АРБИТРАЖНЫЙ СУД НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Р Е Ш Е Н И Е

г. Новосибирск Дело № А45-44094/2018    

Резолютивная часть объявлена 26.03.2019 года

Полный текст решения изготовлен 02.04.2019 года

Арбитражный суд Новосибирской области в составе судьи Зюзина С.Г., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Краевой А.Г., рассмотрев в судебном заседании дело по иску по иску федерального государственного унитарного предприятия «Центр информационно-технического обеспечения и связи Федеральной службы исполнения наказаний» к обществу с ограниченной ответственностью «Скат» о взыскании 54308667,22 рублей  неустойки, убытков, неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами

при участии в судебном заседании представителей

истца: ФИО1 по доверенности от 20.07.2016, 

ответчика: ФИО2 по доверенности от 05.02.2019, ФИО3 по доверенности от 20.03.2019,,

УСТАНОВИЛ:

федеральное государственное унитарное предприятие «Центр информационно-технического обеспечения и связи Федеральной службы исполнения наказаний» (ОГРН 

<

***>, далее – истец) обратилось с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Скат» (ОГРН 

<

***>, далее – ответчик) о взыскании 54308667,22 рублей  неустойки, убытков, неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Истец в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске.

Ответчик в судебном заседании иск не признал по основаниям, изложенным в отзыве.

Рассмотрев материалы дела, проверив обстоятельства дела в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд установил следующие обстоятельства. 

Истцом и ФКУ «Главный центр инженерно-технического обеспечения и связи Федеральной службы исполнения наказаний» заключен государственный контракт «0373100065014000118 от 30.12.2014 на поставку и монтаж навигационного бортового оборудования автотранспорта российского производства в соответствии с условиями контракта (далее – государственный контракт). 

Во исполнение условий государственного контракта истцом и ответчиком (до смены наименования – ООО «Завод навигационного оборудования») были заключены:

- договор на изготовление и поставку продукции №29062015-1 от 29.06.2015, по условиям которого ответчик (исполнитель) обязуется изготовить комплектующие элементы для навигационного бортового оборудования автотранспорта, а истец (заказчик) обязуется их принять и оплатить их стоимость (далее – договор на изготовление оборудования);

- договор поставки №67 от 16.07.2015, по условиям которого ответчик (поставщик) обязуется передать ответчику (покупатель) антенны для навигационного оборудования, а последний обязуется принять товар и оплатить его стоимость (далее – договор поставки антенн);

- договор на выполнение работ №16092015-2 от 16.09.2015, по условиям которого ответчик (подрядчик) обязуется произвести монтаж навигационного бортового оборудования автотранспорта и произвести пуско-наладку оборудования, а истец (заказчик) обязуется принять работы и оплатить их стоимость (далее – договор на монтаж оборудования).

Существенные условия всех договоров сторонами согласованы.

Ответчик в соответствии с условиями договора на изготовление оборудования и поставку антенн передал истцу комплектующие элементы для навигационного бортового оборудования и антенны к ним в общей сложности 1115 комплектов навигационного оборудования.

Поставка оборудования и антенн подтверждается представленными в материалы дела товарными накладными и сторонами не оспаривается.

Истец в обоснование требований указал, что поставленное истцом оборудование не отвечает условиям договора, в связи с чем не может быть использовано по своему назначению. Поскольку поставленный товар является ненадлежащего качества, истец полагал что, произведенная им оплата стоимости товара и работ по его монтажу (аванс) является неосновательным обогащением ответчика, а недополученные им по государственному контракту денежные  средства являются его убытками. С учетом изложенных обстоятельств истец просил взыскать: 

- 1831259 рублей неосновательного обогащения – сумма аванса, оплаченная истцом ответчику по договору на монтаж оборудования;

- 558465,45 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленные на сумму неосновательного обогащения (1831259 рублей);

- 36625 рублей неустойки (штраф) за ненадлежащее исполнение обязательств по договору на монтаж оборудования;

- 569736 рублей неустойки за нарушение сроков поставки по договору на изготовление и поставку оборудования;

- 4639999,75 рублей убытков в виде неполученных доходов по государственному контракту;

- 3641511,38 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами, полученными ответчиком в счет оплаты по договору на изготовление и поставку  оборудования;

- 163173,39 рублей убытков в виде затрат на устранение недостатков товара.

В обоснование требований истец указал, что после приемки товара им было выявлено несоответствие оборудования условиям технического задания к договору на изготовление и поставку оборудования. 

Для проверки качества поставленного оборудования истец привлек специалиста – ФИО4, сотрудника Государственного центра экспертизы в сфере науки и инноваций.

По результатам проведенного исследования специалист представил отчет от 10.05.2016 (т.2 л.д.15).

В отчете указано, что исполнителем (ответчик) внесены изменения в конструкцию прибора без согласования с заказчиком, что фактически не дает возможности выполнить все требования, предусмотренные техническим заданием государственного контракта. Приложением к отчету является сравнительная характеристика параметров, указанных в техническом задании  и фактически реализованных в представленном для исследования образце.

Из приведенного сравнения следует, что большинство выявленных отступлений от технического задания не изменяют либо увеличивают функционал прибора. 

При этом специалист указал, что отступлением от технического задания является увеличение количества антенн, входящих в составе оборудования (вместо предусмотренных двух поставлено три). Также специалист указал, что разъем mini-USB замене на стандартный USB-разъем, который установлен внутри корпуса оборудования, тогда как техническим заданием определена его установка на внешнем корпусе оборудования. Указанные отступления специалистом в качестве недостатков оборудования не указаны. Иных недостатков оборудования в отчете также не выявлено.

Также истец в обоснование доводов о ненадлежащем качестве оборудования представил экспертное заключение, выполненное специалистом ООО Экспертное учреждение «Воронежский центр экспертизы» ФИО5 Согласно выводам специалиста представленное исследование по ряду параметров не соответствует техническому заданию. Среди выявленных несоответствий указано также на изменение места крепления и вида разъема-USB, крепление маркировочной таблички на тыльной стороне вместо лицевой, отсутствие возможности ввода ПИН-кода, отсутствие на дисплее индикации «соединение СМТС ЦМ в режиме GPRS». 

Ответчик представил пояснения, в котором указал, что выявления отступления от технического задания на качество оборудования не влияют. При исследовании, проведенном ФИО5 в оборудование не была вставлена СИМ-карта (сведения об активации СИМ-карты в оборудовании в исследовании отсутствуют), в связи с чем выводы специалиста в части отсутствия возможности ввода ПИН-кода и отсутствия на дисплее индикации «соединение СМТС ЦМ в режиме GPRS» являются недостоверными, так как указанные функции доступны только в рабочем состоянии оборудования при активированной СИМ-карте.  

В обоснование возражений ответчиком представлено заключение специалиста от 26.10.2018, выполненное ФИО6 – экспертом Новосибирской городской торгово-промышленной палаты».

Из представленного заключения специалиста ФИО6 следует, что исследование, проведенное ФИО5 и ФИО4 являются неполными и необъективными. При исследовании было использовано ненадлежащее программное обеспечение без активации СИМ-карты, что делает выводы специалистов недостоверными.

С учетом противоречивости представленных заключений специалистов судом неоднократно ставился перед сторонами вопрос о проведении по делу судебной экспертизы, однако ни истец, ни ответчик соответствующее ходатайство суду не заявили, свое согласие на проведение экспертизы не дали, денежные средства на депозит суда в счет оплаты стоимости экспертизы не перечислили. Судом эксперты, готовые провести соответствующее исследование в отсутствие денежных средств на депозите суда, не выявлены.

В этой связи суд рассматривает дело по имеющимся в деле доказательством.

Анализируя недостатки, о которых заявлено истцом, судом дана оценка представленных заключений специалистов ФИО5, ФИО4 и ФИО6

По недостатку, связанному с изменением места размещения и размера USB-порта.

Техническим заданием к договору на изготовление и поставку оборудования определено требование о наличии на корпусе разъема mini-USB (для подключения ПК), защищенного заглушкой при отсутствии подключенных внешних устройств (т.1 л.д.56). Аналогичное условие содержится в техническом задании к государственному контракту (т.1 л.д.70).

Также в техническом задании к договору на изготовление и поставку оборудования определено условие, согласно которому конструкция корпуса должна исключать доступ к СИМ-картам и электронному блоку снаружи без вскрытия корпуса (СИМ-карты устанавливаются внутри корпуса), при вскрытии корпуса срабатывает датчик с записью события в энергонезависимую память с одновременной передачей сообщения в ЦМ (т.2 л.д.56). Аналогичное условие содержится в техническом задании к государственному контракту (т.2 л.д.70).

Назначение разъема mini-USB в абонентском терминале - программирование терминала с помощью компьютера при вводе оборудования в эксплуатацию. Размер разъема не влияет на его функционал, но должен быть учтен при определении типа используемого для соединения оборудования и ПК шнура. Шнур для соединения оборудования с ПК в комплект поставляемого оборудования не входил. В настоящее время в равной степени для соединения различных цифровых устройств используются шнуры с различными разъемами, что является общеизвестным обстоятельством. Более того, имеются различные переходники, позволяющие использовать один и тот же шнур для работы с различными разъемами. Также суд учитывает пояснения специалиста ФИО6, который указал, что полноразмерный порт USB лишен недостатков разъема mini-USB, в том числе таки, как низкая надежность крепления порта на плате, неустойчивость к физическим нагрузкам и вибрациям при эксплуатации.

При этом суд полагает, что технические задания государственного контракта и договора на изготовление и поставку оборудования являются некорректными, поскольку содержат в себе взаимоисключающие параметры оборудования. 

Государственный заказчик и истец в техническое задание включили обязательное условие о том, что конструкция корпуса оборудования должно исключать возможность доступа к СИМ-картам и электронному блоку без вскрытия корпуса с одновременным срабатыванием датчика вскрытия блока. При этом также в техническое задание включено условие о размещении USB-разъема непосредственно на корпусе. Из техническое задания следует, что USB-разъем является единственным портом, обеспечивающим доступ к электронному блоку, в том числе соединение с другими цифровыми устройствами. Наличие такого разъема на корпусе создает условия для доступа к электронному блоку без вскрытия корпуса блока оборудования, следовательно, размещение разъема-USB непосредственно на корпусе оборудования не обеспечивает достижение иного условия технического задания.

При рассмотрении конфликта указанных условий технического задания суд полагает, что приоритетным является условие об ограничении доступа к СИМ-картам и электронному блоку без вскрытия крышки корпуса и срабатывании соответствующего датчика, поскольку данное условие обеспечивает выполнение оборудованием своей основной задачи – передача достоверных сведений (исключающее искажение сведений посторонними лицами) о транспортном средстве, в котором оно установлено либо направление соответствующего сигнала о том, что к оборудованию произведен несанкционированный доступ. Наличие же разъема-USB непосредственно на корпусе оборудования не способствует достижению указанной цели и при определенных внештатных ситуациях позволит произвести несанкционированный доступ к электронному блоку без срабатывания соответствующего датчика.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что замена места установки и вида разъема-USB не является недостатком оборудования.

В качестве несоответствия оборудования техническому заданию указано на размещение маркировочной табличке на тыльной стороне корпуса. Суд в этой части выводы специалиста признает недостоверными, поскольку условиями технического задания предусмотрено размещение двух маркировочных табличек и определено только место крепления дополнительной таблички с указанием заводского номера на передней панели корпуса, а требования к месту крепления основой маркировки техническим заданием не определены. При этом фотоизображение передней панели корпуса специалистом в своем отчете не представлено. 

Также суд принимает во внимание, что данный недостатков, если он имелся на момент принятия товаром истцом, является очевидным и мог быть установлен при обычной приемки товара без использования специальных знаний и привлечения специалистов. На работоспособность и функционал оборудования он не влияет и может быть устранен путем нанесения крепления соответствующего заводского номера в рамках исполнения гарантийных обязательств (в случае, если такой недостаток имеет место быть).

Специалистом ФИО4 указано, что отступлением от технического задания является увеличение количества антенн, входящих в составе оборудования (вместо предусмотренных двух поставлено три). Данный вывод противоречит техническим заданиям к государственному контракту и договору на изготовление и поставку оборудования, поскольку в разделе 4 технического задания к государственному контракту прямо указано на наличие трех антенн в составе оборудования, а в техническом задании к договору на изготовление и поставку оборудования описание комплектности оборудования и количества антенн отсутствует.

Специалистом ФИО5 в качестве недостатков работы оборудования указано, что при проверке работоспособности оборудования  установлено отсутствие возможности ввода ПИН-кода и отсутствие на дисплее индикации «соединение СМТС ЦМ в режиме GPRS».

Из описания исследования, проведенного специалистом ФИО5 не проставляется возможным установить, была ли активирована СИМ-карта в оборудовании (имелась ли она вообще) на момент исследования. Специалист ФИО6 дополнительно указал, что вывод специалиста ФИО5 в этой части несостоятелен еще и по той причине, что исследования предоставлена программа, предназначенную для настройки терминалов ОрбитаНавигатор, которая используется при эксплуатации общественного транспорта (автобусы, троллейбусы). Эта программа находится в открытом доступе для покупателей и не предусматривает ввод PIN-кода. На фотоснимках заключения специалиста ФИО5 представлено надстроечное окно в верхней части которого находится логотип «Орбита», что указывает на использование программного продукта, не адаптированного для оборудования.

В части отсутствия на дисплее индикация «Соединение СМТС ЦМ в режиме GPRS» вывод специалиста ФИО5 суд также оценивает критически, поскольку из приведенного им хода исследования не представляется возможным определить, находится ля оборудование в рабочем состоянии, подключены ли все антенны, вставлена ли СИМ-карта, используется ли надлежащее программное обеспечение, установлено ли надлежащее оборудованием и программное обеспечение в ЦМ (Центре мониторинга), произведена ли настройка оборудования (регистрация оборудования как цифрового устройства в ЦМ). Кроме того отсутствие информации о соединении СМТС ЦМ в режиме GPRS возможно из-за подключения оборудования без SIM-карты.

С учетом изложенного представленные заключения специалистов ФИО4 и ФИО5 с учетом их неполноты, отсутствие надлежащего описанием хода проведенных исследований, судом в качестве доказательств ненадлежащего качества оборудования не принимаются и оцениваются критически.

Иных доказательств наличия недостатков оборудования истцом не представлено.

Более того, в соответствии с представленными в материалы дела актом выполнения пусконаладочных работ от 02.10.2015 (подписан истом без замечаний и разногласий) и письмом истца от 06.06.2016 оборудование в количестве 42 комплекта было установлено на транспортные средства УИИ УФСИН по Краснодарскому краю (38 комплектов) и УИИ УФСИН по Новосибирской области (4 комплекта). Оборудование после монтажа испытано и принято в эксплуатацию (т.3 л.д.65-67). 

Доказательств того, что в процессе эксплуатации оборудования после его установки на транспортные средства, суду не представлено. 

На основании изложенного суд приходит к выводу, что ответчиком обязательства по договору на изготовление и поставку продукции №29062015-1 от 29.06.2015 и по договору поставки №67 от 16.07.2015 исполнены надлежащим образом.

Решением Арбитражного суда города Москвы №А40-230272/2015 от 289.04.2016 требования ответчика о взыскании задолженности за поставленное оборудование по договору на изготовление и поставку продукции №29062015-1 от 29.06.2015 удовлетворены, решение вступило в законную силу. Принимая решение по указанному делу, суд пришел к выводу, что ответчиком обязательство по поставке оборудования исполнено надлежащим образом, что является основанием для возникновения у истца обязательств по оплате товара.

В обоснование требования о взыскании 1831259 рублей неосновательного обогащения истец указал, что по договору на выполнение работ №16092015-2 от 16.09.2015 ответчик (подрядчик) обязуется произвести монтаж навигационного бортового оборудования автотранспорта и произвести пуско-наладку оборудования, а истец (заказчик) обязуется принять работы и оплатить их стоимость.

Истцом по договору на монтаж оборудования была произведена оплата аванса в размере 1 831 250 рублей.

15.12.2015 сторонами было подписано дополнительное соглашение к договору на монтаж оборудования, в соответствии с которым стороны расторгли указанный договор с 15.01.2016. 

Доводы истца о том, что договор на монтаж оборудования был прекращен в связи с отказом истца от исполнения договора в одностороннем порядке судом отклоняются, поскольку в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истец не представил доказательств направления такого отказа в адрес ответчика. Представленное истцом уведомление № 108-984 от 15.12.2015 доказательством одностороннего отказа от исполнения договора не является поскольку соответствующих доказательств его направления истцом ответчику не представлено.

После расторжения договора на монтаж оборудования обязательство ответчика по выполнению работ прекратилось следовательно, возникло обязательство возвратить неотработанный аванс, поскольку правовые основания для его удержания отсутствовали.

Обязанность возврата авансового платежа в размере 1 831 250 рублей была реализована ответчиком путем направления истцу 13.01.2016 уведомления о зачете в полном объеме обязательства ответчика по возврату авансового платежа в счет оплаты задолженности истца перед ответчиком по договору на изготовление оборудования. Истец согласился с заявлением о зачете, что следует из его письма от 18.07.2016 с приложением оригинала акта зачета.

На момент уведомления о зачете срок исполнения обязательства истца по оплате принятого товара по договору на изготовление оборудования и обязательство ответчика по возврате неотработанного аванса наступил, следовательно, суд признает зачет состоявшимся.

В соответствии с пунктом 4 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 29.12.2001 №65 «Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований», для прекращения обязательства зачетом заявление о зачете должно быть получено соответствующей стороной. 

Следовательно, в соответствии со статьей 410 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязательство по возврату авансового платежа по договору на монтаж оборудования прекращено с момента подписания истцом акта зачета взаимных требований, что является основанием для отказа в иске в части требований о взыскании 1 831 250 рублей неосновательного обогащения.

Истцом заявлено требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму неосновательного обогащения в виде неотработанного аванса по договору на монтаж оборудования за период январь 2016-октябрь 2018 включительно.

Согласно соглашению о расторжении договора на выполнение работ №16092015-2 от 16.09.2015 стороны согласовали, что договор прекращает свое действие с 15.01.2016. Заявление о зачете требований ответчиком было направлено истцу 13.01.2016.

В соответствии с пунктом 3 Информационного письма № 65 Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ «Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований» от 29.12.2001г., обязательства считаются прекращенными зачетом с момента наступления срока исполнения того обязательства, срок исполнения которого наступил позднее. Если встречные требования являются однородными, срок их исполнения наступил и одна из сторон сделала заявление о зачете, то обязательства считаются прекращенными в момент наступления срока исполнения того обязательства, срок исполнения которого наступил позднее, и независимо от того, когда было сделано или получено заявление о зачете.

В соответствии с пунктом 3.2 договора на изготовление оборудования оплата продукции (товара) должна была производиться ответчиком путем перечисления денежных средств на расчетный счет Исполнителя путем предоплаты в размере 30 % цены договора в течение 5 рабочих ней, а в дальнейшем, путем поэтапной оплаты принятого товара в течение 5 рабочих дней с момента подписания товарных накладных на каждую партию товара. С учетом данного условия договора и того обстоятельства, что последняя партия товара была принята ответчиком 23.10.2015, последний был обязан полностью оплатить принятый товар не позднее 27.10.2015. Указанное обстоятельство также установлено вступившим в законную силу решением суда по делу №А40-230272/2015. 

Срок исполнения обязательства по возврату суммы неосновательного обогащения наступил с момента прекращения договора, то есть с 16.01.2016.

Наиболее поздний срок исполнения встречных обязательств – 16.01.2016. Уведомление о зачете датировано и направлено 13.01.2016, следовательно, обязательства следует считать прекращенными с 16.01.2016.

В этой связи с суд приходит к выводу, что со стороны ответчика сумма неотработанного аванса возвращена добровольно еще до прекращения договора, что является основанием для отказа в иске в части требований о взыскании 558465,45 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами.

Истцом также заявлено требование о взыскании 36625 рублей неустойки (штраф) за ненадлежащее исполнение обязательств по договору на выполнение работ №16092015-2 от 16.09.2015.

В обоснование требований в этой части истец указал, что пунктом 7.4 договора на выполнение работ по монтажу оборудования сторонами согласована неустойка в размере 1% от цены договора за ненадлежащее исполнение обязательств ответчиком по договору. 

Техническим заданием определен срок окончания выполнения работ – 15.11.2015.

Поскольку ответчик в установленный договором срок работы не выполнил, равно как и на момент прекращения договора, истец полагал, что допущено ненадлежащее исполнение договора и имеются основания для начисления неустойки в соответствии с пунктом 7.4 договора.

Ответчик, возражая по иску в этой части, указал, что основания для взыскания неустойки отсутствуют, поскольку со стороны истца как заказчика, допущена просрочка исполнения встречных обязательств и ответчик не имел возможности выполнить работы в установленные договором сроки до момента его расторжения.

В соответствии с техническим заданием к договору на выполнение работ (приложение №1) установлено, что в течение 5 рабочих дней после заключения договора заказчик передает исполнителю документацию и информацию, необходимую для выполнения работ по договору. Работы выполняются по адресам, указанным в таблице №1 (всего 77 адресов, охватывающих большую часть субъектов Российской Федерации).

Специфика работ, подлежащих исполнению ответчиком по договору, заключается в том, что они проводятся на специализированных транспортных средствах, доступ к которым ограничен и ответчик без дополнительного согласования сроков и порядка проведения работ не имел возможности их выполнить. 

Судом установлено, что все три договора заключены истцом и ответчиком в целях исполнения государственного контракта, исполнителем по которому являлся истец.

Срок окончания работ по государственному контракту в соответствии с пунктом 7.1 – до 30.09.2015. При этом по договору на выполнение монтажных работ, совпадающих по объему и результату с государственным контрактом, определен в договоре до 15.11.2015 (техническое задание к договору). Условие договора на выполнение работ о сроках выполнения работ даже при его надлежащем исполнении исключает надлежащее исполнение государственного контракта в части сроков окончания работ. 

07.10.2015 государственный заказчик принял решение о расторжении государственного контракта. Решение вступило в законную силу. Истец данное решение не оспорил.

Между тем, факт расторжения государственным заказчиком государственного контракта не является следствием ненадлежащего исполнения ответчиком договора № 16092015-2, по той причине, что расторжение государственного контракта произошло в силу решения государственного заказчика «Об одностороннем отказе от исполнения государственного контракта». Данное решение датировано 07.10.2015. Одним из оснований расторжения государственного контракта явился факт ненадлежащего исполнения срочных обязательств.

До расторжения государственного контракта ответчик приступил к выполнению работ: 06.10.2015 установлено оборудование на объекте в г.Новосибирск и г. Краснодар, что подтверждается материалами дела. Также ответчик указал, что 12.10.2015 оборудование было установлено на транспорт в г. Ангарске Иркутской области, однако соответствующие доказательства представлены не были.

В дальнейшем, как указал ответчик, по причине прекращения государственного контракта ему было отказано в доступе к транспортным средствам для проведения работ по монтажу оборудования. Исполнение договора стало невозможным еще до окончания срока выполнения работ.

Соответствующей переписки ни истцом, ни ответчиком не представлено. Ответчик пояснил, что переговоры в целях более оперативного решения вопросов велись в режиме телефонных переговоров. 

При этом в период октябрь 2015 - декабрь 2015 (до подписания соглашения о расторжении договора) истец также не предъявлял ответчику никаких претензий в части нарушения сроков выполнения работ, хотя подробный график выполнения работ с указанием конкретных чисел был согласован сторонами в договоре (приложение №3). 

Также условиями договора (техническое задание) установлено, что истец обязуется обеспечить транспортировку оборудования за свой счет к месту проведения работ. Истцом доказательств доставки оборудования к месту проведения работ не представлено.

Также суд принимает во внимание, что достоверность пояснений ответчика в отношении невозможности выполнения работ по независящим от него причинам подтверждается тем, что уже после истечения сроков выполнения работ по договору истец, как заказчик, не воспользовался своим правом отказаться от исполнения договора по правилам статьи 715 Гражданского кодекса Российской Федерации, а инициировал расторжение договора на выполнение работ по соглашению сторон.

В этой связи с суд приходит к выводу, что фактически государственный заказчик отказался от исполнения государственного контракта, что повлекло невозможность выполнения работ ответчиком по договору на монтаж оборудования. Указанное обстоятельство свидетельствует, что вина ответчика в неисполнении условий договора на монтаж оборудования отсутствует, что является основанием для отказа в иске в части взыскания неустойки (штрафа) в размере 36625 рублей. 

Истцом заявлено требование о взыскании 46399999,75 рублей убытков.

В обоснование иска в этой части истцом указано, что цена государственного контракта, заключенного истцом и государственным заказчиком ФКУ «Главный центр инженерно-технического обеспечения и связи Федеральной службы исполнения наказаний». Государственный заказчик отказался от исполнения государственного контракта в связи с ненадлежащим исполнением обязательств истцом. Цена государственного контракта составляла 46399999,75 рублей.

Истец полагал, что заявленный государственным заказчиком отказ от исполнения контракта обусловлен ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по всем трем договорам.

В качестве причин одностороннего отказа от исполнения контракта государственным заказчиком в решении от 07.10.2015 указано несоответствие оборудования условиям технического задания и неисполнения обязательств истцом по контракту в установленный срок (т.1 л.д.144).

В части ненадлежащего качества оборудования в решении от 07.10.2015 указано, что выявлено несоответствие оборудования техническому заданию в соответствии с информацией от грузополучателей (уполномоченные учреждения системы ФСИН). Однако в самом решении об отказе от исполнения контракта недостатки оборудования не указаны. Истцом также не представлены сведения, какие именно недостатки были выявлены конечными грузополучателями.

Ранее в решении указаны мотивы, по которым суд пришел к выводу, что ответчиком обязательства в части качества оборудования, его комплектности и соответствия требованиям технического задания исполнены надлежащим образом.

В части нарушения сроков исполнения контракта судом установлено, что срок окончания работ по государственному контракту в соответствии с пунктом 7.1 – до 30.09.2015, а срок окончания работ по монтажу оборудования в соответствии с договором, совпадающих по объему и результату с государственным контрактом, определен до 15.11.2015 (техническое задание к договору). Условие договора на выполнение работ о сроках выполнения работ даже при его надлежащем исполнении исключает надлежащее исполнение истцом  государственного контракта в части сроков окончания работ.

В этой связи суд приходит к выводу, что истец, обремененный обязательством по государственному контракту осуществить монтаж оборудования до 30.09.2015 и, заключая при этом с ответчиком делегирующий договор со сроком исполнения до 15.11.2015, не мог не предвидеть неблагоприятные последствия для него вследствие нарушения им же условий государственного контракта, по сути, правомерными действиями ответчика.

В соответствии со статьей 393 Гражданского кодекса Российской Федерации должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Судом установлено, что ответчиком обязательства по договорам исполнены надлежащим образом, а выполнение работ по монтажу оборудования не было завершено по независящим от ответчика обстоятельствам.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что основания для привлечения ответчика к такому виду ответственности, как взыскание убытков, отсутствуют, что является основанием для отказа в иске в части взыскания 46399999,75 рублей.

Также истцом заявлено требование о взыскании 3641511,38 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленными на сумму стоимости оборудования по договору на изготовление и поставку продукции №29062015-1 от 29.06.2015.

Судом установлено, что ответчик обязательство по поставке оборудования выполнил в полном объеме. Истец товар принял. Указанное обстоятельство установлено вступившим в законную силу решением суда по делу №А40-230272/2015. 

Также судом установлено, что изготовленное ответчиком оборудование является надлежащего качества, соответствует по комплектации и иным характеристика условиям договора и технического задания.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что стоимость оборудования в размере 19512500 рублей получена ответчиком в счет оплаты по договору на изготовление оборудования. Поскольку у ответчика имелись правовые и фактические основания для получения денежных средств счет оплаты поставленного оборудования, основания для начисления процентов за пользование чужими денежными средствами отсутствуют, что является основанием для отказа в иске в этой части.

Истцом также заявлено требование о взыскании 163173,39 рублей убытков в виде затрат на устранение недостатков товара.

В обоснование требований в этой части истцом представлен расчет фактических затрат времени основных работников на ремонт АТ и ПУ, отказавших при проверке функционирования, расчет стоимости восстановления АТ и ПУ при обнаружении несоответствий требованиям, заявленных поставщиком, расшифровка трудовых затрат (т.1 л.д.147-151).

Представленный расчет затрат времени (т.1 л.д.149) содержит перечень недостатков, в связи с устранением которых истцом были произведены затраты в размере 163173,39 рублей. Истцом не представлено доказательств того, что в отношении указанных недостатков им было направлено ответчику соответствующее требование об их устранении. Из представленной переписки сторон за период 2015-2018 года также не следует, что истец своими силами и за свой счет устранял какие-либо недостатки в оборудовании.

Пунктами 3, 4 и 5 статьи 720 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если иное не предусмотрено договором подряда, заказчик, принявший работу без проверки, лишается права ссылаться на недостатки работы, которые могли быть установлены при обычном способе ее приемки (явные недостатки).

Заказчик, обнаруживший после приемки работы отступления в ней от договора подряда или иные недостатки, которые не могли быть установлены при обычном способе приемки (скрытые недостатки), в том числе такие, которые были умышленно скрыты подрядчиком, обязан известить об этом подрядчика в разумный срок по их обнаружении.

При возникновении между заказчиком и подрядчиком спора по поводу недостатков выполненной работы или их причин по требованию любой из сторон должна быть назначена экспертиза. Расходы на экспертизу несет подрядчик, за исключением случаев, когда экспертизой установлено отсутствие нарушений подрядчиком договора подряда или причинной связи между действиями подрядчика и обнаруженными недостатками. В указанных случаях расходы на экспертизу несет сторона, потребовавшая назначения экспертизы, а если она назначена по соглашению между сторонами, обе стороны поровну.

Истец в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представил доказательств того, что после выявления недостатков, указанных в расчете затрат времени (т.1 л.д.149) он надлежащим образом уведомил ответчика о выявленных недостатках, а ответчик после получения такого уведомления уклонился от устранения недостатков. Также истцом не представлено доказательств фактического наличия недостатков, поскольку ответчик для их фиксации не приглашался, экспертиза оборудования не проводилась. Все представленные истцом доказательства в обоснование требований в этой части составлены им в одностороннем порядке и направлены ответчику спустя 3 года с даты их составления.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что истцом не доказан факт наличия недостатков товара, указанных в расчете затрат времени (т.1 л.д.149), а также не представлено доказательств уклонения ответчика от устранения данных недостатков, что является основанием для отказа в иске в части взыскания расходов на устранение недостатков в сумме 163173,39 рублей.

Требование истца о взыскании денежных средств в размере 569 736 рублей в качестве неустойки за нарушение сроков поставки продукции не подлежит удовлетворению по следующим причинам:

Истцом также заявлено требование о взыскании неустойки за нарушение сроков поставки оборудования по договору на изготовление и поставку продукции №29062015-1 от 29.06.2015.

В соответствии с пунктом 2.1 договора на изготовление оборудования и приложением  №2 к нему сторонами согласован график поставки продукции, в соответствии с которыми оборудование в полном объеме должно быть передано ответчиком истцу в срок до 10.09.2015 включительно.

В соответствии с представленными товарными накладными ответчиком допущено нарушение сроков поставки оборудования, поскольку последняя партия оборудования была передана истцу 25.10.2015, что свидетельствует о нарушении сроков поставки. 

Пунктом 8.2 договора на изготовление оборудования сторонами согласована неустойка за нарушение сроков поставки товара в размере 0,1% от стоимости неисполненного в срок обязательства за каждый день просрочки.

Истцом с учетом сроков поставки, установленных договором, а также сроков фактической поставки, начислена неустойка в размере 569736 рублей.

Поскольку ответчиком допущено нарушение сроков поставки оборудования, суд приходит к выводу, что правовые и фактически основания для начисления неустойки имеются. 

Ответчик в судебном заседании представленном отзыве факт просрочки поставки оборудования признал, расчет неустойки истца не оспорил и признал верным, контррасчет неустойки не представил. Заявил о снижении неустойки.

Статьей 333 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» даны разъяснения о применении положений статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с указанными разъяснениями бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки.

Доводы ответчика о невозможности исполнения обязательства вследствие тяжелого финансового положения, наличия задолженности перед другими кредиторами, наложения ареста на денежные средства или иное имущество ответчика, отсутствия бюджетного финансирования, неисполнения обязательств контрагентами, добровольного погашения долга полностью или в части на день рассмотрения спора, выполнения ответчиком социально значимых функций, наличия у должника обязанности по уплате процентов за пользование денежными средствами сами по себе не могут служить основанием для снижения неустойки.

При этом следует учитывать, что возражая против заявления об уменьшении размера неустойки, кредитор не обязан доказывать возникновение у него убытков (пункт 1 статьи 330 Гражданского кодекса Российской Федерации), но вправе представлять доказательства того, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего при сравнимых обстоятельствах разумно и осмотрительно, например, указать на изменение средних показателей по рынку (процентных ставок по кредитам или рыночных цен на определенные виды товаров в соответствующий период, валютных курсов и т.д.).

Ответчик в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каких-либо доводов в обоснование своего заявления об уменьшении неустойки не представил, указав только на то, что примененный истцом размер неустойки 0,1% является чрезмерно высоким. Полагал возможным снизить размер неустойки до 2-х кратной ставки рефинансирования.

Суд полагает, что оснований для снижения неустойки не имеется.

Размер ставки неустойки - 0,1% в день, что ниже размера ключевой ставки и средних ставок по краткосрочным кредитам, соответствует наиболее распространенному размеру неустойки при заключении договоров подобного в соответствии с условиями сложившегося делового оборота. 

Иных доказательств в обоснование заявление о снижении неустойки ответчиком не представлено.

Ответчик, возражая по иску, заявил о пропуске срока исковой давности.

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 202 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к несудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числе к обязательному претензионному порядку. 

Из системного толкования пункта 3 статьи 202 Гражданского кодекса Российской Федерации и части 5 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует правило, в соответствии с которым течение срока исковой давности приостанавливается на срок фактического соблюдения претензионного порядка (с момента направления претензии до момента получения отказа в ее удовлетворении), непоступление ответа на претензию в течение 30 дней либо срока, установленного договором, приравнивается к отказу в удовлетворении претензии, поступившему на 30 день, либо в последний день срока, установленного договором. Таким образом, если ответ на претензию не поступил в течение 30 дней или срока, установленного договором, или поступил за их пределами, течение срока исковой давности приостанавливается на 30 дней либо на срок, установленный договором для ответа на претензию.

Правило пункта 4 статьи 202 Гражданского кодекса Российской Федерации о продлении срока исковой давности до шести месяцев касается тех обстоятельств, которые поименованы в пункте 1 статьи 202 Гражданского кодекса Российской Федерации и характеризуются неопределенностью момента их прекращения. Применительно к соблюдению процедуры досудебного урегулирования спора начало и окончание этой процедуры, влияющей на приостановление течения срока, установлены законом. Иной подход приведет к продлению срока исковой давности на полгода по всем спорам, указанным в части 5 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, что противоречит сути института исковой давности, направленного на защиту правовой определенности в положении ответчика (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 16.10.2018 по делу N 305-ЭС18-8026).

Требования истца основаны на договорах №29062015-1 от 29.06.2015, №67 от 16.07.2015 и №16092015-2 от 16.09.2015.

В соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. 

Надлежащая претензия истцом была направлена 14.09.2018 года, что подтверждается почтовой квитанцией, и получена ответчиком 08.10.2018.

Пунктом 12.2 договора №29062015-1 от 29.06.2015, пунктом 11.2 договора №67 от 16.07.2015 и пунктом 9.2 договора №16092015-2 от 16.09.2015 установлен одинаковый срок ответа на претензию – 3 недели (21 день) с момента ее получения. Следовательно, по всем трем договорам срок исковой давности был приостановлен на 45 дней (срок нахождения претензии в пути и срок рассмотрения претензии).

По требованию о взыскании 1831259 рублей неосновательного обогащения – суммы аванса по договору на монтаж оборудования срок исковой давности начал течь 16.01.2016 (следующие день за днем прекращения договора на выполнение работ по монтажу оборудования) и заканчивается с учетом соблюдения претензионного порядка 01.03.2019.

По требованию о взыскании 558465,45 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму неосновательного обогащения (1831259 рублей) срок исковой давности начал течь 16.01.2016 (следующие день за днем прекращения договора на выполнение работ по монтажу оборудования) и заканчивается с учетом соблюдения претензионного порядка 01.03.2019.

По требованию о взыскании 36625 рублей неустойки (штраф) за ненадлежащее исполнение обязательств по договору на монтаж оборудования срок исковой давности начал течь 16.12.2015 (следующий день за днем подписания сторонами соглашения о расторжении договора на выполнение работ) и заканчивается с учетом соблюдения претензионного порядка 30.01.2019.

По требованию о взыскании 4639999,75 рублей убытков в виде неполученных доходов по государственному контракту срок исковой давности начал течь 16.12.2015 (следующий день за днем подписания сторонами соглашения о расторжении договора на выполнение работ) и заканчивается с учетом соблюдения претензионного порядка 30.01.2019.

По требованию о взыскании 3641511,38 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами, полученными ответчиком в счет оплаты по договору на изготовление и поставку оборудования срок исковой давности начал течь 26.10.2015 (следующий день за днем поставки оборудования в полном объеме) и заканчивается с учетом соблюдения претензионного порядка 10.12.2018.

По требованию о взыскании 569736 рублей неустойки за нарушение сроков поставки оборудования срок исковой давности начал течь 26.10.2015 (следующий день за днем поставки оборудования в полном объеме) и заканчивается с учетом соблюдения претензионного порядка 10.12.2018.

По требованию о взыскании 163173,39 рублей убытков в виде затрат на устранение недостатков товара срок исковой давности начал течь 03.11.2015 (дата выявления недостатков) и заканчивается 17.12.2018.

Истец направил исковое заявление в суд в соответствии с почтовым штемпелем на конверте 20.11.2018. Следовательно, срок исковой давности пропущен по требованию о взыскании 163173,39 рублей убытков в виде затрат на устранение недостатков товара. В остальной части требований суд признает срок исковой давности не пропущенным.

Также истец в обоснование требований указал, что ответчик в нарушение условий договора на изготовление оборудования (последний пункт технического задания) не передал исключительные права на оборудование и программное обеспечение к нему.

В соответствии с пунктом 1.2 договора на изготовление оборудования и приложением №1 к нему определен состав оборудования, подлежащий передаче ответчиком истцу. В состав оборудования программное обеспечение не входит.

Согласно статье 1299 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233), если положениями Гражданского кодекса Российской Федерации не предусмотрено иное.

В соответствии со статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если это не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Буквальное толкование условий договора на изготовление оборудования (последний абзац технического задания) позволяет сделать вывод, что все исключительные права на результат работ принадлежат истцу, в том числе на оборудование и на программное обеспечение, необходимое для его функционирования. При этом суд полагает, в соответствии с буквальным толкованием данного условия договора исключительное право на результат по договору у ответчика не возникло. 

Следовательно, доводы истца в части того, что ему не переданы исключительные права, подлежат отклонению, поскольку с учетом условий договора он с момента принятия оборудования является обладателем исключительным прав на оборудование и принадлежностей к нему.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что требования истца являются обоснованными частично и подлежат удовлетворению в размере 569736 рублей (неустойка за нарушение сроков поставки оборудования).

Судебные расходы подлежат распределению по правилам 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации пропорционально удовлетворенным требованиям. 

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Скат» в пользу федерального государственного унитарного предприятия «Центр информационно-технического обеспечения и связи Федеральной службы исполнения наказаний» 569736 рублей неустойки, а также неосновательного обогащения; рублей неустойки, а также 2098 рублей судебных расходов по оплате государственной пошлины при подаче иска.

В остальной части иска отказать.

Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Седьмой арбитражный апелляционный суд.

Решение может быть обжаловано в  арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его вступления в законную силу, при условии, если оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал  в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Новосибирской области.

Судья                                                                                       С.Г. Зюзин