ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

дело №А42-7910/2020-13

19 января 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления оглашена 10 января 2023 года 

Постановление изготовлено в полном объёме  19 января 2023 года 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Морозовой Н.А.,

судей Будариной Е.В., Серебровой А.Ю.,

при ведении протокола секретарём судебного заседания ФИО1, 

при участии в судебном заседании:  

от АО «Морская арктическая геологоразведочная экспедиция»: ФИО2, доверенность от 27.12.2022 посредством онлайн-заседания;

от ФИО3: ФИО4, доверенность 07.07.2021 посредством онлайн-заседания;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-38057/2022, 13АП-38457/2022)  ФИО3 и акционерного общества «Морская арктическая геологоразведочная экспедиция» на определение Арбитражного суда Мурманской области от 02.11.2022 по делу № А42-7910/2020-13 об удовлетворении в части заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Заливтранссервис» ФИО5 о привлечении солидарно ФИО3, ФИО6 к субсидиарной ответственности в деле о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Заливтранссервис», 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «НавЭкоСервис» (далее – ООО «ЭкоСервис», заявитель, кредитор) обратилось в Арбитражный суд Мурманской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Заливтранссервис» (далее - должник, ООО «Заливтранссервис») несостоятельным (банкротом). 

Определение суда от 29.09.2020 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением суда от 03.12.2020 (резолютивная часть от 26.11.2020) ООО «Заливтранссервис» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён арбитражный управляющий ФИО5 - член саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Континент».

Соответствующие сведения опубликованы газете «Коммерсантъ» 05.12.2020 №224 (6945).

Конкурсный управляющий 07.02.2022 обратился в Арбитражный суд Мурманской области с заявлением о привлечении ФИО3 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника, а также о признании доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и о приостановлении производства по делу до окончания реализации имущества и расчётов с кредиторами. 

Определением от 02.11.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, с ФИО3 в пользу ООО «Заливтранссервис» взысканы убытки в размере 6 385 600 руб., в остальной части заявления отказано. 

В апелляционной жалобе ФИО3, ссылаясь на неправильное применение судом материального права и на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, просит определение от 02.11.2022 изменить в части взыскания убытков в размере 6 385 600 руб. и принять в этой части новый судебный акт. Как указывает податель жалобы, управляющим не доказано совершение им недобросовестных и неразумных действий, наличие причинно-следственной связи между такими действиями и возникновением у должника убытков. Апеллянт настаивает, что сами операции подтверждены представленными им документами. По мнению ФИО3, суд первой инстанции не дал оценки существу причинённого им вреда и степени вины в этом.

В апелляционной жалобе акционерное общество «Морская арктическая геологоразведочная экспедиция» (далее – АО «МАГЭ», кредитор), ссылаясь на неправильное применение судом материального права и на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит определение от 02.11.2022 отменить в части отказа в привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 7 041 668,21 руб., взыскать с ФИО3 убытки в размере 23 114 597,67 руб. (в случае отказа в привлечении к субсидиарной ответственности) либо в размере 16 072 929,46 руб. (в случае привлечения к субсидиарной ответственности). Податель жалобы настаивает на том, что информация в документах бухгалтерского учёта и иных документах носит искажённый характер, в результате чего затруднено проведение процедуры банкротства должника. Кредитор указывает и на то, что, исходя из анализа финансово-хозяйственной деятельности ООО «Заливтранссервис», ФИО3 не передал документацию по сделкам, совершённым должником в период с 01.09.2017 по 10.08.2021. Тем самым, как считает апеллянт, суд не дал должной оценки неисполнения ответчиком обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). АО «МАГЭ» настаивает на том, что размер обязательств должника превышал совокупную стоимость его активов, неисполнение ФИО3 обязанности по подаче заявления о признании общества несостоятельным (банкротом) повлекло для кредиторов организации негативные последствия. Кроме того, податель жалобы полагает, что суд первой инстанции неправильно рассчитал размер убытков, причинённых ответчиком должнику.

В судебном заседании представители ФИО3 и кредитора настаивали на своих апелляционных жалобах, возражая против доводов друг друга.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел». Надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания иные лица, участвующие в деле, явку представителей не обеспечили, что в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для проведения судебного заседания в их отсутствие.

Коль скоро возражений против рассмотрения апелляционных жалоб в пределах заявленных в них доводов не поступило, то законность и обоснованность определения проверены в апелляционном порядке в обжалуемой части.

Как усматривается из материалов дела, ФИО3  являлся директором ООО «Заливтранссервис» в период с 10.02.2017 по 11.08.2017, с 22.03.2019 по 21.08.2020, ликвидатором должника, начиная с 21.08.2020, а также участником общества с долей в уставном капитале в размере 50%.

Обращаясь с настоящим заявлением в суд, конкурсный управляющий сослался на то, что в нарушение пункта 1 статьи 9, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве ФИО3 не исполнил обязанности по подаче в суд заявления о признании должника банкротом, начиная с 11.03.2019, после вступления в законную силу 11.02.2019 решения Арбитражного суда Мурманской области от 08.11.2018 по делу №А42-6776/2018 о взыскании с должника в пользу АО «МАГЭ» задолженности в сумме 5 978 440,76 руб., процентов в сумме 140 101,79 руб., судебных расходов по уплате государственной пошлины в размере 53 178,33 руб. При этом, по мнению конкурсного управляющего, ФИО3, приступив к исполнению обязанностей руководителя должника 22.03.2019, должен был в результате инвентаризации в период с 22.03.2019 по 22.06.2019 выявить неплатежеспособность должника, которая наступила 22.09.2018 – дата неисполнения обязательств перед АО «МАГЭ».

Отказывая в требованиях в приведённой части, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если, в том числе, должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника (абзац 37 статьи 2 Закона о банкротстве).

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

Таким образом, как верно указал суд первой инстанции, для привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 9 Закона о банкротстве, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 АПК РФ, обязан доказать по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом, какие неисполненные обязательства и в каком размере возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечёт отказ в удовлетворении заявления.

Моментом возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом является тот момент, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Из материалов дела видно, что конкурсный управляющий и АО «МАГЭ» настаивают на том, что процесс банкротстве должника со стороны его руководителя подлежал инициированию не позднее 11.03.2019.

В то же время, на указанную дату ФИО3 не осуществлял функции директора ООО «Заливтранссервис». 

Как установил суд первой инстанции на основании бухгалтерской отчётности, по состоянию на 31.12.2018 активы должника составляли 7 960 000 руб., а кредиторская задолженность – 11 439 000 руб., по состоянию на 31.12.2019 эти показатели составляли 6 672 000 руб., включая стоимость маломерного судна «Велес», и 10 715 000 руб. соответственно (том дела 1, лист 29).

Согласно отчёту № 141/2020, подготовленного ООО «Центр профессиональной оценки и консалтинга», рыночная  стоимость маломерного судна «Велес» на 01.08.2020 определена в размере 6 986 000 руб. (том дела 2, листы 64-75).

Суд апелляционной инстанции критически относится к суждению кредитора о том, что принадлежащее должнику имущество оценено конкурсным управляющим и в дальнейшем реализовано по значительно меньшей стоимости.

Соответствующие обстоятельства не свидетельствуют о намеренном занижении цены имущества для искажения бухгалтерской отчётности, так как для целей бухгалтерского и налогового учёта стоимость основного средства определяется по иным правилам в отличие от сформированной его цены по результатам торгов. 

Апелляционный суд поддерживает позицию суда о недоказанности того, что в случае исполнения ФИО3 обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника после 11.03.2019 задолженность перед кредитором была бы погашена, то есть доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между бездействием руководителя и наступившими последствиями в виде возникновения задолженности перед кредиторами, впоследствии включенной в реестр требований кредиторов. 

Кроме того, в статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному на встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объёмом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2016), утверждённый Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 №309-ЭС15-16713, от 15.12.2022 №302-ЭС19-17559(2), от 29.12.2022 №305-ЭС22-11886).

В соответствии с пунктом 14 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление №53) согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, к числу обстоятельств, входящих в предмет доказывания, относится объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Как указал в своём заявлении управляющий, размер субсидиарной ответственности ФИО3 составляет 5 761 271,32 руб., равной размеру обязательств, возникших после 22.07.2018 и до 29.09.2020, а именно:

1) задолженность перед Федеральной налоговой службой в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы №9 по Мурманской области в размере 953 865,72 руб.;

2) задолженность перед ООО «НавЭкосервис» на сумму 1 688 118,82 руб. по договору займа от 09.06.2017 №30;

3) задолженность перед АО «МАГЭ» на сумму 632 778,33 руб., подтверждённая решением Арбитражного суда Мурманской области от 03.06.2019 №А42-2869/2019;

4) задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Мурманский складской терминал» в сумме 1 168 983,87 руб. по договору аренды помещений от 09.07.2018 №09/07/01/-МСТ;

5) задолженность перед акционерным обществом «Мурманское морское пароходство» (далее – АО «ММП») в размере 1 317 524,58 руб. 

В то же время, изучив основания возникновения перечисленных задолженностей, суд апелляционной инстанции установил, что перед кредиторами 1-4 задолженность возникла до 11.03.2019. Конкурсный управляющий ошибочно отождествляет срок возникновения обязательства со сроком его исполнения для целей определения размера субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.12. Закона о банкротстве.

Касаемо задолженности ООО «Заливтранссервис» перед АО «ММП» апелляционная инстанция выявила, что в соответствии с установленными в решении Арбитражного суда Мурманской области от 03.12.2020 по делу                     №А42-5967/2020 обстоятельствами в размер субсидиарной ответственности может быть включена задолженность должника по договорам аренды от 01.12.2019  №422, 423, обязательств по которым приняты им после 11.03.2019. 

В то же время, приняв во внимание недоказанность того, что именно 11.03.2019 у ФИО3 как руководителя должника возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, апелляционный суд не выявил оснований для отмены судебного акта по рассмотренному эпизоду и удовлетворения апелляционной жалобы кредитора.

В своём заявлении управляющий также указал на то, что ФИО3 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве за то, что после возникновения признаков неплатежеспособности им совершены действия, существенно ухудшившие финансовое положение должника на общую сумму 6 385 600 руб. Кроме того, заявитель сослался на то, что в результате передачи ответчиком по договору аренды судна от 01.10.2020 №1-АР юридическому лицу с идентичным наименованием – ООО «Заливтранссервис» (ИНН 

<

***>), руководителем которого являлся ФИО3 должник утратил возможность продолжать осуществлять свою основную хозяйственную деятельность, обеспечивающую получение дохода. 

При рассмотрении настоящего спора суд первой инстанции установил, что в период с 30.01.2020 по 26.11.2020 с расчётного счета ООО «Заливтранссервис» в адрес ФИО3 совершены 18 расходных операций на общую сумму 6 385 600 руб. с назначением платежей «оплата за доставку специалистов катером», «за проведение ТО двух двигателей Suzuki DF175, ремонтных работ на корпусе катера «Велес» с изготовление стапеля», «оплата транспортных услуг», «За ТО двух двигателей DF 175 с подъёмом катера на стапель и спуском на воду».

Как разъяснено в пункте 20 постановления №53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В силу пункта 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

Аналогичная правовая позиция изложена в пункте 1 и подпункте 1 пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление №62).

Исходя из пункта 2 статьи 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления его нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб) и неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Кроме того, в соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать факт причинения вреда, противоправность действий ответчика и наличие причинной связи между этими действиями и нанесенным вредом, а также размер подлежащих возмещению убытков. Обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности лице.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ уполномоченное лицо несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Взыскание убытков с единоличного исполнительного органа зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, т.е. проявлял ли он заботливость и осмотрительность, и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

В пункте 4 постановления №62 разъяснено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директоров обязанностей заключается в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях (подпункт 5 пункта 2 постановление №62).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

Суд первой инстанции правомерно не принял в качестве доказательств по делу представленные ФИО3 документы (счета на оплату, акты выполненных работ), так как они подписаны исключительно самим ФИО3 с обеих сторон, то есть самим заинтересованным лицом.

Одновременно эти документы до рассмотрения настоящего спора ответчиком конкурсному управляющему не представлялись, на наличие таковых ФИО3 не ссылался.

Ремонт и техническое обслуживание судов не отражено в качестве основной или дополнительной деятельности ФИО3 в качестве индивидуального предпринимателя. 

Апелляционная инстанция критически относится к имеющимся в материалах дела гражданско-правовым договорам от 29.01.2020 на оказание услуг по техническому обслуживанию лоцманского катера «Велес» от 29.01.2020 и на оказание услуг по ТО и ремонту двигателей Suzuki DF175 лоцманского катера «Велес», заключённым между ИП ФИО3 и гражданином РФ ФИО7 (том дела 2, листы 100-102). Документы о реальном исполнении этих договоров (акты приёма-передачи работ, платёжные документы – пункты 1.5, 3.2. договоров) не представлены. 

Более того, материалы дела не содержат доказательств наличия у ФИО3 реальной финансовой возможности для оплаты услуг по договорам, предоставления должнику услуг по доставке специалистов катером. Ответчик не раскрыл и обстоятельства привлечения должником специалистов, доставка которых обеспечивалась ФИО3 как индивидуальным предпринимателем возглавляемому им самим же юридическому лицу.

Как уже приводилось выше, по состоянию на 31.12.2019 размер активов ООО «Заливтранссервис» составлял 6 672 000 руб. Сумма сделок по оплате должником услуг ИП ФИО3 составила 6 385 000 руб., то есть 97,5% стоимости всех активов должника.

Проанализировав всё выше изложенное и установив, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что объективное банкротство должника возникло вследствие означенных противоправных действий ФИО3 как контролирующего должника лица, реальность операций не подтверждена, суд первой инстанции правомерно посчитал, что в конкурсную массу должника с ФИО3 подлежат взысканию убытки в размере 6 385 600 руб.

В этой связи апелляционная жалоба ФИО3 отклонена апелляционной инстанцией.

В своей апелляционной жалобе АО «МАГЭ» сослалось на то, что суд первой инстанции не исследовал наличие основания для применения к ФИО3 субсидиарной ответственности за неисполнение им обязанности, предусмотренной  абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве и выразившейся в непередаче документов по сделкам, совершённым должником в период с 01.09.2017 по 10.08.2021. Кроме того, по мнению кредитора, судом не учтено, что ФИО3 осуществлено ряд документально неподтверждённых операций на значительные суммы.

Согласно части 3 статьи 257 АПК РФ в апелляционной жалобе не могут быть заявлены новые требования, которые не были предметом рассмотрения в арбитражном суде первой инстанции. При этом означенное положение касается рассмотрения судом апелляционной инстанции новых требований по существу спора, которые не были предметом рассмотрения суда первой инстанции и к которым доводы и возражения ответчика о необоснованности предъявленного истцом требования или части требования не относятся.

Аналогичное правило закреплено и в части 7 статьи 268 АПК РФ.

Инициатором настоящего спора являлся конкурсный управляющий, который приведённые выше обстоятельства в качестве оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности не заявлял.

АО «МАГЭ» как кредитор, поддерживающий притязания заявителя, также не просило суд первой инстанции проверить законность действий ФИО3 по дополнительным основаниям, не указанным управляющим. 

При таком положении поименованные выше доводы общества «МАГЭ» не рассматривались апелляционным судом.

Учитывая изложенное, определение суда в обжалованной части как законное и обоснованное отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда Мурманской области  от 02.11.2022 по делу №  А42-7910/2020-13 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

Н.А. Морозова

 

Судьи

 

Е.В. Бударина

 

 А.Ю. Сереброва