СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-5237/2022(4)-АК

Дело № А60-52903/2021

20 ноября 2023 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 ноября 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 20 ноября 2023 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего судьи Гладких Е.О., 

судей Даниловой И.П., Зарифуллиной Л.М. 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, 

при участии в судебном заседании путем веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

представителя ФИО2- ФИО3 (паспорт, доверенность от 30.03.2023),

в зале суда:

конкурсного управляющего ФИО4 (паспорт),

представителя кредитора АО «Уралсевергаз»- независимая газовая компания - ФИО5 (паспорт, доверенность от 01.01.2023)

(остальные лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ),  в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда), 

рассмотрев апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО4 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 10 августа 2023 года об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего  ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, вынесенное в рамках дела № А60-52903/2021 о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью  «Квестор» (ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>), 

 

установил:

в Арбитражный суд Свердловской области 13.10.2021 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «АВМ-Актив» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании  общества с ограниченной ответственностью «Квестор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.12.2021  дело  №А60-58025/2021 и дело №А60-52903/2021 объединены в одно производство. Объединенному делу присвоен номер А60-52903/2021.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 10.12.2021 заявление акционерного общества «Уралсевергаз – независимая газовая компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании общества с ограниченной ответственностью «Квестор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) принято к производству суда, как заявление о вступлении в дело №А60-     /      о признании общества с ограниченной ответственностью «Квестор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2022 общество с ограниченной ответственностью «Квестор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника сроком на шесть месяцев, до 05.09.2022.

Конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «Квестор» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) утвержден ФИО4 (адрес для направления корреспонденции: 620041, 

<

...>), член Ассоциации «Национальная организация арбитражных управляющих» (Ассоциации «НацАрбитр»).

Объявление об открытии  конкурсного производства по упрощенной процедуре  опубликовано в газете «Коммерсантъ» №47 от 19.03.2022. 

В арбитражный суд 09.03.2023 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности, с учетом принятых судом в порядке статьи 49 АПК РФ уточнений, заявитель просит: признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Квестор».; установить размер субсидиарной ответственности ФИО6 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Квестор» в сумме 26 167 903,35 руб.; взыскать с ФИО6 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Квестор» 26 167 903,35 руб. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 10 августа 2023 года в удовлетворении заявления ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ФИО4 обратился с апелляционной жалобой, просит определение Арбитражного суда Свердловской области от 10.08.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым заявленные требования удовлетворить. 

В обоснование апелляционной жалобы указывает на то, что вина в действиях ФИО6 заключается в том, что он вместо продолжения обычной хозяйственной деятельности начал заниматься без должной подготовки дополнительным видом услуг (производство и передача тепловой энергии); не осуществил должный контроль и оперативную претензионно-исковую работу в отношении контрагентов ОАО «Завод радиоаппаратуры», ООО «ЕЗРА-ФКО», ООО «Тератехнология», что привело к кассовому разрыву и нарушению платежного баланс взаиморасчетов между поставщиками коммунальных услуг и должником, начислению неустоек; надлежащим образом и своевременно не утвердил в регулирующем органе тариф на тепловую энергию.

Судом первой инстанции сделан неверный вывод об отсутствии причинно-следственной связи между бездействием контролирующего лица и фактически наступившим банкротством ООО «Квестор». 

Проведенный анализ платежеспособности должника на основе показателей платежеспособности, установленных правилами проведения финансового анализа должника в ходе процедур банкротства, показал, что должник недостаточно платежеспособен, так как показатели не соответствуют нормативным показателям на протяжении анализируемого периода и имеют тенденцию ухудшения. Убыточность должника возникла в период 2019 года, хозяйственная деятельность должника прекращена с сентября 2019 года. Таким образом, очевидно, что причиной убыточности должника явилось решение контролирующего лица о новом виде деятельности и указанные выше его дальнейшие бездействия.  

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 августа 2023 года апелляционная жалоба конкурсного управляющего ФИО4 принята к производству, судебное заседание назначено на 09 октября 2023 года.

До начала судебного заседания от заинтересованного лица ФИО6 поступил отзыв на апелляционную жалобу, просит определение Арбитражного суда Свердловской области от 10.08.2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО4- без удовлетворения. 

От кредитора АО «Уралсевергаз» поступил отзыв на апелляционную жалобу, в соответствии с которым просит определение Арбитражного суда Свердловской области от 10.08.2023 отменить и принять по спору новый судебный акт, которым удовлетворить требования о привлечении ФИО6 к ответственности.

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2023 судебное заседание откладывалось. 

После отложения судебного разбирательства в материалы дела от ФИО6 поступил дополнительный отзыв на апелляционную жалобу и пояснения на возражения кредитора, от АО «Уралсевергаз» - возражения на дополнительный отзыв ФИО6

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО4, представитель кредитора АО «Уралсевергаз» доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объеме, определение суда первой инстанции считают незаконным и необоснованным, просят его отменить, принять по делу новый судебный акт, апелляционную жалобу - удовлетворить.

Представитель ФИО2 в судебном заседании против доводов апелляционной жалобы возражала, определение суда первой инстанции считает законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, апелляционную  жалобу - без удовлетворения. 

Иные участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, основным видом деятельности должника являлась оптовая торговля (ОКВЭД 46.90). Наряду с основным видом деятельности ООО «Квестор» оказывало услуги по теплоэнергии юридическим лицам.

ФИО6 осуществлял полномочия руководителя ООО «Квестор» в период с 28.12.2015 по 07.10.2021, а также является учредителем общества с долей участия в уставном капитале – 100%.

Хозяйственная деятельность должника прекращена с сентября 2019 года. 07.10.2021 должником принято решение о ликвидации и формировании ликвидационной комиссии, назначении ликвидатора.

Обращаясь с заявленными требованиями, конкурсный управляющий просил привлечь ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Квестор» за неисполнение обязанности по подаче заявления о признании общества несостоятельным (банкротом) и за невозможность полного погашения требований кредиторов, а также в связи с тем, что ФИО6 были совершены действия и приняты предпринимательские решения, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов. 

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО6 обоснованно рассчитывал на преодоление финансовых сложностей, обращался к кредиторам с просьбой предоставить отсрочку исполнения, поскольку ожидал взыскания с конечных потребителей, при этом возникновение задолженности перед кредиторами объективно обусловлено характером деятельности должника, а также невозможностью погашения задолженности со стороны потребителей, признанных несостоятельными.

Совершение со стороны ФИО6 действий и принятие предпринимательских решений, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов, суд первой инстанции посчитал не доказанными, отметив, что выбор вида деятельности и контрагентов является риском предпринимательской деятельности, а не действиями, направленными на неплатежеспособность общества и причинение имущественного вреда кредиторам.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции согласиться не может и усматривает основания для отмены принятого по спору судебного акта с принятием по делу нового судебного акта в связи со следующим. 

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям ст.ст. 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу ч. 1 ст. 223 АПК РФ и п. 1 ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

ФИО6 осуществлял полномочия руководителя ООО «Квестор» в период с 28.12.2015 по 07.10.2021, а также является учредителем общества с долей участия в уставном капитале – 100%, в процедуре добровольной ликвидации являлся ликвидатором, в связи с чем по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве является контролирующими должника лицом.

Указанные управляющим в обоснование требования обстоятельства возникли после 01.07.2017, в связи с чем к этим отношениям подлежат применению нормы главы III.2 Закона о банкротстве.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

В соответствии с положениями гражданского и банкротного законодательства контролирующие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо установить, в том числе, следующие обстоятельства:

- наличие у ответчиков возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

- привела ли реализация ответчиками соответствующих полномочий к негативным для должника и его кредиторов последствиям, соотносимых с масштабами деятельности должника;

- являлись ли ответчики инициатором такого поведения и (или) выгодоприобретателями возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"; далее - Постановление № 53).

В Законе о банкротстве закреплены презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов.

В пункте 21 Постановления № 53 разъяснено, что если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

При этом под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

В пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве раскрыто понятие контролирующего должника лица, под которым понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к ответственности лиц суду следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих должника лиц.

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при обращении в суд конкурсного управляющего либо кредитора о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве причинно-следственная связь не должна доказываться конкурсным управляющим (она предполагается), но презумпция вины контролирующего лица может быть опровергнута соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то есть тем лицом, которое привлекается к  субсидиарной ответственности.

Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий). Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Данное правило соотносится и с нормами статей 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

Суд апелляционной инстанции, исследовав все собранные по делу доказательства в совокупности (ст. 71 АПК РФ), считает, что при рассмотрении настоящего спора нашел свое подтверждение довод конкурсного управляющего должника и кредитора о том, что невозможность полного погашения требований кредиторов явилась следствием незаконных (неразумных, недобросовестных) действий или бездействия ФИО6

Из материалов дела следует, что ООО «Квестор» было образовано 28.12.2015, его единственным учредителем (участником) являлся ФИО6, который одновременно занимал также и должность генерального директора до 07.10.2021, а в дальнейшем, вплоть до даты признания должника банкротом (03.03.2022) – его ликвидатора. 

Основной вид деятельности должника - оптовая торговля (ОКВЭД 46.90), и до 2018 года ООО «Квестор» никогда не осуществляло деятельность по производству, передаче тепловой энергии или оказанию коммунальных услуг. 

При этом ФИО6, вопреки стандарту добросовестного и разумного поведения, в 2018 году принял ряд ключевых для деятельности должника деловых решений, заключив сделки с лицами, заведомо неспособными исполнять обязательства, при этом цели и результат принятых ФИО6 решений не соответствовали интересам должника, напротив, способствовали возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

Так, 01.06.2018 ООО «Квестор» арендовало по договору с собственником - ЗАО «Энергетическая компания Завода радиоаппаратуры» газовую котельную в г. Екатеринбурге, предназначенную для производства и передачи теплоэнергии. 

В дальнейшем 20.09.2018 ООО «Квестор» арендовало по договору с собственником - ОАО «Завод радиоаппаратуры» теплотрассу, присоединенную к указанной котельной. 

Предпринимательская деятельность по производству тепловой энергии с точки зрения ее цели обязана предполагать наличие на соответствующей территории потребителей, способных оплачивать приобретаемую энергию. 

Вместе с тем основными потребителями произведенной ООО «Квестор» тепловой энергии выступали ОАО «Завод радиоаппаратуры» по договору № 23/КТ от 24.09.2018 и ООО «ЕЗРА-ФКО» по договору № 27/КТ от 24.09.2018. 

При этом на момент заключения договоров с должником и ООО «ЕЗРА-ФКО», и ОАО «Завод радиоаппаратуры» отвечали признакам неплатежеспособности, т.е. были неспособны исполнять обязательства по заключенным договорам, о чем не мог не знать ФИО6 

Для выработки тепловой энергии ООО «Квестор» использовало в качестве топлива газ, который должник приобретал у АО «Уралсевергаз». При этом газ не оплачивался с ноября 2018 г., т.е. с начала осуществления ООО «Квестор» деятельности по производству и передаче тепловой энергии с использованием арендованной котельной и теплосетей. 

Собранные при рассмотрении настоящего дела доказательства свидетельствуют о том, что контролирующим должника лицом умышленно создана система управления, которая имела целью систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику и его кредиторам.

Так, из материалов дела следует, что ООО «Квестор» вело деятельность по теплоснабжению на протяжении лишь одного отопительного сезона - с сентября 2018 по апрель 2019 (за данный период должнику был поставлен газ на сумму более 9,3 млн. руб.); на протяжении всего этого периода ООО «Квестор», несмотря на то, что деятельность по поставке теплоэнергии подлежит государственному ценовому регулированию, ни разу не обратилось в РЭК Свердловской области за тарифом; впервые с исками о взыскании долгов за теплоэнергию ООО «Квестор» обратилось уже после прекращения деятельности - только осенью 2019 года, при этом из-за отсутствия тарифа в удовлетворении требований было отказано (решения от 16.06.2020 по делу А60-71956/2019 и от 15.07.2020 по делу А60- 54254/2019). 

Указанные обстоятельства, никак не опровергнутые в суде апелляционной инстанции, в своей совокупности  свидетельствуют о совершении ФИО6 действий в ущерб интересам должника, которые находились за рамками добросовестного и разумного поведения, став причиной банкротства. 

Согласно п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица). 

Осознавая, что ООО «Квестор» не обладает необходимыми ресурсами, ФИО6 заключал от имени должника сделки с заведомо неспособными исполнить обязательства контрагентами (банкротами), чем способствовал возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

Действия ФИО6 находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившим банкротством ООО «Квестор», поскольку именно в результате принятых им решений и совершенных сделок был причинен существенный вред имущественным правам кредиторов должника. 

Суд апелляционной инстанции, проанализировав все обстоятельства дела и собранные доказательства в их совокупности, а также доводы сторон, считает доказанными доводы конкурсного управляющего и кредитора АО «Уралсевергаз», что созданная ФИО6 «бизнес-модель» была направлена на систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику, а именно: с одной стороны, само ООО «Квестор» исключительно добровольно взяло на себя обязательства по принятию в аренду и обеспечению на протяжении 2018 – 2019 годов эксплуатации чужих коммунальных объектов (производство и передача теплоэнергии с помощью котельной и теплотрассы), полностью освободив от несения этого бремени собственников объектов: ЗАО «Энергетическая компания Завода радиоаппаратуры» и ОАО «Завод радиоаппаратуры»; с другой стороны, ООО «Квестор» в тот же период заключало договоры поставки тепловой энергии с субъектами, заведомо неспособными исполнять обязательства по оплате (ООО «ЕЗРА-ФКО» и ОАО «Завод радиоаппаратуры»). 

Вред должнику и его недобровольным кредиторам был причинен в результате совокупности указанных сделок и деловых решений ФИО6 (ООО «Квестор» выполняло роль искусственно созданного «промежуточного звена», системно накапливающего неоплатные долги перед поставщиками ТЭРов), в то время как собственники котельной и теплотрассы оказались освобождены от бремени расходов по их содержанию, являясь «центрами прибыли», т.к. лишь получали выгоду (экономию) от такой модели.

При этом, ФИО6 не представлено никаких доказательств в опровержение неправомерности его действий, приведших должника к неплатежеспособности. 

Апелляционная коллегия соглашается с доводами АО «Уралсевергаз», что представленный ФИО6 в суде апелляционной инстанции «Расчет рентабельности» не является доказательством правомерности его поведения с учетом существа требований, поскольку, реальность приведенных ответчиком прогнозных расчетов, включая поступления от основной деятельности по оптовой торговле ничем не подтверждена (прим. якобы ожидалась выручка более 108 млн. руб. с сентября 2018 года по апрель 2019 года). Напротив, данный прогноз вступает в явное противоречие с данными официальной бухгалтерской (финансовой) отчетности должника, согласно которым вся его выручка за 2019 год составила лишь 28,1 млн. руб. – т.е. в 4 раза меньше «ожиданий», то есть из «расчета по оптовой торговле» нельзя установить, в чем содержательно заключался этот бизнес; данные этого расчета и бухгалтерской отчетности опровергают доводы ФИО6 о том, что ООО «Квестор», наряду с началом дополнительной деятельности по теплоснабжению, продолжало вести масштабный основной бизнес.

Более того, в excel-таблице Расчет рентабельности котельной, используемой ответчиком для обоснования своего довода о прибыльности теплоснабжения, допущены грубые методологические ошибки, т.к. смешаны понятия «бюджет доходов и расходов» (прим. такие категории как выручка, себестоимость, налоги, прибыль используются лишь при планировании бюджета дохода и расходов, они не отражают реальное поступление денежных средств и определяют лишь планируемый финансовый результат субъекта, т.е. прибыль/убыток) и «движение денежных средств» (прим. такие категории как фактически получено и потрачено отражают именно фактическое поступление и расходование средств, т.е. они никак не связаны с планированием доходов и расходов). 

Кроме того, в excel-таблице Расчет рентабельности котельной (предпоследний столбец «Всего – Ожидаемо») отражены доходы и расходы должника - сумма всех счетов, выставленных покупателям, и сумма всех счетов, предъявленных поставщиками, а также расходы по фонду оплаты труда и хозяйственные расходы. При этом в итоговом «сальдо» этого столбца отражен положительный финансовый результат (прибыль после налогообложения: «плюс» 1 463 031,80 руб.), хотя, с учетом ошибочного/умышленного неотражения части понесенных расходов должника (прим. фактически уплаченные проценты по задолженности в сумме 3 673 529,14 руб.) корректный финансовый результат иной – убыток: «минус» 2 210 497,34 руб. (1 463 031,80 - 3 673 529,14 руб.). 

Приведенные в excel-расчетах ответчика оптимистичные ожидания от деятельности по теплоснабжению (ожидание получения прибыли в размере 1 463 031,80 руб. за 2018 – 2019 годы), даже без учета принципиальных методологических и содержательных ошибок в расчетах, описанных выше, в действительности не имели под собой никаких реальных оснований в силу следующего: предпринимательская деятельность по поставке тепловой энергии всегда должна предполагать наличие платежеспособных потребителей на территории, в то время как три крупнейших (основных) потребителя тепловой энергии на данной территории (ООО «Теротехнология», ОАО «Завод радиоаппаратуры», ООО «ЕЗРА-ФКО»3) - это лица, заведомая неспособность которых к надлежащей оплате была очевидна и общеизвестна; на момент заключения договоров поставки тепловой энергии с должником и ООО «ЕЗРА-ФКО», и ОАО «Завод радиоаппаратуры», и ООО «Теротехнология» отвечали признакам неплатежеспособности, т.е. были неспособны должным образом исполнять обязательства, о чем не мог не знать ФИО6; согласно расчетам ФИО6, представленным в материалы спора в суде первой инстанции, общая стоимость тепловой энергии, поставленной только этим трем лицам, составляла более 8,4 млн. руб., что соответствовало почти 40% от всех поставок.

Таким образом, для любого разумного и добросовестного руководителя на месте ФИО6 было бы очевидно, что практическое воплощение должником такой «бизнес-модели» имело целью лишь систематическое извлечение выгоды третьими лицами, а арендатор (должник) станет центром формирования убытков, поскольку: 1) само ООО «Квестор» добровольно приняло на себя обязательства по обеспечению в 2018 – 2019 эксплуатации котельной и теплотрассы (заключив договоры аренды с организациями – банкротами, которые были собственниками объектов), тем самым полностью освободив от бремени содержания убыточных коммунальных объектов их собственников: ОАО «Завод радиоаппаратуры» и ЗАО «Энергетическая компания Завода радиоаппаратуры»; 2) одновременно ООО «Квестор» заключило договоры поставки тепловой энергии с тремя субъектами, заведомо неспособными исполнять обязательства по оплате (ООО «ЕЗРА-ФКО», ОАО «Завод радиоаппаратуры» и ООО «Теротехнология»), а, учитывая их 40% долю в поставках, это исключало для должника безубыточную деятельность. 

Верховным Судом РФ сформулирован единый подход к оценке доказательств и подтверждаемых ими фактических обстоятельств по спорам, процессуальными оппонентами в которых являются, с одной стороны, лица, находящиеся с должником в отношениях аффилированности, а, с другой стороны, независимые по отношению к должнику кредиторы или арбитражный управляющий. 

В ситуации, когда независимые кредиторы или управляющий представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы о том, что именно указанным ими образом выстраивались отношения внутри группы, контролируемой одним лицом, их оппонент не может ограничиться представлением минимального набора документов, он должен с достаточной полнотой раскрыть все существенные обстоятельства. 

Непредставление доказательств, в силу ст. ст. 9, 65 АПК РФ, должно рассматриваться как отказ от опровержения факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные обстоятельства и документы указывают процессуальные оппоненты. 

Универсальный характер этих позиций позволяет применить данный подход и к обстоятельствам настоящего спора, поскольку управляющим и кредитором были представлены доказательства, логическая взаимосвязь которых указывает на принятие ФИО6 ключевых деловых решений с явным нарушением принципов добросовестности и разумности. 

При этом сам ФИО6 не раскрыл обстоятельства, которые бы разумно объясняли совершение им действий, явно выходивших за рамки принятого стандарта поведения в предпринимательских отношениях, в том числе: те рациональные мотивы, которыми он руководствовался, заключая договоры аренды заведомо убыточных коммунальных объектов и возложив на должника бремя содержания чужого имущества без каких-либо перспектив для ведения безубыточной деятельности (в т.ч. по причине неплатежеспособности трех основных потребителей); те объективные причины, в силу которых на протяжении всего периода ведения деятельности по теплоснабжению ООО «Квестор», несмотря на то, что эта деятельность подлежит государственному ценовому регулированию, ни разу не обратилось в РЭК Свердловской области за утверждением тарифа в установленном законом порядке; обоснование того, почему с исками о взыскании долгов за теплоэнергию ООО «Квестор» впервые обратилось к трем основным потребителям уже после прекращения своей деятельности - осенью 2019 года (в отсутствии тарифов, должнику в исках отказано). 

ФИО6 не представил доказательств, что принятые им деловые решения и совершенные сделки были обусловлены разумными причинами и добросовестными мотивами, т.е. действительно отвечали интересам должника (ст.ст. 9, 65 АПК РФ).

Заключение договоров поставки тепловой энергии и подача исков не подтверждает разумность и добросовестность поведения ФИО6 

Имущественный вред должнику и его недобровольным кредиторам, был причинен в результате совокупности сделок и деловых решений ФИО6 - ООО «Квестор» взяло на себя роль «промежуточного звена», системно накапливающего неоплатные долги перед поставщиками ТЭРов, а собственники котельной и теплотрассы оказались освобождены от бремени расходов по их содержанию, являясь «центрами прибыли», т.к. получили выгоду (экономию). 

В таких условиях заключение должником договоров теплоснабжения с АО «Завод радиоаппаратуры», ООО «ЕЗРА-ФКО» и ООО «Теротехнология», равно как и подача исков к ним в суд, не являются обстоятельствами, оправдывающими действия ФИО6, поскольку противоправность его поведения состояла в ином. Осознавая, что ООО «Квестор» не обладает ресурсами, ФИО6 возложил на должника бремя содержания арендованных убыточных коммунальных объектов, вынудил его заключать договоры теплоснабжения с контрагентами (банкротами), заведомо неспособными исполнять обязательства, чем способствовал возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию банкротства должника. 

Действия ФИО6 находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившим банкротством ООО «Квестор», поскольку именно в результате всей совокупности принятых им решений и совершенных сделок в 2018 – 2019 (добровольное принятие должником в аренду убыточных коммунальных объектов, которые эксплуатировались в условиях отсутствия платежеспособного спроса на тепловую энергию; системное не утверждение тарифов и связанное с ним несвоевременное «просуживание» дебиторской задолженности) был причинен существенный вред имущественным правам кредиторов (общий размер требований, включенных судом в реестр требований кредиторов должника, превышает 33 млн. руб.)

Учитывая, что ФИО6 с самого момента образования ООО «Квестор» (28.12.2015) являлся единственным учредителем (участником), который одновременно занимал и должность генерального директора до 07.10.2021, а далее, вплоть до даты признания должника банкротом (03.03.2022) – его ликвидатора, следует признать доказанным, что ФИО6 умышленно создал и управлял «бизнес-моделью», которая имела целью систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику.

Вопреки доводам ФИО6, произошедшие в 2020-2021 годах события, т.е. практически спустя 3 года после исполнения должником своих обязательств по поставке тепловой энергии, присуждение к взысканию просроченной дебиторской задолженности с трех основных потребителей – банкротов (тем более, что ни один из них ни до, ни после вынесения судебных актов задолженность так и не погасил), не доказывает правомерность (разумность и добросовестность) поведения ФИО6 и не подтверждает принятия им антикризисных мер в отношении должника, а, напротив, свидетельствует о том, что именно действия ФИО6 привели должника к банкротству и сделали невозможным погашение требований его кредиторов. 

В связи с этим суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что определение суда первой инстанции подлежит отмене в связи с несоответствием выводов, изложенных в определении, обстоятельствам дела на основании пункта 3 части 1 статьи 270 АПК РФ, требования – удовлетворению. 

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными (п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве). 

Возможность установить размер ответственности на стадии апелляционного пересмотра отсутствует, учитывая, что не завершены мероприятия по формированию конкурсной массы должника, в связи с чем и с учетом положений пункта 8 статьи 61.16 Закона о банкротстве, необходимо приостановить производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

При подаче апелляционных жалоб на обжалуемое определение уплата государственной пошлины налоговым законодательством не предусмотрена.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 266, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 10 августа 2023 года по делу № А60-52903/2021 отменить.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО6 (ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Квестор» (ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>). 

Приостановить рассмотрение заявления конкурсного управляющего должника ФИО4 о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Квестор» до окончания расчетов с кредиторами должника.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

 

Е.О. Гладких

 

Судьи

 

 

И.П. Данилова

 

Л.М. Зарифуллина