АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-2758/2019

г. Краснодар

19 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  19 июня 2024 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Илюшникова С.М. и Мацко Ю.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кайдаш Е.Н., при участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции, финансового управляющего должника – ФИО1 (ИНН 

<

***>) – ФИО2, от ФИО3 ? ФИО4 (доверенность от 10.06.2022), от ФИО5 ? ФИО4 (доверенность от 15.06.2022), от ФИО6 ? ФИО4 (доверенность от 22.08.2022), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ФИО3 и ФИО5 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 03.10.2023 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 по делу № А63-2758/2019 (Ф08-4795/2024), установил следующее. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее – должник) финансовый управляющий должника ФИО2 обратился в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о признании недействительными (ничтожными) сделок:

а) договора дарения квартиры от 25.07.2013 № 2 от ФИО7 к ФИО8 жилого помещения с кадастровым номером: 26:12:022310:475, расположенного по адресу: 

<

...>, в квартале 53 (далее – квартира с кадастровым номером 26:12:022310:475);

 

б) договора дарения нежилого помещения от 25.07.2013 № 3 от ФИО7 к ФИО8,: нежилого помещения с кадастровым номером: 26:12:022310:738, расположенного по адресу: 

<

...> д. 2 (далее – помещение с кадастровым номером 26:12:022310:738);

в) договора дарения квартиры от 19.03.2014 № 3 от ФИО8 к ФИО7: помещения с кадастровым номером 26:12:022310:475;

г) договора дарения нежилого помещения от 19.03.2014 № 4 от ФИО8 к ФИО7: помещения с кадастровым номером 26:12:022310:738;

д) договора дарения квартиры от 22.04.2014 от ФИО7 к ФИО5: помещения с кадастровым номером 26:12:022310:475;

е) договора дарения нежилого помещения от 22.04.2014 от ФИО7 к ФИО5: помещения с кадастровым номером 26:12:022310:738;

ж) договора дарения нежилого помещения от 23.03.2016 от ФИО5 к ФИО3: помещения с кадастровым номером 26:12:022310:475;

з) договора дарения квартиры от 23.03.2016 от ФИО5 к ФИО3: помещения с кадастровым номером 26:12:022310:738;

и) договора купли-продажи недвижимости от 31.05.2019, заключенного ФИО3 и ФИО9: помещений с кадастровыми номерами 26:12:022310:738 и 26:12:022310:475.

Финансовый управляющий также просил применить последствия недействительности сделок в виде обязания ФИО9 возвратить в конкурсную массу должника вышеуказанных объектов недвижимости для последующей реализации этого имущества с торгов и направления 1/2 денежных средств от реализации имущества в наследственную массу ФИО7

Определением суда от 12.05.2022 лицами, участвующими в обособленном споре, признаны ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО6 Определением суда от 19.10.2022 лицом, участвующим в обособленном споре, признан ФИО8

В рамках рассмотрения обособленного спора ФИО5, ФИО3, ФИО8 заявили ходатайство о прекращении производства по заявлению финансового управляющего на основании статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи со смертью должника.

Определением суда от 03.10.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 07.03.2024, в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по рассматриваемому обособленному спору отказано; заявление финансового управляющего удовлетворено; признаны недействительными договоры дарения от 25.07.2013 № 2, от 25.07.2013 № 3, от 19.03.2014 № 3, от 19.03.2014 № 4, от 22.04.2014 (два договора), от 23.03.2016 (два договора), договор от 31.05.2019; применены последствия недействительности ничтожных сделок в виде обязания Низьевой (ранее – ФИО11) А.А. возвратить в конкурсную массу должника квартиру № 14 с кадастровым номером 26:12:022310:475 и нежилое помещение с кадастровым номером 26:12:022310:738, расположенные по адресу: 

<

...> д. 2.

В кассационной жалобе ФИО3 и ФИО5 просят отменить судебные акты и принять новый судебный акт. По мнению заявителей жалобы, суды не определили момент возникновения долга – обязанность осуществить выплату по поручительству; незаконно отказали в применении срока исковой давности; сделали неверный вывод о подконтрольности ответчиков должнику и разрешили вопрос о его привлечении к субсидиарной ответственности; нарушили порядок оценки действий должника; необоснованно указали на финансовую зависимость ответчиков от должника как на основание, свидетельствующие о притворности сделки; пришли к неправомерному выводу о заинтересованности ФИО12 от должника и уклонились от исследования обстоятельств получения ею денежных средств для совершения сделки; сделали необоснованный вывод о недостаточности собственных денежных средств у ФИО3 для приобретения и содержания спорного имущества; сделали бездоказательный вывод о том, что спорное имущество не выбывало из владения должника; неправомерно пришли к выводу о мнимости и взаимосвязи спорных сделок с иными сделками на основании банкротства ОАО «ЮгРосПродукт», имевшем место позднее оспариваемых сделок.

В отзывах на кассационную жалобу финансовый управляющий просит оставить судебные акты без изменения, указывая на их законность и обоснованность; ФИО6 просит жалобу удовлетворить.

Представитель ФИО3 и ФИО8 заявил письменное ходатайство о приобщении новых доказательств. Финансовый управляющий письменно возражал против удовлетворения ходатайства. В судебном заседании представитель ФИО3, ФИО5, ФИО6 просил ходатайство удовлетворить, финансовый управляющий просил в удовлетворении ходатайства отказать.  Данное ходатайство подлежит отклонению на основании статей  284, 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку суд кассационной инстанции не имеет полномочий на исследование и установление новых обстоятельств дела.

В судебном заседании представитель ФИО3, ФИО5, ФИО6  просил жалобу удовлетворить, финансовый управляющий просил в удовлетворении жалобы отказать.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, ООО «Управляющая компания "Аквамарин"» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Определением суда от 01.03.2019 заявление принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника. Определением суда от 26.09.2019 в отношении должника введена реструктуризация долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО2 Решением суда от 11.02.2020 в отношении должника введена реализация имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2 

Должник 08.06.2021 умер после принятия судом решения от 11.02.2020 о признании его банкротом и введении реализации его имущества. Нотариус ФИО13 в соответствии с уведомлением финансового управляющего и на основании решения правления нотариальной палаты Ставропольского края по поручению президента нотариальной палаты Ставропольского края завел наследственное дело № 178/2021 к имуществу умершего должника.

Определением суда от 07.12.2021 при банкротстве должника применены правила параграфа четвертого главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), нотариус ФИО13 признан лицом, участвующим в процессе по делу о банкротстве должника.

Должник  с 23.08.1975 состоял в зарегистрированном браке с ФИО7

ФИО7 (дольщик) и ЗАО «Финансово-строительная компания "Гарант"» (застройщик) заключили договор о долевом участии в строительстве от 03.11.2008 № 14, в редакции дополнительного соглашения от 05.11.2008, по условия которого застройщик осуществляет долевое строительство 7-8 этажного жилого дома со встроенными помещениями, расположенного по адресу: Российской Федерации, Ставропольский край, улица Маршала Жукова, 2, а дольщик участвует в долевом строительстве квартиры № 44 на 6-м этаже с правом приобретения в собственность после окончания строительства и полной оплаты квартиры. Стороны согласовали, что сумма договора составляет 14 537 тыс. рублей.

ФИО7 (дольщик) и ЗАО «Финансово-строительная компания "Гарант"» (застройщик) заключили договор о долевом участии в строительстве от 03.11.2008 № 31/ст, в редакции дополнительного соглашения от 05.11.2008, по условия которого застройщик осуществляет долевое строительство 7-8 этажного жилого дома со встроенными помещениями, расположенного по адресу: Российской Федерации, Ставропольский край, улица Маршала Жукова, 2, а дольщик участвует в долевом строительстве нежилого помещения № 68н 1/37 с правом приобретения в собственность после окончания строительства и полной оплаты помещения. Сторонами согласована сумма договора в размере 963 тыс. рублей.

Стороны 13.02.2010 во исполнение условий указанных договоров подписали акты приема-передачи объектов долевого строительства.

Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю на основании указанных договоров зарегистрировано право собственности ФИО7 на помещения с кадастровыми номерами 26:12:022310:475 и 26:12:022310:738, что подтверждается свидетельствами о государственной регистрации права от 31.05.2010.

Следовательно, в силу положений статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации указанные объекты недвижимости являются совместным имуществом супругов Я-вых.

ФИО7 (даритель) и ФИО8 (одаряемый) с согласия супруга – должника 25.07.2013 заключили: договор дарения квартиры № 2, по условиям которого даритель подарила своему сыну квартиру № 14 (кадастровый номер 26:12:022310:475); договор дарения нежилого помещения № 3, по условиям которого даритель подарила своему сыну нежилое помещение (кадастровый номер 26:12:022310:738). Право собственности ФИО8 на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке, что подтверждается копиями свидетельств о государственной регистрации права от 21.08.2013, 23.08.2013.

Спустя 6,5 месяцев ФИО8 (даритель) и ФИО7 (одаряемая) 19.03.2014 заключили: договор дарения квартиры № 3, по условиям которого даритель подарил своей матери квартиру № 14 (кадастровый номер 26:12:022310:475); договор дарения нежилого помещения № 4, по условиям которого даритель подарил своей матери нежилое помещение (кадастровый номер 26:12:022310:738). Право собственности ФИО7 на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке, что подтверждается копиями свидетельств о государственной регистрации права от 31.03.2014, 02.04.2014.

Через 20 дней 22.04.2014 ФИО7 (даритель) и ФИО5 (одаряемая) заключили: договор дарения квартиры, по условиям которого даритель подарила своей родной сестре квартиру № 14 (кадастровый номер 26:12:022310:475); договор дарения нежилого помещения, по условиям которого даритель подарила своей родной сестре нежилое помещение (кадастровый номер 26:12:022310:738). Право собственности ФИО5 на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке, что подтверждается копиями свидетельств о государственной регистрации права от 29.04.2014, 07.05.2014.

ФИО5 (даритель) и ФИО3 (одаряемая) 23.03.2016 заключили: договор дарения квартиры, по условиям которого даритель подарила своей дочери квартиру № 14 (кадастровый номер 26:12:022310:475); договор дарения нежилого помещения, по условиям которого даритель подарила своей дочери помещение (кадастровый номер 26:12:022310:738). Право собственности ФИО3 на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке, что подтверждается копиями свидетельств о государственной регистрации права от 01.04.2016, 04.04.2016.

ФИО3 (продавец) и ФИО9 (покупатель) 31.05.2019 заключили договор купли-продажи недвижимости, по условиям которого продавец обязался передать в собственность покупателя, а покупатель – принять и оплатить право собственности на квартиру № 14 (кадастровый номер 26:12:022310:475) и нежилое помещение (кадастровый номер 26:12:022310:738). Стороны согласовали стоимость квартиры в размере7 333 481 рубля 28 копеек, нежилого помещения – 597 495 рублей 92 копеек. В подтверждение получения денежных средств в указанном размере ФИО3 31.05.2019 составила расписку. Право собственности ФИО9 на указанные объекты зарегистрировано в установленном порядке 05.06.2019 (выписки из ЕГРН).

Финансовый управляющий, полагая, что сделки дарения объектов недвижимости от 25.07.2013, 19.03.2014, 22.04.2014, 23.03.2016 являются мнимыми, совершенными между заинтересованными лицами со злоупотреблением сторонами сделок своими правами и в целях причинения имущественного вреда кредиторам должника (статьи 10, 168, часть 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), а сделка купли-продажи от 31.05.2019 является притворной (часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), обратился в арбитражный суд.

Ответчики заявили ходатайство о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания указанных договоров.

Отклоняя данный довод, суды, руководствуясь положениями статей 12, 10, 166, 168, 170, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 61.2, 61.3, 213.32 Закона о банкротстве, исходили из того, что срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Учитывая, что финансовый управляющий не являлся стороной оспариваемых сделок, а также участником уголовного дела № 11801070035290430, возбужденного в отношении должника и ФИО14, он мог быть осведомлен о совершении указанными лицами сделок не раньше принятия Промышленным районным судом г. Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021), то есть не раньше 19.05.2021.

Отклоняя довод ответчиков о широком освещении в средствах массовой информации сведений о возбуждении уголовного дела в отношении должника, как на основание осведомленности финансового управляющего о совершении спорных сделок, суды обоснованно исходили из того, что публикация в СМИ не является безусловным доказательством, подтверждающим получение финансовым управляющим информации о заключении договоров 11.05.2016, 08.07.2016, 20.02.2019. Участвующие в деле лица не представили доказательства, подтверждающие, что публикации содержали ссылки на спорные договоры и/или отражали условия их заключения. При этом право на ознакомление с материалами уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021) возникло у участников данного дела не раньше даты его поступления в Промышленный районный суд г. Ставрополя – 18.05.2021.

Суды также отклонили довод ответчиков об осведомленности ПАО «Банк Уралсиб», правопреемником которого является ООО «Аквамарин», об имущественном положении должника и членов его семьи, в том числе об отчуждении ими имущества, как на основание осведомленности финансового управляющего о совершении спорных сделок, обоснованно указав, что заявителем по обособленному спору является финансовый управляющий, а не конкурсный кредитор – ООО «Аквамарин». Доказательства, однозначно подтверждающие осведомленность финансового управляющего о совершении спорных сделок ранее 18.05.2021, в материалах дела отсутствуют.

Суды обоснованно исходили из того, что финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением 08.04.2022, то есть в течение года после принятия Промышленным районным судом г. Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021), им не пропущен ни годичный, ни трехлетний срок для обращения в суд с заявлением о признании спорных сделок недействительными (ничтожными).

В силу статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве арбитражным судом может быть признана недействительной сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Оспаривание сделок, совершенных со злоупотреблением правом, возможно лишь при наличии пороков, выходящих за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Учитывая, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 01.03.2019 и финансовым управляющим оспаривается цепочка взаимосвязанных сделок, состоящая из девяти договоров, заключенных 25.07.2013, 19.03.2014, 22.04.2014, 23.03.2016, 31.05.2019, суды указали, что первые шесть договоров дарения заключены 25.07.2013, 19.03.2014, 22.04.2014, то есть за пределами периода подозрительности, установленного главой Закона о банкротстве. Последующие сделки – договоры дарения между ФИО5 и ФИО3 заключены 23.03.2016, договор купли-продажи между ФИО3 и ФИО9 заключен 31.05.2019, то есть в пределах периода подозрительности. В связи с этим цепочка указанных взаимосвязанных сделок, шесть из которых заключены за пределами трехлетнего периода подозрительности, могут быть признаны недействительными исключительно на основании общих норм Гражданского кодекса Российской Федерации и при условии, что обладают пороками, выходящими за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Принимая во внимание положения пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, изложенные в пунктах 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее ? постановление № 25), пункте 1 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, сформулированную в определении от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2), суды исходили из того, что при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом; ему необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Суды установили, что договоры дарения объектов недвижимости от 25.07.2013, 19.03.2014, 22.04.2014, 23.03.2016 являются безвозмездными сделками, в результате совершения которых из совместной собственности супругов Я-вых выбыли активы – квартира с кадастровым номером 26:12:022310:475 и нежилое помещение с кадастровым номером 26:12:022310:738. В то же время, стороны всех спорных сделок, входящих в цепочку, являются заинтересованными лицами (близкими родственниками); актуальный собственник имущества – ФИО12 (ранее – ФИО9) также является близкой родственницей семьи Я-вых. Кроме того, ФИО3 в период с 2012 года по 2018 год работала в подконтрольных должнику организациях (ОАО «ЮгРосПродукт», ООО «Гелиос», ООО «СкайГласс», ООО СХП «Южная Губерния») и получила доход (заработную плату). ФИО5 также в 2012, 2013, 2015 – 2017 годах работала в ООО «Гелиос» и получила доход (заработную плату).

Оценивая указанные обстоятельства, суды сделали обоснованный вывод о фактической финансовой зависимости ФИО5 и ФИО3 от должника.

При этом суды отклонили довод ФИО3 о том, что оплата расходов на содержание имущества, в том числе налогов, осуществлялась за счет ее собственных средств с расчетного счета, открытого на ее имя. При этом суды верно исходили из того, что в период с апреля по июнь 2016 года (менее чем за три месяца) на ФИО3 оформлены объекты недвижимого имущества кадастровой стоимостью 117 485 928 рублей 50 копеек, в том числе преимущественно полученные ею по безденежным сделкам через свою мать – ФИО5, которая, в свою очередь, получила имущество от своей родной сестры (супруги должника) – ФИО7 Стоимость приобретенного имущества превышает доход ФИО3 Договор от 11.05.2016 передачи прав и обязанностей арендатора по договору аренды находящегося в государственной собственности земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0021401:6, а также договоры дарения от 21.08.2013, от 08.07.2016, от 20.06.2014, от 21.07.2014, от 12.04.2016 оспариваются финансовым управляющим должником в рамках процедуры банкротства должника. Кроме того, суды установили, что на счета ФИО3 ее матерью ФИО5 и ее тетей ФИО7 вносились денежные средства.

При указанных обстоятельствах суды обоснованно исходили из того, что ФИО3 не располагала собственными денежными средствами, достаточными для содержания указанного имущества; у нее отсутствовал источник дохода, позволяющий нести указанные расходы.

Данные обстоятельства в совокупности расценены судами как свидетельствующие о мнимости заключенных между близкими родственниками договоров дарения от 25.07.2013, 19.03.2014, 22.04.2014, 23.03.2016. Помимо этого, суды указали на безвозмездность договоров, последовательность и направленность на вывод из совместной собственности супругов Я-вых всех активов, за счет которых могут быть осуществлены расчеты с кредиторами, что также свидетельствует о мнимости указанных договоров. 

Во взаимосвязи положений части 1 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 14 постановления от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», следует, что критериями для установления взаимосвязанности сделок являются: заключение сделок в течение непродолжительного периода времени и преследование единой хозяйственной цели при их заключении, в том числе когда имущество по сделкам имеет общее хозяйственное назначение.

Судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (пункт 14 постановления № 27).

Взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

Принимая во внимание указанные нормы, суды указали, что в рамках дела о банкротстве должника финансовым управляющим оспаривается ряд сделок, заключенных супругой должника ФИО7 со своей родной сестрой ФИО5, а также дальнейшие сделки между ФИО5 и ее дочерью ФИО3, а также сделки, заключенные ФИО8 (сыном супругов Я-вых) и ФИО7; сделки, заключенные ФИО3 и ООО СХП «Южная Губерния»; сделки, заключенные ООО «Гелиос» и ФИО5; сделки, заключенные ФИО14 и ФИО5 Данные сделки совершены указанными лицами друг с другом либо с третьими лицами в течение незначительного периода времени.

В течение трех лет (с 28.08.2013 по 12.04.2016) должником и ФИО8, ФИО7 и ФИО5, ФИО5 и ФИО3 заключено четыре договора дарения от 28.08.2013, 27.03.2014, 21.07.2014, 12.04.2016 в отношении земельного участка с кадастровым номером 09:06:0200104:12 и жилого дома с кадастровым номером 09:06:0200105:209, в дальнейшем (09.04.2020) данное имущество ФИО3 продано ФИО15

ФИО7 и ФИО5 21.08.2013 заключен договор дарения семи объектов недвижимости с кадастровыми номерами 09:02:0020101:448, 09:06:0000000:14887, 09:06:0021401:1085, 09:06:0021401:1111, 09:06:0021401:1112, 09:06:0021401:1113, 09:06:0050107:70. ФИО5 и ФИО3 08.07.2016 заключен договор дарения вышеуказанных объектов недвижимости.

В период с 10.11.2015 по 13.06.2019 ООО «Гелиос» и ФИО5, ФИО5 и ФИО3, ФИО3 и ООО СХП «Южная Губерния» заключены договоры купли-продажи от 10.11.2015, 13.06.2019, а также договор дарения от 05.04.2016, предметом которых являлись четыре объекта недвижимого имущества с кадастровыми номерами 26:01:090414:351, 26:01:090414:352, 26:01:090414:353, 26:01:090414:354.

В период с 05.08.2015 по 24.06.2019 ФИО14 и ФИО5, ФИО5 и ФИО3, ФИО3 и ООО СХП «Южная Губерния» заключены тринадцать гражданско-правовых договоров, предметом которых являлись объекты недвижимого имущества с кадастровыми номерами 26:01:090414:86, 26:01:090414:149, 26:01:090414:87, 26:01:090414:140, 26:01:090414:90, 26:01:090414:151, 26:01:090414:83, 26:01:090414:139.

В общей сложности в период с 25.07.2013 по 12.11.2019 указанными лицами совершено более 50 сделок, которые оспариваются финансовым управляющим в деле о банкротстве должника. При этом спорные сделки по отчуждению объекта недвижимости входят в число вышеуказанных сделок; они являются безвозмездными, совершенными между близкими родственниками в непродолжительный период времени (в течение трех лет).

Кроме того, взаимосвязанность спорных сделок подтверждена также тем, что все стороны сделок являлись лицами, заинтересованными и/или аффилированными по отношению к должнику; сделки совершены по единой схеме отчуждения имущества, т.е. изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или несколько сделок дарения и дальнейшее заключение сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя; время совершения сделок обусловлено едиными обстоятельствами – принятием судом заявлений о банкротстве подконтрольного должнику ОАО «ЮгРосПродукт» (28.11.2014) и введением процедуры банкротства в отношении указанного общества; а также принятием Хамовническим районным судом города Москвы решения от 29.07.2016 о взыскании с должника в пользу ООО «Аквамарин» 5 397 704 472 рублей 61 копейки и очевидным дальнейшим банкротством должника.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, суды верно исходили из того, что спорные сделки дарения являются взаимосвязанными, направленными на преследование единой цели их заключения – безвозмездной передачи супругой должника ФИО7 совместно нажитого с должником имущества своей родной сестре  ФИО5 и в дальнейшем племяннице ФИО3 для недопущения обращения взыскания на указанное имущество по многомиллионным обязательствам должника на основании договоров поручительства от 01.04.2009 № 0054/09-П4, № 0055/09-П4, № 0056/09-П4, от 29.09.2011 № 0354/11-П2, № 0352/11-П2,  от 11.05.2011 № 0302/11-П-01, заключенных в обеспечение исполнения обязательств по кредитным договорам от 01.04.2009 № 0056/09-ВЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0054/09-КЛ-Н, от 29.09.2011 № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н, от 11.05.2011 № 0302/10-КЛ-Н, заключенных ОАО «ЮгРосПродукт» (заемщик) и ПАО «Банк Уралсиб» (банк). Общая сумма задолженности ФИО1, как поручителя, по вышеперечисленным обязательствам перед ООО «Аквамарин» (правопреемник ПАО «Банк Уралсиб» по договору уступки прав от 31.08.2015) составляет 5 397 704 472 рубля 61 копейка. При этом в период заключения первого спорного договора (август 2013 года) задолженность должника по указанным акцессорным обязательствам по договорам № 0054/09-КЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0056/09-ВЛ-Н, № 0302/11-КЛ-Н, № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н составляла 3 416 744 760 рублей 97 копеек.

Кроме того, принимая во внимание решением Хамовнического районного суда города Москвы от 29.07.2016 по делу № 2-1568/16 и Апелляционное определение Московского городского суда от 08.12.2016 по делу № 33-49309/2016 о взыскании с должника в пользу ООО «Аквамарин» задолженности по вышеуказанным договорам о предоставлении невозобновляемой кредитной линии, суды пришли к верному выводу о том, что по состоянию на дату совершения первой из спорных сделок у должника имелись многомиллионные неисполненные обязательства перед ООО «Аквамарин». Вместе с тем должник предоставил согласие своей супруге ФИО7 на безвозмездное отчуждение (дарение) ликвидных активов (квартиры и нежилого помещения), являющихся совместным имуществом, доля от продажи которых подлежала направлению для расчетов с кредиторами должника. Разумные объяснения о целесообразности дарения супругой должника сначала своему сыну, а затем и своей родной сестре объектов ликвидного недвижимого имущества суду не представлены.

Исходя из анализа статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, изложенных в пунктах 1, 86, 87 постановления № 25, правовой позиции, сформулированной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2020 № 2-26/2019, от 16.06.2013 № 18-КГ13-55, суды указали, что для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства наличия у сторон умысла на реализацию какой-либо противоправной цели.

Суды отметили, что в данном случае материалами дела подтверждено, что согласие должника на безвозмездное отчуждение (дарение) совместно нажитого с супругой ФИО16 имущества привело к уменьшению конкурсной массы, формируемой в деле о банкротстве должника. Безвозмездное отчуждение объектов недвижимости при наличии у должника неисполненных акцессорных обязательств не может быть признано добросовестным поведением должника при осуществлении им гражданских прав. При этом супруга должника ФИО7 знала о наличии у ее супруга указанных обязательств, поскольку предоставляла согласие на его поручительство перед ПАО «Банк Уралсиб» (отметки о согласии супруги проставлены на последних листах договоров поручительства). Совершение ряда безвозмездных сделок с имуществом, в том числе, ранее принадлежащим супруге и детям должника, началось в 2013 году в преддверии банкротства подконтрольного должнику ОАО «ЮгРосПродукт» и продолжилось после даты возбуждения арбитражным судом дела о банкротстве указанного общества (28.11.2014). Таким образом, совершение ФИО7 с согласия своего супруга первой из цепочки спорных сделок и дальнейшие сделки, ею совершенные, имели целью избежать обращение взыскания на ликвидные объекты недвижимости для погашения имеющихся у ее супруга обязательств. Заключение в течение нескольких месяцев безвозмездных сделок дарения между матерью ФИО7 и сыном ФИО8, повлекших сначала отчуждение, а потом возврат в собственность супруги должника активов, направлено исключительно на выбытие из совместной собственности супругов Я-вых двух объектов недвижимости и приобретение (фактический перевод) данного имущества в личную собственность ФИО7 (изменение вида собственности ликвидного актива).

Суды признали недобросовестными и действия сторон последующих сделок дарения (ФИО5 по получению в дар от своей сестры ФИО7 квартиры и жилого помещения, а равно и действия ФИО3 по получению от своей матери ФИО5 указанной недвижимости), указав, что  финансовый управляющий представил доказательства совершения сделкок дарения от 22.04.2014, 23.03.2016 между аффилированными лицами, в том числе, сделка от 23.03.2016 совершена в период подозрительности, при наличии у должника неисполненных обязательств и в результате ее совершения ликвидный актив безвозмездно перешел к аффилированным с должником лицам; указанные сделки обладали признаками недействительности и преследовали единую цель ? вывод имущества должника в пользу аффилированных лиц для исключения возможности обращения на него взыскания по долгам ФИО1

Доказательства, подтверждающие целесообразность совершения сделок дарения ликвидного недвижимого имущества ФИО5, ни ФИО3 суду не представили.

Отклоняя довод ответчиков о передаче всего имущества молодым членам семьи в связи с болезнью должника, суды исходили из того, что заболевание должника диагностировано в ноябре 2016 года, тогда как совершение ряда сделок, направленных на передачу права собственности ФИО5 и ФИО3, началось в 2013 году. 

При указанных обстоятельствах является обоснованным вывод судов о том, что договоры дарения недвижимого имущества от 25.07.2013, 19.03.2014, 22.04.2014, 23.03.2016 являются мнимыми сделками, совершенными со злоупотреблением правом и лишь для вида без намерения создать соответствующие правовые последствия. Стороны сделок правильно оформили необходимые документы для создания видимости правоотношений для иных участников гражданского оборота, однако фактические правоотношения из договоров дарения между сторонами мнимых сделок не возникли. Супруги Я-вы продолжали контролировать содержание помещений (кадастровые номера 26:12:022310:475 и 26:12:022310:738). 

Отклоняя довод ответчиков о невозможности признания спорных сделок ничтожными в связи с тем, что должник никогда не владел указанным имуществом, суды исходили из того, что с 31.05.2010 помещения с кадастровыми номерами 26:12:022310:475 и 26:12:022310:738) являлись совместным активом супругов Я-вых и супруга выступала титульным собственником данного имущества. Должник выдал согласие своей супруге на дарение указанного имущества их сыну ФИО8 Заключение в течение нескольких месяцев данных безвозмездных сделок дарения, повлекших сначала отчуждение, а потом возврат в собственность супруги должника активов, направлено исключительно на выбытие из совместной собственности супругов Я-вых двух объектов недвижимости и приобретение (фактический перевод) данного имущества в личную собственность ФИО7 (изменение вида собственности ликвидного актива).

Удовлетворяя требование финансового управляющего должником о признании договора купли-продажи 31.05.2019, заключенного ФИО3 и ФИО9, недействительным (ничтожным), суды верно исходили из следующего.

Принимая во внимание положения статей 10, 153, 168, 170, 807, 808, 810 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктов 1, 86 ? 88 постановления № 25, суды установили, что после получения от своей матери ФИО5 в дар квартиры и нежилого помещения с кадастровыми номерами 26:12:022310:475 и 26:12:022310:738 ФИО17, являясь новым собственником, 31.05.2019 заключила с ФИО9 договор купли-продажи, по условиям которого передала последней указанные объекты недвижимости по цене 7 930 977 рублей 20 копеек, о чем составлена расписка о получении от ФИО9 указанной суммы денежных средств.

Рассмотрев вопрос о наличии финансовой возможности у ФИО9 (ФИО12)  для приобретения и содержания квартиры и нежилого помещения с кадастровыми номерами 26:12:022310:475 и 26:12:022310:738, суды установили отсутствие у нее достаточного собственного дохода. Ссылка на то, что данные средства были заемными на основании договора займа от 25.05.2019, заключенного матерью ФИО9 ФИО18 с ФИО19, признана судами необоснованной, поскольку в соответствии с материалами уголовного дела в отношении должника факт заключения данного договора указанными сторонами не подтвержден. Кроме того, в материалах дела также отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие у ФИО18 и ФИО19 доходов в размере, необходимом для предоставления займов; доказательства, подтверждающие движение по счетам, открытым на имя ФИО18 денежных средств в сумме, сопоставимой с суммой заемных средств (25 млн рублей), которые, по утверждению ответчиков по обособленному спору,  предоставлены заимодавцем ФИО19 заемщику ФИО18, в материалах дела также отсутствуют.

Исходя из этого, суды правомерно указали, что не подтверждается факт заключения договора займа ФИО18 и ФИО19, как и факт предоставления ФИО18 своей дочери ФИО9 денежных средств в сумме 7 930 977 рублей 20 копеек для приобретения недвижимости по договору купли-продажи от 31.05.2019. Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие фактическое владение ФИО9 указанной недвижимостью, в том числе проживание (прописку) в квартире. Вместе с тем должник относился к предметам спорных договоров как к своему собственному имуществу и давал подконтрольной ему группе лиц обязательные для исполнения указания по получению информации об арестах имущества, а затем по снятию этих арестов (протоколы осмотра и прослушивания фонограмм от 07.07.2020, в том числе фонограммы, содержащейся на диске № 429 н/с-20.

В соответствии с принципом распределения бремени доказывания на аффилированном с должником лице лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно недействительности сделки, оспариваемой арбитражным управляющим в деле о банкротстве. Поскольку финансовый управляющий как лицо, не участвовавшее в спорной сделке, объективно лишен возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку, он вправе заявлять убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки. Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Суды указали, что сделка купли-продажи 31.05.2019, являющаяся последним звеном в цепочке предшествующих ей сделок по дарению активов, прикрывала собой реально совершенную сделку ? безвозмездную передачу (дарение) ФИО3 аффилированную лицу ? ФИО9 указанных объектов. Фактически совершение цепочки всех взаимосвязанных сделок направлено на вывод супругой должника из совместной собственности супругов Я-вых актива при сохранении его под контролем аффилированных лиц, исключительно с целью уменьшения объема имеющихся у супругов активов.

Принимая во внимание отсутствие в материалах дела разумного обоснования целесообразности безвозмездной передачи ФИО7, являвшейся титульным собственником совместно нажитого имущества ? квартиры и нежилого помещения (кадастровые номера: 26:12:022310:475, 26:12:022310:738), указанного имущества сначала своему сыну ФИО8 и в дальнейшем своей сестре ФИО5, которая безвозмездно передала его своей дочери ФИО3, осуществившей безвозмездное отчуждение указанного имущества сестре ФИО8 ФИО9, учитывая  отсутствие у ФИО9 в 2018 году и в 2019 году доходов, достаточных для приобретения у ФИО3 спорных объектов недвижимости за 7 930 977 рублей 20 копеек, суды сделали обоснованный вывод о том, что договор купли-продажи от 31.05.2019 является ничтожной сделкой (статьи 10, 168, часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, и создания исполнительского иммунитета для приобретенного по сделке совместного имущества супругов.

Исходя из положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, учитывая, что в соответствии с выпиской из ЕГРН в настоящее время правообладателем спорных помещений является ФИО9 (ФИО12), суды правомерно применили последствия признания сделок недействительными в виде обязания ФИО12 (до замужества ФИО9) возвратить в конкурсную массу должника спорных помещений, с последующим распоряжением ими в соответствии с положениями статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, части 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в постановлении № 48.

Анализ материалов дела свидетельствует о том, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств (часть 1 статьи 65, части 1 – 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Оспаривая судебные акты, заявители жалобы документально не опровергли правильности выводов судов. Доводы кассационной жалобы не влияют на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В силу статьи 286 Кодекса арбитражный суд кассационной инстанции не наделен полномочиями по оценке (переоценке) и исследованию фактических обстоятельств дела, выявленных в ходе его рассмотрения по существу. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены.

При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы в виде государственной пошлины по кассационной жалобе  в размере 3 тыс. рублей следует отнести на заявителей жалобы. Определением от 16.05.2024 суд кассационной инстанции предложил заявителям жалобы представить подлинный документ об уплате госпошлины в федеральный бюджет. Поскольку определение суда не исполнено, госпошлину за подачу жалобы следует взыскать в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 03.10.2023 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 по делу № А63-2758/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета 1500 рублей государственной пошлины по кассационной жалобе.

 Взыскать с ФИО5 в доход федерального бюджета 1500 рублей государственной пошлины по кассационной жалобе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                                                   Е.В. Андреева

Судьи                                                                                                                  С.М. Илюшников

                                                                                                        Ю.В. Мацко