АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000,   http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-470/23 

Екатеринбург

12 сентября 2024 г.

 

Дело № А47-11834/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 05 сентября 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 12 сентября 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Плетневой В.В., Кудиновой Ю.В.,

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Стальстрой» на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 05.12.2023 по делу № А47-11834/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

в зале судебного заседания Арбитражного суда Уральского округа

представитель ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 20.02.2023;

представитель ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 01.02.2023;

представитель ФИО1 по доверенности от 07.01.2022, общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Стальстрой» по доверенности от 27.08.2024 – ФИО6;

посредством системы веб-конференции

представитель ФИО4 – ФИО7 по доверенности от 01.02.2023;

конкурсный управляющий ФИО8.

 

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 09.09.2016 общество с ограниченной ответственностью «Торговый Дом «Нефтегазагрегат» (далее – общество «ТД «Нефтегазагрегат», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО8

Конкурсный управляющий ФИО8 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО1 и ФИО9 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (с учетом уточнений).

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 11.08.2022 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2022 определение Арбитражного суда Оренбургской области от 11.08.2022 отменено, с ФИО2 взысканы убытки в сумме 7 500 000 руб., с ФИО2 и ФИО4 взысканы солидарно убытки в сумме 15 047 243,98 руб. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 05.04.2023 определение суда от 11.08.2022 и постановление суда от 07.12.2022 отменены, спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.

При новом рассмотрении спора определением Арбитражного суда Оренбургской области от 05.12.2023 (с учетом определения от 28.06.2024 об исправлении опечатки) заявление конкурсного управляющего удовлетворено, ответчики привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТД «Нефтегазагрегат». С ФИО2 и ФИО1 солидарно в конкурсную массу общества «ТД «Нефтегазагрегат» взысканы денежные средства в сумме 4 643 921 руб., с ФИО4 – 1 000 000 руб. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2024 определение суда от 05.12.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1, общество «Торговый дом «Стальстрой» (далее – общество «ТД «Стальстрой») обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

В кассационной жалобе и дополнениях в ней общество «ТД «Стальстрой» просит определение суда от 05.12.2023 и постановление суда от 29.05.2024 отменить, принять новый судебный акт, взыскав с ФИО2 убытки в размере 7 500 000 руб.

В кассационной жалобе кредитор ссылается на необоснованность выводов судов об исключении его требования в сумме 2 705 980,77 руб. из размера ответственности ФИО2 Кассатор также выражает несогласие с выводами судов об аффилированности при заключении договора цессии от 25.11.2015. По мнению кредитора, суды ошибочно применили правовую позицию, приведенную в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837, поскольку предметом исследования по данному делу являлось требование кредиторов, заявленное в ситуации корпоративного конфликта, участвующих в заключении сделок с участием должника. В настоящем же деле отсутствует вина общества «ТД «Стальстрой» в невозможности удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем оно не должно быть лишено права требования исполнения обязательств в свою пользу.

Кроме того, общество «ТД «Стальстрой» утверждает, что ФИО2 не доказал, что действовал разумно и добросовестно, перечисляя денежные средства обществам с ограниченной ответственностью «Меридиана», «ТТС-Групп» (далее – общества «Меридиана», «ТТС-Групп») без получения встречного исполнения. Со ссылкой на материалы дела заявитель кассационной жалобы полагает очевидным отклонение действий директора должника ФИО2 от стандартов добросовестного и разумного поведения. Действия (бездействие) данного ответчика привели к банкротству общества «ТД «Нефтегазагрегат»; имеется совокупность критериев для возложения ответственности в виде взыскания убытков. Отмечает, что ФИО2 и ФИО4 являлись руководителями и должника, и дебитора. Управленческие решения по совершению сделок (договора поставки), предъявлению требований к третьим лицам, непринятию мер по исполнению обязательств принимали лишь указанные ответчики.

ФИО1 в кассационной жалобе просит обжалуемые судебные акты отменить в части взыскания с него денежных средств в сумме 4 643 921 руб., принять в этой части новый судебный акт об отказе в иске.

В кассационной жалобе ответчик указывает на пропуск срока исковой давности на предъявление требования о привлечении его к субсидиарной ответственности. В обоснование довода ФИО1 отмечает, что управляющий изначально предъявил требование лишь к руководителю должника ФИО2 ФИО1 же был привлечен судом в качестве соответчика определением от 13.11.2019, информацию о предъявлении ему соответствующих требований он получил лишь в мае 2022 г., то есть после истечения срока давности (07.09.2019).

Кроме того, второй кассатор утверждает, что вывод судов о необходимости досрочного возврата займа, прошедшего с расчетного счета дебитора на расчетный счет третьего лица, не соответствует требованиям статьи 422 Гражданского кодекса Российской Федерации. Заявитель кассационной жалобы приводит доводы в обоснование того, что он действовал добросовестно и разумно, в соответствии с обычными условиями гражданского оборота или предпринимательского риска (нет доказательств нарушения им требований законодательства при заключении договора займа, указанный договор не признан недействительным, решение учредителей общества с ограниченной ответственностью «Контроль Капитал» (далее – общество «Контроль Капитал») о выдаче займа не оспорено, интересы должника договором не затронуты). Ответчик полагает, что суды в нарушение статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации возложили на него ответственность за вину ФИО4 в причинении убытков кредиторам и дебитору должника, за виновные действия ФИО4, следствием которых стала приостановка деятельности дебитора должника, за умышленное бездействие ФИО2 по необращению с требованием о погашении дебиторской задолженности, установленной впоследствии в 2021 г. решением Арбитражного суда Самарской области.

ФИО1 обращает внимание на то, что ФИО4 не возмещен ущерб в сумме 9 268 293 руб. обществу «Контроль Технологий». Указанной суммы достаточно для погашения задолженности должника, которую сформировал ФИО2, перечислив денежные средства на расчетные счета обществ «Меридиана», «ТТС-Групп». Таким образом, в отличие от действий ФИО4 и ФИО2, вины в действиях ФИО1 в доведении должника до банкротства не имеется, выводы судов о сокрытии им ликвидного имущества и причинении убытков кредиторам должника не соответствуют обстоятельствам дела.

Заявитель кассационной жалобы также ссылается на ошибочность выводов судов о наличии у него возможности оказать корпоративное влияние на исполнение обществом «Контроль Технологий» обязательств перед должником. Второй кассатор утверждает, что договор поставки от 18.04.2012 и спецификации к нему подписаны ФИО2 как директором должника и ФИО4 как директором общества «Контроль Технологий». С апреля 2012 г. оба указанных лица были территориально дистанцированы от ФИО1; ФИО2 не предоставлены доказательства фактического влияния ФИО1 на деятельность должника, его осведомленности о неоплате дебиторской задолженности в сумме 14 934 562,42 руб., сформированной ФИО2 и ФИО4 в бухгалтерском учете общества «Контроль Технологий» и «ТД «Нефтегазагрегат» по договору поставки.

Вдобавок ответчик приводит довод о том, что суды не исследовали обстоятельства перечисления ФИО2 денежных средств со счета должника на счета обществ с ограниченной ответственностью «Промышленность Металлоборудование», «Инвойс», «Меридиана», «Стройпроектсамара». В материалы дела не представлены первичные документы, подтверждающие отгрузку товаров контрагентам. Утверждение конкурсного управляющего о том, что товар, приобретенный должником у данных обществ, был в дальнейшем продан обществу «Контроль Технологий», основано на сведениях бухучета из системы 1С, сформированной ФИО2 в ходе исполнения им обязанностей исполнительного органа должника.

В отзывах на кассационные жалобы конкурсный управляющий ФИО8, соответчики ФИО4 и ФИО2 просят оставить кассационные жалобы ФИО1 и общества «ТД «Стальстрой» без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «ТД  «Нефтегазагрегат» зарегистрировано в качестве юридического лица 19.08.2008, основным видом деятельности общества является «торговля оптовая неспециализированная».

Участниками должника с даты учреждения являлись ФИО1 и ФИО4 с долями участия в уставном капитале по 50%. Руководителем должника в период с 06.04.2012 по 09.09.2016 (дата введения процедуры конкурсного производства) являлся ФИО2

В реестр требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 7 416 775 руб. (в том числе 587 343 руб. штрафных санкций), которые удовлетворены в сумме 666 455 руб. (8,986 %).

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения руководителя должника ФИО2, участников должника ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В обоснование заявления управляющий указал на то, что должником осуществлены платежи в пользу общества «ТТС-Групп» в сумме 2 750 000 руб., общества «Меридиана» – в сумме 4 800 000 руб., вступившими в законную силу определениями суда от 14.07.2017, 01.02.2018 по настоящему делу указанные сделки признаны недействительными, судом применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчиков соответствующих сумм. Судебные акты не исполнены.

Решением Арбитражного суда Самарской области по делу № А55-26709/2019 с общества «Контроль Технологий» в пользу должника взыскано 14 934 562,42 руб. задолженности за поставленную продукцию по договору от 18.04.2012. Между тем контролирующие должника лица в течение продолжительного периода времени не принимали достаточных мер к реальному получению от данного контрагента денежных средств.

При первоначальном рассмотрении дела суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований и исходил из того, что срок исковой давности управляющим пропущен, поскольку годичный субъективный срок исковой давности истек не позднее 07.09.2018 притом, что настоящее заявление подано только 23.08.2019.

Суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции. Согласившись с выводом о пропуске годичного субъективного срока исковой давности по требованиям о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, апелляционный суд усмотрел наличие оснований для взыскания убытков с ФИО2 и ФИО4 в конкурсную массу должника; в удовлетворении требований к ФИО1 отказал.

Отменяя судебные акты и направляя спор на новое рассмотрение, суд округа в постановлении от 05.04.2023 указал на то, что обстоятельства, положенные в основу настоящего требования, сводятся к недобросовестным (неразумным) действиям контролирующих лиц при выборе контрагентов и контроле за их действиями. В связи с этим суд округа указал на необходимость включения в предмет доказывания обстоятельств деятельности должника и его контрагентов, конечной цели такой деятельности, роли должника в цепочке поставок продукции, масштабов деятельности как должника в отдельности, так и в совокупности с иными его контрагентами, играющей роль в достижении конечной цели (пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

При новом рассмотрении дела, разрешая заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о наличии правовых оснований для привлечения трех ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТД «Нефтегазагрегат», определив разный размер такой ответственности в отношении каждого из них.

При этом суды руководствовались следующим.

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства, повлекшего причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, в спорный период были предусмотрены нормами статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, статья утратила силу в связи с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ). 

В соответствии с абзацем первым пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ) контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу.

В силу пункта 9 названной статьи привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц не препятствует предъявлению требований учредителями (участниками) должника о возмещении убытков органами юридического лица по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации и принятыми в соответствии с ним федеральными законами, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

В последующем аналогичная, по сути, норма о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по основанию невозможности удовлетворения требований кредиторов вследствие их виновного поведения, не отвечающего критериям добросовестности и разумности, была закреплена в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Таким образом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Для удовлетворения подобного рода исков требуется установление недобросовестных действий ответчиков, исключая влияние иных объективных причин ухудшения финансового положения должника.

По общему правилу, субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой и возникает вследствие причинения вреда кредиторам неправомерными действиями указанных лиц.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на данных лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которой для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Как указано ранее, решением Арбитражного суда Самарской области по делу № А55-26709/2019 с общества «Контроль Технологий» в пользу должника взыскано 14 934 562,42 руб. задолженности по договору поставки.

Данным судебным актом установлено, что между обществом «ТД «Нефтегазагрегат» (поставщик) и обществом с ограниченной ответственностью «Самарский завод нефтяного и резервуарного оборудования» (впоследствии наименование общества изменено на «Контроль Технологий») заключен договор поставки от 18.04.2012 № ТДНГА/СЗНРО/0412, в соответствии с которым стороны согласовали поставку товара на общую сумму 59 500 000 руб. Приобретенные товары по договору и спецификациям к нему впоследствии перепроданы дебитором иным лицам, оплата товара произведена не в полном объеме. 

ФИО4 являлся директором общества «Контроль Технологий» до 23.07.2013 и его учредителем с долей 50% до 01.04.2014. Вторым участником являлся ФИО1 с долей участия в уставном капитале 50%, а с 01.04.2014 он стал единственным участником общества.

Таким образом, общества «ТД «Нефтегазагрегат» и «Контроль Технологий» являются аффилированными лицами (статья 19 Закона о банкротстве).

Судами приняты во внимание объяснения ФИО4 о том, что следующий после него руководитель общества «Контроль Технологий» ФИО10 был назначен с 05.08.2013 по инициативе ФИО1 и являлся его доверенным лицом.

Установив, что с момента поставки и наступления срока оплаты товара (16.09.2013) участники должника ФИО1 и ФИО4 являлись контролирующими лицами как должника, так и дебитора общества «Контроль Технологий» с долей участия в уставных капиталах обоих обществ по 50%, в отсутствие доказательств обратного либо воспрепятствования таковому вторым участником суды первой и апелляционной инстанций заключили, что в течение продолжительного периода времени ФИО1 и ФИО4 имели возможность оказать корпоративное влияние на исполнение обществом «Контроль Технологий» обязательств по договору поставки, учитывая значительные оборотные средства на счетах данного общества и наступление фактического банкротства должника (январь 2014 г.). На дату поставки по договору от 18.04.2012 и в последующий период времени (по 30.09.2015) по расчетным счетам общества «Контроль Технологий» осуществлялись приходные и расходные операции на значительные суммы, превышающие объем задолженности общества перед должником.

Судами также учтены объяснения ФИО2 и ФИО4 о наличии в спорный период у общества «Контроль Технологий» актива в сумме 101 000 000 руб. в виде займа, выданного третьему лицу. Единственный участник ФИО1 не принял меры по предъявлению требования о досрочном возврате данного займа с учетом имеющихся к тому объективных причин (наличие кредиторской задолженности перед налоговым органом, иными кредиторами, в том числе должником; принятие налоговым органом мер к взысканию сделало невозможным продолжение деятельности общества). Выдача такого займа на значительный срок при наличии сведений у ФИО1 как единственного участника о проведении выездной налоговой проверки налоговым органом не отвечает критерию добросовестности данного лица и направлена на сокрытие ликвидного имущества в целях недопущения обращения на него взыскания по кредиторским требованиям. Данные действия привели в последующем к невозможности взыскания заемных средств в связи с признанием общества с ограниченной ответственностью «Самарский завод резервуарных металлоконструкций» банкротом и его последующей ликвидацией (определение Арбитражного суда Московской области от 21.01.2021 по делу № А41-77094/2019 о завершении конкурсного производства).

Добросовестно и разумно осуществляя корпоративный контроль над подконтрольным обществом «Контроль Технологий», ФИО1 с учетом ухода из состава учредителей и увольнения руководителя ФИО4 имел доступ к финансовым документам, возможность провести аудит, обратиться к контрагентам, в том числе к директору должника, с запросом о предоставлении недостающих документов.

Исследуя обстоятельства, связанные с причинами наступления банкротства общества «ТД «Нефтегазагрегат», приняв во внимание установленные по настоящему делу и делу № А55-26709/2019 обстоятельства, суды пришли к выводу, что бездействие контролирующих должника и его дебитора (входящих в одну группу) лиц, которые имели возможность за счет согласованных действий с ответчиком не осуществлять оплату значительной по размеру дебиторской задолженности (14 934 562,42 руб.), привело к дефициту оборотных средств у должника, неисполнению обязательств перед его контрагентами и, как следствие, этого к его банкротству.

Приняв во внимание, что в период совершения платежей (2012-2013 г.) должник осуществлял свою деятельность, на расчетные счета поступали денежные средства от контрагентов за поставленные товары, производились расчеты с поставщиками, уплачивались обязательные платежи, перечисленные ФИО1 сделки (платежи в адрес обществ «Промышленность Металлоборудование», «Инвойс», «Меридиана», «Стройпроектсамара») не признаны недействительными в рамках настоящего дела, соответственно, в отсутствие доказательств того, что после осуществления платежей должник стал не способен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе уплаты обязательных платежей в связи с превышением совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов, сделки не могли повлиять на неплатежеспособность должника, суды отклонили довод ФИО1 о том, что причиной банкротства должника явился вывод активов должника в виде перевода денежных средств на общую сумму, превышающую дебиторскую задолженность, иным лицам.

Таким образом, суды усмотрели основания для возложения на участников должника ФИО1 и ФИО4 ответственности в виде привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТД «Нефтегазагрегат».

При этом, определяя степень виновности данных лиц, суды приняли во внимание, что соответчик ФИО4 являлся директором общества «Контроль Технологий» до 23.07.2013, а срок оплаты по договору поставки наступил 16.09.2013, т.е. когда ФИО4 сложил с себя полномочия руководителя. ФИО4 являлся контролирующим лицом как должника, так и дебитора общества «Контроль Технологий» в течение шести месяцев, когда начал течь срок исковой давности в отношении дебиторской задолженности.

Учитывая, что позднее даты наступления обязательств дебитора по уплате задолженности за поставленный должником товар должник фактически новые договоры на поставку товаров с учетом осуществляемой им деятельности не заключал, исполнял обязательства по ранее заключенным договорам поставки товара в первом полугодии 2013 г. и ранее, а средства на его счета зачислялись контрагентами в качестве оплаты ранее поставленного товара (сведения, содержащиеся в программе 1С: Предприятие), суды констатировали, что возможность взыскания в последующем дебиторской задолженности утрачена не была; фактическое банкротство должника наступило только в феврале 2014 г. Исходя из изложенного, суды сочли возможным снизить размер ответственности ФИО4 с учетом периода указанного выше периода контроля, приходящегося на начало течения срока исковой давности в отношении взыскания дебиторской задолженности с общества «Контроль Технологий».

Далее, проверив доводы о необходимости привлечения руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства, суды пришли к выводу, что совершение руководителем последующих сделок с обществами «ТТС-Групп» и «Меридиана» не явилось причиной банкротства, поскольку сделки совершены в период, когда должник уже находился в состоянии фактического банкротства.

Оценив установленные при рассмотрении обособленных споров по заявлениям об оспаривании сделок должника обстоятельства (определения суда от 01.02.2018, 05.12.2023, 14.07.2017), суды пришли к выводу, что непринятие ФИО2 всех необходимых мер для надлежащего исполнения возложенных на него обязанностей повлекло неблагоприятные последствия для должника и его кредиторов, в связи с чем усмотрели очевидное отклонение действий ФИО2 как директора должника от добросовестного и разумного поведения и его бездействие по взысканию с обществ «Контроль Технологий», «Меридиана» дебиторской задолженности за поставленный товар и предоплату по договору в отсутствие поставки, а также непредставление конкурсному управляющему договора цессии, что не позволило последнему сформировать конкурсную массу.

При таких обстоятельствах суды усмотрели основания для возложения на бывшего руководителя должника ответственности в виде привлечения к субсидиарной ответственности.

Установив, что конкурсный управляющий обратился с настоящим заявлением 23.08.2019, конкурсное производство в отношении должника открыто решением суда от 07.09.2016 (резолютивная часть), суды пришли к выводу, что объективный срок исковой давности не истек, в том числе с учетом изменений, внесенных в Закон о банкротстве Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которыми установлены новые правила исчисления срока (пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве), которым предусмотрен трехлетний срок исковой давности для обращения в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

Определяя размер ответственности, суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Аналогичные правила ранее были закреплены в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ).

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

При этом не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица (абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства. Институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда; при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность.

Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. Именно поэтому абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Применение судами пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве не препятствует учету нормы о невключении требований аффилированных лиц при определении размера субсидиарной ответственности.

Установив, что учредителем конкурсного кредитора – общества «ТД «Стальстрой» с 30.12.2013 является ФИО11, являющаяся матерью учредителя должника ФИО1, суды заключили, что общества «ТД «Нефтегазагрегат» и «ТД «Стальстрой» являются аффилированными лицами (статья 19 Закона о банкротстве).

Оценив доводы и возражения лиц, участвующих в деле, по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из обстоятельств конкретного дела, суды взыскали в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ТД «Нефтегазагрегат»: с ФИО2 и ФИО1 солидарно 4 643 921 руб., что составляет совокупный размер требований реестровых кредиторов и кредиторов по текущим платежам, за исключением требования аффилированного кредитора общества «ТД «Стальстрой», с ФИО4 – 1 000 000 руб., усмотрев основания для уменьшения размера его ответственности. 

Суд округа полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего сделаны на основании исследования и совокупной оценки приведенных доводов и доказательств, исходя из обстоятельств конкретного дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам данного дела и имеющимся доказательствам, основаны на верном применении норм права, регулирующих спорные отношения.

Довод кассационной жалобы ФИО1 о пропуске срока исковой давности на предъявление требования о привлечении его к субсидиарной ответственности судом округа не принимается. Указанное утверждение ответчика является новым доводом, который при новом рассмотрении спора в суде апелляционной инстанции не заявлялся и судом не оценивался, в связи с чем в силу положений статей 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не может являться основанием для отмены судебного акта в суде кассационной инстанции ввиду несоблюдения принципа последовательного обжалования судебных актов.

Согласно абзацу четвертому пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» доводы лиц, участвующих в деле, относительно фактических обстоятельств, на которые такие лица ранее не ссылались, которые не подтверждаются имеющимися в деле доказательствами и судами первой и апелляционной инстанций не устанавливались, не принимаются во внимание и не могут быть положены в основу постановления суда кассационной инстанции.

Доводы кассационной жалобы общества «ТД «Стальстрой» о необоснованности выводов судов об исключении его требования из размера ответственности субсидиарных ответчиков сводятся к несогласию с выводами судов о заинтересованности кредитора по отношению к должнику. Между тем соответствующие выводы судов основаны на материалах дела, в связи с чем изложенные кассатором доводы отклоняются судом округа как направленные на переоценку доказательств по спору.

Суждения ответчика о том, что суды не исследовали обстоятельства перечисления ФИО2 денежных средств со счета должника на счета обществ «Промышленность Металлоборудование», «Инвойс», «Меридиана», «Стройпроектсамара», также отклоняются как противоречащие мотивировочной части обжалуемых судебных актов.

Иные доводы кассаторов, изложенные в кассационных жалобах, в том числе об обстоятельствах заключения обществом «Контроль Технологий» договора займа, наличии/отсутствии возможности оказать корпоративное влияние на исполнение данным обществом обязательств, недоказанности влияния ответчика ФИО1 на деятельность должника, его осведомленности о судьбе дебиторской задолженности и др., судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, выводов судов не опровергают, о нарушении судами норм права не свидетельствуют и сводятся лишь к переоценке доказательств, для чего оснований у суда кассационной инстанции не имеется (абзац второй пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 05.12.2023 по делу № А47-11834/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Стальстрой» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                      Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                   В.В. Плетнева 

 

                                                                                             Ю.В. Кудинова