ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А09-16600/2017

г. Тула

08 ноября 2021 года

20АП-6223/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 октября 2021 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 08 ноября 2021 года.

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Мосиной Е.В.,  судей Тучковой О.Г., Волковой Ю.А.,  

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

при участии в судебном заседании: 

от индивидуального предпринимателя ФИО2 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 22.11.2019),

от общества с ограниченной ответственностью «СММ Инвест» - ФИО4 (паспорт, доверенность от 27.11.2019),

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП 315774600373484)

на определение Арбитражного суда Брянской области от 09.08.2021 

по делу № А09-16600/2017 (судья Назаров А.В.),

вынесенное по заявлению финансового управляющего ФИО5 ФИО6 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности (приложение № 25), 

заинтересованное лицо: ФИО7, 

третьи лица: ФИО8, акционерное общество «Международная Сахарная Корпорация», временный управляющий акционерного общества «Международная Сахарная Корпорация» ФИО9, общество с ограниченной ответственностью «СММ Инвест»,

в рамках дела по заявлению ФИО10 о признании индивидуального предпринимателя ФИО5 несостоятельным должником (банкротом),

УСТАНОВИЛ:

ФИО10 обратилась в Арбитражный суд Брянской области с заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО5 (ОГРНИП 305770000012252, ИНН 

<

***>, 242301, 

<

...>) о признании гражданина несостоятельным должником (банкротом).

Определением Арбитражного суда Брянской области от 14.12.2017 заявление принято к производству, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований заявителя.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 19.02.2018 (резолютивная часть определения оглашена 19.02.2018) заявление ФИО10 о признании индивидуального предпринимателя ФИО5 несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО11.

Решением Арбитражного суда Брянской области от 03.10.2018 индивидуальный предприниматель ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден ФИО11.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 11.06.2019 ФИО11 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего ФИО5, финансовым управляющим должника утвержден ФИО12.

27.11.2019 в Арбитражный суд Брянской области поступило заявление финансового управляющего должника ФИО12, в котором заявитель просит:

1. Признать недействительным договор цессии от 04.12.2017, заключенный между ФИО5 и ФИО7;

2. Применить последствия недействительности оспоримой сделки.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 27.11.2019 заявление финансового управляющего ФИО5 ФИО12 принято к производству, назначено судебное заседание по рассмотрению.

Определением суда от 25.12.2019 к участию в данном обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечен временный управляющий акционерного общества «Международная Сахарная Корпорация» ФИО9.

Определением суда от 11.02.2020 к участию в данном обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечена АО «Международная сахарная компания».

Определением суда от 15.09.2020 к участию в данном обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечено ООО «СММ Инвест».

Определением Арбитражного суда Брянской области от 16.11.2020 финансовому управляющему ФИО5 ФИО12 в признании недействительным договора цессии от 04.12.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО7, отказано.

Постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2021 определение Арбитражного суда Брянской области от 16.11.2020 оставлено без изменения, апелляционная жалоба - без удовлетворения.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Брянской области от 16.11.2020, постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2021, ФИО7 обратился в Арбитражный суд Центрального округа с кассационной жалобой, в которой просил обжалуемые судебные акты изменить, исключив из мотивировочной части положения, устанавливающие факт недоказанности расчетов между ФИО7 и должником в рамках спорной сделки ввиду отсутствия финансовой возможности ФИО7 исполнить свои обязательства.

Постановлением Арбитражного суда Центрального округа от 01.07.2021 определение Арбитражного суда Брянской области от 16.11.2020 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2021 по делу №А09-16600/2017 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Брянской области.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 21.05.2021 финансовым управляющим должника утвержден ФИО6, член Саморегулируемой организации арбитражных управляющих Ассоциация «Сибирская гильдия антикризисных управляющих».

Рассмотрев настоящий обособленный спор после отмены судебных актов, Арбитражный суд Брянской области определением от 09.08.2021 отказал финансовому управляющему ФИО5 ФИО6 в признании недействительным договора цессии от 04.12.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО7.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Брянской области от 09.08.2021, ИП ФИО2 обратился в Двадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, принять по делу новый судебный акт. В обоснование доводов апелляционной жалобы, заявитель указывает на недоказанность выводов суда о наличии у ФИО7 финансовой возможности передать денежные средства должнику и факте их передачи. Полагает, что финансовое положение лица, предоставившего должнику денежные средства, подлежит исследованию за разумный, в частности трехлетний период, предшествующий совершению сделки. При этом исследование вопроса о наличии финансовой возможности должно включать в себя сопоставление полученного лицом дохода с понесенными им расходами. Указывает на то, что ФИО7 при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции отказался представить доказательства, подтверждающие несение им расходов на приобретение квартиры, в 2006 году проданной по договору купли-продажи за 450 000 долларов США. Обращает внимание суда на то, что при новом рассмотрении в материалы дела не были представлены новые доказательства, свидетельствующие о передаче ФИО7 денежных средств должнику на хранение. Кроме того, считает необоснованным отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства об истребовании дополнительных доказательств, учитывая, что истребование доказательств несения ФИО7 расходов направлено на уравнивание в правах финансового управляющего должника, независимых кредиторов и ФИО7, а равно поспособствует полному и всестороннему исследованию вопроса о наличии или отсутствии у ФИО7 финансовой возможности передать должнику денежные средства в размере 20 300 794 руб., в части оценки не только полученных им за 11 лет доходов, но и расходов.

Одновременно с апелляционной жалобой ИП ФИО2 заявлено ходатайство об истребовании:

- в ТСЖ «Тверское-2» (ИНН 

<

***>, адрес: 125047, 

<

...>, корп. доказательств оплаты жилищно-коммунальных услуг за период 2013-2017 гг. за квартиру по адресу: 

<

...>, в которой зарегистрирован и проживает ФИО7;

- в Управлении ГИБДД ГУ МВД России по г. Москве (адрес: 127473, 

<

...>) сведений по всем  зарегистрированным на ФИО7 в период 2013-2017 гг. транспортным средствам с представлением документов, на основании которых была осуществлена регистрация указанных транспортных средств;

- в Управлении Росреестра по г. Москве (115191, 

<

...>) сведений о принадлежащем ФИО7 в период 2013-2017 гг. недвижимом имуществе с представлением документов, на основании которых была осуществлена регистрация указанного недвижимого имущества;

- в ИНФС России № 10 по Москве (115191, 

<

...>) сведений об открытых и закрытых банковских счетах ФИО7 в период 2013-2017 гг. (с целью определения необходимости получения выписок по данным расчетным счетам для подтверждения несения ФИО7 расходов в период, предшествующий заключению оспариваемого договора цессии).

В судебном заседании представитель ИП ФИО2 на доводах апелляционной жалобы и ходатайства об истребовании доказательств настаивал в полном объеме, дополнительно указав на то, что суд не рассмотрел требование конкурсного управляющего о признании договора цессии от 04.12.2017 недействительным по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, как сделки, совершенной с предпочтением. 

ФИО7 представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором против доводов апелляционной жалобы возражал в полном объеме. К отзыву на апелляционную жалобу ФИО7 приложены дополнительные доказательства - копия выписки из ЕГРН о правах на имеющиеся у него объекты недвижимости по состоянию на 13.10.2021, а также скриншот из сети Интернет с интернет-сайта Тверского районного суда города Москвы, содержащего информацию о рассмотрении дела № 02-1214/2021.

Представитель ИП ФИО2 в судебном заседании возражал против приобщения дополнительных доказательств. 

Суд апелляционной инстанции на основании абзаца 2 части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации приобщает дополнительные доказательства к материалам обособленного спора в силу следующего. 

В соответствии с частью 1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства арбитражный суд по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело.

Согласно части 3 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, проведении экспертизы, приобщении к делу или об истребовании письменных и вещественных доказательств, в исследовании или истребовании которых им было отказано судом первой инстанции. Суд апелляционной инстанции не вправе отказать в удовлетворении указанных ходатайств на том основании, что они не были удовлетворены судом первой инстанции.

В пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что поскольку арбитражный суд апелляционной инстанции на основании статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по независящим от него уважительным причинам.

С учетом изложенного и принимая во внимание, что ИП ФИО2 заявлено ходатайство об истребовании доказательств, в частности, сведений о принадлежащем ФИО7 в период 2013-2017 гг. недвижимом имуществе, суд апелляционной инстанции считает возможным в соответствии с абзацем 2 части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принять и приобщить к материалам дела документы, представленные ФИО7 в обоснование возражений относительно доводов апелляционной жалобы. 

Представитель ООО «СММ Инвест» в судебном заседании возражал против доводов заявителя апелляционной жалобы, просил обжалуемое определение суда оставить без изменения. 

Иные лица, участвующие в деле, отзывы на апелляционную жалобу не представили, в судебное заседание своих представителей не направили, извещены о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Рассмотрев заявленное ИП ФИО2 ходатайство об истребовании доказательств, суд апелляционной инстанции считает его не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно части 1 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании доказательства при отсутствии возможности самостоятельно получить необходимое доказательство у лица, у которого оно находится.

На основании части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Следовательно, истребование доказательства является правом, а не обязанностью суда. Разрешение данного вопроса осуществляется судом исходя из конкретных обстоятельств дела с учетом необходимости и значимости данного доказательства для разрешения рассматриваемого спора.

Рассмотрев ходатайство об истребовании доказательств, суд апелляционной инстанции считает, что в материалах дела имеются достаточные доказательства для оценки доводов и позиций участвующих в деле лиц, в связи с чем заявленное кредитором ходатайство удовлетворению не подлежит.

Как указано выше, ФИО7 в материалы дела представлена копия выписки из ЕГРН о правах на имеющиеся у него объекты недвижимости по состоянию на 13.10.2021, следовательно, необходимость в дополнительном истребовании сведений о принадлежащем ФИО7 в период 2013-2017 гг. недвижимом имуществе отсутствует. 

Более того, суд апелляционной инстанции отмечает, что при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции ИП ФИО2 было заявлено аналогичное ходатайство об истребовании доказательств.  

По результатам рассмотрения данного ходатайства суд области отказал в его удовлетворении, указав на то, что в материалах дела имеются достаточные доказательства о финансовом положении лица, являющегося ответчиком по сделке. При этом судом учтена позиция, изложенная в постановлении суда кассационной инстанции, который указал, что суды пришли к верному выводу о том, что материалами дела не подтверждается безнадежность финансового положения ФИО7, который является президентом Фонда содействия правосудию и нормотворческой деятельности, генеральным директором ООО «СММ Инвест» и его учредителем (доля участия 78%), сведения о возбужденных исполнительных производствах отсутствуют, несостоятельным должником (банкротом) не признан, материалами настоящего обособленного спора платежеспособность ФИО7 не опровергнута.

Изучив материалы дела, заслушав представителей участвующих в деле лиц, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 20.02.2017 ФИО8 получил взаймы от ФИО5 18 000 000 руб. сроком на 180 дней, под 24 % годовых с ежемесячным погашением процентов до 5 числа каждого месяца, с начислением в случае задержки уплаты процентов штрафа в размере 0,1 % от суммы займа, что подтверждается распиской заемщика.

В обеспечение исполнения обязательств заемщика, 20.02.2017 между ФИО5 (займодавец) и ЗАО «Международная сахарная корпорация» (поручитель) заключен договор поручительства за исполнение заемщиком обязательств от 20.02.2017, в соответствии с которым поручитель обязуется отвечать солидарно с гражданином ФИО8 (заемщик) перед займодавцем за исполнение заемщиком обязательств от 20.02.2017, заключенных между займодавцем и заемщиком в том же объеме, как и заемщик.

Согласно пункту 1.2 договора поручительства поручитель ознакомлен со всеми условиями займа и согласен отвечать за исполнение заемщиком его обязательств в полном объеме, в том числе по следующим условиям: сума займа (основной долг) - 18 000 000 руб., срок на который выдан займ - по 18.08.2017, процентная ставка по договору займа - 24 % годовых, порядок уплаты суммы займа и процентов - ежемесячно. В случае нарушения Заемщиком сроков уплаты процентов и погашения суммы займа заемщик уплачивает займодавцу пени в размере 0,1 % от сумы займа/суммы неуплаченных процентов за каждый день просрочки.

04.12.2017 между ФИО5 (цедент) и ФИО7 (цессионарий) заключен договор цессии, согласно которому цедент уступает цессионарию все права требования к гражданину ФИО8, возникшие в связи с передачей последнему 18 000 000 руб., о чем ФИО8 цеденту 20.02.2017 выдана расписка, подтверждающая факт получения денег и срок их возврата, а также плату за пользование денежной суммой 24 % годовых с условием оплаты не позднее 5 числа каждого месяца и штрафные санкции – штраф 0,1 % от суммы займа.

В соответствии с пунктом 4 договора оплата цессионарием будет произведена цеденту не позднее 15 рабочих дней с момента поступления к цеденту денежных средств или иного имущества, которое должник передаст в счет исполнения своих обязательств.

14.12.2017 стороны договора цессии ФИО5 (цедент) и ФИО7 (цессионарий) подписали дополнительное соглашение к договору цессии от 04.12.2017, согласно которому:

- срок оплаты переданных прав наступает в течение 10 дней с даты подписания настоящего дополнительного соглашения;

- размер оплаты составляет 100% от суммы, причитающейся цессионарию от ФИО8 на момент заключения настоящего соглашения;

- соглашение вступает в силу в момент его подписания.

25.12.2017 стороны договора цессии ФИО5 (Цедент) и ФИО7 (Цессионарий) в акте к договору цессии от 04.12.2017 подтвердили, что 18 декабря 2017 года ФИО7 передал ФИО5 в качестве оплаты переданных ему прав требования сумму 20 300 794 руб., чем в полном объеме исполнил обязательства.

Решением Никулинского районного суда города Москвы от 18.06.2018 по делу  №2-2547/18 с ФИО8, АО «Международная сахарная корпорация» солидарно, в пользу ФИО7 взыскана задолженность по договору займа в размере 18 000 000 руб., проценты за пользование займом в размере 3 600 000 руб., штрафные санкции в размере 180 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 1 186 273 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 60 000 руб., а также проценты за пользование займом из расчета 24% годовых с июля 2018 по дату фактической уплаты, штраф за просрочку выплаты процентов из расчета 0,1 % от суммы займа с июля 2018 г. по дату фактической уплаты, проценты в соответствии со статьей 395 ГПК РФ за пользование чужими денежными средствами с 19.06.2018 по дату фактической уплаты.

Апелляционным определением Московского городского суда от 18.02.2019 по делу № 33-6326/19 решение Никулинского районного суда города Москвы от 18.06.2018 оставлено без изменения, а апелляционная жалоба ФИО8 - без удовлетворения.

02.04.2019 в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ФИО7 о признании АО «Международная сахарная корпорация» несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 по делу № А40- 83019/19, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019, а также постановлением Арбитражного суда Московского округа 03.12.2019, в отношении АО «Международная сахарная корпорация» введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО9, член СРО АУ «Лига».

  Этим же определением требование ФИО7 в размере 27 554 250 руб. 72 коп. признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

АО «Международная сахарная корпорация» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о пересмотре определения от 04.07.2019 по вновь открывшимся обстоятельствам на основании части 1 статьи 311 АПК РФ, ссылаясь на то, что 18.02.2020 при ознакомлении с материалами обособленного спора, в рамках дела № А09-16600/2017 по заявлению ООО «ЮФ «Мостакс» и финансового управляющего должника ФИО5 о признании недействительным договора цессии от 04.12.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО7, стало известно, что представленный ФИО7 договор цессии является сфальсифицированным, т.к. согласно проведенному почерковедческому исследованию (Заключение специалиста №242-12/19-ПИ от 28.12.2019) подписан от имени ФИО5, изображение, расположенное в договоре цессии от 04.12.2017, выполнено не самим ФИО5, а другим лицом.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.06.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.08.2020 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 16.10.2020 по делу № А40-83019/19, в удовлетворении заявления АО «Международная сахарная корпорация» о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам определения Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 отказано.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.10.2020 по делу № А40-41413/20 заявление о признании гражданина ФИО8 несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении него введена процедура реструктуризации долгов гражданина, в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование ООО «СММ Инвест» в размере 18 000 000 руб. - основной долг, 10 560 000 руб. - проценты за пользование займом, 540 000 руб. - штраф и 3 055 273 руб. - проценты за пользование чужими денежными средствами.

Ранее, 18.12.2019 между ФИО7 (цедент) и ООО «СММ Инвест», в лице генерального директора ФИО7 (цессионарий) подписан договор цессии, согласно которому цедент уступил цессионарию принадлежащие ему права требования с гражданина ФИО8 (должник) денежных сумм, взысканных решением Никулинского районного суда города Москвы от 18.06.2018 по делу № 2-2547/18, которым с ФИО8 (солидарно с ЗАО «Международная сахарная корпорация») в пользу ФИО7 взыскано 18 000 000 руб. – сумма непогашенного займа и проценты за пользование чужими денежными средствами – 3 600 000 руб., штрафные санкции в размере 180 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами 1 186 273 руб. и 60 000 руб. – расходов по уплате государственной пошлины, проценты за пользование займом из расчета 24% годовых с июля 2018 года по дату фактической выплаты, штраф за просрочку выплаты процентов из расчета 0,1 % в месяц от суммы займа с июля 2018 года и по дату фактической уплаты, проценты в соответствии со статьей 395 ГК РФ с 19.06.2018 по дату фактической оплаты.

Уступаемое право требование включает в себя как право требовать уплаты суммы процентов, право на которое уже возникло к моменту вынесения судом решения, так и тех, право на которые возникло в период с момента вынесения решения до момента заключения настоящего договора, а равно и тех, право на которое возникнет впоследствии.

Праву требования следует право поручения в АО «Международная сахарная корпорация» как с поручителя ФИО8 по указанным обстоятельствам и на основании договора поручительства между ФИО5 и АО «Международная сахарная корпорация», констатированное тем же решением Никулинского районного суда города Москвы от 18.06.2018 по делу № 2-2547/18.

Согласно пункту 4 указанного договора цессионарий заплатит за передаваемые права денежную сумму в размере 3 000 000 руб. по прошествии четырех месяцев со дня подписания настоящего договора.

Договор вступает в момент его подписания (пункт 7 договора).

19.12.2019 стороны договора цессии от 18.12.2019 ООО «СММ Инвест» в лице действующей на основании доверенности ФИО13 и ФИО7 в дополнительном соглашении к договору цессии от 18.12.2019 между ФИО7 и ООО «СММ Инвест» пришли к соглашению о следующем:

- изменить пункт 4 договора, дополнив словами: «Оплата производится путем перечисления денежных средств на расчетный счет ФИО7 в ООО «ЭКСПОБАНК»;

- изменить пункт 7 договора следующим образом: «Договор вступает в силу в момент его подписания. Права требования переходят к цессионарию в момент полного перечисления всей суммы оплаты на счет цедента»;

- соглашение вступает в момент подписания.

Согласно бухгалтерской справке ООО «СММ Инвест» от 08.09.2020 № 5 выплата за передаваемые права требования по договору цессии от 18.12.2019 произведена в сумме 3 000 000 руб.

Ссылаясь на то, что сделка (договор цессии от 04.12.2017) совершена в течение месяца до принятия заявления о признании ФИО5 банкротом, сделка совершена в отсутствие встречного обеспечения, в результате заключения указанной сделки должник лишился имущества, необходимого для расчета с другими кредиторами, оспариваемая сделка направлена на причинение вреда должнику и его кредиторам, а также при заключении договора стороны злоупотребили правом, финансовый управляющий ФИО5 ФИО12 обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением на основании пунктов 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а в случае признания судом доказанным факта оплаты по спорному договору просил признать его недействительным на основании пункта 3 статьи 61.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», как сделку, совершенную с предпочтением.

Как указано выше, определением Арбитражного суда Брянской области от 16.11.2020, оставленным без изменения постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2021, финансовому управляющему ФИО5 ФИО12 в признании недействительным договора цессии от 04.12.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО7, отказано.

Постановлением Арбитражного суда Центрального округа от 01.07.2021 определение Арбитражного суда Брянской области от 16.11.2020 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.01.2021 по делу А09-16600/2017 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Брянской области.

Арбитражный суд Центрального округа в постановлении от 01.07.2021 подтвердил правильность выводов судов первой и апелляционной инстанций, руководствовавшихся положениями статей 61.1, 61.2, 61.3, 61.9, 213.32 Закона о банкротстве, разъяснениями, данными Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации в пунктах 1, 4, 8, 9, 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 10, 168, 170 ГК РФ, и установивших, что действительная воля всех упомянутых лиц, вовлеченных в рассматриваемые отношения, была направлена на создание именно тех правовых последствий, которые прямо вытекали из содержания подписанного ими договора, о том, что спорный договор цессии от 04.12.2017 не может быть квалифицирован судом как мнимый или притворный на основании статьи 170 Гражданского кодекса РФ. 

Вместе с тем, отменяя указанные выше судебные акты, суд кассационной инстанции указал на то, что суды не установили все обстоятельства, входящие в предмет рассмотрения по настоящему делу, полагая необходимым дополнительно исследовать вопрос о  наличии у ФИО7 финансовой возможности исполнить свои обязательства по спорному правоотношению. Так, суд округа не согласился с выводами судов об отсутствии доказательств надлежащего исполнения ФИО7 своих обязательств по встречному исполнению по сделке (совершена безвозмездно), а также доказательств того, что финансовое положение ФИО7 позволяло ему предоставить денежные средства в указанном размере на дату заключения спорного договора. Суд округа указал судам на необходимость исследования довода ФИО7 о том, что оплата от продажи квартиры была получена в долларах США в наличной форме через механизм депонирования в банковской ячейке. Суд кассационной инстанции также указал, что вывод судов о том, что ФИО7 не обладал денежными средствами, переданными на хранение, и средствами для несения расходов на личные потребности (нужды) к моменту передачи денежных средств на хранение, так как он не мог тратить денежные средства в размере прожиточного минимума и аккумулировать все свои имеющиеся доходы в наличной форме для того, чтобы передать их на хранение ФИО5, не подкреплен имеющимися в деле доказательствами. 

Рассмотрев настоящий обособленный спор после отмены судебных актов и направления дела на новое рассмотрение, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделки – договора цессии от 04.12.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО7

При этом суд обоснованно руководствовался следующим. 

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III. 1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI данного Федерального закона.

В соответствии с пунктом 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Судом установлено, что на момент заключения оспариваемой сделки (договор цессии от 04.12.2017) ФИО5 являлся индивидуальным предпринимателем, следовательно, к оспариваемой сделке подлежат применению положения статей 61.2, 61.3, 213.32 Закона о банкротстве.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу пункта 3 указанной статьи, правила настоящей главы могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации. К действиям, совершенным во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти, применяются правила, предусмотренные настоящей главой.

Согласно разъяснениям, данным Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63), в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются, в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Как разъяснено в пункте 4 постановления № 63, судам следует иметь в виду, что предусмотренные статьей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве основания недействительности сделок влекут оспоримость, а не ничтожность соответствующих сделок. В связи с этим в силу статьи 166 ГК РФ такие сделки по указанным основаниям могут быть признаны недействительными только в порядке, определенном главой Закона о банкротстве.

Для признания оспоримой сделки недействительной заявителю необходимо доказать наличие состава недействительности (наличия квалифицирующих признаков) сделки, то есть наличие тех условий, при которых закон допускает признание ее недействительной судом.

В силу пункта 9 постановления № 63, если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Согласно пункту 9.1 постановления № 63, если исходя из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается истец (например, пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве вместо статьи 61.3, или наоборот), то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 АПК РФ суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права.

Как следует из материалов дела, оспариваемая сделка заключена между ФИО5 и ФИО7 в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом (04.12.2017), то есть в пределах периода подозрительности, установленного пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По смыслу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания недействительной сделки, совершенной должником, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало неравноценность встречного исполнения обязательств.

Из диспозиции указанной нормы следует, что помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором пункта 8 постановления           № 63, для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

Из разъяснений, указанных в абзаце третьем пункта 8 постановления № 63, следует, что при сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Согласно абзацу пятому пункта 8 постановления № 63 на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

По смыслу названного разъяснения могут оспариваться в качестве неравноценных в том числе сделки, стороны которых заведомо рассматривали условие о размере стоимости предоставления контрагента должника как фиктивное, заранее осознавая, что оно не будет исполнено в полном объеме. По сути, такое условие соглашения о полном размере стоимости прикрывает (пункт 2 статьи 170 ГК РФ) условие о фактической (меньшей) стоимости предоставления контрагента, и содержание прикрываемого условия охватывается волей обеих сторон сделки.

Аналогичная правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2017 № 310-ЭС17-4012 по делу № А64-8376/2014, от 26.06.2019 № 310-ЭС19-9105.

Как разъяснено в пункте 20 Обзора судебной практики Верховного суда РФ № 5 (2017) № 301-ЭС17-4784 (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017), если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки.

Указанное разъяснение обосновано ссылкой на пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» и мотивировано тем, что для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Сложившаяся судебная практика также придерживается единообразного подхода в пользу применения по обособленным спорам об оспаривании сделок повышенного стандарта доказывания реальности наличных расчетов, установленного пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

В рамках рассмотрения настоящего обособленного спора финансовый управляющий не опровергал соответствие цены сделки рыночным условиям (исходя из условий дополнительного соглашения от 14.12.2017 и акта к договору цессии от 25.12.2017 стоимость передаваемых прав составила 20 300 794 руб., то есть уступаемые права требования переданы по номинальной стоимости).

В обоснование доводов о неравноценности встречного исполнения обязательств другой стороной сделки финансовый управляющий указал на отсутствие доказательств надлежащего исполнения ФИО7 своих обязательств по встречному исполнению по сделке. 

Вместе с тем, судом установлено, а также подтверждено выводами суда округа, что действительная воля всех лиц, участвующих в рассматриваемых правоотношениях, была направлена на создание именно тех правовых последствий, которые прямо вытекали из содержания подписанного договора цессии от 04.12.2017. 

Реальность сделки также следует из условий акта от 25.12.2017 к договору цессии от 04.12.2017, в котором стороны подтвердили, что 18 декабря 2017 года ФИО7 передал ФИО5 в качестве оплаты переданных ему прав требования сумму 20 300 794 руб., чем в полном объеме исполнил обязательства.

Таким образом, как обоснованно указал суд, сделка не является мнимой, носит реальный характер, что подразумевает взаимность исполнения обязательств.

Более того, при рассмотрении спора стороны подтвердили тот факт, что не оспаривают данную сделку по основаниям мнимости.

Таким образом, установив, что данная сделка заключена на взаимовыгодных условиях, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что спорный договор цессии от 04.12.2017 не может быть квалифицирован судом как мнимый или притворный на основании статьи 170 ГК РФ.

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий также указал на отсутствие в материалах дела доказательств того, что финансовое положение ФИО7 позволяло ему предоставить денежные средства в указанном размере на дату заключения спорного договора.

Данный вопрос был предметом оценки судами первой, апелляционной и  кассационной инстанции при рассмотрении жалобы ФИО7

В постановлении Арбитражного суда Центрального округа отражено, что суды первой  и апелляционной инстанции пришли к верному выводу о том, что материалами дела не подтверждается безнадежность финансового положения ФИО7, вместе с тем, судами не дана надлежащая оценка доводу ФИО7 о том, что оплата от продажи квартиры была получена в долларах США в наличной форме через механизм депонирования в банковской ячейке и впоследствии могла быть использована при расчетах по договору цессии.

По мнению суда кассационной инстанции, вывод об отсутствии доказательств, подтверждающих осуществление ФИО7 в апреле 2016 года либо предшествующий период операций по покупке наличной иностранной валюты на территории Российской Федерации, а также наличие необходимой суммы денежных средств в рублях для ее возможной покупки, не основан на представленных в дело доказательствах. Суд округа также указал на необходимость дополнительно исследовать вопрос о расчетах за проданную квартиру в иностранной валюте, а также необходимость дать оценку наличия у ФИО7 денежных средств в иностранной валюте, депонированных в банковскую ячейку, в том числе впоследствии переданных на хранение ФИО5

Учитывая выводы суда округа, арбитражный суд исследовал данные вопросы, в том числе с учетом дополнительно представленных документов и доказательств, и установил следующее.

В подтверждение оплаты по договору цессии от 04.12.2017 ФИО7 ссылался на то, что выданный ФИО8 заем был совершен принадлежащими ФИО7 наличными денежными средствами, находившимися на хранении у ФИО5 на основании соглашения о хранении наличных денежных средств от 09.04.2016. Заем был выдан ФИО5 по распоряжению ФИО7 и оформлен распиской от 20.02.2017, а поскольку ФИО5 оперировал денежными средствами, принадлежащими на праве собственности не ему, а ФИО7, де-факто выступал в данном случае, в качестве агента последнего, а отношения их должны быть квалифицированы как договор агентирования, поскольку займ был выдан ФИО5 денежными средствами, принадлежавшими ФИО7, размер хранящихся у должника денег уменьшился, стороны оформили эти отношения как возмездный договор, плата по которому соответствует убыли денег, находившихся у ФИО5 на хранении.

По мнению ФИО7 предъявленным заявлением финансового управляющего создается угроза причинения ему ущерба и освобождение от исполнения обязательств лица, уклоняющегося от возврата суммы займа – ФИО8, а сам ФИО5 не имеет никаких оснований претендовать на получение денежных средств, которые ему никогда не принадлежали, тем самым заявление о признании данной сделки недействительной носит «сомнительный интерес» со стороны финансового управляющего.

В подтверждение финансовой возможности ФИО7 представил декларации, справки НДФЛ, из которых следует, что он получил доходы в следующем размере:        270 130 руб. за 2007 год, 4 590 000 руб. за 2008 год, 7 800 000 руб. за 2009 год, 355 473 руб. за 2012 год, 4 539 943 руб. за 2016 год, 4 002 000 руб. за 2017 год, итого: 21 557 546 руб. Также ФИО7 указал, что 28.04.2006 была продана принадлежащая ему на праве собственности квартира, из договора купли-продажи которой следует, что ее стоимость составила 12 339 000 руб., что соответствовало 447 000 долларов США, которые были реально им получены и переданы впоследствии на хранение ФИО5 Кроме того, 05.10.2015 был продан автомобиль LAND ROVER за 5 000 000 руб. Всего за период 2006 - 2017 г.г. ФИО7 получено документально подтвержденного дохода – 26 557 546 руб.

Исследовав представленный в судебном заседании на обозрение суда оригинал предварительного договора от 11.04.2006, заключенного между ФИО14 (покупатель) и ФИО15 (продавец), суд установил, что по условиям договора продавец обязуется заключить в дальнейшем с покупателем договор купли-продажи недвижимого имущества в срок и на условиях, предусмотренных настоящим предварительным договором, при этом продавец обязуется передать в собственность, а покупатель обязуется принять четырехкомнатную квартиру, общей площадью 114,1 кв.м.,  расположенную по адресу: 

<

...>. Согласно соглашению цена имущества составляет 450 000 долларов США в рублях по курсу ЦБ РФ на день оплаты, при этом покупатель обязуется передать продавцу или его представителю в счет стоимости приобретаемой квартиры 3 000 долларов США в рублях по курсу ЦБ РФ на день оплаты. Окончательные расчеты с продавцом квартиры производятся через депозитарий банка на условиях Дополнительного соглашения о порядке доступа к арендной сейфовой ячейке, которое оформляется до подписания договора купли-продажи квартиры.

Сумма, подлежащая закладке в сейфовую ячейку банка, составляет 447 000 долларов США в рублях по курсу ЦБ РФ на день взаиморасчетов.

Копия представленного предварительного договора от 11.04.2006 приобщена к материалам дела (т.4, л.д. 83-85).

Кроме того, в материалах дела имеется Договор купли-продажи квартиры от 28.04.2006 (т.4, л.д 81-82) , заключенный между ФИО15 (продавец) и ФИО14 (покупатель), по условиям которого продавец продал покупателю принадлежащую ему на праве собственности четырехкомнатную квартиру, общей площадью 114,1 кв.м.,  расположенную по адресу: 

<

...>. Указанная квартира оценена сторонами в 12 339 000 руб. Исполнение договора оплачивается по цене, устанавливаемой соглашением сторон согласно статье 555 ГК РФ. 

Таким образом, расчет в 2006 году за проданную принадлежащую ФИО7 квартиру был произведен, с учетом условий предварительного договора от 11.04.2006, именно в долларах США.

Согласно Соглашению о хранении наличных денег, заключенному между ФИО7 и ФИО5 09.04.2016 (т.2, л.д. 157), ФИО7 передал на хранение ФИО5 для хранения в арендованной последним ячейке банка «Столичный кредит» по адресу: 

<

...> наличные средства в размере 400 000 долларов США, что по курсу доллара по состоянию на дату соглашения о хранении наличных денежных средств составляет 26 984 000 руб. (по курсу ЦБ РФ 67 руб. 46 коп за 1 доллар США), а на дату совершения оспариваемой сделки (цессии) составляет 23 404 000 руб. (курс доллара 58,5182 согласно данным Банка России).

При этом, пунктом 4 данного соглашения установлено, что стороны исходят из того, что ФИО5 может брать из хранящихся у него денежных средств для собственных нужд денежные средства, однако таким образом, чтобы общая сумма, находящаяся в ячейке, была не менее 100 000 долларов, что на дату совершения сделки составляет не менее 5 851 000 руб.

Поскольку действующее законодательство РФ не исключает возможности нахождения в собственности граждан иностранной валюты, то производство расчетов в иностранной валюте не нарушает требования закона, такой подход направлен на обеспечение стабильности гражданского оборота в контексте сохранения, а не аннулирования обязательств.

Указанное соглашение о хранении не признано недействительным или ничтожным, следовательно, соответственно, с учетом позиции суда кассационной инстанции, принято судом в качестве доказательства по делу.  

Таким образом, оценивая финансовую возможность ФИО7 за три года до заключения спорного договора цессии, исходя из документально подтвержденного дохода, в 2015 году в размере 5 000 000 руб., полученных от продажи автомобиля, дохода 4 539 943 руб. за 2016 год, 4 002 000 руб. за 2017 год и 400 000 долларов США, хранящихся в ячейке банка «Столичный кредит», суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО7 располагал денежными средствами в размере 36 945 943 руб., то есть имел финансовую возможность исполнить обязательства по договору цессии.

При этом, как верно отмечено судом, если предположить, что в банковской ячейке хранились минимально предусмотренные соглашением 100 000 долларов США, то и в этом случае размер денежных средств, которыми располагал ФИО7 на момент заключения оспариваемой сделки, составил бы не менее 19 392 943 руб.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимной связи, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что наличие акта от 25.12.2017 к договору цессии от 04.12.2017, из содержания которого следует, что 18.12.2017 ФИО7 передал ФИО5 в качестве оплаты переданных ему прав требования сумму 20 300 794 руб., не опровергнуто и свидетельствует о факте оплаты по договору цессии.

Кроме того, в материалах дела отсутствуют данные о каких-либо существенных расходах ФИО7

Как следует из представленной ФИО7 Выписки из ЕГРН от 13.10.2021 №КУВИ-002/2021-136461638, после продажи в 2006 году квартиры площадью 114,1 кв.м, расположенной по адресу: 

<

...>, объекты недвижимого имущества ФИО7 не приобретались. 

При этом следует отметить, что ФИО7 в 2001 г. и 2010 г. были проданы два земельных участка, расположенные в Одинцовском и Можайском районах Московской области, соответственно, что также подтверждает хорошее финансовое положение ФИО7  

Относительно приобретения автомобилей в период с 2015 года ФИО7 в отзыве на апелляционную жалобу сообщил, что не имеет в собственности транспортных средств, приобретенных ранее. Поскольку он является генеральным директором ЗАО «Сфера», ООО «СММ Инвест» и АО «СРМТ Строймонтаж А», то пользуется служебными автомобилями, принадлежащими на праве собственности указанным коммерческим организациям.  

Рассмотрев доводы финансового управляющего о том, что договор цессии, по которому отчуждено право требования долга с ФИО8 и АО «Международная сахарная компания» на общую сумму 20 300 794 руб., является недействительной сделкой по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, суд указал, что в рассматриваемой ситуации, исходя из приведенных доводов и возражений лиц, участвующих в данном обособленном споре, отсутствуют основания для вывода о несоответствии договора об уступке законодательству о банкротстве в силу следующего.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве (пункт 6 постановления Пленума № 63).

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Факт неплатежеспособности и недостаточности имущества в отношении ФИО8 и АО «Международная сахарная компания» установлен вступившими в законную силу судебными актами.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 по делу № А40-83019/19 в отношении АО «Международная сахарная корпорация» введена процедура наблюдения, этим же определением требование ФИО7 в размере 27 554 250 руб. 72 коп. признано обоснованным и включено в реестр требований кредиторов должника третьей очереди.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019 определение Арбитражного суда города Москвы от 04.07.2019 оставлено без изменения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.10.2020 по делу № А40-41413/20 заявление о признании гражданина ФИО8  несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении него  введена процедура реструктуризации долгов гражданина, в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование ООО «СММ Инвест» в размере 18 000 000 руб. – основной долг, 10 560 000 руб. – проценты за пользование займом, 540 000 руб. – штраф и 3 055 273 руб. – проценты за пользование чужими денежными средствами.

Указанный судебный акт не был обжалован и вступил в законную силу.

Кроме того, как обоснованно указал суд, при рассмотрении требования ФИО7 о взыскании задолженности с ФИО8 и АО «Международная сахарная корпорация» ни в Никулинском районном суде города Москвы, ни в Московском городском суде, ни ФИО5, ни ФИО8, ни АО «Международная сахарная корпорация» не ссылались на незаключенность договора цессии, в том числе не указывали на безденежность договора цессии. Судом первой инстанции было установлено отсутствие в материалах дела сведений об оспаривании договора займа, договора поручительства и договора цессии, а также признания их недействительными.

В соответствии с частью 3 статьи 69 АПК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П, действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (статья 61 ГК РФ). В данном основании для освобождения от доказывания проявляется преюдициальность как свойство законной силы судебных решений, общеобязательность и исполнимость которых в качестве актов судебной власти обусловлены ее прерогативами.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

В данном случае судом учтено, что при рассмотрении настоящего обособленного спора юридически значимые для дела обстоятельства, а именно, был ли между ФИО5 и ФИО7 04.12.2017 заключен договор цессии, уже установлены вступившими в законную силу судебными актами (решение Никулинского районного суда от 18.06.2018 по делу № 2-2547/18 и апелляционное определение Московского городского суда от 18.02.2019) и оспариванию не подлежал.

Таким образом, учитывая, что на данный момент факт неплатежеспособности и недостаточности имущества в отношении ФИО8 и АО «Международная сахарная компания» установлены вступившими в законную силу судебными актами, а материалами настоящего обособленного спора платежеспособность ФИО7 не опровергнута, суд области пришел к правильному выводу о том, что заключение договора цессии для должника являлось экономически целесообразным.

Кроме того, финансовый управляющий в заявлении указал о признании недействительным договора цессии на основании статей 10, 168 ГК РФ. 

Отклоняя указанные доводы, суд обоснованно исходил из следующего. 

В силу положений статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения указанных требований, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

При этом, для квалификации сделок как ничтожных на основании статей 10 и 168 ГК РФ установления одного факта ущемления интересов других лиц является недостаточным, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Таким образом, обращаясь с заявлением об оспаривании сделки, соответствующее лицо должно доказать нарушение прав и законных интересов кредиторов совершенной сделкой, а также недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника.

 Как указано в пунктах 7 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 указанного кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 и 2 статьи 168 названного кодекса. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма направлена на защиту соответствующих лиц от недобросовестности участников гражданского оборота. При этом фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявления сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время, для указанной категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки должно находиться в интересах обеих сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. В свою очередь, обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В силу изложенного заявление финансового управляющего на основании статей 10, 168 ГК РФ может быть удовлетворено только в том случае, если он докажет наличие в оспариваемой уступке требования пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886).

Судом правомерно установлено, что договор цессии не отвечает признакам недействительности, напротив он был заключен на условиях, в существенно лучшую для должника сторону отличающихся от цены или иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, в связи с чем основания для признания спорного договора недействительным, как заключенным при наличии признаков злоупотребления правом, отсутствуют. 

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что заявление финансового управляющего ФИО5  о признании недействительным договора цессии от 04.12.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО7, удовлетворению не подлежит.

Ссылки заявителя жалобы на недоказанность выводов суда о наличии у ФИО7 финансовой возможности передать денежные средства должнику и факте их передачи, с учетом того, что финансовое положение лица, предоставившего должнику денежные средства, подлежит исследованию за разумный, в частности трехлетний период, предшествующий совершению сделки, были предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно отклонены, поскольку судом оценена финансовая возможность ФИО7 именно за три года до заключения спорного договора цессии, исходя из документально подтвержденного дохода, в 2015 году в размере 5 000 000 руб., полученных от продажи автомобиля, дохода 4 539 943 руб. за 2016 год, 4 002 000 руб. за 2017 год и 400 000 долларов США, хранящихся в ячейке банка «Столичный кредит», в связи с чем суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО7 располагал денежными средствами и имел финансовую возможность исполнить обязательства по договору.

Более того, как верно отметил суд, если предположить, что в банковской ячейке хранились минимально предусмотренные соглашением 100 000 долларов США, то и в этом случае размер денежных средств, которыми располагал ФИО7 на момент заключения оспариваемой сделки, составил бы не менее 19 392 943 руб.

При этом факт получения ФИО5 денежных средств на хранение подтверждается Соглашением о хранении наличных денежных средств от 09.04.2016, перепиской между ФИО5 и ФИО7, таблицами расчетов о выплате процентов в долларах США. Правдивость утверждений ФИО7 о том, что денежные средства, принадлежащие ФИО7, хранились у ФИО5, подтверждается также приобщенным к материалам дела Заключением по результатам специального психофизиологическое исследования (СПФИ) с использованием полиграфа (т.4, л.д 105-118). 

Доводы о том, что ФИО7 при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции отказался представить доказательства, подтверждающие несение им расходов на приобретение квартиры, в 2006 году проданной по договору купли-продажи за 450 000 долларов США, не имеют правового значения для рассмотрения настоящего обособленного спора, в связи с чем отклоняются судебной коллегией.  

Доводы заявителя жалобы о том, что суд не рассмотрел требование конкурсного управляющего о признании договора цессии от 04.12.2017 недействительным по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, как сделку, совершенную с предпочтением, подлежат отклонению. 

Как следует из заявления о приобщении дополнительных пояснений (т.5, л.д. 89-94), финансовый управляющий просил признать договор цессии от 04.12.2017 недействительным на основании пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, если суд признает обоснованными доводы ФИО7 о передаче денег на хранение в 2016 году и доказанным факт исполнения ФИО7 договора цессии, ссылаясь при этом на состоявшийся в декабре 2017 года зачет встречных однородных требований, который привел к оказанию предпочтения ФИО7 перед другими кредиторами должника на сумму 20 300 794 руб. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности, если сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Указанная сделка может быть признана арбитражным судом недействительной, если она совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (пункт 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 11 постановления Пленума № 63 если сделка с предпочтением была совершена после принятия судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3, в связи с чем наличия иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

В данном случае суду необходимо установить: заключена ли спорная сделка после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия заявления и повлекла ли она за собой предпочтительное удовлетворение требований кредитора перед требованиями других кредиторов.

Как установлено судом, 25.12.2017 стороны договора цессии ФИО5 (цедент) и ФИО7 (цессионарий) в акте к договору цессии от 04.12.2017 подтвердили, что 18 декабря 2017 года ФИО7 передал ФИО5 в качестве оплаты переданных ему прав требования сумму 20 300 794 руб., чем в полном объеме исполнил обязательства.

Следует отметить, что именно должник – ФИО5 по спорному договору цессии от ФИО7 получил денежные средства в размере 20 300 794 руб., поэтому в данном случае отсутствуют необходимые условия для признания сделки недействительной по указанному основанию, так как в результате совершения сделки предпочтительного удовлетворения требований одного из кредиторов должника при наличии требований иных кредиторов не произошло. 

Доказательства того, в декабре 2017 года состоялся зачет встречных однородных требований, который привел к оказанию предпочтения ФИО7 перед другими кредиторами должника на сумму 20 300 794 руб., на что финансовый управляющий, в материалы дела не представлены. 

Иные доводы заявителя, изложенные в жалобе, не опровергают выводы суда первой инстанции по существу рассмотренного дела, а выражают несогласие с ними, что не является основанием для отмены оспариваемого определения суда. Данные доводы в полном объеме были предметом исследования первой инстанции и им судом дана полная и правильная оценка. Основания для переоценки обстоятельств, правильно оцененных первой инстанции, у апелляционного суда отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, влекущих по правилам части 4 статьи 270 АПК РФ безусловную отмену судебного акта, апелляционным судом не установлено.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Брянской области от 09.08.2021 по делу № А09-16600/2017 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.                                  В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

 

Председательствующий

 

 

Е.В. Мосина

Судьи

 

О.Г. Тучкова

Ю.А. Волкова