ДВЕНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

410002, г. Саратов, ул. Лермонтова д. 30 корп. 2 тел: (8452) 74-90-90, 8-800-200-12-77; факс: (8452) 74-90-91,

http://12aas.arbitr.ru; e-mail: info@12aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело №А06-8329/2018

г. Саратов

27 апреля 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 20 апреля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 апреля 2022 года. 

Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего – судьи Н.А. Колесовой,  

судей Г.М. Батыршиной, Е.В. Романовой, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть», общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» на определение Арбитражного суда Астраханской области от 20 января 2022 года по делу 

№ А06-8329/2018 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Альянс» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Марина Инсталлейшн Сервисиз» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО5 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания»; по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Радианс» о привлечении  к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания»

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» 

(414000, 

<

...> литер А/А; 

ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

при участии в судебном заседании: от ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» - ФИО7, представителя, доверенность от 15.11.2019 (копия доверенности приобщена к материалам дела); от ФИО6 – ФИО8, представителя, доверенность от 14.11.2019 № 30АА0955686, ФИО9, представителя, доверенность от 08.10.2019 № 30АА0940366 (копии доверенностей приобщены к материалам дела); от ООО «Моршельф» - ФИО8, представителя, доверенность от 28.12.2021, ФИО9, представителя, доверенность от 28.12.2021 (копии доверенностей приобщены к материалам дела); от ФИО4 – ФИО8, представителя, доверенность от 03.07.2020; ФИО9, представителя, доверенность от 03.07.2020 

(копии доверенностей приобщены к материалам дела); от ФИО3 – ФИО10, представителя, доверенность от 07.09.2021 № 30АА1139095 (копия доверенности приобщена к материалам дела); иные участники арбитражного процесса не явились, извещены о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом в порядке частей 1, 6 статьи 121, части 1 статьи 122, части 1 статьи 123, части 1 статьи 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, что подтверждается отчетом о публикации судебных актов от 19.02.2022, 

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд Астраханской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Многопрофильный строительный департамент «Л-Каспий» о признании общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 23 августа 2018 года заявление общества с ограниченной ответственностью «Многопрофильный строительный департамент «Л-Каспий» принято к производству суда, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания».

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 11 января 2019 года требования общества с ограниченной ответственностью «Многопрофильный строительный департамент «Л-Каспий» признаны обоснованными, в отношении должника – общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО11, член Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Альянс».

Решением Арбитражного суда Астраханской области от 21 ноября 2019 года общество с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО5.

Общество с ограниченной ответственностью «Профессор» обратилось в арбитражный суд Астраханской области  в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания»

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 25 июня 2019 года произведена процессуальная замена кредитора общества с ограниченной ответственностью «Профессор» на его правопреемника – общество с ограниченной ответственностью «Альянс»

Общество с ограниченной ответственностью «Марина Инсталлейшн Сервисиз» обратилось в  Арбитражный суд Астраханской области  с заявлением о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности  по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания».

Общество с ограниченной ответственностью «Радианс» обратилось в Арбитражный суд Волгоградской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 ФИО6, общество с ограниченной ответственностью «Моршельф» по обязательствам общества с ограниченной ответственностью  «Каспийская гидротехническая компания» в размере равном совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра и текущим платежам, оставшимся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Впоследствии от общества с ограниченной ответственностью «Радианс» в Арбитражный суд Волгоградской области поступило заявление об отказе от требований к ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области  от 13 июля 2020 года заявление общества с ограниченной ответственностью «Альянс» о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности, заявление общества с ограниченной ответственностью «Марис» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц общества с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО4 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания», заявление общества с ограниченной ответственностью «Радианс» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» – объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 04 мая 2021 года уточненные требования к ФИО3 выделены в отдельное производство и соединены с требованиями общества с ограниченной ответственностью «ФИО12 Сервисиз», общества с ограниченной ответственностью «Радианс» к ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО6

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 15 сентября 2021 года произведена замена в порядке правопреемства по обособленным спорам по делу № А06-8329/2018 по заявлениям общества с ограниченной ответственностью  «ФИО12 Сервисиз», общества с ограниченной ответственностью «Радианс», общества с ограниченной ответственностью  «Альянс» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц общества с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО4, ФИО6, ФИО5 по обязательствам должника на общество с ограниченной ответственностью «Галактика» и общество с ограниченной ответственностью  «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть». 

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 20 января 2022 года в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» в связи с не передачей документации должника конкурсному управляющему, причинением обществу убытков выплатой компенсаций ФИО3, выплатой денежных средств (компенсаций) сотрудникам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания», выплатой необоснованных заработных плат сотрудникам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания», заключением договора управления 04 ноября 2016 года № 16М008  с общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» и выплатой денежных средств общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» по указанному договору, выплатой денежных средств общества с ограниченной ответственностью «МСД «Д-Каспий» в нарушение очередности, установленной Законом о банкротстве, заключением невыгодных сделок с Balfour Worldwide Limited, с общества с ограниченной ответственностью «Вимар Оффшор» отказано. Производство по заявлениям в части требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» в связи с непередачей документов должника прекращено. Производство по требованиям общества с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» о привлечении арбитражного управляющего ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» прекращено. С общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» взысканы убытки в сумме 161441512 руб. 34 коп.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» ФИО2, общество с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть», общество с ограниченной ответственностью «Моршельф» обратились с апелляционными жалобами в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд.

Конкурсный управляющий не согласен с принятым по делу судебным актом в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности и прекращении производства по обособленному спору, просит в указанной части состоявшийся по делу судебный акт отменить, заявление общества с ограниченной ответственностью «Галактика» и общества с ограниченной ответственностью  «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» контролирующих должника лиц: общества с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО3 удовлетворить. 

Конкурсный управляющий настаивает на том, что ФИО5 не обеспечил передачу конкурсному  управляющему должника бухгалтерской, кадровой и иной документации должника, материальных и иных ценностей, вследствие чего невозможно установить объем и состав имущества должника, судом необоснованно применены положения о пропуске срока исковой давности, срок исковой давности по заявленным требованиям не пропущен, ссылка суда первой инстанции на  постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 09 ноября 2020 года по делу № А06-13504/2018 несостоятельна ввиду его отмены постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 24 февраля 2021 года. 

Общество с ограниченной ответственностью  «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» не согласно с определением суда в части отказа в удовлетворения требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф» в связи с непередачей документации должника конкурсному управляющему, причинением обществу убытков выплатой компенсаций ФИО3, выплатой денежных средств (компенсаций) сотрудникам ООО «Каспийская гидротехническая компания», выплатой необоснованных заработных плат сотрудникам ООО «КГК», заключением договора управления от 04.10.2016 №16М008 с ООО «Моршельф» и выплатой денежных средств ООО «Моршельф» по указанному договору; отказа во взыскании убытков с ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф» по эпизодам заключения мирового соглашения между ООО «КГК» и АО «ГСИ» в рамках дела №А40-124536/18-180-894; отказа во взыскании убытков с ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф», возникших при заключении договора с ООО «ЕЛС» для устранения недостатков в работах, выполненных АО «АСПО»; отказа во взыскании убытков с ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф», возникших при получении ООО «КГК» убытка в результате реализации контракта №15V0999 от 11.12.2015, привлечь к субсидиарной ответственности по долгам ООО «КГК» ООО «Моршельф», ФИО4, ФИО3 солидарно, взыскать с ответчиков сумму субсидиарной ответственности в размере равной совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника; взыскать с ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф» в пользу ООО «КГК» убытки по эпизодам заключения мирового соглашения между ООО «КГК» и АО «ГСИ» в рамках дела №А40-124536/18-180-894 в размере 2738670,07 рублей; взыскать с ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф» убытки, возникшие при заключении договора с ООО «ЕЛС» для устранения недостатков в работах, выполненных АО «АСПО» в размере 108015354,21 руб.; взыскать с ФИО3, ФИО4, ООО «Моршельф» убытки, возникшие при получении ООО «КГК» убытка в результате реализации контракта №15V0999 от 11.12.2015.

Податель апелляционной жалобы ссылается на отсутствие доказательств передачи документации должника от ФИО3 ФИО6 По мнению заявителя жалобы отсутствие документации повлекло за собой невозможность подтвердить должнику свои требования по делам №№ А0613504/2018, А06-11793/2018 и А06-133682018 и привели либо к отказу в удовлетворении заявленных требований, либо ко взысканию денежных средств с должника. Также заявитель жалобы ссылается на невозможность подтвердить документально факт выплаты заработной платы ввиду непередачи документации конкурсному управляющему.  Конкурсный кредитор полагает, что в результате заключения мирового соглашения по делу № А40-124536/18-180-89 после возбуждения дела о банкротстве должник отказался от части требований в размере 2738670 руб. 07 коп., что привело к причинению убытков в заявленном размере. Заявитель апелляционной жалобы также ссылается на наращивание необоснованных расходов, в том числе и в результате проведения расчетов в пользу ООО «Моршельф» по договорам управления. Общество с ограниченной ответственностью  «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» не согласно с оценкой суда первой инстанции по эпизоду, связанному с привлечением по договору ООО «ЕвроЛюксСтрой» для устранения недостатков выполненных АО «АСПО» работ.

ФИО3, общество с ограниченной ответственностью «Моршельф», ФИО6, ФИО5, ФИО4 через электронную систему подачи документов «Мой Арбитр» представили отзывы на апелляционные жалобы  конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть», просят оставить их без удовлетворения по доводам, изложенным в отзывах.   

Общество с ограниченной ответственностью «Моршельф» не согласно с определением суда в части взыскания с него убытков в размере 161441512 руб. 34 коп., просит определение суда в указанной части отменить, в удовлетворении заявления отказать. Податель жалобы полагает, что заявители пропустили срок исковой давности по заявленным требованиям, о чем было заявлено в суде первой инстанции. Также апеллянт ссылается на отсутствие его вины во вменяемом эпизоде, поскольку судно «Тарпан»  было передано в субаренду ООО  «СК «Морвенна» без заключения соответствующего договора бывшим руководителем управляющей компании, действовавшей в своем интересе в целях извлечения личной выгоды, вопреки интересам как должника, так и его управляющей компании – ООО «Моршельф».

ООО «Галактика» через электронную систему подачи документов «Мой Арбитр» представило отзыв на апелляционную жалобу ООО «Моршельф», просит оставить ее без удовлетворения.    

В соответствии с положениями статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании объявлен перерыв до 20 апреля 2022 года до 14 час. 50 мин. Объявление о перерыве размещено в соответствии с рекомендациями, данными в пунктах 11-13 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2013 года № 99 «О процессуальных сроках», на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а также в информационных киосках, расположенных в здании арбитражного суда.

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26 октября 2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российско Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Арбитражный апелляционный суд в порядке части 1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации повторно рассматривает дело по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в апелляционных жалобах, отзывf[ на них, выступлениях присутствующих в судебном заседании представителей участвующих в деле лиц, исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд не считает, что судебный акт подлежит изменению или отмене по следующим основаниям.

Пунктом 3 статьи 4 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 266-ФЗ от 29.07.2017 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях») установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Поскольку заявление конкурсного управляющего должника о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника поступило 15 апреля 2020 года, указанное заявление подлежит рассмотрению по правилам Главы III.2. Закона о банкротстве.

Согласно статье 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу по своей инициативе заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы. Правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц.

В соответствии с положениями пунктов 1, 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве  если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

Согласно позиции, изложенной в Определении ВС РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов (аффилированности, установление конечного бенефициара) допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие, наличие статуса руководителя либо учредителя должника, указанного в Едином государственном реестре юридических лиц), но и фактической.

ФИО3 был генеральным директором общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» с 31.07.2009 по 16.10.2016. 

В период с 17.10.2016 по 15.05.2019 функции единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания осуществляла управляющая компания – общество с ограниченной ответственностью «Моршельф». 

С 16.05.2019 до даты признания должника банкротом руководителем должника являлся ФИО6

В период с 17.10.2016 по 15.05.2019 руководителями управляющей компании – общества с ограниченной ответственностью «Моршельф» были:

ФИО13 с 07.07.2015 до 13.11.2017;

ФИО14 с 13.11.2017 до 29.01.2018;

ФИО3 с 29.01.2018 до 04.04.2019;

ФИО6 с 04.04.2019 по настоящее время.

ФИО4 является учредителем ООО «Моршельф» с 16.09.2009.  

Также в период с 31.07.2009 по 16.10.2016 учредителем должника был ФИО3 (отчуждение доли 03.05.2017); в период с 03.05.2017 по 13.11.2017 учредителем должника была ФИО13. 

ФИО5 исполнял обязанности конкурсного управляющего должника в период с 14.11.2019 до 18.03.2020.   

Основаниями для привлечения вышеперечисленных лиц к субсидиарной ответственности выступили: 

1. непередача документации конкурсному управляющему, что повлекло невозможность формирования конкурсной массы (обнаружения активов должника, имевшихся на дату открытия конкурсного производства);

2. необоснованные выплаты заработных плат;

3. заключение договора управления от 04.10.2016 № 16М008 с ООО «Моршельф» и выплата денежных средств ООО «Моршельф» по указанному договору;

4. совершение невыгодных сделок в виде преференциальных выплат в пользу ООО «МСД «Л-Каспий»;

5. заключение невыгодных сделок с Balfour Worldwide Limited;

6. заключение невыгодных сделок с ООО «Вимар Оффшор»;

7. совершение невыгодной сделки в виде аренды судна Тарпан и последующей безвозмездной передачи судна третьим лицам;

8. необоснованные выплаты денежных средств ФИО3;

9. увольнение и последующий прием сотрудников на работу;

10. заключение мирового соглашения между ООО «КГК» и АО «ГСИ» в рамках дела № А40-124536/18-180-894;

11. заключение договора с ООО «ЕЛС» для устранения недостатков в работах, выполненных АО «АСПО»;

12. получение ООО «КГК» убытка в результате реализации контракта от 11.12.2015 № 15V0999, заключенному между ООО «КГК» и ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть».

Арбитражный суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, дал надлежащую правовую оценку всем доводам, изложенным в заявлениях и возражениях по ним, оценив представленные в дело доказательства в их совокупности по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Доводы апелляционных жалоб конкурсного управляющего и конкурсного кредитора повторяют доводы, которые были предметом исследования суда первой инстанции.    

Наличие оснований для привлечения бывших руководителей должника и его учредителя, выступавшего в качестве руководителя управляющей компании, а также руководителей управляющей компании к субсидиарной ответственности по обязательствам должника заявители связывают с неисполнением указанными лицами обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, в результате чего формирование конкурсной массы было затруднительно.

Поскольку обстоятельства, явившиеся основанием для обращения конкурсных кредиторов с настоящим требованием за неисполнение обязанности по полной и своевременной передаче конкурсному управляющему документации должника имели место в 2019 году (решение о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства, с которым Закон о банкротстве связывает возникновение о руководителя должника обязанности обеспечить передачу конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации, а также материальных ценностей должника конкурсному управляющему, принято 14 ноября 2019 года), основания привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определялись подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (введенной Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ), а именно: за непередачу, сокрытие, утрату или искажение документов бухгалтерского учета и (или) отчетности.

В силу положений пунктов 1, 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.Как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Так, судом первой инстанции установлено и материалами дела подтверждено, что в рамках дела о банкротстве ООО «КГК» № А06-8329/2018 был рассмотрен обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по аналогичному основанию.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 04 мая 2021 года, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 июля 2021 года, установлено, что ООО «Моршельф» в лице ФИО3 передало ФИО15 (временный управляющий ООО «КГК») копии документации общества в объеме (более 30 коробов), достаточном для проведения мероприятий по делу о банкротстве ООО «КГК» в процедуре наблюдения. В объем данных документов включил в себя всю документацию общества, имевшуюся в распоряжении ФИО3 до даты прекращения его полномочий руководителя ООО «Моршельф» - управляющей компании ООО «КГК».

Из материалов дела следует и не опровергнуто сторонами, что ФИО6 передал ФИО5 (первому конкурсному управляющему) всю документацию ООО «КГК», которая была сформирована за время, когда ФИО6 руководил ООО «КГК» с 01.04.2019 по 14.11.2019.

ФИО5 в последующем передал данные документы ФИО16.

Указанные обстоятельства подтверждаются постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 11 декабря 2020 года по делу № А06-8329/2018. Этим же судебным актом установлено, что ФИО16 неоднократно уклонялся от получения компьютерного сервера ООО «КГК» Supermicro SC836T2-R800B, на котором хранились скан копии первичной документации должника.

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 11 декабря 2020 года отказано в удовлетворении требований ФИО16 к ФИО5 об истребовании первичной документации по причине ее отсутствия у последнего. 

В соответствии с частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Согласно требованиям статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 13 Гражданского кодекса Российской Федерации, вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов, федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, в том числе судов, рассматривающих дела о банкротстве. 

Таким образом, установлен принцип абсолютности судебных актов. В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2012 года № 2013/12 по делу № А41-11344/11, признание преюдициального значения судебного решения направлено на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу, если они имеют значение для разрешения данного дела. 

Переоценка арбитражным судом установленных иным арбитражным судом обстоятельств недопустима.

Следовательно, как верно указал суд первой инстанции, на момент рассмотрения настоящего обособленно спора факт отсутствия документации у ФИО5 установлен, что исключает возможность привлечения его к ответственности по данному основанию. В свою очередь ФИО6 также передал документацию, сформированную в ООО «КГК» в период его руководства, а документация за более ранние периоды была передана временному управляющему ФИО3

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии в распоряжении ФИО16 всей документация ООО «КГК». 

Согласно пункту 24 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные пп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В условиях того, что управляющий имеет в своем распоряжении документацию должника, предъявляя требования к ответчикам, заявителям следует конкретизировать отсутствие каких именно документов и каким образом влияют на возможность формирования конкурсной массы.

Заявители апелляционных жалоб ссылаются на невозможность сформировать конкурсную массу должника ввиду отсутствия документации, вместе с тем по состоянию на 14.11.2019 года имущество ООО «КГК» включало в себя основные средства на сумму 218 221 803,67 руб., запасы на сумму 411 157 308,11 руб., остатки на счетах 222 213 965,23 руб., дебиторская задолженность в размере 1 633 219 107,01 руб., что подтверждается развернутыми оборотно-сальдовыми ведомостями по счетам бухгалтерского учета ООО «КГК».

Все данное имущество соответствует инвентаризации, проведенной ФИО16 и опубликованной в ЕФРСБ. Данное обстоятельство указывает на то, что управляющим конкурсная масса сформирована. Факт несоответствия цен имущества, указанным в инвентаризации, с балансовой стоимостью этого имущества не свидетельствует о его недостаче.

Судом не установлен факт неисполнения обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, и в связи с этим наличия препятствий для формирования конкурсной массы должника. 

Материалами дела подтверждается, что имеющаяся документация должника передана конкурсному управляющему. 

Оценив представленные в материалы дела в их совокупности и взаимосвязи, суд первой инстанции сделал правильный вывод, что причинно-следственная связь между действиями (бездействием) контролирующих должника лица по передаче документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов отсутствует.

Заявители жалоб не представили ни в суде первой, ни в суде апелляционной инстанций доказательства, свидетельствующие о том, что непередача ответчиками документов повлекла затруднительность проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, а также формирования и реализации конкурсной массы.

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно указал, что по данному основанию исключена возможность привлечения к субсидиарной ответственности лиц, не являвшихся на дату открытия конкурсного производства руководителями должника, при отсутствии в материалах доказательств наличия в распоряжении таких лиц испрашиваемой документации. 

Отсутствие документального подтверждения передачи документации должника от ФИО3 ФИО6 не имеет правового значения ввиду установленного факта передачи документов последним руководителем исполняющему обязанности конкурсного управляющего.   

Прекращая производство по требованиям по данному основанию к ФИО3 применительно к пункту 2 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции исходил из наличия вступившего в законную силу судебного акта, принятого по требованиям, тождественным заявленным, с чем суд апелляционной инстанции соглашается. 

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по второму основанию, суд первой инстанции исходил из недоказанности как самого факта совершения спорных сделок (вывод денежных средств должника путем необоснованной выплаты заработной платы ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО6), так и причинение существенного вреда кредиторам в результате их совершения.

Согласно пункту 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что указанные заявителями сделки должника не отвечают ни критерию значимости применительно к масштабам деятельности ООО «КГК», ни критерию убыточности.

Балансовая стоимость активов ООО «КГК» на конец 2017 года составляла 6953126000 руб., а на конец 2018 года 3845908000 руб. Сумма всех приведенных сделок составляет менее 0,1 % от любого из приведенных показателей балансовой стоимости активов. С учетом масштабов деятельности ООО «КГК» данные сделки даже если и имели место, то не могли привести к банкротству.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по второму основанию, суд первой инстанции исходил как из пропуска срока исковой давности по заявленному требованию, так и недоказанности правовых оснований для возложения на привлекаемых лиц мер гражданско-правовой ответственности в виде субсидиарной ответственности либо возмещения убытков. 

В пунктах 16-18 постановления Пленума ВС РФ № 53 даны разъяснения о том, что элементами состава гражданского правонарушения, влекущего наступление субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов, являются:

- объективная сторона правонарушения, связанная с установлением факта действий и (или) бездействия контролирующих лиц, повлекшей банкротство должника;

- субъективная сторона правонарушения, включающая в себя вину контролирующих лиц в банкротстве должника;

- причинно-следственную связь между действием и (или) бездействием контролирующих должника лиц и невозможностью полного погашения требований кредиторов;

- размера субсидиарной ответственности.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 23 постановления Пленума ВС РФ № 53 для привлечения к субсидиарной ответственности по основанию пп.1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве в качестве объективной стороны состава необходимо доказать:

- значимости сделки и ее существенную убыточность;

- что сделкой причинен существенный вред кредиторам;

- получение контрагентом по сделке необоснованной выгоды.

Верховным судом разъяснено, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Суд, проанализировав условия договора, взаимоотношения должника и его управляющей компании, с учетом специфики деятельности должника, пришел к правомерному выводу об отсутствии в материалах дела доказательств причинения вреда в результате заключения договора управления, дополнительных соглашений к этому договору, погашения имеющейся задолженности ООО «КГК» перед ООО «Моршельф» по договору управления.

Договор управления № 16М008 от 04.10.2016 не признан недействительным либо незаключенным в установленном порядке, оплата по нему производилась за фактически оказанные услуги по управлению компанией должника. 

Убыточность спорной сделок применительно к пункту 23 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 не доказана. 

Доводы конкурсного управляющего о том, что суд неправомерно отказал в удовлетворении заявлений по второму и третьему основаниям в связи с применением норм о пропуске срока исковой давности судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку заявленные требования были рассмотрены по существу, оснований для переоценки выводов суда первой инстанции суд не усматривает.  

Выводы суда первой инстанции по четвертому основанию подателями апелляционной жалобы не оспариваются, апелляционные жалобы доводов относительно несогласия с выводами суда в указанной части не содержат. 

По пятому и шестому основаниям (заключение невыгодных сделок с Balfour Worldwide Limited и ООО «Вимар Оффшор»)  суд первой инстанции пришел к следующим выводам. 

Заявители ссылаются на ряд договоров тайм-чартера, заключенных 16.03.2017 между ООО «КГК» и Balfour Worldwide Limited, в том числе: аренда судна «Арктур», «Антарес», «Зубр», «Марал», Судно «ОТ-2431», «Т.Г. Шевченко», «Тарпан», «Тур», «Як». Как основание ответственности заявители указывают завышение цены договоров относительно рыночной, ссылаются на пп.1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

В Определении Арбитражного суда Астраханской области от 02.06.2021 по делу № А06-8329/2018 установлено, что относительно данных годовой бухгалтерской отчетности ООО «КГК» за 2017 год, размещенных в открытом доступе на сайте Федеральнойслужбы государственной статистики, следует отметить, что указанные данные не содержат сведения о просроченной кредиторской задолженности, и на их основе не возможно было сделать обоснованные выводы о наличии или отсутствии признаков неплатежеспособности ООО «КГК».

Исходя из формы № 2 баланса ООО «КГК» за 2017 год чистая прибыль составляла 333547 тыс. руб.

С учетом показателей бухгалтерского баланса ООО «КГК» являлось платежеспособным в долгосрочной перспективе.

В предоставленном в материалы дела балансе размер кредиторской задолженности ниже размера активов должника, при этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 18.07.2003 N 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства, такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника.

Какие-либо иные сведения (документы), позволяющие прийти к однозначному выводу о том, что на момент совершения оспариваемых сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, в материалы дела заявители не предоставили.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заключение сделок с Balfour Worldwide Limited не привело к неплатежеспособности должника в 2018 году и не является причиной банкротства

Обратное конкурсным управляющим не доказано. 

В рассматриваемом случае заявителями не доказано наличие цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, причинение такого вреда в результате совершения сделок.

Вред кредиторам ООО «КГК» не мог быть причинен, поскольку все суда, которые ООО «КГК» арендовало, были необходимы для реализации контрактов с ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть».

Перечисленные в уточнении ООО «Марис» суда были необходимы для реализации проекта морских операций по транспортировке и установке в море объектов месторождения имени В. Филановского (вторая очередь) в рамках контракта №15V0495 от 15.07.2015.

В приложении «Р» к данному контракту стороны согласовали арендную ставку по необходимым судам, с учетом которой сформировалась цена всего контракта.

Размер арендной платы за суда был установлен значительно ниже стоимости аренды, заложенной в контракты с ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть», что исключает возможность причинения вреда кредиторам. Все расходы на аренду судов были заложены в цену контракта с ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть».

Заявители оспаривали стоимость аренды флота в 2017 г., однако данные доводы арбитражный суд первой инстанции отклонил как необоснованный. 

Ввиду переноса сроков строительства на месторождениях им «им. В.И. Филановского» по объективным причинам, морские операции осуществлялись в два этапа: первый в 2016 году (первичный) второй в 2017 году (дополнительный), что отражено в дополнительном соглашении №15V0495005 от 21.06.2017:

«В связи с разделением морских операций на два периода 2016 - 2017 гг. и возникновением в этой связи дополнительных затрат у подрядчика, связанных с работами в навигационный период 2017 г.».

Указанным дополнительным соглашением цена договора №15V0495 от 15.07.2015 года была увеличена на 357.404.560 руб. 78 коп.

Согласно условиям дополнительного соглашения и приложенного к нему расчета, в данный объем дополнительного финансирования входит возмещение понесенных ООО «КГК» затрат в 2017 году на след единицы флота и по следующим ставкам с НДС: аренда судна «Антарес» 7 670 Долларов США, «Арктур» 10 030 Долларов США, «Тарпан» 15 340 Долларов США, «Т.Г. Шевченко» 14 160 Долларов США; «Марал» 4 130 Долларов США; «Зубр» 4 130 Долларов США; «Як» 4 130 Долларов США; «Тур».

Таким образом, доводы заявителей о наличии убытков обществу опровергаются представленными в дело доказательствами, т.к. суда арендовались по схожим ценам, что и иными участниками оборота, в частности ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть», а также расходы на флот в 2017 году покрывались не за счет ООО «КГК», а за счет дополнительного финансирования ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть».

Факт покрытия данных дополнительных расходов подтвержден платежным поручением от 21.07.2017 № 7303, следовательно, финансовое положение должника ухудшено не было.

Также судом первой инстанции был применен срок исковой давности по заявленным требованиям, который был пропущен на дату обращения с заявлением в суд. 

Дата заключения договоров между должником и Balfour Worldwide Limited исходя из текста уточнения ООО «Марис» - 16.03.2017 года. На указанную дату материальные основания субсидиарной ответственности КДЛ (срок исковой давности) регулировались положениями п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции в ред. Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ. Срок исковой давности составлял 1 год.

Заключение договоров с Balfour Worldwide Limited, как основание для привлечения ООО «Моршельф» к субсидиарной ответственности, было представлено ООО «Марис» в судебном заседании 27.04.2021 года, а к ФИО3 только 23.06.2021 г.

Также в обоснование заявленных требований контролирующим должника лицам вменялось заключение с ООО «Вимар Оффшор» дополнительных соглашений к договорам аренды судов «Каспиан Динара» и «Блэк Перл», согласно которым  арендодателем в период с 08.04.2016 по 14.06.2016 г. оказывались услуги по ожиданию судов, а именно «Услуги по ожиданию судна «Каспиан Динара» и «Услуги по ожиданию судна «Блэк Перл». Стоимость данных услуг по каждому судну составила 501 500 USD, в том числе НДС. 

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3).

Конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. При этом повторное взыскание денежных средств, как отметил ВС РФ недопустимо (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007(2).

Когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ (п. 20 Постановления Пленума ВС РФ №53).

Диспозиция ст. 15 ГК РФ предполагает возникновение убытка на стороне истца как одного из необходимых элементов для возникновения гражданско-правовой ответственности.

Данное дополнительное соглашение было связано с переносом сроков по выполнению работ на месторождении им. В Филоновского по обстоятельствам не связанным и не зависящим от ООО «КГК», возник простой судов, предоставляемых ООО «Вимар Оффшор».

Судна «Каспиан Динара» и «Блэк Перл» использовались ООО «КГК» для размещения и проживания сотрудников, задействованных при выполнении работ в море.

Поскольку перенос сроков работ в море не был следствием ненадлежащего бездействия ООО «КГК», то данные расходы за «Услуги по ожиданию судна «Каспиан Динара» и «Услуги по ожиданию судна «Блэк Перл» были полностью компенсированы заказчиком проекта в рамках дополнительного финансирования.

Между ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» и ООО «КГК» было подписано дополнительное соглашение от 13.07.2016 №15V0495002 о введении дополнительного 15-го этапа «Технологическое ожидание начала выполнения морских операций в связи с переносом сроков начала приемки, транспортировки, и установки ОБ ПЖМ-2 и ОБ ЛСП- в 2016 году».

Указанным дополнительным соглашением цена договора №15V0495 от 15.07.2015 была увеличена на 96.349.995 руб. 34 коп.

Согласно приложению №1 к дополнительному соглашению, в состав данных сумм входил период ожидания судов «Блэк Перл», «Каспиан Динара» из расчета 68 дней ожидания судов в период с 08.04.2016 по 14.06.2016 по ставке ожидания 6.250 USD за каждое судно.

Расчет стоимости ожидания судов составляет: 6.250 * 2 судна * 68 дней = 850000 USD, а с учетом НДС составила 1 003 000 USD.

Материалами дела подтверждено, что время простоя оплачивалось не за счет ООО «КГК», а за счет ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть».

Кроме этого, отсутствие вреда для конкурсной массы подтверждает и то обстоятельство, что помимо возмещения простоя «Блэк Перл» и «Каспиан Динара» в пользу ООО «КГК» по дополнительному соглашению также выплачивались генподрядные услуги, связанные с ожиданием судов в сумме 7.422.958,04 руб.

В соответствии с актом №15 от 14.06.2016 года ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» принял работы по этапу «Технологическое ожидание начала выполнения морских операций в связи с переносом сроков начала приемки, транспортировки, и установки ОБ ПЖМ-2 и ОБ ЛСП в 2016 году». Согласно акту выполненные работы удовлетворяют условиям дополнительного соглашения №15V0495002, итоговая стоимость работ по акту: 96.349.995 руб. 34 коп.

Факт покрытия данных дополнительных расходов подтвержден платежным поручением от 21.07.2016 № 6743, следовательно, как верно отметил суд первой инстанции финансовое положение должника ухудшено не было.

Заявителями не доказан факт причинения вреда по данному эпизоду.

Также заявители указывают, что между ООО «КГК» и ООО «Вимар Оффшор» был заключен договор управления № 495 от 05.08.2015 на управление проектом морских операций (контакт № 15V0495 от 15.07.2015 между КГК и Лукойл). Заявители полагают, что ООО «КГК» оплатило работы, которые ООО «Вимар Оффшор» не выполнить.

Судом установлено что между ООО «КГК» и ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» заключен договор подряда № 15V0495 от 15.07.2015 на выполнение морских операций по транспортировке и установке в море объектов месторождения им. В. Филановского. Договором было предусмотрено выполнение работ с 01.08.2015 г. по 31.12.2016 г. Договор разделен на 15 этапов.

В рамках исполнения обязательств по договору с ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» между ООО «КГК» и ООО «ВИМАР ОФФШОР» был заключен договор управления № 495 от 05.08.2015, согласно которому ООО «ВИМАР ОФФШОР» обязуется оказать услуги по надлежащему контролю, организации и управлению работ по Проекту морских операций по транспортировке и установке в море объектов месторождения им. В. Филановского (вторая очередь). Договором управления было предусмотрено, что ООО «ВИМАР ОФФШОР» оказывает услуги по управлению Морскими операциями на всех этапах выполнения работ с 01.08.2015 по 31.12.2016. При этом на декабрь 2016 года была запланирована демобилизация персонала, а не фактическое оказание услуг по проекту. Договор с ООО «Вимар Оффшор» был разделен на 18 этапов.

ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» перенесло сроки транспортировки и установки в море верхних строений ПЖМ-2, ЛСП-2 и ПМ с 2016 г. на 2017 г., что повлекло за собой непредвиденное изменение сроков реализации, выполнения этапов и стоимости проекта, являющееся существенным изменением обстоятельств. В связи с этим некоторые этапы работ были перенесены на более поздний срок, объемы работ были перераспределены. По причине изменения сроков из генподрядного договора с ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» были перенесены сроки выполнения работ по этапам №11, 12, 13, 14, 15.

В целях экономии денежных средств ООО «КГК» было принято решение о снижении стоимости этапов по договору с ООО «ВИМАР Оффшор» и сокращения объема работ, для чего было подписано соответствующее соглашение от 04.04.2017 г.

В данном соглашении общая стоимость работ по этапам №7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17 из договора с ООО «Вимар Оффшор» была снижена на 138 529 951,20 руб.

При этом акты на данные этапы подписывались с ООО «ВИМАР Оффшор» в 2016 г., однако впоследствии стоимость работ по каждому акту была откорректирована, что подтверждается соглашением о расторжении договора. Так стороны урегулировали ликвидационную стадию взаимных обязательств.

Акты выполненных работ ООО «ВИМАР Оффшор» содержат в себе расшифровку объема выполненных работ. При исключении объемов работ Стороны руководствовались тем, что были оставлены работы, фактически выполненные ООО «ВИМАР Оффшор», связанные с планированием, проектированием, контролем (не имеющие привязки к конкретной дате завершения работ по Генподрядному Договору с ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть»), а исключены работы, непосредственно связанные с использованием флота, и соответствующими погрузо-разгрузочными работами.

Соответственно, должник оплатил ООО «Вимар Оффшор» лишь реально оказанные услуги, что исключает наличие вреда.

Заявители вменяют в вину ФИО3 действия по исполнению сделки с ООО «Вимар Оффшор», имевшие место в 2017 году.

Вместе с тем, ФИО3 не являлся генеральным директором общества, либо лицом, которое оказывало влияние на заключение и исполнение сделки. Вывод о том, что ФИО3 не должен нести ответственности за данный период времени и не имел фактического контроля в отношении должника установлен в определении Арбитражного суда Астраханской области от 04.05.2021 и постановлении Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.07.2021 по делу № А06-8329/2018.

Кроме того, данные сделки оспаривались в деле о банкротстве ООО «КГК» конкурсными кредиторами «Манчестер Шиппинг Лимитед», ООО «МСД «Л-Каспий» и ООО «Акватит».

Определениями Арбитражного суда Астраханской области от 07.09.2021, от 22.10.2021 и от 29.10.2021 производство по рассматриваемым обособленным спорам прекращено на основании п. 4 ч. 1 ст. 150 АПК РФ в связи с отказом истца от иска, который принят арбитражным судом.

В соответствии с п. 6 ст. 450.1 ГК РФ в случае отказа от осуществления предоставленного права, осуществление этого права по тем же основаниям в последующем не допускается.

Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 года № 25 никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично.

Таким образом, гражданско-правовое сообщество в рамках дела №А06-8329/2018 реализовало свое право на судебную защиту, отказываясь от исков по делу №А06-8329/2018, распорядилось своим материальным правом на взыскание указанных сумм, отказавшись от реализации указанного права.

С учетом принципа добросовестного поведения участников гражданского оборота и в силу принципа эстоппеля (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению), суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

Согласно разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 N 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» самостоятельным результатом примирения сторон, наряду с мировым соглашением, является частичный или полный отказ от иска (п.8), что влечет за собой окончательное прекращение гражданско-правового спора полностью либо в соответствующей части (п.15).

Арбитражный суд в деле о банкротстве предлагал остальным конкурсным кредиторам заменить заявителей по обособленным спорам, а также разъяснял правовые последствия принятия отказа от иска (определения от 16.09.2021, от 29.09.2021).

При этом никто из гражданско-правового сообщества конкурсных кредиторов, в том числе и конкурсный управляющий не изъявили желания заменить заявителя по обособленному спору и продолжить спор о недействительности сделки.

Согласно правовой позиции Верховного Суда:

- оспаривание сделок должника в деле о банкротстве осуществляется в интересах конкретного заявителя лишь косвенно, поскольку сам заявитель не является стороной оспариваемой сделки и результат судебного спора на права кредитора напрямую не влияет.

- прекращение дела по групповому иску не лишает его права на индивидуальный. В деле о банкротстве у заявителя такого выбора нет, так как в силу закона требования имеют всегда групповой характер и кредиторы присоединяются к заявлению инициатора обособленного спора вынужденно и автоматически.

- поэтому, если суд прекратил производство по первоначальному заявлению, то последующее заявление опять будет таким же групповым иском с участием той же группы. Рассмотрение последнего будет противоречить принципу правовой определенности и правилам заявления тождественных исков (п. 3 ч. 1 ст. 150 АПК РФ).

- если в течение срока, установленного арбитражным судом в определении, в суд поступило заявление о замене инициатора обособленного спора, то суд производит замену заявителя и продолжает рассматривать обособленный спор по существу, о чем выносит определение (ч. 6 ст. 225.15 АПК РФ).

В противном случае суд принимает отказ инициатора обособленного спора от заявления (от иска) как заявленный от имени всей группы и прекращает производство по обособленному спору (ч. 7 ст. 225.15 АПК РФ). (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам от 17.03.2021 N 302-ЭС20-19914 по делу N А19-14083/2015, Пункт 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2021)

Указанное означает, что отказ от исковых требований порождает правовые последствия для всего гражданско-правового сообщества кредиторов, в том числе для ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть» и ООО «Галактика».

Гражданско-правовой спор по вопросу недействительности сделок с ООО «ВИМАР ОФФШОР», Balfour Worldwide Limited по основаниям ст. 61.1, ст. 61.2 Закона о банкротстве  прекращен окончательно.

Таким образом, гражданско-правовое сообщество конкурсных кредиторов отказалось от своих требований, связанных с оспариванием сделок с ООО «ВИМАР ОФФШОР», Balfour Worldwide Limited, в том числе и от субсидиарных (дополнительных) требований к ответчикам по настоящему обособленному спору.

Согласно ч. 3 ст. 151 АПК РФ в случае прекращения производства по делу повторное обращение в арбитражный суд по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям не допускается.

Указанный вывод также следует и из правовой природы субсидиарной ответственности.

Так по смыслу п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве, п. 41 - 43 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 в случае привлечения к субсидиарной ответственности и невозможности определения ее размера, производство по делу прекращается до формирования конкурсной массы и расчета с кредиторами.

Указанное означает, что привлекаемые к ответственности контролирующие должника лица, несут ответственность на остаток задолженности перед кредиторами, погашение которой осуществляется в результате процедур банкротства, в том числе в результате применения последствий недействительной сделки.

В настоящем деле, отказ кредиторов от реализации прав на обжалование сделок и, следовательно, от возврата, полученного непосредственно от контрагентов по сделке и в тоже время предъявление по тем же самым основаниям требований в рамках субсидиарной ответственности, существенно ухудшает правовое положение привлекаемых к ответственности контролирующих должника лиц.

Таким образом, конкурсные кредиторы распорядились своими правами на пополнение конкурсной массы в пользу отказа от требований по сделкам с ООО «ВИМАР ОФФШОР», Balfour Worldwide Limited и не вправе продолжать спор по тем же основаниям в настоящем деле.

Доводы о необоснованных выплатах денежных средств ФИО3, а также увольнению и последующий прием сотрудников на работу являлись предметом рассмотрения в рамках настоящего дела в обособленном споре о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности. Данные доводы признаны судами необоснованными (Определение АС Астраханской области от 04.05.2021, Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.07.2021). 

Кроме того, в части сделок, совершенных до 23.08.2016, суд признал отсутствие оснований для рассмотрения указанных эпизодов  для целей привлечения к субсидиарной ответственности в редакции Закона о банкротстве, действующего в тот период времени.

По смыслу п. 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности.

Материально-правовые нормы о привлечении к субсидиарной ответственности действуют с учетом общих правил действия закона во времени, установленных п. 1 ст. 4 ГК РФ, в соответствии с которыми акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Следовательно, должны применяться материально-правовые нормы о порядке привлечения к ответственности, действующие на момент совершения вменяемых ответчикам действий (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2, 3) по делу № А22-941/2006).

Исходя из доводов заявителя следует, что ответчикам поставлены в вину действия по заключению сделок с ООО «Вимар Оффшор», в т.ч. договора управления от 05.08.2015 и договоров фрахта от 30.12.2015, выплаты ФИО18 за период 2015 - 2016 год, ООО «Моршельф» за период 2015 - 2016 год, исполнение   контракта   №15V0999   от  11.12.2015 в период времени, который охватывает, в т.ч. 2015 - 2016 год.

Закон о банкротстве в редакции, подлежащей применению при разрешении обособленного спора (73-ФЗ), устанавливал период, в течение которого соответствующее лицо могло быть признано контролирующим должника: два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) - абз. 31 ст. 2 Закона в указанной редакции.

Заявление о признании должника банкротом принято к производству 23.08.2018, следовательно, действия, которые могут рассматриваться для целей привлечения к субсидиарной ответственности ограничены сроком в два года, т.е. не ранее 23.08.2016.

Согласно правовой позиции Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации названный двухлетний срок направлен на исключение чрезмерной неопределенности в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях, когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации - должника зависящий, как правило, от воли самого кредитора значительно отдален по времени от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль (определение № 308 -ЭС17-21222 от 16.05.2018 г.).

Доказательств того, что ответчики своими активными действиями воспрепятствовали своевременному возбуждению производства по делу о банкротстве должника, в материалы дела не представлено.

По эпизодам о привлечении к субсидиарной ответственности, изложенным в дополнении от 19.11.2021, а именно:

- в связи заключением мирового соглашения между ООО «КГК» и АО «ГСИ» в рамках дела №А40-124536/18-180-894,

- заключение договора с ООО «ЕЛС» для устранения недостатков в работах, выполненных АО «АСПО»;

- получение ООО «КГК» убытка в результате реализации контракта №15V0999 от 11.12.2015 года, заключенному между ООО «КГК» и ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» суд первой инстанции не установил наличие оснований ни для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ни для взыскания убытков по следующим основаниям.

Согласно разъяснениям данным в пунктах 16-18 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 элементами состава гражданского правонарушения, влекущего наступление субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов, являются: объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта действий и (или) бездействия контролирующих лиц, повлекшей банкротство должника; субъективной стороны правонарушения, включающей в себя вину контролирующих лиц в банкротстве должника; причинно-следственной связи между действием и (или) бездействием контролирующих должника лиц и невозможностью полного погашения требований кредиторов; размера субсидиарной ответственности.

Из заявления ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» следует, что определением арбитражного суда г.Москвы от 25.09.2018г. по делу № А40-124536/18 было утверждено мировое соглашение по иску Общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» к АО «ГСИ» о взыскании 71 362 731 руб. 12 коп. задолженности по договору № КГК-2017/68/106/1-ХД-2017 от 30.05.2017 г. по условиям которого: Ответчик по настоящему делу признает факт наличия основного долга перед Истцом по договору № КГК-2017/68/106/1-ХД-2017 от 30.05.2017 г. в сумме 68 624 061 руб. 05 коп. Ответчик в счет погашения долга в размере 68 624 061 руб. 05 коп. по договору № КГК-2017/68/106/1-ХД-2017 от 30.05.2017 передает Истцу в собственность, а Истец принимает в собственность принадлежащее Ответчику имущество: Истец отказывается от исковых требований в части, взыскания с Ответчика суммы основного долга по договору № КГК-2017/68/106/1-ХД-2017 от 30.05.2017 в размере 2 738 670 руб. 07 коп.

По мнению ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» заключение мирового соглашения на условиях отказа от иска на сумму 2.738.670 рублей 07 копеек и получение исполнение имуществом причинило обществу убытки и привело в дальнейшем к банкротству.

Вместе с тем, как обоснованно указал суд первой инстанции отказ от иска в части суммы 2738670 руб. 07 коп. не мог привести к банкротству ООО «КГК», поскольку в масштабах деятельности общества данная сумма является несущественной.

По данному эпизоду требования могут быть квалифицированы лишь как требование о взыскании убытков (п. 20 постановления Пленума ВС РФ № 53). В предмет доказывания при предъявлении требований о взыскании убытков входит (ст. 15 ГК РФ): факт совершения ответчиком действий, причинивших вред; наличие у истца убытков и их размер; причинно-следственная связь между нарушением права истца (противоправным поведением) и его убытками.

В данном споре ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» указывает на то, что ООО «КГК» предъявило к АО «ГСИ» требования на сумму 71.362.731 руб. 12 коп., а позднее отказалось от части требований на сумму 2.738.670 руб. 07 коп.

В материалы дела не представлено доказательств того, что у ООО «КГК» в действительности имелись обоснованные требования в АО «ГСИ» в первоначально заявленном размере – 71362731 руб. 12 коп., и что, отказываясь от требований в части 2738670 руб. 07 коп., ООО «КГК» утратило реальное право требования и тем самым уменьшило свою имущественную массу.

Действительный размер задолженности АО «ГСИ» составил 68624061 руб. 05 коп., обратное подателями апелляционной жалобы не доказано. 

Заключение мирового соглашения на согласованных условиях позволило ООО «КГК» получить удовлетворение своих требований от АО «ГСИ» в полном объеме в короткие сроки, использовать полученное имущество в производственном процессе, сократить издержки, связанные с судебным разбирательством и последующим исполнением судебного акта.

Таким образом, как верно указал суд первой инстанции ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» не представило в материалы дела доказательств причинения вреда в результате заключения мирового соглашения, что исключает возможность взыскания убытков. Сам по себе факт совершения тех или иных процессуальных действий не указывает на наличие вреда.

По эпизоду привлечения ответчиков к ответственности заключением договора с ООО «ЕвроЛюксСтрой» для устранения недостатков в работах, выполненных АО «АСПО», суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований в данной части, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Так материалами дела подтверждено, что между ООО «КГК» и ООО «АСПО» был заключен договор подряда от 04.04.2016 № OOBK-CON-13-2016-3. 

ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» ссылается на то, что при выявлении дефектов выполненных работ ООО «КГК» вместо предъявления требований к ООО «АСПО»  о безвозмездном устранении недостатков привлек к выполнению работ ООО «ЕвроЛюксСтрой», произведя затраты на сумму 108015354,21 руб.

Вместе с тем, как верно отметил суд первой инстанции,  кредитор не учел, что требование об устранении замечаний могло быть только в случае, если дефекты в работе ООО «АСПО» появились по его вине.

Ссылка в оспариваемом определении на судебный акт – постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 09 ноября 2020 года по делу № А06-13504/2018, которое впоследствии было отменено, не изменяет фактических обстоятельств дела и не опровергает выводов суда первой инстанции.

В ходе рассмотрения дела  № А06-13504/2018 была проведена судебная строительно-техническая экспертиза, выводами которой руководствовался суд при принятии судебного акта по настоящему спору. 

По результатам повторной судебной экспертизы установлено, что работы, выполненные подрядчиком истца ООО «ЕвроЛюксСтрой» в рамках договора №УП46/17 от 01.06.2017 г. (по дополнительным соглашениям №7 от 28.06.2018г., № 8 от 28.06.2018г. и по актам № 20 от 23.07.2018, № 24 от 23.07.2018, № 27 от 10.09.2018, №38 от 22.10.2018, №42 от 15.11.2018) не являются работами, направленными на исправление недостатков, указанных в акте № 1 от 14.09.2018 г. и акте № 2 от 20.09.2018 г. Объем и перечень работ по дополнительным соглашениям №7 от 28.06.2018г., № 8 от 28.06.2018г. к договору №УП46/17 от 01.06.2017 г., по актам № 20 от 23.07.2018, № 24 от 23.07.2018, № 27 от 10.09.2018, №38 от 22.10.2018, №42 от 15.11.2018 и исполнительной документации ООО «ЕвроЛюксСтрой» не является объемом и перечнем невыполненных работ АО «АСПО», подлежащих выполнению АО «АСПО» в рамках договора подряда № ООВК -CON13-2016-3 от 04.04.2016г. Уменьшенная стоимость работ по Договору № ООВК-CON-13-2016-3 от 04.04.2016г. составляет 58345100 руб. Стоимость работ по ДС №7 от 28.06.2018г., № 8 от 28.06.2018г. к договору №УП46/17 от 01.06.2017 г., по актам № 20 от 23.07.2018, № 24 от 23.07.2018, № 27 от 10.09.2018, №38 от 22.10.2018, №42 от 15.11.2018 составляет 24434170 (Двадцать четыре миллиона четыреста тридцать четыре тысячи сто семьдесят) рублей.

Решением Арбитражного суда Астраханской области от 14 марта 2022 года по делу № А06-13504/2018 отказано в удовлетворении иска общества с ограниченной ответственностью «Каспийская гидротехническая компания» к Акционерному обществу «Астраханское Судостроительное Производственное Объединение» о взыскании затрат, связанных с самостоятельным устранением некачественно выполненных АО «АСПО» по договору подряда № OOBK-CON13-2016-3 от 04.04.2016г. в сумме 108015354 руб. 21 коп. Заявителями по настоящему обособленному спору не доказан факт задвоения работ, выполненных АО «АСПО» и  ООО «ЕвроЛюксСтрой». Выполненные ООО «АСПО» ненадлежащим образом работы стороны исключили из договора от 04.04.2016 № OOBK-CON-13-2016-3, соразмерно уменьшив его цену.

ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» также в качестве основания для удовлетворения заявленных требований указывает о получение ООО «КГК» убытка в результате реализации контракта №15V0999 от 11.12.2015 года.

По его мнению, в результате реализации контракта от 11.12.2015 № 15V0999 между ООО «КГК» и ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть» должнику причинен убыток (отрицательный финансовый результат), что подтверждается заключением экспертизы по делу №А06-11793/2018.

Суд первой инстанции отклонил указанные доводы кредитора, поскольку материалами дела подтверждено, что услуги по управлению проектом оказаны ООО «ФИО12 Сервисиз» надлежащим образом, а убыточность проекта вызвана независящими от сторон обстоятельствами.

Податель жалобы не представил доказательств того, что убыток по результатам реализации контракта возник в результате виновных действий кого-то из ответчиков по настоящему спору. Как правомерно указал суд первой инстанции, сама по себе невыгодность контракта для организации не может являться самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков, поскольку ООО «КГК» осуществляло предпринимательскую деятельность на свой страх и риск (ст. 2 ГК РФ).Также суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены судебного акта в части взыскания с ООО «Моршельф» убытков в размере 161441512,34 руб. 

Так, определением арбитражного суда Астраханской области от 12.10.2020, оставленным   в   силе   постановлением   Двенадцатого   арбитражного  апелляционного  суда от 29.12.2020, с ФИО13 в пользу ООО «Каспийская гидротехническая компания» взысканы убытки в сумме 161441512,34 рублей.

Судебными актами установлено, что ФИО13 являлась руководителем ООО «Моршельф», которое являлось управляющей компанией ООО «Каспийская гидротехническая компания». Должностное положение ФИО13 позволяло ей руководить текущей деятельность ООО «КГК».

Судебным актом установлено, что размер убытков, причиненный ООО «КГК» безвозмездной передачей ФИО13 судна «Тарпан», составляет 161441512 рублей 34 копейки.

ООО «Моршельф» при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции заявил об истечении срока исковой давности по заявленным требованиям, указав, что судно «Тарпан» выедено из аренды 03 ноября 2017 года, тогда как требование к ООО «Моршельф» по указанному основанию предъявлено только 20 ноября 2020 года.  

В соответствии с абзацем 1 пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предусмотрено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Согласно разъяснениям, приведенным в абзацах третьем и четвертом пункта 20 Постановления № 53, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Как разъяснено в пункте 53 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (пункт 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве), а также о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 ГК РФ).

В силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре.

В силу положений статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего кодекса.

В пункте 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Пунктом 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 ГК РФ).

Указанное также подтверждается разъяснениями, данными в пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62, согласно которым в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора.

Как неоднократно подчеркивал Верховный Суд Российской Федерации в своих определениях (от 29.01.2018 № 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13572, от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3), от 19.11.2018 № 301-ЭС18-11487), срок исковой давности не может начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации, то есть момента, начиная с которого истец должен был узнать о нарушении своих прав, об основаниях для предъявления иска и о личности надлежащего ответчика.

Суд апелляционной инстанции критически относится к доводам подателя жалобы о том, что срок исковой давности по заявленным требованиям начал течь с 13 ноября 2017 года, т.е. с даты назначения новым генеральным директором ООО «Моршельф» ФИО14. 

В рассматриваемом случае незаинтересованным, независимым руководителем должника следует признать конкурсного управляющего ФИО5, в связи с чем в данном случае срок исковой давности не мог начать течь ранее даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства и утверждения ФИО5 исполняющим обязанности конкурсного управляющего должника (резолютивная часть решением объявлена 14.11.2019).

При таких обстоятельствах, срок исковой давности по заявленным требованиям не пропущен. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу. 

Согласно статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение убытков является одним из способов защиты гражданских прав, направленных на восстановление имущественных прав потерпевшего лица. Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Для привлечения виновного лица к ответственности в форме возмещения убытков истцу необходимо доказать совокупность следующих условий: наличие и размер убытков, противоправность поведения лица, причинную связь между допущенным нарушением и возникшими убытками, вину причинителя вреда. Под причинной связью понимается объективно существующая связь между явлениями, при которой одно явление (причина) предшествует во времени другому (следствию) и с необходимостью порождает его. 

Только совокупность всех данных признаков позволяет принять решение о взыскании убытков. Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на истце. 

Вместе с тем, на ответчике – бывшем руководителе, как лице, осуществляющем распорядительные и иные, предусмотренные законом и учредительными документами функции, лежит бремя опровержения вины в его действиях (бездействии), следствием которых являются убытки. 

Гражданское законодательство исходит из принципа полного возмещения убытков, если законом или договором не предусмотрено их ограничение. По смыслу пункта 5 статьи 10, статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации конкурсный управляющий должником, заявив требование о возмещении убытков, обязан доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Материалами дела подтверждено, что между ООО «Каспийская гидротехническая компания» и Balfour Worldwide Limited был заключен договор тайм-чартера от 16.03.2017г. №03/17 по которому Balfour Worldwide Limited обязалось передать судно «Тарпан».

Судно «Тарпан» передано ООО «КГК» по акту 14.04.2017 (акт ОN-HIRE от 14.04.2017) и выведено из аренды 02.11.2017г. (акт OFF-HIRE от 02.11.2017г.). 

Срок аренды судна составил 203 суток,  общая сумма задолженности ООО «КГК» перед Balfour Worldwide Limited по договору тайм-чартера от 16.03.2017 2.639.000 долларов США или 153325900 рублей по состоянию на 02.11.2017г. 

Данное обстоятельство подтверждается решением Арбитражного суда г. Москвы от 30.08.2018 по делу № А40-51003/18-142-366, которым в пользу Balfour Worldwide Limited с ООО «КГК» с учетом частичного погашения суммы 685000 долларов США по платежному поручению №50 от 16.07.2017, взыскана задолженность в сумме 1.954.000 долларов США. 

Как установлено судом, судно «Тарпан» привлекалось ООО «КГК» для выполнения работ в Каспийском море по выводу транспортно-монтажной баржи ФИО20 при транспортировке Верхнего строения ЛСП-2 в рамках выполнения работ по этапу №12 Приемка, транспортировка и установка ВС ЛСП-2 по договору №15V0495 между ООО «КГК» и ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть». Выполнение данных работ подтверждается актом о завершении этапа работ №12 от 22.05.2017. 

Фактический срок использования ООО «КГК» судна «Тарпан» составил с 14.04.2017 по 30.04.2017 (17 суток). Других работ (этапов работ) ООО «КГК» с использованием данного судна не производило, что подтверждается выпиской из журнала учета флота ООО «КГК». 

Факт того, что ООО «КГК» не использовало судно «Тарпан» после 30.04.20217 подтверждается наличием договора тайм-чартера от 23.05.2017г., заключенного между БАК и Судоходной компанией «Морвенна».

Согласно ответу БАК на претензию конкурсного управляющего ООО «КГК», БАК указывает, что БАК надлежащим образом исполнило обязательства перед Судоходной компанией «Морвенна» по договору тайм-чартера от 23.05.2017. Судно у БАК находилось в аренде с 24.05.2017 по 27.10.2017.

В подтверждение указанных обстоятельств с ответом на претензию представлены договор тайм-чартера от 23.05.2017г., дополнительное соглашение к нему, акт начала аренды от 24.05.2017г, акт окончания аренды от 27.10.29017, копии счетов и платежные поручения по оплате по договору.

ООО «КГК» произвело оплату и имеет задолженность по оплате Balfour Worldwide Limited подтвержденную судебным актом за аренду судна «Тарпан», которым не пользовалось в течение 186 дней. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Астраханской области от 12 октября 2020 года установлен размер убытков, причинённый ООО «КГК», который составляет 161441512,34 руб. 

Доводы ООО «Моршельф» об отсутствии его вины в причинении убытков были предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно отклонены.

В абзаце 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 указано, что если в качестве руководителя выступает управляющая компания, предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11-61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

В пункте 5 постановления Пленума Высшего от 30.07.2013 № 62 разъяснено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 50 постановления от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» разъяснил, что согласно пункту 1 статьи 323 ГК РФ кредитор вправе предъявить иск о полном взыскании долга к любому из солидарных должников. Наличие решения суда, которым удовлетворены те же требования кредитора против одного из солидарных должников, не является основанием для отказа в иске о взыскании долга с другого солидарного должника, если кредитором не было получено исполнение в полном объеме.

При таких обстоятельствах, заявленные требования были обоснованно удовлетворены судом первой инстанции.

Каких-либо доводов, основанных на доказательствах, которые имели бы правовое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на оценку законности и обоснованности обжалуемого судебного акта, либо опровергали выводы арбитражного суда первой инстанции, апелляционные жалобы не содержат.

Всем доводам, содержащимся в апелляционных жалобах, арбитражный суд первой инстанции дал надлежащую правовую оценку при разрешении спора по существу заявленных требований в соответствии с положениями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, оценив все доказательства по своему внутреннему убеждению и с позиций их относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимной связи в их совокупности, правовые основания для переоценки доказательств отсутствуют.

Согласно Постановлению Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 года № 62 «О внесении дополнений в пункт 61.9 главы 12 Регламента арбитражных судов Российской Федерации» считается определенной практика применения законодательства по вопросам, разъяснения по которым содержатся в постановлениях Пленума и информационных письмах Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации».

В порядке пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пункта 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в соответствии со статьей 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации или статьей 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд должен определить, из какого правоотношения возник спор, и какие нормы права подлежат применению при разрешении дела.

По смыслу статьи 6, части 1 статьи 168, части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не связан правовой квалификацией спорных отношений, которую предлагают стороны, и должен рассматривать заявленное требование по существу, исходя из фактических правоотношений, определив при этом, круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, какие законы и иные нормативные правовые акты подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

Представленные в материалы дела доказательства исследованы полно и всесторонне, оспариваемый судебный акт принят при правильном применении норм материального права, выводы, содержащиеся в решении, не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, не установлено нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта.

При таких обстоятельствах, у арбитражного суда апелляционной инстанции не имеется правовых оснований для изменения или отмены состоявшегося по делу судебного акта в соответствии с положениями статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.         

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Астраханской области от 20 января 2022 года по делу № А06-8329/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объёме через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийН.А. Колесова

 

СудьиГ.М. Батыршина

 

Е.В. Романова