1216/2023-16933(2) 

 

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А75-23174/2019

13 апреля 2023 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 06 апреля 2023 года. Постановление изготовлено в полном объеме 13 апреля 2023 года. 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего Горбуновой Е.А. судей Брежневой О.Ю., Котлярова Н.Е. при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1 

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством системы веб-конференции  апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-15812/2022) конкурсного  управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда  Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 28.11.2022 по делу № А7523174/2019 (судья Кузнецова Е.А.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления  конкурсного управляющего ФИО2 о признании  недействительными сделками операций по перечислению денежных средств в пользу  АО «РУСПЕТРО» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, адрес: 125167, 

<

...>, эт. 9, пом.49) по договору о передаче полномочий  единоличного исполнительного органа от 02.07.2015 на сумму 1 752 014 062,69 руб., о  применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с АО  «РУСПЕТРО» денежных средств в размере 1 752 014 062,69 руб., ответчик: АО  «РУСПЕТРО»; третьи лица: ФИО3, ФИО10, в  рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «ИНГА»  (628012, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН  

<

***>),  

при участии в судебном заседании посредством системы веб-конференции: 

от конкурсного управляющего ФИО2 - представитель  ФИО4 (паспорт, доверенность от 25.02.2023);  

от ФИО10 - представитель ФИО5 (паспорт,  доверенность в порядке передоверия от 26.11.2021);  

от ФИО3 - представитель ФИО6 (паспорт, доверенность   № 77АГ8043185 от 18.10.2021); представитель ФИО7 (паспорт, доверенность №  77АГ8043185 от 18.10.2021);  

от публичного акционерного общества Национальный Банк «ТРАСТ» - представитель  ФИО8 (паспорт, доверенность № 61/СА/2022 от 16.11.2022);  

установил:

публичное акционерное общество Национальный банк «ТРАСТ» (далее – Банк  «Траст» (ПАО), Банк) обратилось в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного  округа - Югры с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) открытого  

акционерного общества «ИНГА» (далее – ОАО «ИНГА», АО «ИНГА», должник),  введении процедуры наблюдения и включении в реестр требований кредиторов  задолженности в размере 58 422 433,43 руб.  

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа –  Югры от 14.02.2020 в отношении ОАО «ИНГА» введена процедура наблюдения,  временным управляющим должника утвержден член саморегулируемой организации  «Ассоциация арбитражных управляющих Паритет» ФИО9.  

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения  опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 33 от 22.02.2020.  

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры  от 14.10.2020 АО «ИНГА» признано несостоятельным (банкротом), в отношении  должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим  утвержден ФИО2.  

В суд поступило заявление конкурсного управляющего (с уточнениями в порядке  статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) о признании  недействительными сделками операций по необоснованному перечислению денежных  средств в пользу акционерного общества «РУСПЕТРО» (далее – АО «РУСПЕТРО»,  ответчик) в рамках договора о передаче полномочий единоличного исполнительного  органа от 02.07.2015 (далее – Договор ЕИО) на сумму 1 752 014 062,69 руб., о  применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ответчика  денежных средств в указанном размере в конкурсную массу должника.  

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 10.03.2021 по делу № А4045383/2020 АО «РУСПЕТРО» признано несостоятельным (банкротом), открыто  конкурсное производство.  

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа -  Югры от 28.11.2022 заявление конкурсного управляющего АО «ИНГА» оставлено без  удовлетворения.  

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий  обратился с апелляционной жалобой, просит отменить обжалуемое определение,  принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований.  

В обоснование апелляционной жалобы податель указывает на следующие  обстоятельства:  

- выводы суда первой инстанции об отсутствии признаков неплатежеспособности  не соответствуют фактическим обстоятельствам дела;  

- выводы суда первой инстанции об отсутствии вреда причиненной сделкой не  соответствуют фактическим обстоятельствам дела;  

- суд пришел к необоснованному выводу о невозможности применения к  настоящему спору объективного десятилетнего срока исковой давности.  

Определением от 31.01.2023 апелляционная жалоба принята к производству и  назначена к рассмотрению в судебном заседании Восьмого арбитражного  апелляционного суда.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела,  месте и времени судебного заседания размещена судом в соответствии  с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса  

Российской Федерации (далее - АПК РФ) в сети Интернет, в информационной системе  «Картотека арбитражных дел».  

От конкурсного управляющего 03.04.2023 поступили письменные пояснения к  апелляционной жалобе  

От ФИО3 22.02.2023 и 05.04.2023 поступил отзывы на  апелляционную жалобу и на письменные пояснения конкурсного управляющего,  согласно которым ФИО3 полагает необходимым отказать в удовлетворении  апелляционной жалобы.  

От ФИО10 27.02.2023 и 05.04.2023 поступил отзыв на апелляционную  жалобу и дополнительные пояснения, просит отказать в удовлетворении апелляционной  жалобы.  

Указанные отзывы, письменные пояснения, дополнительные объяснения  судебной коллегией приобщены к материалам дела.  

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал  доводы апелляционной жалобы, просил отменить определение суда первой инстанции.  

Представители ФИО10, ФИО3 возражали против удовлетворения  апелляционной жалобы, просили оставить определение без изменения, считая  определение суда первой инстанции законным и обоснованным.  

Представитель Банка «Траст» (ПАО) поддержал доводы апелляционной жалобы,  за исключением определенной конкурсным управляющим периода наступления  неплатежеспособности должника (2014 год). По мнению Банка «Траст» (ПАО), платежи  подлежат признанию недействительными, поскольку недоказанность  неплатежеспособности на дату их совершения (как одной из составляющих презумпции  цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации сделки в качестве  недействительной.  

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные  в соответствии со статьей 123 АПК РФ о месте и времени рассмотрения апелляционной  жалобы, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не  обеспечили.  

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 266  АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся представителей  иных участвующих в деле лиц.  

Рассмотрев материалы дела, апелляционную жалобу, отзывы на апелляционную  жалобу, письменные пояснения, проверив законность и обоснованность судебного акта  в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции полагает, что  основания для отмены либо изменения определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 28.11.2022 по настоящему делу  отсутствуют.  

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела,  26.07.2011 заключен договор о передаче полномочий единоличного исполнительного  органа (генерального директора) АО «ИНГА», согласно пункту 1.1 которого ООО  «РУСПЕТРО» осуществляло полномочия единоличного исполнительного органа АО  «ИНГА» (генеральный директор) в порядке и на условиях, определенных договором.  

Затем, 02.07.2015 ООО «РУСПЕТРО» реорганизовано в АО «РУСПЕТРО».  Согласно решению единственного акционера АО «ИНГА» от 02.07.2015 приняты  

решения о расторжении договора от 26.07.2011 в связи с реорганизацией управляющей  организации в форме преобразования в акционерное общество 02.07.2015; о передаче  полномочий единоличного исполнительного органа АО «ИНГА» правопреемнику  реорганизованного общества – АО «РУСПЕТРО» и заключении договора о передаче  полномочий управляющей организации АО «ИНГА» с АО «РУСПЕТРО» на срок,  предусмотренный пунктом 11.2 Устава АО «ИНГА» на условиях, являющихся  приложением к настоящему решению; о поручении ФИО3 подписать новый  договор; об осуществлении действий по государственной регистрации изменений в  ЕГРЮЛ в части изменения сведений об управляющей организации.  

Во исполнение вышеуказанного решения 02.07.2015 заключен договор ЕИО,  платежи по которому оспаривает конкурсный управляющий.  

Согласно пункту 1.1 договора ЕИО АО «РУСПЕТРО» осуществляло полномочия  единоличного исполнительного органа АО «ИНГА» (генеральный директор) в порядке  и на условиях, определенных договором.  

Договор ЕИО действовал в период с 02.07.2015 по 06.03.2017.  

Также, 09.11.2017 между АО «РУСПЕТРО» и должником заключен новый  договор о передаче полномочий единоличного исполнительного органа (генерального  директора) АО «ИНГА», который по своим функциям и условиям повторял договор  ЕИО от 26.07.2011 и договор ЕИО. Договор ЕИО от 09.11.2017 расторгнут 13.10.2020 в  связи с введением в отношении Должника конкурсного производства.  

По мнению конкурсного управляющего, исходя из показателей прибыли АО  «ИНГА» цель заключения Договора ЕИО не была достигнута. Деятельность должника  под руководством управляющей компании приводила к убыткам. Показатели нормы  прибыли на протяжении всего периода значительно ниже аналогичных показателей по  отрасли. Доходы управляемой организации переходили в иные компании, включенные  в группу компаний, в том числе в пользу иностранных юридических лиц, вместо  создания условий для соблюдения финансовой и договорной дисциплины. В  подтверждение своих доводов конкурсный управляющий привел судебные акты,  пришел к выводу о том, что в период оказания услуг управляющей компанией по  Договору ЕИО финансовая и договорная дисциплина в АО «ИНГА» не исполнялась,  обязательства, возникающие в связи с заключенными гражданско-правовыми  договорами, иными сделками не исполнялись.  

Конкурсный управляющий утверждает, что вопреки пункту 1.4 договора ЕИО  выполнение обязательств перед федеральными, региональными и местными  бюджетами, государственными внебюджетными фондами не обеспечено, поскольку в  период действия договора ЕИО в качестве финансовых санкций за ненадлежащее  исполнение обязательств перед федеральными, региональными и местными  бюджетами, государственными внебюджетными фондами, ненадлежащего исполнения  обязанностей по соблюдению действующего законодательства РФ было взыскано  12 064 тыс. руб.  

Также, по мнению конкурсного управляющего, в период заключения договора  ЕИО должник обладал признаками неплатежеспособности, платежи, совершенные в  рамках договора ЕИО направлены на обход ограничения, установленного абзацем 1  пункта 4 статьи 43 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных  

обществах» (далее – Закон № 208-ФЗ); договор ЕИО заключен с целью вывода активов  должника, действующими с единым противоправным умыслом сторонами сделки.  

Возражая против удовлетворения заявления третьи лица (ФИО3, ФИО10) в суде первой инстанции, а также в своих отзывах на апелляционную жалобц  указали на то, что: исполнение по договору ЕИО не имело целью обход ограничения,  установленного абзацем 1 пункта 4 статьи 43 Закона № 208-ФЗ, а было направлено на  погашение встречного обязательства; часть оспариваемых операций по договору ЕИО  совершена ранее трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом,  поэтому могут быть оспорены только операции за период с 02.02.2017 по 07.08.2017 в  размере 226 584 387,19 руб.; договор ЕИО был исполнен в полном объеме, встречным  предоставлением со стороны АО «РУСПЕТРО» были услуги по управлению, что  подтверждено документально; конкурсный управляющий не доказал факты  неплатежеспособности и недостаточности имущества должника на момент заключения  договора ЕИО и совершения операций; цена договора ЕИО была рыночной и  обоснованной; услуги по договору ЕИО являлись необходимыми для должника и не  дублировали трудовую функцию его сотрудников, что подтверждается положительными  экономическим результатом по договору ЕИО.  

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из  недоказанности совокупности условий для признания перечислений  недействительными в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от  26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о  банкротстве), а также отсутствия нарушений, выходящих за пределы диспозиции части  2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в целях квалификации перечислений как ничтожных  по статьям 10, 168, 170 ГК РФ.  

Поддерживая указанные выводы, апелляционная коллегия отмечает следующее. 

Согласно статье 223 АПК РФ и статьи 32 Закона о банкротстве рассматриваются  арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным  кодексом с особенностями, установленными Законом о банкротстве.  

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации  (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем  Федеральном законе.  

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания  сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном  исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).  

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или  после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом  недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой  стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия  существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных  условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки  (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет  признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение  

обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или  осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость  полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и  обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.  

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть  признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в  течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после  принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред  имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной  цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается,  что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо  если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника  либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,  если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения  сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества  и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо  направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю  (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников)  должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:  

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких  взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности  составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для  кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов  должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю  отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;  

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без  уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее  совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил  правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные  учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской  Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по  хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены  указанные документы;  

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал  осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания  его собственнику об определении судьбы данного имущества.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, приведенными в  пункте 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах,  связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснениями, для признания сделки  недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы  оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих  обстоятельств:  

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам  кредиторов;  

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам  кредиторов;  

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели  должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего  Постановления).  

В силу статьи 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества определяется  как превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате  обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника;  неплатежеспособность - как прекращение исполнения должником части денежных  обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное  недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств  предполагается, если не доказано иное.  

Как следует из заявления, конкурсный управляющий просил признать  недействительными операции по перечислению денежных средств на сумму  1 752 014 062,69 руб., совершенные в период действия договора ЕИО.  

Между тем, согласно представленным в материалы дела копиям платежных  поручений, сумма выплат в пользу АО «РУСПЕТРО» за управленческие услуги по  договору ЕИО составила 535 734 220,29 руб. (платежные поручения за период с  14.01.2016 по 07.08.2017).  

Как усматривается из материалов дела, производство по делу о банкротстве  должника возбуждено определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского  автономного округа – Югры от 13.12.2019, то есть период подозрительности,  составляющий три года до момента возбуждения дела о несостоятельности, в данном  случае исчисляется с 13.12.2016.  

При этом, судом апелляционной инстанции установлено, что ряд платежных  операций (с 01.03.2016 по 16.09.2016 на сумму 309 149 833,10 руб.) совершен за  пределами трехлетнего периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи  61.2 Закона о банкротстве.  

Таким образом, суд первой инстанции верно указал, что вышеизложенное  исключает квалификацию отношений как подозрительную сделку, предусмотренную в  пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в части указанных платежей.  

Третьи лица, возражая против удовлетворения заявления, ссылались на реальное  исполнение договора, обосновывая это ссылкой на то, что на протяжении 2011-2020  годов АО «РУСПЕТРО» всегда оказывало должнику услуги по комплексному  управленческому, финансовому, правовому, административному и техническому  сопровождению хозяйственной деятельности и предоставлению персонала.  

Так, суд первой инстанции указал на следующие обстоятельства.  

АО «РУСПЕТРО на основании договора ЕИО осуществляло руководство и  обеспечивало эффективное и бесперебойное функционирование АО «ИНГА», в т.ч.  юридическое, финансовое, кадровое, IT и организационное сопровождение. Весь  управляющий персонал заключал трудовые договоры с АО «РУСПЕТРО», а затем  организовывал работу обеих компаний.  

АО «РУСПЕТРО» и АО «ИНГА» имеют единую систему электронного  документооборота и общую совместную лицензию 1С – бухгалтерия, общую серверную  инфраструктуру хранения и обработки данных.  

Управление в группе компаний АО «РУСПЕТРО» было построено таким  образом, что АО «РУСПЕТРО» не только занималось управленческой деятельностью,  но выстроило и поддерживало функционирование в АО «ИНГА» уникальных бизнес-процессов на высоком международном уровне, недоступных для отдельного  регионального нефтегазодобывающего предприятия, осваивающего трудноизвлекаемые  запасы нефти:  

 определяло краткосрочную и долгосрочные стратегии развития АО «ИНГА»; 

 определяло планы развития производства, добычи нефти и газа, их  выполнение, и реализацию нефти на экспорт и внутреннем рынке;  

 осуществляло организацию геологоразведки и сейсморазведки, определяло  перспективные планы геологоразведки и последующего бурения скважин;  

 обеспечивало взаимодействие с ПАО «Транснефть» по подаче нефти АО  «ИНГА» в систему магистральных нефтепроводов, обеспечение выполнения  регламентов ПАО «Транснефть»;  

 обеспечивало полное взаимодействие с министерством природных ресурсов и  экологии Российской Федерации в области лицензирования недропользования,  выполнения лицензионных обязательств АО «ИНГА», предотвращения рисков  досрочного отзыва лицензий;  

 обеспечивало механизм финансирования, в т. ч. привлечения инвесторов  посредством размещения акций на Лондонской фондовой бирже, а также обеспечивало  кредитование в ПАО «Банк Открытие» на производственные процессы АО «ИНГА»,  коммуникацию с банком и инвесторами;  

 обеспечивало кадровое сопровождение предприятия персоналом АО  «РУСПЕТРО» высокого уровня и квалификации, в т.ч. путем привлечения иностранных  специалистов на ключевые позиции, и сотрудников среднего звена с опытом работы в  международных компаниях и свободным уровнем владения английским языком.  

Не соглашаясь с выводами суда первой инстанции, конкурсный управляющий в  апелляционной жалобе указал на отсутствие документов, подтверждающих выполнение  АО «РУСПЕТРО» вышеперечисленных функций.  

Апелляционный суд не может согласиться с возражениями конкурсного  управляющего в связи со следующим.  

Так, из представленных в материалы дела сведений о сотрудниках, выполнявших  трудовые функции в интересах АО «ИНГА» следует, что  

1) ФИО11, находящийся в должности петрофизика (АО  «РУСПЕТРО») в Департаменте разработки – департаменте по стратегии разработки  осуществлял, в том числе следующие трудовые функции:  

- определение процессов для получения исходных каротажных диаграмм и  интерпретаций,  

- определение отсечек продуктивных пластов для параметров коллекторов, 

- взаимодействие с геофизиками с целью определения петрофизических  характеристик пластов, содействие в построении сейсмофаций и их распределении на  соответствующих картах атрибутов.  

2) ФИО12, находящийся в должности супервайзера – далее  зам. руководителя департамента (АО «ИНГА») в Департаменте капитального  строительства осуществлял, в том числе следующие трудовые функции - производство  работ по строительству трубопроводов и площадочных объектов, осуществляемых под  его контролем, в соответствии с техническими стандартами в пределах бюджета без  аварий и травм.  

3) ФИО13, находящийся в должности инженера-технолога (АО  «ИНГА») в Департаменте технологии и добычи осуществлял, в том числе следующие  трудовые функции:  

- контроль за эксплуатацией скважин, - контроль за выводом скважин на режим после КРС, - контроль проведения замеров скважин. 

4) ФИО14, находящаяся в должности менеджера по капитальному  строительству, затем в должности менеджера по проектированию и обустройству  месторождений (АО «РУСПЕТРО») в Департаменте государственных согласований и  экологии, затем в Департаменте инженерного проектирования осуществляла в том,  числе, следующие трудовые функции - организация строительства наземных объектов,  обустройства месторождений от инициализации до сдачи в эксплуатацию.  

ФИО14 также подписывала отдельное согласие на работу в АО «ИНГА» в  период с 06.03.2017 по 31.12.2017, в период между временем действий двух договоров  ЕИО. Работала в АО «РУСПЕТРО» вплоть до 2020 года. затем переведена в АО  «ИНГА».  

Также согласно дополнительным объяснениям ФИО10, представленным  в суд апелляционной инстанции 05.04.2023, значительная часть сотрудников АО  «РУСПЕТРО» впоследствии перешла на работу в АО «ИНГА», при этом, с указанными  сотрудниками, соглашения подписывал, в том числе конкурсный управляющий.  

Судом первой инстанции обоснованно отмечено, что в связи с привлечением  высокопрофессиональных иностранных специалистов и подрядчиков к работе на  месторождениях, требовались соответствующие навыки и опыт работы, которые могли  обеспечить только специалисты управляющей компании. Сотрудники АО  «РУСПЕТРО» руководили работой АО «ИНГА» на основании Договора ЕИО, а также  обеспечивали деятельность самой управляющей организации АО «РУСПЕТРО».  

АО «РУСПЕТРО» обеспечивало проведение переговоров, в том числе  англоязычных, и представляло интересы АО «ИНГА» в переговорах с международными  подрядчиками (ООО «Везерфорд», АО «Бейкер Хьюз», ООО «КВС Интернешнл», ПАО  «Геотек Сейсморазведка», ООО «НьютехВелл Сервис» и проч.).  

Кроме того, из штатных расписаний АО «ИНГА» за 2015-2017 годы следует, что  в штате должника отсутствовали специалисты отдела бухгалтерии. Все бухгалтерское и  казначейское сопровождение деятельности АО «ИНГА» осуществляли бухгалтеры и  казначеи АО «РУСПЕТРО». Конкурсный управляющий представлял в суд первой  инстанции бухгалтерскую отчётность должника, а также выписки по счетам, в т.ч. за  2015-2017 годы, что наглядно свидетельствует о том, что бухучет, платежные  (казначейские) операции в АО «ИНГА» в период действия договора ЕИО  осуществлялись, в отсутствие таких специалистов в штате АО «ИНГА».  

Как установлено судом первой инстанции, после введения конкурсного  производства конкурсный управляющий утвердил новое штатное расписание АО  «ИНГА», согласно которому в штат АО «ИНГА» были приняты бывшие сотрудники  отдела информационных технологий АО «РУСПЕТРО» ФИО15 (руководитель  отдела), программисты ФИО16, ФИО17, несмотря на наличие в штате АО  «ИНГА» своих сотрудников отдела информационных технологий.  

Аналогично этим же приказом в штат АО «ИНГА» приняты бывшие сотрудники  Департамента капитального строительства АО «РУСПЕТРО» ФИО14 и  ФИО18, а также Департамента разработки месторождений АО «РУСПЕТРО» ФИО19, ФИО20, ФИО21, что свидетельствует о выполнении данных  функций исключительно сотрудниками управляющей организации, и отсутствии  указанных профильных функций в штатных расписаниях АО «ИНГА» в период  действия договора ЕИО, вопреки доводам конкурсного управляющего.  

Также судебная коллегия соглашается с выводом суда, что согласно штатным  расписаниям должника, значительную часть персонала АО «ИНГА» составляли  сотрудники младшего и среднего звена. Напротив, в АО «РУСПЕТРО» работали  иностранные высококвалифицированные специалисты, а также старший персонал.  Практически все производственные процессы в АО «ИНГА» управлялись  иностранными специалистами, например, непосредственно на месторождении работали  иностранные супервайзеры (Грэм Трибл, Роберт Мойлер и проч.), трудоустроенные в  АО «РУСПЕТРО». Данные сотрудники могли обеспечить высокий профессиональный  уровень предоставления услуг, в том числе с учетом трудно извлекаемых запасов АО  «ИНГА».  

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно указал, что численность и  штат должника не позволял обеспечить базовые функции компании, такие как расчеты с  контрагентами, ведение бухгалтерского и финансового учета, претензионная и  договорная работа, а также надлежащий контроль за производственной деятельностью,  осуществляемый высококвалифицированными техническими специалистами.  

Дополнительным доказательством реального исполнения договора ЕИО и  обоснованности операций по нему служит то, что аудиторские заключения,  представленные в материалы дела, не указывают на мнимость договора ЕИО либо  отсутствие его встречного исполнения.  

Третьи лица в суде первой инстанции указывали на то, что цена договора ЕИО и  другие, имеющие отношения к делу обстоятельства, не выходят за рамки обычного  делового оборота.  

Так, согласно объяснениям ФИО3 (отзыв, представленный в материалы  дела, 31.05.2022) относительно порядка расчета и установления цены по договору ЕИО,  в силу положений пункта 6.2.1 договора ЕИО объем и содержание услуг управляющей  организации – АО «РУСПЕТРО» устанавливается Методикой ценообразования  стоимости услуг управления (далее – Методика).  

В соответствии с Методикой цена договора ЕИО рассчитывалась по методу  сопоставимой рентабельности, основанном на показателе рентабельности затрат,  определяемом как отношение прибыли от оказания услуг к сумме себестоимости  оказанных услуг, коммерческих и управленческих расходов, связанных с оказанием  услуг.  

Целесообразность и необходимость применения метода сопоставимой  рентабельности закреплена в Налоговом кодексе Российской Федерации (далее – НК  РФ).  

В соответствии с пунктом 2 статьи 105.12 НК РФ метод сопоставимой  рентабельности может использоваться в случае недостаточности информации, на  основании которой можно обоснованно сделать вывод о наличии необходимой степени  сопоставимости коммерческих и (или) финансовых условий сопоставляемых сделок, и  невозможности использовать метод последующей реализации и затратный метод.  

При этом, ФИО3 обоснована неприменимость иных методов, в частности: 

 Метод сопоставимых рыночных цен не мог быть применен, поскольку у АО  «ИНГА» отсутствуют сделки с независимыми лицами по приобретению услуг по  управлению, сопоставимые со сделками с АО «РУСПЕТРО», а также в общедоступных  источниках отсутствует информация о сопоставимых сделках по указанию услуг по  предоставлению персонала между независимыми компаниями.  

 Метод цены последующей реализации применим к товарам, но не применим к  услугам.  

 Затратный метод неприменим, так как и у АО «РУСПЕТРО» и у АО «ИНГА»  отсутствуют сопоставимые сделки с независимыми лицами, а в общедоступных  источниках не содержится информации о независимых компаниях, позволяющей  сделать вывод о наличии необходимой степени сопоставимости данных бухгалтерского  учета для обеспечения несущественности влияния отклонений в порядке учета расходов  на показатели рентабельности и интервал рентабельности.  

 Метод распределения прибыли применяется при невозможности  использования иных методов, поэтому в силу наличия возможности использования  метода сопоставимой рентабельности, данный метод не может быть применен.  

Согласно приложению 1 к Методике в состав услуг, оказываемых АО  «РУСПЕТРО» входили:  

 оказание консультаций, информационное обслуживание,   ведение бухгалтерского учета,  

 юридическое обслуживание,  предоставление персонала, 

 финансирование, осуществление финансовых операций,  

 осуществление стратегического управления, в том числе ценовой политики,  стратегии производства и реализации товаров (работ, услуг), объема продаж,  ассортимента товаров (предлагаемых работ, услуг), их потребительских свойств, а  также осуществление оперативного управления,  

 организация сбыта и (или) производства товаров с привлечением других лиц,  располагающих соответствующими мощностями и др.  

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции, что из  анализа Методики следует, что в действительности цена договора ЕИО была  экономически обоснована и в ходе ее определения использовались прозрачные  экономические методы, предусмотренные НК РФ. Надбавка за услуги в размер 8%  является коммерчески обоснованной, и не превышает максимальных значений по  рынку.  

При этом ни в суд первой инстанции, ни в суд апелляционной инстанции  конкурсный управляющий не представил доказательств, опровергающих Методику  ценообразования, примененную АО «РУСПЕТРО» как управляющей организацией АО  «ИНГА» согласно подпункту 4 пункта 1 статьи 105.7 НК РФ, а также обоснованных  контрсчетов иной цены договора ЕИО с обоснованием коммерческих и налоговых  составляющих.  

Конкурсный управляющий в своем заявлении о признании сделки  недействительной, а также представитель конкурсного управляющего в суде  апелляционной инстанции указал, что стоимость услуг по Договору ЕИО должна была  быть сопоставима со средней заработной платой генерального директора в размере  216 000 руб.  

Между тем, как правомерно указал суд первой инстанции, довод конкурсного  управляющего о размере заработной платы генерального директора управляющей  организации противоречит организационно-штатным мероприятиям, проводимым  самим конкурсным управляющим в АО «ИНГА» после введения конкурсного  производства. Так, согласно приказу ФИО2 от 27.11.2020 № 52/1 «О  проведении организационно-штатных мероприятий» в штат АО «ИНГА» введены  высокооплачиваемые должности административно-управленческого персонала, в том  числе дублирующие функции уволенных работников в АО «ИНГА» в г. Москва, в  частности: исполнительный директор ФИО22 с заработной платой 520 000 руб.  руб., дублирующий функционал генерального директора, то есть в 2,5 раза выше, чем  предполагаемая заработная плата генерального директора, которую обосновывает  конкурсный управляющий, заместитель исполнительного директора с заработной  платой 230 000 руб.  

Указанным приказом в штатном расписании АО «ИНГА» также утверждены  должности нижестоящего персонала, в том числе с заработной платой в 5 раз выше, чем  предлагаемая конкурсным управляющим заработная плата генерального директора, в  частности: руководитель департамента разведки месторождений – 1 053 950 руб.,  начальник отдела разработки – 535 000 руб., начальник отдела информационный  технологий – 295 320 руб., программист – 214 000 руб.  

При этом, как установлено судом первой инстанции, в рамках договора ЕИО  управляющая организация оказывала должнику услуги по комплексному  управленческому, финансовому, правовому, административному и техническому  сопровождению хозяйственной деятельности и предоставлению персонала.  

На основании всего вышеизложенного, как верно указал суд первой инстанции,  нерыночность цены договора ЕИО конкурсным управляющим не доказана.  

В силу пункта 6.2.2 договора ЕИО управляющая организация предоставляет  должнику отчет, акт сдачи-приемки услуг и счет-фактуру ежеквартально, не позднее 15  календарных дней со дня окончания квартала. На основании данного пункта по  Договору ЕИО ежеквартально составлялись: акт сдачи-приемки услуг управляющей  организации; акт сдачи-приемки услуг управляющей организации по обслуживанию  займов и кредитов (в связи с необходимостью представления отдельных документов на  основании подпункта 15 пункта 3 статьи 149 НК РФ для освобождения от  налогообложения); счета-фактуры; отчеты управляющей организации.  

Факт реального исполнения договора ЕИО подтверждают счет-фактуры,  представленные в суд первой инстанции ФИО3. Также ФИО10 представил  акты сдачи-приемки услуг, счета-фактуры, приложения к актам сдачи-приемки услуг и  поквартальные отчеты управляющей компании за 2015 год по договору ЕИО, в которых  приведены подробные расшифровки оказываемых услуг.  

Также судом первой инстанции отмечено, что АО «ИНГА» по результатам  многократных налоговых проверок получила налоговые вычеты по договору ЕИО.  

В части установления периода наступления признаков неплатежеспособности,  конкурсный управляющий не опроверг возражения третьих лиц, в которых  проанализировано финансовое состояние должника, необходимость заключения  договора ЕИО.  

Настаивая на удовлетворении требований, конкурсный управляющий утверждал,  что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признакам  неплатежеспособности и недостаточности имущества.  

При этом согласно дополнению к заявлению об оспаривании операций по  перечислению (поступило в суд первой инстанции 14.03.2022) на дату спорных  перечислений задолженность АО «ИНГА», которая в последствии включена в реестр  требований кредиторов должника, указана в отношении только двух кредиторов - Банк  «Траст» (ПАО) и ИП ФИО23.  

Иная задолженность, как указал сам конкурсный управляющий, возникла позже  оспариваемых платежей:  

ООО «КАРБО Интернешнл Евразия» - с 25.09.2019 ООО «Урал-Дизайн-ПНП» - с 11.02.2020; ООО «Вагенборг Ойлфилд Сервисез» - с 09.12.2019; ООО «Сревисная компания Максимум» - с 09.12.2019. 

При этом, судом апелляционной инстанции ранее при рассмотрении  обособленных споров в рамках дела № А75-23174/2019, было установлено, что  06.09.2017 между ООО «Регион-86» и ИП ФИО23 заключен  договор уступки права требования, в соответствии с которым ООО «Регион-86»  уступило ИП ФИО23 право требования задолженности с ОАО «ИНГА» по  рамочному договору подряда № 22-2015/08 от 22.08.2016 в сумме 1 004 753,19 руб.  

ИП ФИО23 обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым  заявлением к ОАО «ИНГА» о взыскании задолженности по рамочному договору  подряда на производство строительных работ № 22-2015/08 от 22.08.2016 в размере  1004753,19 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере  142262,05 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленные  на сумму долга, исходя из ключевой ставки ЦБ РФ, начиная с 08.12.2018 по день  фактической оплаты задолженности.  

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от  28.10.2019 по делу № А40-80537/2019 иск удовлетворен.  

Вместе с тем, сам по себе факт наличия кредиторской задолженности, равно как  и соглашения о реструктуризации задолженности не является безусловным  свидетельством неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Наличие судебных актов о взыскании задолженности с должника само по себе не  подтверждает неплатежеспособность должника.  

Относительно задолженности перед Банк «Траст» (ПАО) суд апелляционной  инстанции отмечает следующее.  

Как верно указал ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу, из  представленных конкурсным управляющим пояснений к бухгалтерскому балансу  должника следует, что в период с 2014 по 2015 года должник привлек кредитные  денежные средства по договорам с ПАО Банк «ФК Открытие» ( № 5887-14/КЛ, № 588914/КЛ и № 5890-14/КЛ от 14.11.2014) и Банком «ТРАСТ» (ПАО) в г. Москве ( № 588730/К/0486 от 17.11.2015) в сумме более 10 000 000 000 руб. Перед принятием решения о  выдаче указанных кредитов банки в течение нескользких месяцев проводили процедуру  due diligence (детализированный финансовый аудит) в отношении должника, оценивали  его кредитные риски, анализировали финансовое положение и по итогам анализа  пришли к выводу о возможности предоставления денежных средств. Очевидно, что  если бы должник был неплатежеспособным, если бы у него действительно были риски  банкротства на момент выдачи данных кредитов, то банки как профессиональные  участники финансового рынка, действуя с должной степенью осмотрительности, не  выдали бы кредиты должнику.  

Кроме того, в силу банковских правил в части проведения анализа финансового  положения заемщика, а также требований действующего законодательства заемщики -  юридические лица на ежеквартальной основе предоставляют кредитным организациям,  выдавшим кредитные средства, обязательный пакет документов, в том числе:  бухгалтерскую (финансовую) отчетность; бухгалтерский баланс; данные по формам  налоговой отчетности, представляемым в налоговые органы и так далее.  

В связи с чем, Банк «Траст» (ПАО) несомненно был осведомлен о структуре  управления АО «ИНГА», в том числе о перечислениях в адрес АО «РУСПЕТРО»  оспариваемых платежей, поскольку платежи проводились через счет, открытый в ПАО  Банк «ФК Окрытие».  

Кроме того, наличие судебных споров о взыскании денежных средств (как,  например, в случае задолженности в отношении ИП Косых), в отсутствие доказательств  того, что обращение взыскателя было связано именно с отсутствием у должника  возможности погасить обязательство, а не с наличием разногласий в отношении  обоснованности требований, не образует состав неплатежеспособности.  

Доказательства того, что именно в результате оспариваемых перечислений  причинен вред имущественным правам кредиторов, что имущества должника было явно  недостаточно для расчетов по обязательствам, срок по которым наступил к тому  моменту, в материалы дела не представлены.  

Соответственно, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что  наличие у должника на дату совершения спорной сделки признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества в том смысле, который  придается им статьей 2 Закона о банкротстве и который имеет значение для целей  подтверждения недействительности сделки в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве, конкурсным управляющим не подтверждено.  

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что довод о  неплатежеспособности должника был уже предметом исследования судов трех  инстанций при рассмотрении заявлений в рамках настоящего дела, где суды, придя к  

выводу, что вплоть до 2019 года признаки неплатежеспособности отсутствовали,  данный довод конкурсного управляющего отклонили.  

Конкурсный управляющий в качестве доказательства наличия в действиях  должника и второй стороны сделки противоправных действий указывает на их  аффилированность, осуществление деятельности под единым центром управления –АО  «РУСПЕТРО», действующим на основании договоров о передаче полномочий  единоличного исполнительного органа.  

Однако при отсутствии доказательств существенного отклонения условий  договора ЕИО от обычных условий в аналогичных отношениях, не опровергнутой  позиции о заключении договора для целей производственной деятельности должника  сам по себе факт аффилированности сторон сделки не свидетельствует о наличии в их  действиях противоправной цели - причинения вреда кредиторам.  

Как верно указал суд первой инстанции, аффилированость сторон сделки  является условием, например, позволяющим беспрепятственно создать  документооборот о мнимых отношениях в случае явного отсутствия их экономической  целесообразности, отклонения от делового обычая между независимыми субъектами,  однако сама по себе доказательством мнимости сделки не является.  

Конкурсный управляющий, оспаривая платежи также ссылался в качестве  основания их недействительности ссылался на статьи 10, 168 ГК РФ, что также  подтвердил представитель конкурсного управляющего в судебном заседании  апелляционного суда.  

Вместе с тем, конкурсный управляющий не доказал наличие общих оснований  для оспаривания платежей по договору ЕИО, а потому объективный десятилетний срок  исковой давности не может быть применен при рассмотрении настоящего спора.  

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением  главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что  наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок,  предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду  квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом,  как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том  числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.  

Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 №  10044/11 и Определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306- ЭС15-20034, в упомянутых выше разъяснениях пункта 4 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых  вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» речь идет о сделках с пороками, выходящими за  пределы дефектов подозрительных сделок.  

Законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки,  причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1  ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о  том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть  квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10  

и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в  самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей  вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее  совершения за рамки признаков подозрительной сделки.  

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же  основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность  для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых  сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя  (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от  06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016).  

Поскольку сделки, подпадающие под признаки пункта 2 статьи 61.2. Закона о  банкротстве, предполагают недобросовестность поведения ее сторон (наличие у  должника цели причинения вреда кредиторам и осведомленность кредитора об этой  цели), основания для применения статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской  Федерации, по общему правилу, отсутствуют. Во всяком случае, лицо, обратившееся в  суд с заявлением об оспаривании сделки должника и ссылающееся на названные статьи  должно представить убедительные доказательства того, что пороки сделки явно выходят  за пределы ее подозрительности (рекомендации Научно-консультативного совета при  Арбитражном суде Западно-Сибирского округа на тему «Вопросы, возникающие при  рассмотрении споров о несостоятельности (банкротстве)», утвержденные президиумом  суда округа 11.11.2016, с учетом изменений, утвержденных президиумом суда округа  10.02.2017).  

Таким образом, при наличии в Законе о банкротстве специального основания  оспаривания совершенных должником сделок исходя из приведенных конкурсным  управляющим пороков в отсутствие дополнительного обоснования того, что такие  пороки явно выходят за пределы подозрительности сделок, свидетельствует о наличии  оснований для оценки сделок на основании пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве.  

Между тем, как видно из материалов дела, конкурсный управляющий  обосновывал требование к ответчику исключительно пороками, присущими составу  недействительности по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Никаких  доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства, выходящие за  пределы дефектов сделки с причинением вреда имущественным правам кредиторов  (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве) управляющим представлено не было.  

С учетом изложенного оснований для удовлетворения требований конкурсного  управляющего о признании сделки недействительной у суда первой инстанции не  имелось.  

Арбитражный суд первой инстанции полно и всесторонне выяснил  обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда соответствуют  обстоятельствам дела, нормы материального права применены правильно, нарушений  норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ в любом  случае основаниями для отмены судебного акта, не допущено.  

Оснований для переоценки выводов суда у судебной коллегии не имеется.  

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, свидетельствуют о несогласии  заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судом  первой инстанции доказательств.  

Апелляционная жалоба не содержит доводов, которые бы могли повлиять на  правовую оценку спорных правоотношений. Оснований для отмены или изменения  обжалованного судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у  судебной коллегии не имеется.  

Учитывая вышеизложенное, апелляционная жалоба не подлежит  удовлетворению.  

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 - 271, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный  апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа -  Югры от 28.11.2022 по делу № А75-23174/2019 оставить без изменения, апелляционную  жалобу – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть  обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно- Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления  в полном объеме.  

Председательствующий Е.А. Горбунова  

Судьи О.Ю. Брежнева   Н.Е. Котляров