статусом ФСИН России и его территориальных подразделений (а также подведомственных учреждений), как органов государственной власти, имеющих вертикальную структуру управления и обеспечивающих правопорядок и законность в учреждениях, исполняющих уголовные наказания, в связи с чем сделали вывод, что директор ФГУП СМУ-38 ФСИН России не обладал достаточной степенью самостоятельности при принятии управленческих решений, ввиду чего усмотрели основания для уменьшения размера ответственности указанного лица в порядке пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве до 50 000 руб.

Определение размера ответственности названного лица, вопреки доводам кассационных жалоб, является дискреционными полномочиями суда первой инстанции, в достаточной степени мотивировано и нашло своё обоснование в судебных актах.

Руководствуясь положениями статей 61.11, 61.16 Закона о банкротстве, исходя из того, что действующее законодательство о банкротстве связывает размер субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника с размером непогашенных в результате конкурсного производства требований конкурсных кредиторов, а установить размер субсидиарной ответственности в настоящее время не представляется возможным, суды приостановили производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФСИН России к субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

Что касается требований конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям пункта 2 статьи 9, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), то суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в их удовлетворении, руководствовались следующим.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, и в иных случаях, предусмотренных названным Законом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 того же Закона заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При рассмотрении спора судами учтено, что по смыслу статьи 9 Закона о банкротстве само по себе наличие просроченной задолженности по какому-либо обязательству основанием для обращения в суд с заявлением о несостоятельности не является, так как неисполнение обязательств перед одним из кредиторов не может служить основанием для вывода о наличии признаков неплатежеспособности.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Заявляя о том, что обязанность обратиться с заявлением о банкротстве должника возникла у руководителя должника 20.10.2013 – в момент наступления обязательства по оплате товара, поставленного закрытым акционерным обществом «Сталепромышленная компания», управляющий указывал, что задолженность перед указанным кредитором в сумме 420 867 руб. 35 коп. была установлена решением Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 22.04.2014 по делу № А58-637/2014, не была исполнена должником в течение более трех месяцев, неоплата поставленной продукции была связана исключительно с недостаточностью средств должника.

Высшими судебными инстанциями неоднократно излагалась правовая позиция о недопустимости отождествления неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 18245/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2016 № 310- ЭС15-12396).

Исследовав материалы дела, доводы и возражения сторон относительно приведенного основания, суды первой и апелляционной инстанций установили, что после вынесения 22.04.2014 решения о взыскании с ФГУП СМУ-38 ФСИН России задолженности, должником 01.11.2016 был заключен государственный контракт № 513-юр, предусматривающий многомиллиардное финансирование, продолжалась хозяйственная деятельность, оплачивались и принимались работы по договорам субподряда, в связи с чем сделали вывод, что наличие вышеприведенной задолженности с учетом специфики деятельности должника не являлось критическим моментом, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

На основании изложенного, суды верно не усмотрели наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, то есть явно неспособному передать встречное исполнение, в связи с чем, оснований для привлечения ФИО6 и ФСИН России к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом не имеется.

Суд кассационной инстанции считает, что выводы судов сделаны на основании исследования и совокупной оценки приведенных доводов и доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам данного обособленного спора и имеющимся в деле доказательствам, основаны на верном применении норм права, регулирующих спорные отношения.

Иные доводы заявителей кассационных жалоб судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 06.06.2022 по делу № А60-19560/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы Федеральной службы исполнения наказаний, конкурсного управляющего федеральным государственным унитарным предприятием «Строительно – монтажное управление № 38 Федеральной службы исполнения наказаний» ФИО1 и Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                             Ф.И. Тихоновский 

 

Судьи                                                                         О.Э. Шавейникова 

 

                                                                                     С.Н. Соловцов