ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-29463/2021

10 марта 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена     20 февраля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  10 марта 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Будариной Е.В.

судей  Морозовой Н.А., Тарасовой М.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем судебного заседания Вороной Б.И.;

при участии:  

к/у ООО «Альфа Технолоджи» - представитель по доверенности от 01.08.2023 ФИО1;

АО «ВМБ-Траст» - представитель по доверенности от 03.02.2025 ФИО2;

ФИО3- представитель по доверенности от 17.04.2023 ФИО4;

ФИО5 - представитель по доверенности от 17.08.2023 ФИО6;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-1345/2025, 13АП-1340/2025, 13АП-1344/2025, 13АП-1343/2025) конкурсного управляющего ФИО7,  ФИО8, акционерного общества «ВМБ-Траст» и  ФИО9 на определение  Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.12.2024 по делу № А56-29463/2021/ суб.1 (судья  А.А. Калайджян), принятое по заявлению акционерного общества «ВМБ-Траст» и конкурсного управляющего ФИО10 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи»

ответчики: 1. ФИО9, 2. ФИО8, 

3. ФИО11, 4. ФИО5, 5. акционерное общество «ВМБ-Траст», 6.  ФИО3

установил:

07.04.2021 через систему электронного документооборота «Мой Арбитр» общество с ограниченной ответственностью «АТ-Мастер» (далее – заявитель, кредитор, ООО «АТ-Мастер») обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи» (далее – должник, ООО «Альфа Технолоджи») несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 16.04.2021 указанное заявление принято к производству.

Решением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.07.2021 (резолютивная часть решения объявлена 20.07.2021) в отношении должника открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре отсутствующего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО10, член ассоциации арбитражных управляющих «Солидарность». Соответствующее сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» №134 от 31.07.2021.

20.01.2022 в арбитражный суд через систему электронного документооборота «Мой Арбитр» от акционерного общества «ВМБ-Траст» поступило заявление, уточненное в порядке статьи 49 АПК РФ, о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9, ФИО8 и ФИО11 на основании положений статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также приостановить производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами должника.

05.04.2022 в арбитражный суд через систему электронного документооборота «Мой Арбитр» поступило заявление конкурсного управляющего ФИО10 Леонидовича о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих деятельность должника – ФИО9, ФИО5 и взыскании с них в порядке субсидиарной ответственности в конкурсную массу должника денежные средства в размере 16 019 721,74 руб.

Определением арбитражного суда от 24.05.2022 обособленные споры №А56-29463/2021/суб.1, возбужденный на основании заявления АО «ВМБ-Траст», и №А56-29463/2021/суб.2, возбужденный по заявлению конкурсного управляющего, объединены в одно производство с присвоением объединенному обособленному спору №А56-29463/2021/суб.1.

Определением арбитражного суда от 21.12.2022 арбитражный управляющий ФИО10 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи», конкурсным управляющим должником утверждена ФИО7.

Определением арбитражного суда от 14.03.2023 производство по настоящему делу было приостановлено до произведения расчетов с конкурсными кредиторами общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи».

Конкурсным управляющим в судебном заседании 08.10.2024 представлено ходатайство об уточнении заявленных требований, согласно которому просит принять отказ от требования о привлечении к субсидиарной ответственности АО «ВМБ-Траст»; привлечь ФИО9, ФИО8, ФИО5 и ФИО3 к субсидиарнеой ответственности по обязательствам ООО «Альфа Технолоджи»; приостановить рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчётов с кредиторами ООО «Альфа Технолоджи». Уточнения приняты арбитражным судом в порядке статьи 49 АПК РФ.

05.12.2024 Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области определил: Привлечь ФИО9 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи». Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановить до произведения расчетов с конкурсными кредиторами общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи». В удовлетворении остальной части заявления - отказать.

Не согласившись с определением суда первой инстанции 05.12.2024 конкурсный управляющий ФИО7,  ФИО8, АО «ВМБ-Траст» и  ФИО9 (далее – заявители) обратились в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

В своих апелляционных жалобах конкурсный управляющий ФИО7 и АО «ВМБ-Траст» просят отменить обжалуемое определение в части отказа привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО12

В своей апелляционной жалобе ФИО8 просит отменить обжалуемое определение в части привлечения его к субсидиарной ответственности.

В своей апелляционной жалобе ФИО9 просит отменить обжалуемое определение отменить, привлечь к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО12

В обоснование доводов своих апелляционной жалобы заявители ссылаются на несоответствие выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела. 

В настоящем судебном заседании представитель конкурсного управляющего ходатайствовал об истребовании дополнительных документов. Остальные частники процесса возражали против удовлетворения ходатайства. Апелляционный суд отказал в удовлетворении ходатайства, ввиду отсутствия необходимости, признав полноту материалов дела для правильного разрешения настоящего спора.

Представители конкурсного управляющего ФИО7 и АО «ВМБ-Траст» поддержали  доводы своих апелляционных жалоб.

Представители ФИО5 и ФИО12 возражали против удовлетворения апелляционных жалоб.

Поскольку иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания (информация о рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 121 АПК РФ, размещена на сайте суда в сети Интернет), не явились, на основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ жалобы рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции в проверены в апелляционном порядке.

Повторно исследовав представленные в материалы обособленного спора доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, обсудив доводы апелляционной жалобы и правовых позиций иных участвующих в деле лиц, апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции ввиду следующего.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

В силу положений статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) под субсидиарной ответственностью понимается ответственность перед кредитором лица, не являющегося стороной по обязательству, дополнительно к ответственности другого лица - основного должника по обязательству.

Статьей 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ») признана утратившей силу статья 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», а также Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В соответствии с пунктом 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ настоящий Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых настоящей статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Основания привлечения к субсидиарной ответственности и размер субсидиарной ответственности являются материальной частью правовой нормы, а порядок рассмотрения такого заявления судом, является процессуальной частью данной правовой нормы.

В соответствии с пунктом 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Согласно части 4 статьи 3 АПК РФ судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Таким образом, при рассмотрении настоящего заявления подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент совершения оспоримых действий (бездействия).

Пунктом 5 статьи 129 Закона о банкротстве предусмотрено, что при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

При этом под субсидиарной ответственностью понимается ответственность перед кредитором лица, не являющегося стороной по обязательству, дополнительно к ответственности другого лица - основного должника по обязательству (статья 399 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью должника понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, при этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное; недостаточность имущества – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

В пункте 3 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Согласно положениям пункта 7 Постановления N 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 N 307-ЭС19-18723(2,3), также следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

По смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления N 53 к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой инстанции, ФИО9 являлась единственным участником ООО «Альфа Технолоджи» с 16.08.2018 по 07.07.2020, обладавшим 100% долей в его уставном капитале, а с 07.07.2020 и по настоящее время обладающим 50% долей в уставном капитале ООО «Альфа Технолоджи». Кроме того, ФИО9 в период с 16.08.2018 и до 26.07.2021 (до даты введения в отношении должника конкурсного производства) являлась генеральным директором должника. 

ФИО5 с 07.07.2020 является участником должника с 50% долей в уставном капитале ООО «Альфа Технолоджи».  

В связи с чем, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что ответчики ФИО9 и ФИО5 подпадают под определение контролирующих должника лиц, так как осуществляли полномочия руководителей и участников должника в течение трёх лет до даты возбуждения настоящего дела о банкротстве.

Также конкурсный управляющий и АО «ВМБ-Траст» указали, что к контролирующим должника лицам могут быть отнесены ФИО8, ФИО11 и ФИО3, как извлекшие существенную выгоду в результате способствования противоправному выводу активов общества-должника, что повлекло его несостоятельность.

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (п.3 ст. 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве солидарно. 

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (статья 1080 ГК РФ). При этом, пока не доказано иное, презюмируются совместные действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

В обоснование наличия статуса контролирующих лиц к ФИО8 и ФИО11 заявители отметили, что генеральный директор Должника ФИО9, владевшая 100% долей в его уставном капитале Должника на основании договора дарения с учредителем Должника ФИО8, а с 07.07.2020 и по настоящее время обладающая 50% долей в уставном капитале Должника, является дочерью (падчерицей) бывшего единоличного участника, фактического владельца и бенефициара должника ФИО8, а также дочерью супруги ФИО8 ФИО11 ФИО9, ФИО11 и ФИО8 зарегистрированы и постоянно проживают по адресу: 198332, Санкт-Петербург, Ленинский 

<

...>.

Также ФИО8 имел генеральную доверенность от имени Должника, выданную ФИО9, которой предоставлены все права генерального директора общества, то есть указанное лицо могло оказывать существенное влияние на деятельность как Должника.

ФИО8 был учредителем и, с 2015 по 2018 годы, генеральным директором ООО «Альфа Технолоджи» (ИНН 

<

***>), зарегистрированного по адресу: Санкт-Петербург, ул. Ташкентская, д.1, корп. А, пом.14-Н и ликвидированного в сентябре 2019 года в связи с недостоверными сведениями в ЕГРЮЛ. 

Также суд учитывает, что ФИО9, приобрела 100% долей в его уставном капитале Должника на основании договора дарения с учредителем Должника ФИО8

Кроме этого, согласно полученному ответу из Комитета по делам записи актов гражданского состояния Правительства Санкт-Петербурга по запросу суда, подтверждены родственные связи между ФИО9 и ФИО11, а также ФИО8

Тот факт, что ФИО8 относился к ООО «Альфа Технолоджи» как к своей фирме, подтверждается и показаниями свидетелей по делу № 2-5550/2023, что отражено в протоколе судебного заседания от 10.11.2023.

В результате в ООО «Альфа Технолоджи» сложилась ситуация, когда ФИО8 подписывал документы от имени ООО «Альфа Технолоджи», в том числе без указания своей фамилии и полномочий (то есть рядом с пропечатанной фамилией ФИО9), о чем было известно контрагентам (в том числе по государственным контрактам). В то же время ряд документов подписывался ФИО9 собственноручно. На некоторых документах имеются одновременно подписи ФИО8 и ФИО9

Собственноручные подписи ФИО15 (как до смены фамилии, так и после) содержатся в доверенности от 08.11.2017, решении от 14.08.2018.

Договор от 07.12.2017 был подписан ФИО8 со ссылкой на доверенность.

Справка от 02.12.2019 подписана ФИО8 рядом с напечатанной фамилией ФИО9, но с указанием ручкой о том, что подписывает исполнительный директор ФИО8 по доверенности.

Государственный контракт от 27.07.2020 был подписан ФИО8 рядом с напечатанной фамилией ФИО9 без каких-либо пояснений.

Аналогично подписан договор от 17.12.2019, однако дополнительное соглашение и акт к нему подписаны собственноручно ФИО9, ей же заверена копия.

Договор от 15.11.2017 и договор от 20.04.2020 подписаны ФИО8 рядом с напечатанной фамилией ФИО16 без каких-либо пояснений.

Договор от 21.11.2018 и приложение №1 к нему подписано собственноручно ФИО9, однако приложения №№ 2-4 подписаны ФИО8 рядом с напечатанной фамилией ФИО16 без каких-либо пояснений.

Резюмируя изложенное, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу, что ФИО8 являлся контролирующим должника лицом, активно участвуя в деятельности Должника, принимая при этом управленческие решения, представляя его интересы в переговорах с контрагентами, подписывая от имени Должника договорную и прочую документацию, в том числе по затратным договорам, по которым у Должника возникали значительные финансовые обязательства.

Также по утверждению АО «ВМБ-Траст», ФИО11, являющаяся матерью ФИО9 и женой ФИО8, принимала активное участие в выводе без какого-либо встречного предоставления денежных средств должника на счета подконтрольных ей и членам ее семьи юридических лиц, а также безосновательно снимала наличные денежные средства со счета должника, чем причинила вред кредиторам.

Признавая недействительными сделки с ООО «Апрель», суд указал в определении от 13.02.2023 по обособленному спору № А56-29463/2021/сд.5, что ФИО11 является генеральным директором, учредителем и фактическим владельцем и бенефициаром ООО «Апрель», при этом она зарегистрирована и постоянно проживает по одному адресу со ФИО9 и ФИО8 

Суд признал недействительными спорные сделки должника и взыскал с ООО «Апрель» в конкурсную массу должника денежные средства в размере 2 221 891,57 руб., а также обязал ООО «Апрель» возвратить в конкурсную массу должника автомобиль LADA LARGUS VIN 

<

***>.

Суд также указал, что с расчетного счета ООО «Апрель» в течение 2020-2021 осуществлялось снятие наличных денежных средств на общую сумму 1 203 025 рублей с отсутствием обосновывающих документов; выплата заработной платы ФИО11, ФИО8 и ФИО9 осуществлялась с расчетного счета должника; также ФИО11, ФИО8 и ФИО9 осуществлялось снятие под отчет с расчетного счета должника в течение 2018-2021 на общую сумму более 4 млн. рублей.

Как отметил кредитор, ФИО11 являлась сотрудницей Должника, осуществляла действия по закупке товаров и материалов, получала значительные суммы наличных денежных средств, имела в своем распоряжении корпоративную банковскую карту Должника, посредством которой также получала наличные денежные средства, то есть существенным образом влияла на затраты Должника. Эти факты подтвердила ФИО9 в своих пояснениях в рамках обособленных споров. Таким образом, как полагает АО «ВМБ-Траст», ФИО11 являлась в предбанкротный период одним из контролирующих Должника лиц.

Резюмируя изложенное, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу, что ФИО11 не относятся к контролирующим должника лицам, так как не она не являлась управляющим должника в смысле статьи 42 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», не осуществляла функции единоличного исполнительного органа, не заключала каких-либо корпоративных договоров, либо иных соглашений с участниками должника, которые могли бы позволить давать им обязательные для исполнения указания, доказательств обратного суду не представлено.

Как верно обратил внимание суд первой инстанции, факт наличия у ФИО11 контроля обуславливается кредитором исключительно с позиции об её аффилированности по отношению к ФИО8 и ФИО9 по признаку того, указанные лица являются членами одной семьи, а также предположением о том, что обогащение ФИО11 произошло за счёт активов должника, часть из которых была выплачена ответчику либо подконтрольной ей компании.

Между тем, при определении категории наличия у ответчиков контролирующих правомочий и при даче соответствующей квалификации суд не может ограничиваться лишь наличием факта аффилированности данных компаний, объединенных общими бенефициарами и действительными собственниками бизнеса.

В рассматриваемом случае также следует исходить и из поведения ответчиков, а в частности из того, насколько их действия повлияли на получение предполагаемо извлеченной выгоды за счет должника. Однако в материалах дела таких доказательств не имеется.

ФИО11 являлась сотрудником должника в период с 18.12.2017 по 29.11.2019 на должности начальника отдела снабжения, что подтверждается приказами о приеме на работу и прекращении трудового договора. 

Относительно совместной собственности, на основании статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, необходимо учитывать, что сам по себе факт приобретения доли в уставном капитале в период брака одним из супругов не означает, что второй супруг обладает правом на участие в управлении делами соответствующего общества (корпоративным правом). Для получения полноценного статуса участника супругу (бывшему супругу) необходимо потребовать раздела имущества в части доли участия. В случае присуждения супругу (бывшему супругу) в порядке раздела совместно нажитого имущества доли в уставном капитале общества или же получения части доли как пережившему супругу такой супруг имеет возможность войти в состав участников со всеми корпоративными правами. (Определения Верховного Суда от 06.04.2021 дело № 305-ЭС20-22249; от 06.04.2023 дело № 305-ЭС22-26611)

Довод о том, что ФИО11 получала и снимала со счетов и кассы Должника средства, которые использовала лично и передавала членам семьи, не соответствует материалам дела.

Денежные средства, которые ФИО11 получала из кассы и со счетов предприятия, выдавались ей под отчет в связи с её профессиональными обязанностями, связанными с закупочной деятельностью и снабжением. Снятие денежных средств для подотчета полностью соответствовало стандартной хозяйственной практике предприятия. Учитывая характер её должностных обязанностей, использование подотчетных сумм было необходимо для выполнения закупок и иных хозяйственных нужд предприятия.

ФИО11 использовала подотчетные средства исключительно для нужд Должника, и в дальнейшем данные суммы были возвращены в обществе, что подтверждается бухгалтерским отчетом за январь 2018 года - декабрь 2021 года.

Согласно статье 241 Трудового Кодекса Российской Федерации работник несет материальную ответственность только в случаях, когда действия причиняют реальный ущерб работодателю. В данном случае ФИО11 обеспечила возврат подотчетных сумм, что исключает факт нанесения ущерба и свидетельствует об отсутствии злоупотреблений.

Резюмируя изложенное, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу, ФИО11 не является контролирующим должника лицом по смыслу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве, также как и не имеется оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Конкурсный управляющий также просила привлечь к субсидиарной ответственности ФИО3 как лицо, сберегшее существенный актив должника, выбывший из собственности последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб кредиторам.

В частности конкурсный управляющий ссылается на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.03.2024 по обособленному спору А56-29463/2021/сд.8, которым признан недействительной сделкой  договор займа № 3 от 06.02.2020, заключенный между ФИО3 с одной стороны и ООО «Альфа Технолоджи» и ФИО8 - с другой.

В частности апелляционный суд полагал в достаточной степени обоснованными сомнения управляющего в том, что данный договор оформлен позднее для создания видимости наличия у ФИО3 законных правопритязаний претендовать на автомобиль - в качестве возврата заемных денежных средств, что влечет его недействительность как в силу статьи 170 ГК РФ (при наличии также и признаков фактической аффилированности между сторонами в силу деловых связей как между ФИО8 и ФИО3, так и между Обществом (которое ранее возглавлял ФИО8) и АО «ВМБ-Траст» (директор - ФИО3), что свидетельствует о наличии у них единой воли на оформление подобного (мнимого) договора), так и в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве: ввиду наличии у должника на тот момент просроченных обязательств перед иными кредиторами (чьи требования впоследствие были подтверждены вступившими в законную силу судебными актами, а также включены в реестр требований кредиторов и что свидетельствует о наличии у него формальных признаков банкротства - неплатежеспособности), фактической аффилированности (заинтересованности) сторон и как следствие осведомленности ФИО3 и об указанных признаках, и о цели причинении тем самым (заключением договора) вреда кредиторам (в том числе в силу статуса ФИО3, как выгодоприобретателя по сделке), который (такой вред) выразился в оформлении договора для создания в последующем видимости законности обращения взыскания на автомобиль и исключения его из конкурсной массы.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.2015 N 81-КГ14-19 указано, что по смыслу статьи 1064 ГК РФ вред рассматривается как всякое умаление охраняемого законом материального или нематериального блага, любые неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, которое может быть как имущественным, так и неимущественным (нематериальным).

В то же время материалами дела установлено, что ФИО3 никогда не являлся сотрудником или участником Должника, а также контролирующим Должника лицом.

Ссылка конкурсного управляющего на наличие светокопии доверенности от 30.12.2019 не может служить допустимым и достаточным доказательством. 

Согласно данной светокопии, Должник предоставляет ФИО3 весьма ограниченный круг полномочий, не связанных с принятием стратегических решений или управлением финансами, а скорее ознакомительных, таких как: получать проектную и тех документацию. Вопреки утверждению конкурсного управляющего этот круг полномочий полностью лежит в рамках заключенного Должником договора с АО «ВМБ-Траст», генеральным директором которого он является. А действительность и целесообразность этого договора для Должника, подтверждена судами трёх инстанций в рамках обособленного спора №А56-29463/2021/сд.1. При исполнении этого договора вполне логичным было бы наличие у сотрудника контрагента подобной доверенности, что известно конкурсному управляющему из текста вышеуказанного договора, отзывов АО «ВМБ-ТРАСТ», а также пояснений контрагентов. Дополнительно суд учитывает, что подлинный вариант доверенности, на которую она сослалась в качестве подтверждения наличия у ФИО3 статуса контролирующего должника лица, в материалы спора не представлен, к чему суд относится критически.

Конкурсный управляющий не приводит доказательств о том, что ФИО3 перечислялись Должником какие-либо денежные средства, ФИО3 никогда не являлся сотрудником или участником Должника, не имел, в качестве физического лица каких-либо договоров или соглашений с Должником, по которым ему перечислялись или должны были быть перечислены денежные средства по результатам выполнения им каких-либо работ или услуг.

Довод конкурсного управляющего о направлении денежных потоков от ООО «ТЛЦ «ФИО17» напрямую в АО «ВМБ-Траст» не свидетельствует о возможности привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Между тем, как верно обратил внимание суд первой инстанции, конкурсный управляющий на основании обозначенного довода предъявляет требования к ФИО3 предварительно отказавшись от своих требований к АО «ВМБ-Траст», признав таким образом их необоснованность.

Все обстоятельства взаиморасчетов и исполнения взаимных обязательств между ООО «Альфа Технолоджи», АО «ВМБ-Траст» и ООО «ТЛЦ «ФИО17» были детально изучены судами трех инстанций при рассмотрении требований конкурсного управляющего о признании сделок недействительными (обособленные споры №А56-29463/2021/сд.1, №А56-29463/2021/сд.2). Суды отказали конкурсному управляющему в удовлетворении требований, подтвердив наличие встречного предоставления со стороны АО «ВМБ-Траст», с учетом всех полученных АО «ВМБ-Траст» денежных средств. 

То обстоятельство, что ФИО3, как указывает конкурсный управляющий, использовал принадлежащий Должнику автомобиль AUDI Q7, не может являться основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Вплоть до осени 2021 года данный автомобиль был собственностью лизинговой компании КАРКАДЕ, и был лишь одним из не менее чем пяти автомобилей (согласно информации из материалов дела и пояснений руководителей должника), на которые у Должника были заключены договоры лизинга. Поэтому данный автомобиль не являлся единственным активом Должника в предбанкротный период 2019-2021 годов.

Кроме того, данный автомобиль не выбывал из собственности должника в пользу ФИО3, а поступил в конкурсную массу непосредственно от лизинговой компании, был продан на торгах, денежные средства от его продажи поступили в конкурсную массу.

Так, отказывая в признании недействительными сделок между должником и АО «ВМБ-Траст», суд в определении от 19.12.2023 по спору № А56-29463/2021/сд.1 не только пришел к выводу о реальности услуг, которые АО «ВМБ-Траст» оказало должнику, но и констатировал, что благодаря заключению должником договора с АО «ВМБ-Траст», вопреки утверждениям управляющего, за период с 2018-2020 годы должник получил от АО «ВМБ-Траст» более 23 000 000 рублей, заключил с ООО «ТЛЦ ФИО17» два контракта на общую сумму более 56 000 000 руб., из которых получил на счета более 45 000 000 руб.

В определении от 19.12.2023 по спору № А56-29463/2021/сд.1 суд отметил, что третье лицо (ООО «ТЛЦ «ФИО17») подтвердило факт оказания АО «ВМБ-Траст» консультационных и представительских услуг должнику в ходе переговоров и заключения договора между должником и третьим лицом. Тот факт, что ФИО3 использовал автомобиль в ходе поездок в ООО «ТЛЦ «ФИО17», что автомобиль неоднократно  находился на стройплощадке ООО «ТЛЦ «ФИО17», то есть по адресу, совпадающему с адресом строительных объектов Должника в г. Москва, подтвердил также ФИО18, допрошенный в качестве свидетеля при рассмотрении Красносельским районным судом Санкт-Петербурга дела № 2-5550/2023. Таким образом, использование ФИО3 спорного автомобиля принесло должнику не убытки, а прибыль. 

Конкурсный управляющий не привела аргументов и пояснений, каким образом использование ФИО3 автомобиля могло принести ущерб должнику и его кредиторам, с учётом того что данный автомобиль был включен в конкурсную массу и реализован в соответствии с Законом о банкротстве.

Таким образом, концентрации какой-либо необоснованной выгоды на стороне ФИО3, полученной за счёт ООО «Альфа Технолоджи» в результате предполагаемых противоправных действий не возникло, незаконного поведения ФИО3 в ущерб интересам должника или его кредиторам не установлено, равно как и не подтверждена возможность оказания означенным лицом какого-либо влияния на деятельность должника.

По указанному мотиву не находит правовых оснований ни для признания ФИО3 контролирующим должника лицом, ни для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Заявленное требование управляющего и АО «ВМБ-Траст» о привлечении ФИО9, ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности основано на двух юридических составах для привлечения к данному виду ответственности – за невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) и в связи с необращением в суд с заявлением о банкротстве подконтрольной компании с наступлением такой обязанности (статья 61.12 Закона о банкротстве).

В процессе банкротного производства конкурсными кредиторами был выявлен целый ряд сделок, направленных на вывод активов должника. Конкурсными кредиторами АО «ВМБ-Траст» и ООО «ДорХан - Торговый Дом» были поданы заявления об оспаривании сделок на основании статей 61.2 и 61.3 Закона о  банкротстве. 

Судом в рамках обособленных споров установлено, что ФИО9 заключила от имени должника сделки, направленные на вывод без какого-либо встречного предоставления денежных средств должника на счета подконтрольных ей и членам ее семьи (ФИО8 и ФИО11) юридических лиц. Данные сделки были признаны недействительными вступившими в законную силу определениями арбитражного суда от 19.12.2022 по спору № А56-29463/2021/сд.6 (ООО «Партнер»), от 13.02.2023 по спору № А56-29463/2021/сд.5 (ООО «Апрель») и от 28.07.2023 по спору № А56-29463/2021/сд.3.

Суд первой инстанции также установлено, что единственной возможной причиной совершения сделок являлось намерение выведения высоколиквидных активов из-под титульного владения должника в пользу заинтересованных лиц с целью сохранения контроля над высоколиквидными активами должника в виде денежных средств в ущерб конкурсным кредиторам.

Учитывая значительный объем выведенных денежных средств (52 527 910 руб. 08 коп. в пользу ООО «Партнер», 2 221 891 руб. 57 коп. и автомобиль LADA LARGUS стоимостью на сегодняшний день по оценке самого конкурсного управляющего около 1 миллиона рублей в пользу ООО «Апрель», и 3 349 000 руб. в пользу ООО «Диадема»), суду представляется, что преднамеренные неправомерные действия ФИО9 привели к неплатёжеспособности должника.

Ответчик ФИО8 также принимал активное участие в выводе без какого-либо встречного предоставления денежных средств должника на счета подконтрольных ему и членам его семьи юридических лиц.

Так, признавая недействительными сделки с ООО «Партнер», суд указал в определении от 19.12.2022 по обособленному спору № А56-29463/2021/сд.6, что ФИО8 – отчим ФИО9 – бывший генеральный и исполнительный директор, учредитель, фактический владелец и бенефициар ООО «Партнер», проживает по одному адресу со ФИО9 (198332, Санкт-Петербург, Ленинский 

<

...>), имеет генеральные доверенности от имени ООО «Партнер» (ФИО19) и от имени должника (ФИО9), которыми предоставлены все права генерального директора общества, то есть оказывал существенное влияние на деятельность как ООО «Партнер», так и должника. ФИО8 был учредителем и, с 2015 по 2018 годы, генеральным директором ООО «Альфа Технолоджи» (ИНН 

<

***>), зарегистрированного по адресу: Санкт-Петербург, ул. Ташкентская, д.1, корп. А, пом.14-Н и ликвидированного в сентябре 2019 года в связи с недостоверными сведениями в ЕГРЮЛ. По этому же адресу: Санкт-Петербург, ул. Ташкентская, д.1, корп. А, пом.14-Н, в 2018г. зарегистрировано ООО «Партнер».

Учитывая общую вовлеченность ФИО8 в осуществляемую должником предпринимательскую деятельность, а также обеспечение им контроля за совершаемыми ФИО9 действия по распоряжению имуществом и денежными средствами должника, при ранее описанных судом обстоятельствах наличия у ФИО8 признаков теневого бенефициара должника, с разумной степенью достоверности судом прослеживается виновная причастность означенного лица к выводу активов и средств должника во вред интересам конкурсных кредиторов в период подозрительности. Каждый подтвержденный судом вывод имущества и имущественных прав должника сопровождался причастностью связанных с ФИО8 аффилированных лиц и компаний, которые выступали транзитными пунктами направленности перевода денежных средств и материальных ценностей должника.

При рассмотрении указанных обособленных споров было установлено, что сделки были осуществлены в условиях отсутствия какого-либо равноценного предоставления, что отвечало диспозиции недействительности сделок по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ответчиками ФИО9 и ФИО8 за счет контролирующих полномочий в обществе был осуществлен вывод высоколиквидных активов в виде денежных средств и имущества должника в целях причинения имущественного вреда конкурсным кредиторам.

Резюмируя изложенное, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу, о наличии оснований для привлечения ФИО9 и ФИО8 к субсидиарной ответственности в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Также конкурсный управляющий и АО «ВМБ-Траст» указали, что ФИО5 (участник ООО «Альфа Технолоджи» с долей 50% с 07.07.2020) также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по аналогичному правовому основанию в связи с одобрением им сделок, которыми опосредовался вывод имущества и денежных средств должника.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (пункт 5 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Основанием субсидиарной ответственности участника может являться одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) (пункт 16 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Оспоренные в рамках дела о банкротстве Должника сделки были заключены и/или исполнялись в период участия ФИО5 в обществе (сделки с ООО «Диадема», ООО «Апрель», ООО «Партнер», ФИО3).

Собрания участников ООО «Альфа Технолоджи» проводились (например: Протокол от 30.04.2020 года), ФИО5 участие в собраниях ООО «Альфа Технолоджи» принимал.

Судебные споры участника ФИО5 с ООО «Альфа Технолоджи» отсутствуют.

Между тем, конкурсным управляющим в материалы дела не представлено доказательств о том, что вопрос об одобрении сделок, которые впоследствии были признаны судом недействительными как направленные на вывод активов должника, выносился на повестку дня в собраниях акционеров ООО «Альфа Технолоджи», и что ФИО5 давал прямое согласие на их совершение либо иным образом поддерживал деятельность ФИО9 либо ФИО8

Относительно общего собрания участников Общества 30.04.2021 конкурсный управляющий сообщает, что оно было инициировано участниками ООО «Альфа Технолоджи» 17.03.2021 и проведено 30.04.2021.

В действительности указанное общее собрание участников было инициировано генеральным директором Общества ФИО9

Как следует из отзывов, приобщенных в суде первой инстанции, ФИО5, ФИО9, действуя совместно со своим отцом ФИО8 (техническим директором ООО «Альфа Технолоджи» с полным набором распорядительных и управленческих полномочий на основании доверенности от Общества) включили ФИО5 в состав участников ООО «Альфа Технолоджи» не для того, чтобы совместно развивать бизнес, а для того, чтобы попытаться сложить с себя на нового участника Общества всю ответственность и долги фирмы.

Также недостоверны сведения Конкурсного управляющего о том, что в ходе указанного собрания участников Общества от 30.04.2021 была изложена информация о признаках банкротства Общества.

Как указал ответчик ФИО5, напротив, ФИО9 продолжая уклоняться от исполнения своих обязанностей в качестве генерального директора Общества, не только не предоставила участнику Общества ФИО5, необходимых документов, информации и отчета о деятельности Общества, но также и не составила никакого отчёта.

Четвёртым вопросом повестки дня общего собрания участников Общества от 30.04.2021 был вопрос «Утверждение отчёта генерального директора ООО «Альфа Технолоджи» ФИО9». Повестку собрания формировала сама ФИО9 как инициатор собрания.

На второй странице Протокола указанного собрания в разделе «По четвертому вопросу повестки дня» отражено следующее: «ФИО20, представитель ФИО9, устно заявил о наличии финансовых проблем в Обществе, наличии у организации кредиторов, дебиторов, судебных дел и исполнительных производств. ФИО9 самостоятельно не может выйти из трудной финансовой ситуации, поэтому предложила снять с неё полномочия и назначить более компетентного руководителя».

Устное сообщение вышеуказанных сведений, в отсутствие надлежащих документов, расчёта, цифр, аудиторского заключения и, собственно, письменного отчёта генерального директора Общества не порождает никаких правовых последствий для второго участника Общества ФИО5.

В силу изложенного, представитель ФИО5, сразу после высказывания представителя ФИО9, возражал, пояснил, что отчёт представлен устно, не отражает конкретных цифр и проблем, и, таким образом, не соответствует законным требованиям к форме и содержанию отчёта генерального директора ООО, также не представлены документы, и предложил его (отчет) не принимать.

В результате голосования отчёт ФИО9 не был утвержден.

Все вышеуказанные выступления участников Общества и результаты голосования отражены в протоколе общего собрания участников Общества от 30.04.2021.

Таким образом, из изложенного не следует, что ФИО5 действовал в консолидации со ФИО9 либо ФИО8, осуществлял одобрение каких-либо сделок, которые на разрешение собрания кредиторов не выносились, доказательств обратного суду не представлено.

Резюмируя изложенное, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу, об отсутствии правовых оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Относительно требования о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности в связи с неподачей в арбитражный суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), арбитражный суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Статьей 9 Закона о банкротстве установлено, что руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. При этом пунктом 2 статьи 9 Закона №127-ФЗ установлено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 закона №127-ФЗ, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

По смыслу абзаца шестого пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, в том числе по причине просрочки в исполнении обязательств перед контрагентами.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве установлено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом) (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Согласно правовой позиции, отраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 за 2016 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечёт отказ в удовлетворении заявления. Пунктом 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление №63) разъяснено, что при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В статье 2 Закона о банкротстве даются определения следующим понятиям:

- недостаточность имущества – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника;

- неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, при этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное,

- несостоятельность (банкротство) (далее также - банкротство) - признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Раскрывая содержание указанных понятий во взаимосвязи с иными нормами Закона о банкротстве Верховный суд Российской Федерации в пункте 4 постановления №53 от 21.12.2017 указывает следующее.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Одновременно в силу пункта 9 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, Верховный суд Российской Федерации отказывается от формального (в пользу объективного) подхода к определению признаков банкротства для целей рассмотрения вопросов привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом относительно правовой природы ответственности руководителя за несвоевременную подачу заявления должника о банкротстве Верховный суд Российской Федерации указывает следующее.

Каждый участник гражданского оборота, заключающий сделки с определенным юридическим лицом, имеет намерение получить соответствующий результат, что возможно лишь при платежеспособности этого юридического лица. Исчерпывающей информацией о финансовом (имущественном) положении юридического лица обладает его руководитель как единоличный исполнительный орган. Он же должен действовать разумно и добросовестно, в том числе в отношении контрагентов должника. Существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомленность об этом кредиторов нарушает права последних. В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.

Таким образом, невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 07.12.2015 №307-ЭС15-5270 по делу №А21-337/2013).

Одновременно в силу пункта 2 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 при рассмотрении вопросов о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда. Иными словами, необходимым элементом юридического состава субсидиарной ответственности контролирующего должника лица является причинная связь между его действиями и наступившим (по причине несвоевременной подаче заявления) вредом кредиторам.

Вместе с тем в пункте 12 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 отмечается, что согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Таким образом, исходя из содержания перечисленных норм и их толкования, данного в постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017, на заявителя в споре о привлечении к субсидиарной ответственности на основании части 1 статьи 9 Закона о банкротстве по правилам статьи 65 АПК РФ возлагается обязанность представить обоснованные доводы о моменте возникновения объективного банкротства. Ответчик, в свою очередь, вправе опровергать презумции пункта 12 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами. Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Для определения даты наступления неплатежеспособности Должника конкурсный управляющий исходил из:

- периода образования кредиторской задолженности, которая в последующем была включена в реестр;

- фактических обстоятельств, установленных в судебных актах по делу о банкротстве ООО «Альфа Технолоджи»;

- бухгалтерской отчетности ООО «Альфа Технолоджи».

В период 2019-2020 годов у ООО «Альфа Технолоджи» образовывалась кредиторская задолженность перед следующими лицами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов должника:

- ООО «АТ-Мастер» в размере 1 166 828,97 руб. основного долга и 6000 госпошлины, период образования долга: с 14.08.2019 по 02.06.2020, взыскана решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2020 по делу № А56-94438/2020;

- ООО «ТД Электротехмонтаж» в размере 891 076,42 руб., дата образования долга 04.12.2019, взыскана решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.12.2020 по делу №А56-73871/2020;

- ООО «ДОРХАН - ТОРГОВЫЙ ДОМ» в размере 2 276 739,19 руб., дата образования долга 20.11.2019, взыскана решением Арбитражного суда города Москвы от 09.02.2021 по делу №А40- 233081/20-96-1477;

- ООО «Атлантис» в размере 5 121 201,83 руб., дата образования долга 27.08.2020, установлена определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.10.2021 по обособленному спору №А56-29463/2021/тр.1;

- ИП ФИО21 в размере 321 000,00 руб., дата образования долга 21.07.2020, установлена определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2021 по обособленному спору №А56-29463/2021/тр.10;

- ООО «Крона» в размере 948 970,95 руб., дата образования долга 27.11.2020, установлена определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2021 по обособленному спору №А56-29463/2021/тр.4;

- ООО «Материк Стройкомплект» в размере 509 955,83 руб. основного долга, 300 000,00 руб. пеней, дата образования долга май-август 2020 года, установлена определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.12.2021 по обособленному спору №А56-29463/2021/тр.7;

- уполномоченным органом в размере 4 392 666,53 руб., дата образования долга 3 квартал 2019 года, 2020 год, 1 квартал 2021 года, установлена определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.03.2022 по обособленному спору №А56-29463/2021/тр.6.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации №305-ЭС17-11710(3) от 12.02.2018 г., по смыслу абзаца 36 статьи2 Закона о банкротстве и абзаца 3 пункта 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 23.12.2010 г. № 63 наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период.

Кредиторская задолженность ООО «Альфа Технолоджи» начала образовываться с задолженности перед ООО «АТ-Мастер», период образования 14.08.2019 по 02.06.2020 г. (требование кредитора включено в реестр). Размер задолженности - 1 166 828,97 руб.

Основание возникновения задолженности: Между ООО «АТ-Мастер» (далее Поставщик) и ООО «Альфа Технолоджи» (далее Покупатель) был заключен Договор поставки № 19/120 от 01.08.2019 (далее Договор). Во исполнение пункта 1.1 Договора Поставщик в период с 14.08.2019 по 02.06.2020 поставлял в адрес Покупателя строительные материалы, оборудование и хозяйственные товары. Факты отгрузки подтверждаются универсальными передаточными документами. Общая стоимость переданного товара составила 3 713 899 рублей 11 копеек. С учетом частичной оплаты задолженность Покупателя перед Поставщиком составила 1 142 404 рубля 97 копеек.

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2020 по делу А56-94438/2020 с ООО «Альфа Технолоджи» в пользу ООО «АТ Мастер» взыскана задолженность в размере 1 142 404 рубля 97 копеек, а также 24 424 рубля расходов по оплате государственной пошлины.

Таким образом, задолженность образовалась в полном объеме – 02.06.2020, что является датой возникновения признаков неплатежеспособности ООО «Альфа Технолоджи».

К этому периоду времени уже также имелась задолженность перед: ООО «ТД Электротехмонтаж», МИ ФНС, ООО «ДОРХАН - ТОРГОВЫЙ ДОМ», ООО «Материк Стройкомплект».

В рамках рассмотрения обособленных споров № А56-29463/2021/сд.6, сд.3, сд.5 арбитражный суд в определения исходил из того, что неплатежеспособность должника перед кредиторами, в числе прочего, связывается с вынесением решения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2020 по делу №А56-94438/2020, в котором установлено неисполнением ООО «Альфа Технолоджи» обязательств перед ООО «АТ-Мастер», возникших за период с 14.08.2019 по 02.06.2020, то есть в период, сопоставимый с временным промежутком заключения и исполнения спорного договора».

В балансе должника за 2020 год, основные средства сократились до 4 т.р. (было 607 т.р.), запасы уменьшились до 5 т.р. (было 2548 т.р.), заемные средства увеличились до 7516 т.р., выручка сократилась до 522 т.р. 4 (было 47 136 т.р.), прибыль от продаж сократилась до 18 т.р. (было 5 7230 т.р.), прочие доходы равнялись 0 (было 2025 т.р.), чистая прибыль 0 (была 2269). Таким образом, признаки финансового кризиса у Должника возникли в 2020 году. Балансовая неплатежеспособность ООО «Альфа Технолоджи» возникла в течение 2021 года. Начиная с годового баланса за 2021 год у Общества возникла отрицательная величина чистых активов (строка 1300 баланса).

С указанной даты, а именно 02.06.2021, а также в течение месяца с даты возникновения признаков неплатежеспособности, ФИО9 не исполнена обязанность как текущим руководителем должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного ей общества.

Генеральным директором должника ФИО9 уже в период после наступления признаков объективного банкротства (02.10.2020) были заключены и другие сделки, повлёкшие ухудшение финансового положения должника. Так, 10.10.2020 был заключен договор №7-20 с ООО «Крона» на сумму 1 393 498 рублей, который не был исполнен должником, в результате чего ООО «Крона» стало конкурсным кредитором, чьи требования до настоящего времени не удовлетворены.

Таким образом, имеется подтверждение причинения вреда кредитору ООО «Крона», правоотношения с которым возникли в момент, когда у должника не имелось ресурсов для исполнения принятых на себя обязательств, то есть они были заведомо неисполнимыми. Нарушение прав кредитора вызвано противоправным бездействием бывшего руководителя, которая не исполнена возложенную законом на неё обязанность. 

В силу абзаца 2 пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу пункта 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 в резолютивной части определения о привлечении к субсидиарной ответственности (об определении размера субсидиарной ответственности) указывается общая сумма, подлежащая взысканию с контролирующего должника лица, привлеченного к ответственности, в том числе в пользу каждого из кредиторов, выбравших способ, предусмотренный подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве, и в пользу должника - в оставшейся части.

К настоящему моменту завершены не все мероприятия, предусмотренные в процедуре конкурсного производства, расчеты с кредиторами не произведены.

В силу пункта 41 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

В этом случае суд, при установлении оснований для привлечения контролирующего должника лица к ответственности, выносит определение о приостановлении производства по обособленному спору, в резолютивной части которого должны содержаться указание на приостановление производства по спору и вывод о наличии оснований привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а в мотивировочной части приводит обоснование соответствующего вывода.

В силу пункта 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 изложенный в резолютивной части определения о приостановлении производства по делу вывод суда о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является общеобязательным (статья 16 АПК РФ), что исключает повторную проверку этого вывода после возобновления производства по обособленному спору на основании абзаца первого пункта 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве.

Учитывая, что к настоящему моменту конкурсная масса не сформирована, расчеты с кредиторами не произведены, в настоящий момент может быть принят судебный акт о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а в части о размере ответственности производство должно быть приостановлено до момента формирования конкурсной массы и произведения расчета с кредиторами с целью определения точного размера задолженности по итогам удовлетворения требований кредиторов.

Резюмируя изложенное, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу, о приостановлении производство по обособленному спору, в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания произведения расчетов с кредиторами.

Ввиду изложенного суд апелляционной инстанции считает, что при рассмотрении данного спора фактические обстоятельства дела судом первой инстанции установлены правильно на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достаточности, проверены доводы и возражения сторон, полно и всесторонне исследованы представленные доказательства. Оснований для переоценки фактических обстоятельств дела и иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.

Разрешая настоящий спор, суд первой инстанции действовал в рамках предоставленных им полномочий и оценил обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Несогласие апеллянтов с выводами суда, иная оценка ими фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, не означают допущенной судом при рассмотрении дела ошибки, в связи с чем нет оснований для отмены судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта в обжалуемой части, судом апелляционной инстанции также не установлено.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 05.12.2024 по обособленному спору №  А56-29463/2021/суб.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.    

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Е.В. Бударина

Судьи

Н.А. Морозова

 М.В. Тарасова