ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 

<

***>, факс: 

<

***>

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А63-3683/2023

26 июня 2025 года

г. Ессентуки

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 июня 2025 года.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Мишина А.А., судей: Демченко С.Н., Счетчикова А.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем Вилинской Е.В., рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам, установленным для рассмотрения дел в арбитражном суде первой инстанции дело № А63-3683/2023 по исковому заявлению Министерства экономического развития Ставропольского края к ФИО1, ФИО2, при участии в судебном заседании: ФИО2 (лично), представителя  от Министерства экономического развития Ставропольского края – ФИО3 (доверенность от 20.10.2025),

УСТАНОВИЛ:

министерство экономического развития Ставропольского края (далее – истец, министерство) обратилось в Арбитражный суд Ставропольского края с исковым заявлением к ФИО1 (далее – ФИО1), к ФИО2 (далее – ФИО2) о привлечении участника ООО УК «Шанс» ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО УК «Шанс» в сумме 6 292 537,19 руб.; о взыскании солидарно с ответчиков 6 292 537,19 руб. задолженности (уточненные требования).

Решением Арбитражного суда Ставропольского края от 09 февраля 2024 года исковые требования удовлетворены в части. Суд привлек ФИО2 к субсидиарной ответственности, взыскал с ФИО2 в пользу министерства 6 292 537,19 руб. долга; взыскал с ФИО2 в доход федерального бюджета 54 463 руб. государственной пошлины по иску. В удовлетворении требований к ФИО1 суд отказал. Удовлетворяя требования к ФИО2, суд пришел к выводу, что материалами дела установлена причинно-следственная связь между действиями ответчика по отношению к возникшей задолженности перед министерством. Отказывая в удовлетворении требований к ФИО1, суд пришел к выводу, что на момент исключения ООО УК «Шанс» из Единого государственного реестра юридических лиц общество-должник не обладало имуществом, достаточным для удовлетворения требований кредитора, иного суду не представлено, в связи с чем, отсутствовали основания для вывода о наличии причинно-следственной связи между бездействием ФИО1 по предотвращению исключения общества из ЕГРЮЛ и не проведением ликвидационных процедур и невозможностью для общества погашения задолженности перед кредитором.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просил решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме. Ответчик указывает, что истцом пропущен исковой давности, поскольку информация о неплатёжеспособности должника ООО УК «Шанс», о ФИО2 как о лице, имеющем статус контролирующего лица, о его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредитору, влекущих субсидиарную ответственность, а также о недостаточности активов должника для проведения расчётов со всеми кредиторами, истцу стало известно 10.10.2019 когда была получена первая информация об окончании исполнительного производства в 2017 году по причине отсутствия денежных средств у должника. Апеллянт считает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие об умышленных действиях ответчика, направленных на уклонение от исполнения обязательств перед истцом. ФИО2 указывает, что им были предприняты все возможные действия для погашения задолженности перед министерством. Заявитель считает, что именно ФИО1 как единственный участник, а также единоличный  исполнительный орган  был обязан принять все возможные действия для погашения задолженности перед истцом.

В отзыве на апелляционную жалобу истец просил отказать ответчику в удовлетворении апелляционной жалобы, оставить решение суда первой инстанции без изменения. В отзыве на апелляционную жалобу ФИО1 просил также отказать ФИО2 в удовлетворении  жалобы.

Определением от 21.06.2024 суд апелляционной инстанции принял к производству апелляционную жалобу.

Определением от 11.11.2024 суд апелляционной инстанции перешёл к рассмотрению дела по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дел в арбитражном суде первой инстанции. Основанием для перехода к рассмотрению дела по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дел в арбитражном суде первой инстанции, послужили обстоятельства ненадлежащего уведомления ответчика о времени и месте судебного разбирательства.

Рассмотрение дела последовательно откладывалось в порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации до 10.06.2025.

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на общедоступных сайтах http://arbitr.ru// в разделе «Картотека арбитражных дел» и Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда http://16aas.arbitr.ru в соответствии положениями статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и с этого момента является общедоступной.

В судебном заседании представители сторон высказали свои позиции по делу, одновременно дали пояснения по спору.

Министерство исковые требования поддержало,  просило их удовлетворить.

ФИО2 просил в иске отказать.

ФИО1 в отзыве на жалобу и на иск, в суде апелляционной инстанции, просил в удовлетворении требований к ФИО1 отказать, требования к ФИО2 просил удовлетворить (т. 4, л. д. 74-76).

Исследовав материалы дела, выслушав представителей сторон, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что исковые требования следует удовлетворить по следующим основаниям.

Как установлено судом апелляционной инстанции и следует из материалов дела, ООО УК «Шанс» учреждено на общем собрании учредителей (участников) 17 ноября 2009 года, зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 24.12.2009 за основным государственным регистрационным номером 1092632002980.

На основании договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО УК «Шанс» от 10.02.2015 единственным участником ООО УК «Шанс» стал ФИО2, который возложил на себя обязанности единоличного исполнительного органа ООО УК «Шанс».

20.09.2017 единственный участник ООО УК «Шанс» ФИО2 принял решение о принятии на основании заявления от 07.08.2017 в общество гр. ФИО1, об увеличении уставного капитала общества путем внесения дополнительного вклада в уставный капитал от ФИО1 в размере 1 000 руб., формировании уставного капитала в размере 11 000 руб.; определении доли ФИО1 в уставном капитале в размере 9,09% номинальной стоимостью 1 000 руб. и доли ФИО2 в уставном капитале в размере 90,91% номинальной стоимостью 10 000 руб.

19.10.2017 ФИО2 подал заявление о выходе из ООО УК «Шанс».

ФИО1 15.11.2017 решением единственного участника ООО УК «Шанс» вывел ФИО2 из состава участников общества путем отчуждения его доли обществу; распределил долю, принадлежащую обществу, единственному участнику общества в полном размере, определил размер доли, принадлежащей ФИО1, - 100% уставного капитала номинальной стоимостью 11 000 руб.; прекратил полномочия генерального директора общества ФИО2; назначил генеральным директором ООО УК «Шанс» ФИО1

Соответствующие сведения внесены в ЕГРЮЛ за ГРН 2172651575050 от 22.11.2017 и ГРН 2182651101070 от 14.02.2018.

В соответствии с постановлением Правительства Ставропольского края от17 августа 2011 года№ 324-п «Об утверждении Порядка предоставления субсидий за счет средств бюджета Ставропольского края субъектам малого и среднего предпринимательства на технологическое присоединение к объектам электросетевого хозяйства», на основании протокола заседания конкурсной комиссии по отбору субъектов малого и среднего предпринимательства для оказания государственной поддержки в виде предоставления субсидий субъектам малого и среднего предпринимательства на технологическое при-соединение к объектам электросетевого хозяйства энергопринимающих устройств от 25 декабря 2013 года № 11 между министерством экономического развития Ставропольского края и ООО УК «Шанс» был заключен договор от 27 декабря 2013 года № МСП-324/13-207 о предоставлении за счет средств бюджета Ставропольского края субсидии субъекту малого и среднего предпринимательства на технологическое присоединение к объектам электросетевого хозяйства.

По условиям договора министерство предоставило ООО УК «Шанс» целевые средства из бюджета Ставропольского края в общей сумме 7 344 000,00 руб. на возмещение затрат на технологическое присоединение к объектам электросетевого хозяйства в рамках реализации инвестиционного проекта «Строительство станции технического обслуживания грузовых автомобилей и спецтехники» (платежное поручение № 8336041 от 27.12.2013).

23 июня 2014 года в министерство поступило письмо от ООО УК «Шанс» № 90 с просьбой расторгнуть договор в связи с невозможностью реализации инвестиционного проекта.

07 июля 2014 года между министерством и ООО УК «Шанс» было заключено соглашение о расторжении договора от 27 декабря 2013 года № МСП-324/13-207 о предоставлении за счет средств бюджета Ставропольского края субсидии субъекту малого и среднего предпринимательства на технологическое присоединение к объектам электросетевого хозяйства, в соответствии с которым ООО УК «Шанс» обязалось в течение 60 календарных дней со дня подписания сторонами соглашения перечислить денежные средства - субсидию, предоставленную ООО УК «Шанс» в рамках договора, в размере7 344 000,00 руб.

Вышеуказанное обязательство ООО УК «Шанс» в установленные соглашением сроки не выполнило.

Министерством в адрес ООО УК «Шанс» была направлена досудебная претензия от 06 октября 2014 года № мэр-04/5272 с просьбой возвратить полученную субсидию в доход бюджета Ставропольского края в течение 5 дней со дня получения претензии.

Обязательства ООО «УК «Шанс» в полном объеме исполнены не были, что явилось основанием для обращения Министерства в Арбитражный суд Ставропольского края с иском.

Решением Арбитражного суда Ставропольского края от 21.07.2015 по делу № А63-3408/2015 с ООО УК «Шанс» в бюджет Ставропольского края взыскано 6 000 000,00 руб. задолженности, 292 537,19 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, всего 6 292 537,19 руб.

12 января 2016 года на основании решения суда, вступившего в законную силу 18 ноября 2015 года, выдан исполнительный лист ФС № 007495244.

08 февраля 2016 года исполнительный лист был предъявлен к исполнению, возбуждено исполнительное производство № 150753/16/26030-ИП, которое постановлением судебного пристава-исполнителя ФИО4 было окончено 22.06.2017 года. Поскольку истцом не получен соответствующий оригинал исполнительного документа, министерством подано заявление о выдаче дубликата исполнительного документа. Арбитражным судом Ставропольского края соответствующие заявление удовлетворено, в связи с чем, вынесено определение о выдаче дубликата исполнительного листа.

Истцом неоднократно предъявлялся исполнительный документ в Пятигорский ГОСП, между тем, судебным приставом-исполнителем исполнительное производство прекращалось ввиду отсутствия достаточного имущества  у должника для погашения долга.

Кроме того, регистрирующим органом – МРИ ФНС № 11 по Ставропольскому краю в Единый государственный реестр юридических лиц 31.05.2017 была внесена запись за ГРН 217851264091 о недостоверности сведений об адресе ООО УК «Шанс» - 

<

...>. Учитывая, что в ЕГРЮЛ более шести месяцев содержалась запись о недостоверности сведений об адресе юридического лица, 01.08.2022 МРИ ФНС № 11 по СК принято решение № 2763 о предстоящем исключении ООО УК «Шанс» из ЕГРЮЛ в соответствии пунктом 2 статьи 21.1. Федерального закона от 08.08.2011 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

20.11.2022 ООО УК «Шанс» исключено из Единого государственного реестра юридических лиц и прекратило деятельность.

Министерство указывая, что поскольку денежные средства в размере, указанном в исполнительном листе, на счет взыскателя не поступали, по долгам ООО УК «Шанс» перед ним должны отвечать ФИО2 и ФИО1 как руководители и единственные участники общества – должника, что явилось основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Удовлетворяя заявленные требования, суд исходит из доказанности совокупности условий для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков по следующим обстоятельствам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Правовое регулирование, установленное статьей 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон № 129-ФЗ), направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, в том числе о прекращении деятельности юридического лица, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота.

Порядок исключения юридического лица, прекратившего свою деятельность, из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа предусмотрен статьей 21.1 Закона № 129-ФЗ.

В силу статьи 2 Закона № 129-ФЗ и пункта 1 Положения о Федеральной налоговой службе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30.09.2004 № 506, налоговая служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим государственную регистрацию юридических лиц, физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей и крестьянских (фермерских) хозяйств.

При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - решение о предстоящем исключении) (пункт 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ).

Решение о предстоящем исключении должно быть опубликовано в органах печати, в которых публикуются данные о государственной регистрации юридического лица, в течение трех дней с момента принятия такого решения. Одновременно с решением о предстоящем исключении должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления заявлений недействующим юридическим лицом, кредиторами или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - заявления), с указанием адреса, по которому могут быть направлены заявления (пункт 3 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ).

В соответствии с пунктом 1 приказа Федеральной налоговой службы от 16.06.2006 № САЭ-3-09/355@ сведения, содержащиеся в ЕГРЮЛ и предназначенные для публикации, а также иные сведения, подлежащие опубликованию в соответствии с законодательством Российской Федерации о государственной регистрации, публикуются в журнале «Вестник государственной регистрации».

В соответствии с пунктом 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ заявления должны быть мотивированными и могут быть направлены или представлены по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти, в срок не позднее, чем три месяца со дня опубликования решения о предстоящем исключении. Эти заявления могут быть направлены или представлены в регистрирующий орган способами, указанными в пункте 6 статьи 9 Закона о регистрации. В таком случае решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается.

Согласно пункту 1 статьи 64.2 Гражданского кодекса, пунктам 1 и 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц при наличии одновременно всех признаков недействующего юридического лица, к которым отнесены: непредставление в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и неосуществление операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо признается фактически прекратившим свою деятельность и может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном указанным Федеральным законом.

Учитывая, что в ЕГРЮЛ более шести месяцев содержалась запись о недостоверности сведений об адресе юридического лица, 01.08.2022 МРИ ФНС № 11 по СК принято решение № 2763 о предстоящем исключении ООО УК «Шанс» из ЕГРЮЛ в соответствии пунктом 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ.

Факт прекращения правоспособности юридического лица – ООО УК «Шанс» и, соответственно, невозможность в связи с этим удовлетворение требований министерства в сумме 6 292 537,19 руб. по решению Арбитражного суда Ставропольского края от 21.07.2015 по делу № А63-3408/2015 подтверждены материалами дела и не оспорено ответчиками.

Доказательств нарушения регистрирующим органом пунктов 1 и 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ не имеется.

Истец, указывая на то, что ему не удовлетворены требования по решению суда от 21.07.2015 по делу № А63-3408/2015, счел необходимым обратиться с иском о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Ответчиком заявлено о пропуске срока исковой давности.

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации под исковой давностью понимается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В силу статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с частью 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – постановление № 43)  разъяснено, что течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 постановления № 43).

Специальный срок исковой давности, урегулированный пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, отсутствует, учитываются общие положения этого закона, а также статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть применяется общий срок исковой давности три года.

Таким образом, указанный срок на момент обращения Минэкономразвития края в Арбитражный суд Ставропольского края с иском о привлечении ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности», то есть на 06.03.2023 с учетом фактических обстоятельств дела не истек.

Сведений об извещении истца об окончании 22 июня 2017 года исполнительного производства № 150753/16/26030-ИП судебным приставом-исполнителем ФИО4 материалы дела не содержат, копию постановления об окончании исполнительного производства не получало. Кроме того из ответа на запрос истца Пятигорским отделом судебных приставов от 10.10.2019 № 26030/19/4950218 следует, что подтвердить факт направления оригинала исполнительного листа в адрес министерства не представляется возможным.

Следовательно, министерство о прекращении исполнительного производства уведомлено не было.

При таких обстоятельствах, министерство могло узнать о невозможности взыскания задолженности с ООО УК «Шанс» не ранее 01.08.2022 и обратилось с иском о привлечении ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по долгам общества в пределах срока исковой давности.

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) предусмотрено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В силу пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

В соответствии с пунктами 1 - 4 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (п. 1).

Ответственность, предусмотренную пунктом 1 данной статьи, несут также члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании (п. 2).

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 данной статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (п. 3).

В случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, указанные в пунктах 1 - 3 данной статьи, обязаны возместить убытки солидарно (пункт 4).

Субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2)). При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением. Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц (руководителей, участников) в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя, участника при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков. Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя, участников перед контрагентами управляемого ими общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований.

Для субсидиарной ответственности необходимо доказать наличие убытков у потерпевшего лица, противоправность действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственную связь между данными фактами. Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства. Приведенная выше правовая позиция неоднократно выражена высшей судебной инстанцией в определениях от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, 06.07.2020 № 307-ЭС20-180, от 17.07.2020 № 302-ЭС20-8980 и др.

Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества (исключение из ЕГРЮЛ)) необходимо установление наличия убытков у потерпевшего лица, противоправность действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственную связь между данными фактами.

Ответственность контролирующего должника лица перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора не вызвана рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении контролирующих юридическое лицо лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180 также выражена правовая позиция о том, что из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения следует, что подобного рода ответственность не может и презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации.

При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено избрание участником (учредителем) таких моделей ведения хозяйственной деятельности и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства.

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности.

Привлекаемое к ответственности лицо, опровергая доводы и доказательства истца о недобросовестности и неразумности, вправе доказывать, что его действия, повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска.

Суд оценивает существенность влияния действия (бездействия) контролирующего лица на поведение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и невозможностью погашения требований кредиторов.

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632 по делу № А40-73945/2021.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ.

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Взыскание убытков с руководителей юридических лиц, в том числе обществ с ограниченной ответственностью, производится по правилам статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Для взыскания убытков с руководителя и участника общества следует установить противоправный характер поведения ответчика, причинение противоправными действиями ответчика ущерба юридическому лицу, причинную связь между совершенными противоправными действиями ответчика и причиненными убытками, а также вину ответчика в причинении убытков.

Отсутствие хотя бы одного из перечисленных оснований влечет за собой отказ в удовлетворении требований о взыскании убытков.

Таким образом, из изложенного выше следует, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению, равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов, от дачи объяснений либо их явной неполноте и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П). Кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не предоставляющего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие или искажение этих документов. Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо может опровергнуть презумпцию и доказать иное, представив свои документы и объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов, насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления № 53).

Кредитор, обратившийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам фактически недействующего юридического лица, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица; 2) наличие у должника признаков фактически недействующего юридического лица; 3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц), привлеченных в качестве ответчиков; 4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для возложения на ответчиков обязанности по доказыванию обстоятельств, опровергающих наличие оснований для их ответственности, поскольку сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний, повлекших невозможность погашения требований кредитора (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10 апреля 2025 г. № 308-ЭС24-21242, от 21 февраля 2025 г. № 305-ЭС24-22290, от 27 июня 2024 г. № 305-ЭС24-809, от 26 апреля 2024 г. № 305-ЭС23-29091, от 6 марта 2023 г. № 304-ЭС21-18637, от 15 декабря 2022 г. № 305-ЭС22-14865 и др.).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Иное, то есть получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3 1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля»).

По результатам анализа представленных в дело доказательств суд приходит к выводу о том, что ФИО1 и ФИО2 являлись контролирующими лицами, ответственным за принятие ООО УК «Шанс» управленческих решений.

При ознакомлении с материалами регистрационного дела ООО УК «Шанс», представленного в материалы дела налоговым органом, установлено, что ранее учредителями ООО УК. «Шанс» являлись ФИО5 и ФИО2 с соотношением долей 50/50, нотариально заверенным уведомлением от 10.02.2015 № 205/2015. ФИО5 вышел из состава учредителей с отчуждением по договору купли-продажи всей своей доли ФИО2, который и стал единственным учредителем ООО УК «Шанс» и назначил себя генеральным директором ООО УК «Шанс». ФИО1 вступил в соучредители ООО УК «Шанс» только 20.09.2017 с размером доли 9,09%, а 13.11.2018 ФИО2 вышел из состава учредителей ООО УК «Шанс», передав всю свою долю (90,91%) ФИО1

ФИО2, указывая на соблюдение им принципа добросовестности, указывает, что несмотря на тот факт, что в 2014 году ФИО2 был привлечен к уголовной ответственности, им были приняты все возможные меры для погашения задолженности перед истцом. ФИО6, являясь руководителем и единственным участником ООО УК «Шанс», занимался предпринимательской деятельностью в целях получения дохода, позволяющего исполнить свои обязательства перед кредиторами, взыскивая дебиторскую задолженность ООО УК «Шанс», в доказательство того, что им были предприняты все возможные действия для погашения задолженности перед истцом.

Вместе с тем, указанный довод ответчика является опровержимым. Так 25.01.2017, т.е. более чем через год после вступления решения суда по делу № А63-3408/2015 в законную силу о взыскании с ООО УК «Шанс» задолженности в размере 6 292 537,19 руб., ФИО2 как генеральный директор ООО УК «Шанс» заключил с индивидуальным предпринимателем ФИО7 договор арендынежилого помещения», расположенного по адресу: 

<

...> д. 14, размер арендной платы составил 5 000 руб. ежемесячно, срок аренды с 25.01.2017 по 25.12.2017, что составляет 55 000 руб. общей стоимости договора аренды.

Недобросовестность действий ФИО2 выразилась в заключении договора аренды на общую сумму 55 000 руб. при том, что ФИО2 знал о существовании задолженности ООО УК «Шанс» перед министерством по делу № А63-3408/2015 предвидел наступление последствий в виде неоплаты, задолженности и желал наступления последствий в виде неисполнения решения суда по делу № А63-3408/2015.

ФИО6, располагая сведениями о неоднократно возбужденных и прекращенных исполнительных производствах в отношении ООО УК «Шанс», о финансовом состоянии юридического лица-должника, о невозможности исполнить, обязательство надлежащим образом, не вел иной переписки по вопросам (отсрочки, рассрочки) оплаты или погашения задолженности иным способом, в том числе частично (на сумму 55 000 руб., исходя из общей стоимости договора аренды), что также указывает на недобросовестность его действий.

Наличие возможности исполнить обязательство также подтверждено ФИО2 в суде апелляционной инстанции, в частности последним приобщены к материалам дела доказательства наличия дебиторской задолженности у ООО УК «Шанс» (акты сверок, переписка сторон, определения суда о включении в реестр требований кредиторов, бухгалтерский баланс за 2012-2016 г.г.,  т. 4, л. 

<

...>; материалы электронного дела от 06.12.2024 и от 28.02.2025). Указанные обстоятельства сторонами не оспорены,  том числе ФИО1

Какие-либо объяснения относительно причин, по которым вместо осуществления расчетов с кредитором, ФИО2 от имени ООО УК «Шанс» заключил договор аренды с ФИО7, ответчиком не представлено.

Доводы ответчика ФИО2 о том, что нет доказательств оплаты по спорной сделке, а также  в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие об умышленных действиях ответчика, направленных на уклонение от исполнения обязательств перед истцом, а также то, что обстоятельства, указанные в приговоре лишь устанавливают факт возникновения задолженности» и не подтверждают виновность ФИО2 в уклонении, от ее погашения, являются необоснованными, в связи с чем, отклоняются судом.

В частности, вступившим в законную силу приговором суда Пятигорского городского суда Ставропольского краж от 22 августа 2014 года по делу № 1-507/14 ФИО2 был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159-2, ч. 4 ст. 159-2 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Приговором суда установлено, что ФИО2, являясь в соответствии с приказом генерального директора ООО УК «Шанс» ФИО5 № 1 от 24.11.2009 заместителем генерального директора ООО УК «Шанс» с правом подписи банковских, и финансовых документов, договоров и контрактов, наделенным в соответствии с приказом генерального директора ООО УК «Шанс» ФИО5 № 4 от 20.12.2010 правом первой подписи по банковскому расчетному счету, действуя на основании доверенностей от 25.10.2013 и 27.12.2013, выданных ему генеральным директором ООО УК «Шанс» ФИО5 на представление интересов общества в министерстве экономического развития Ставропольского края, взятые на себя обязательства по договору № МСП-324/13-27 от 27.12.2013, по условиям которого Минэкономразвития края предоставлены целевые средства из бюджета Ставропольского краж в сумме 7 344 000 руб. на возмещение затрат по технологическому присоединению к объектам электросетевого хозяйства в рамках реализации инвестиционного проекта «Строительство станции технического обслуживания грузовых автомобилей и спецтехники», а ООО УК «Шанс» в лице ФИО2 должен был реализован инвестиционный проект.

ФИО2 не выполнил взятые на себя обязательства по договору № МСП-324/13-207 от 27.12.2013 по обеспечению реализации инвестиционного проекта, полученными на расчетный счет ООО УК «Шанс» денежными средствами в сумме 7 344 000 руб. распорядился по своему усмотрению, тем самым похитил их, чем причинил Минэкономразвития края материальный ущерб в сумме 7 344 000 руб., то есть в особо крупном размере. В приговоре суда также указано, что ФИО2 частично возмещен ущерб, причиненный Минэкономразвития края в результате преступления в размере500 000 руб.

В силу части 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом. Преюдициальная связь судебных актов обусловлена указанным свойством обязательности как элемента законной силы судебного акта, в силу которой в процессе судебного доказывания суд не должен дважды устанавливать один и тот же факт в отношениях между теми же сторонами.

Иной подход означает возможность опровержения опосредованного вступившим в законную силу судебным актом вывода суда о фактических обстоятельствах другим судебным актом и противоречит общеправовому принципу определенности, а также упоминаемым в актах Конституционного Суда Российской Федерации принципам процессуальной экономии и стабильности судебных решений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2007 № 2-П).

Таким образом, коллегия судей считает, что в действиях ФИО2 содержится состав правонарушения, включая виновные действия (бездействие), повлекшие невозможность исполнения денежных обязательств должником-организацией перед кредитором, причинно-следственная связь и причиненные этими действиями (бездействием) убытки,  поскольку вступившим в законную силу приговором суда установлены умышленные действия ФИО8, направленные на хищение денежных средств при получении субсидии из бюджета, что повлекло причинение ущерба бюджету Ставропольского края и взыскание с ООО УК «Шанс» 6 292 537,19 руб.

Факт того, что на момент прекращения правоспособности ООО УК «Шанс» ФИО2 не являлся участником и руководителем общества, не может служить основанием для освобождения его от субсидиарной ответственности по долгам общества, поскольку негативные последствия возникли по его вине в результате его недобросовестных действий, совершенных в период исполнения им обязанностей руководителя, в отсутствии доказательств принятия всех мер для погашения имеющейся задолженности, с учетом представленных последним доказательств наличия возможности исполнить спорное обязательство перед истцом до даты его выхода из общества, что  также подтверждено ФИО2 в суде апелляционной инстанции, в частности последним приобщены к материалам дела доказательства наличия дебиторской задолженности   у ООО УК «Шанс» (акты сверок, переписка сторон, определения суда о включении в реестр требований кредиторов, бухгалтерский баланс за 2012-2016 г.г.,  т. 4, л. 

<

...>; материалы электронного дела от 06.12.2024 и от 28.02.2025).

Кроме того, ФИО2 не представлены в материалы дела сведения (информацию) о наличии у должника имущества, денежных средств, а равно сведения о расходовании должником денежных средств, полученных должником, в лице ФИО2  от истца. При этом ФИО2 являлся единственным лицом, имевшим доступ к расчетным счетам должника.

Таким образом, информация о денежных средствах должника, в том числе о наличных денежных средствах, полученных от истца, контролирующими должника лицами, в том числе ФИО2, раскрыта не была. Данное обстоятельство препятствует поиску имущества должника и не направлено на восстановление нарушенных прав кредиторов должника, в рассматриваемом случае истца.

Также суд критически оценивает действия ФИО2  по выходу из состава участников и руководителей должника в период после вступления в силу решения суда о взыскании спорной суммы задолженности, и последующее  вхождение в состав фирмы ФИО1

Норма ст. 61.11 Закона о банкротстве распределяет бремя доказывания между сторонами (в рассматриваемом случае - между истцом и контролирующими должника лицами) в зависимости от установления факта отсутствия бухгалтерской и иной документации, материальных и иных ценностей должника, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной указанной нормой, также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием бухгалтерской документации, имущества (материальных ценностей) должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается в обоснование своих требований и возражений.

В силу статей 9 и 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности.

Следовательно, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий, в том числе в части представления (непредставления) доказательств, заявления ходатайств о проверке достоверности сведений, представленных иными участниками судебного разбирательства, а также имеющихся в материалах дела.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Аналогичная правовая позиция получила свое отражение в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 6 ноября 2012 г. по делу N ВАС-9127/12.

Суд установил причинно-следственную связь между отсутствием бухгалтерской документации, отсутствием имущества у должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, исходя из следующего.

В материалы дела ни ФИО2  на дату выхода из общества, ни ФИО1 на дату назначения себя руководителем общества и в последующем не представлены сведения (информация) о наличии у ООО УК «Шанс» (далее – должник) имущества, денежных средств, в том числе отраженных в бухгалтерской отчетности должника, а равно сведения о расходовании должником денежных средств, полученных должником, т.е. установить факт наличия у должника имущества, а равно денежных средств, не представляется возможным.

Между тем, в случае своевременного и надлежащего отражения сведений об имуществе и денежных средствах в бухгалтерской отчетности должника в ходе процедуры банкротства должника имелась бы реальная возможность принять меры по анализу имущества, денежных средств, дебиторской задолженности и иных активов должника для целей формирования конкурсной массы и расчетов с истцом.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума ВС N 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Доводы истца, изложенные в заявлении и письменных пояснениях, соответствуют условиям упомянутой презумпции и бремя их опровержения в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений, приведенных в пункте 24 Постановления Пленума ВС N 53, перешло на контролирующих должника лиц.

Аналогичная правовая позиция получила свое отражение в Определении СК по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 7 мая 2018 г. N 305-ЭС17-21627.

Доказательства того, что ФИО2, как первоначальный руководитель, и ФИО1, как последующий руководитель должника, действовали добросовестно и разумно в интересах должника, в том числе, принимая необходимые меры по формированию, ведению и хранению документации, материальных ценностей и денежных средств должника, в материалы дела не представлены.

Относительно вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, суд исходит из следующего.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ответчик ФИО1 в период временис 20 сентября 2017 года являлся директором, единственным учредителем (участником) ООО УК «Шанс», а с 22 ноября 2017 года - генеральным директором ООО УК «Шанс», до даты исключения ООО УК «Шанс», т.е. до 20 ноября 2022 года.

Суд полагает, что ответчик ФИО1 действовал также недобросовестно, поскольку, зная о наличии образовавшейся перед Минэкономразвития края задолженности в размере 6 292 537,19 руб., не предпринимал действий по ее погашению.

Контролирующее должника лицо не представило доказательства, что долг был следствием принятия правомерных управленческих решений в условиях предпринимательского риска и что это не являлся результатом бездействия ответчика, уклонившегося от управления и корпоративного контроля за финансово-хозяйственной деятельностью.

Кроме того, в нарушение части 1 статьи 6 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» об ответственности за организацию бухгалтерского учета в ООО УК «Шанс», которую несет руководитель общества, по итогам отчётных лет, начиная с 2017 года не сдавал отчетность и бухгалтерский баланс; сведения о деятельности компании в БФО отсутствуют. Указанное свидетельствует на фактическое прекращение его коммерческой деятельности.

Кроме того, в частности суд установил, что недобросовестность действий ФИО1 выразилась в доведении ООО УК «Шанс» до состояния, когда оно не отвечает признакам действующего юридического лица, и не предпринимались действия по организации процедуры ликвидации (банкротства), если ООО УК «Шанс» более не способно отвечать по своим обязательствам.

ФИО1, являясь директором ООО УК «Шанс», понимая, что сумма долга перед истцом является значительной, не принял соответствующих мер для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, не совершил иных действий по возмещению ущерба и предотвращению исключения общества из ЕГРЮЛ, в результате чего, в настоящее время отсутствует возможность погашения требований истца.

В рамках исполнительного производства судебный пристав констатировал отсутствие имущества и денежных средств, позволяющие погасить задолженность.

Также судебным приставом-исполнителем в ходе исполнительных производств не обнаружены открытые банковские счета общества, что также свидетельствует об отсутствии у руководителя общества ФИО1 намерения восстановить деятельность общества после внесения в ЕРЮЛ записи о недействительности записи о прекращении его деятельности.

Тем самым, стоит прийти к выводу, что ответчиками создана ситуация недостаточности имущества должника для расчетов по долгам с кредиторами.

Имея возможность контроля за расходованием денежных средств и средства для исправления финансового положения организации, ответчики, тем не менее, не совершили никаких действий по оздоровлению финансового состояния должника и не составили никакого экономически обоснованного плана.

Фактически действия ответчиков, повлекшие исключение ООО УК «Шанс» из ЕГРЮЛ, лишили истца возможности взыскать задолженность с должника в порядке исполнительного производства, а при недостаточности имущества - возможности участвовать при ликвидации должника путем включения требования в промежуточный ликвидационный баланс.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 305-ЭС17-13674, наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона, законодательством о бухгалтерском учете предусмотрена обязанность по восстановлению утраченных документов, и руководитель должника обязан доказывать наличие уважительных причин непредставления документации, при этом невыполнение требования о предоставлении первичных бухгалтерских документов или отчетности приравнивается к их отсутствию.

Привлечение к ответственности руководителя зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей, в том числе при заключении сделки, разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа.

Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен общий стандарт доказывания. Не любое, даже подтвержденное косвенными доказательствами, сомнение в отсутствие контроля должно толковаться против контролирующего должника лица, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Во всяком случае, поведение руководителя юридического лица, не обеспечившего надлежащее ведение бухгалтерского учета безотносительно характера осуществляемой деятельности, не может признаваться разумным и добросовестным.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводам, что виновные действия (бездействие) контролирующих должника лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, а именно: директор исключенного юридического лица как должностное лицо общества, ответственное за ведение бухгалтерского и налогового учета, а также за своевременное предоставление отчетности, действуя разумно и добросовестно, не мог не знать о непредставлении необходимых документов в налоговые органы, в части достоверности сведений о месте нахождения юридического лица, а также при наличии активов на дату исключения из ЕГРЮЛ принять своевременные меры по исполнению обязательств перед кредитором.

Бездействие ФИО2 и ФИО1, выраженное в непогашении долга перед истцом, и в последующем повлекшее исключение ООО УК «Шанс» из ЕГРЮЛ, лишили истца возможности взыскать задолженность с должника в порядке исполнительного производства, а при недостаточности имущества - возможности участвовать в деле о банкротстве.

Следовательно, данные обстоятельства свидетельствуют о наличии вины руководителей общества в умышленном бездействии, повлекшем неисполнение юридическим лицом обязательств, в том числе, перед истцом.

Указанное поведение ответчиков выходит за пределы разумного предпринимательского риска.

При установленных обстоятельствах требование истца о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности обоснованно.

Отсутствие фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания ответчики не опроверг. Действия ответчиков  в рамках должного контроля за деятельностью ООО УК «Шанс» не осуществлено и являются неразумным бездействием, повлекшим негативные последствия для истца.

Вышеприведенные обстоятельства не опровергнуты материалами дела и ответчиками и не могут свидетельствовать о добросовестном либо разумном поведении.

В условиях наличия непогашенной суммы задолженности, ставшей впоследствии основанием для обращения кредитора по обязательству с иском в суд за защитой нарушенного права, действия любого разумного и добросовестного контролирующего лица должника будут заключаться в принятии мер для удовлетворения имеющейся задолженности (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно Обзору «Основные изменения в корпоративном законодательстве (АО и ООО) в 2021 году» с 26.05.2021 действует постановление Конституционного Суда Российской Федерации, от 21.05.2021 № 20-П об ответственности контролирующих лиц в случае исключения организации из ЕГРЮЛ. Если компания не рассчиталась с кредиторами и ее исключили из реестра как недействующее юридическое лицо, кредиторы могут взыскать долги с контролирующих лиц, которые вели себя недобросовестно или неразумно.

Конституционный Суд РФ разъяснил: - кредиторы объективно ограничены в доказывании того, что контролирующие должника лица вели себя неразумно и недобросовестно; - перенос бремени доказывания исключительно на кредиторов нарушает процессуальное равенство сторон; - контролирующие лица должны исчерпывающим образом пояснить, почему компанию исключили из реестра. Иначе они должны доказывать свою добросовестность.

Необходимо также отметить, что решение Арбитражного суда Ставропольского края было 21.07.2015, тогда как запись за ГРН 2222600583236 о прекращении деятельности юридического лица внесена в ЕГРЮЛ 20.11.2022, ввиду чего следует прийти к выводу, что ответчиками на протяжении более чем 7 лет не предпринималось никаких действий к исполнению упомянутого судебного акта.

Суд считает, что ответчики сознательно допустили исключение общества из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, несмотря на наличие у общества задолженности перед истцом.

Внесение в ЕГРЮЛ недостоверных сведений, уклонение от внесения изменений в ЕГРЮЛ после принятия налоговым органом решения о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ, что повлекло исключение общества из ЕГРЮЛ, квалифицируются как неразумные действия контролирующих общество лиц.

Своевременное внесение информации в ЕГРЮЛ является обязанностью участника гражданского оборота (юридического лица). В свою очередь неисполнение указанной обязанности (бездействие) относится к неразумным и недобросовестным действиям, принимая во внимание последствия в виде исключения лица из ЕГРЮЛ.

Вопреки указанной добросовестной модели поведения, ответчики таких действий не предприняли, напротив, ввиду бездействия ответчиков общество было исключено из ЕГРЮЛ, тем самым возможность исполнить судебное решение, возвратить имущество или погасить имеющуюся задолженность перед кредитором была утрачена.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества и директора применяется подход по аналогии к разъяснениям, изложенным в пунктах 2 и 3 Постановления № 62. При разрешении настоящего спора ответчики не привели объяснений, оправдывающих их действия с экономической точки зрения, не раскрыли обстоятельства, свидетельствующие о принятии мер для погашения кредиторской задолженности, не привел разумные мотивы, свидетельствующие о невозможности произвести расчеты с истцом до исключения общества из ЕГРЮЛ. Из-за недобросовестного бездействия в том числе последнего директора общества ФИО1 по внесению в ЕГРЮЛ достоверных сведений, общество исключено из ЕГРЮЛ, что повлекло невозможность удовлетворения требований истца.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений.

Размер ответственности ответчиков, привлекаемых солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ должника, равен размеру имевшегося на стороне должника на момент его исключения из ЕГРЮЛ не исполненного обязательства перед истцом.

По смыслу приведенных выше законоположений и разъяснений, законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункты 1 и 2 Постановления № 53).

Рассматривая вопрос о добросовестности, Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 07.02.2023 № 6-П указал, что стандарт добросовестного поведения контролирующих лиц (в том числе осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью), обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах контролируемой организации предполагают учет интересов всех групп, включенных в правоотношения с участием или по поводу этой организации, при соблюдении нормативно установленных приоритетов в их удовлетворении, в частности принятие всех необходимых (судя по характеру обязательства и условиям оборота) мер для надлежащего исполнения обязательств перед ее кредиторами. Это основывается, помимо прочего, на общеправовом принципе pacta sunt servanda и на принципах неприкосновенности собственности, свободы экономической деятельности и свободы договора, судебной защиты нарушенных прав (статьи 8, 34, 35 и 46 Конституции Российской Федерации), из чего следует возможность в целях восстановления нарушенных прав кредиторов привлечь контролирующих организацию лиц, действовавших недобросовестно и неразумно при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей, к ответственности при недостаточности ее средств и в предусмотренных законом случаях.

Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Так, в частности, отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. В силу этого и в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 11, 13 Закона № 14-ФЗ), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 57 Закона № 14-ФЗ). Во всяком случае, правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу «закончил бизнес - убери за собой».

Принимая во внимание, что сумма задолженности перед истцом и длительность её непогашения подпадают под категорию дел о банкротстве (статья 6 Закона № 127-ФЗ), не обращение контролирующих лиц в арбитражный суд с заявлением о признании подконтрольного хозяйственного общества банкротом, нежелание финансировать соответствующие расходы, непринятие мер по воспрепятствованию исключения хозяйственного общества из государственного реестра при наличии подтвержденных судебными решениями долгов перед кредиторами свидетельствуют о намеренном пренебрежении контролирующими лицами (в период своей деятельности в качестве контролирующих лиц)  своими обязанностями. Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, в том числе, аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

На основании подпункта 7 пункта 2 статьи 43 ФЗ от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» исполнительное производство прекращается судебным приставом-исполнителем в случае внесения записи об исключении юридического лица (взыскателя-организации или должника-организации) из ЕГРЮЛ.

Таким образом, единственным способом защиты прав истца по взысканию задолженности являются положения пункта 3.1 статьи 3 Закона-№ 14-ФЗ, в соответствии с которыми исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданского кодекса Российской Федерации для отказа основного о должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в п. 1 - 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации действовали недобросовестно и неразумно.

Если бы ответчики выполнили установленную законом обязанность по обращению с заявлением о банкротстве должника, то уже в рамках дела о банкротстве была бы проверена возможность ведения банкротства и изыскания средств для расчетов с истцом, между тем указанная обязанность ответчиками  не исполнена, в связи с чем они обязаны нести риск неблагоприятных последствий в виде взыскания с них задолженности в субсидиарном порядке солидарно с каждого, учитывая, что  до даты выхода из общества ФИО2 утверждал о наличии дебиторской задолженности свыше имеющегося долга, что не опровергнуто  всеми лицами, участвующими в деле, соответственно ФИО1 также не подтвердил невозможность расчета с истцом, с учетом не опровержения факта наличия дебиторской задолженности сверх имеющегося долга перед истцом. Более того,  ФИО1 отстранился от доказывания факта отсутствия  возможности погашения долга, как и представления какой-либо финансовой документации  в отношении ликвидированного общества,  подтверждающую принятие всех мер для исполнения обществом обязательств перед кредитором – истцом, вопреки предложенному определениями суда судом апелляционной инстанции, что свидетельствует о намеренном нарушении статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации – пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, о попытках избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности.

Ответчики не представили в материалы дела документов, раскрывающих имущественное положение юридического лица и объясняющих причины, по которым расчеты с истцом не были произведены, не подтвердили, что действовали добросовестно и приняли все меры для исполнения Обществом обязательств перед кредитором, об отсутствии причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и неисполнением судебных актов

Ответчики в материалы дела не представили доказательств того, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности ООО УК «Шанс» предпринимательских рисков, они, в период управления обществом,   действовали добросовестно и приняли все меры для исполнения обществом обязательств перед своим кредитором-истцом. При этом, обязанность по представлению таких доказательств, в соответствии с вышеизложенным, лежит именно на ответчиках.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии вины ФИО1 и ФИО2 как руководителей, в периодах своей деятельности в ООО УК«Шанс» в прекращении деятельности общества и не расчётах с истцом, о недобросовестном поведении ответчиков, повлекшем причинение убытков истцу вследствие невозможности истребовать спорную задолженность в рамках досудебных процедур и в последующем при  несостоятельности (банкротстве) общества.

Поскольку соответствующая презумпция ФИО1 и ФИО2 опровергнута не была, соответствующие доказательства в материалы дела не представлены, указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, поскольку суд установил, что 31.05.2017 в Единый государственный реестр юридических лиц была внесена запись о недостоверности сведений в отношении должника (запись за ГРН 217851264091 о недостоверности сведений об адресе ООО УК «Шанс»), соответствующие сведения не были исключены из реестра ни по инициативе действовавшего на тот момент руководителя ФИО2, ни после назначения на должность руководителя ФИО9, имеет место юридический состав, предусмотренный подп. 5 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

В пункте 16 Постановления Пленума ВС N 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 20 Постановления Пленума ВС N 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Учитывая отсутствие операций по расчетным счетам должника за весь период после заключения должником договора с истцом (договор от 27 декабря 2013 года № МСП-324/13-207) и получения от истца наличных денежных средств, не отражение сведений об активах должника (в том числе денежных средствах) в документах бухгалтерской отчетности, отсутствие какой-либо бухгалтерской отчетности должника, и как следствие невозможность обнаружения активов должника, суд пришел к выводу о том, что действия (бездействие) ФИО2 (первоначального участника и руководителя должника) и ФИО9 (последующего участника и руководителя должника) привели к невозможности исполнения должником вступившего в законную силу решения суда от 21.07.2015 по делу А63-3408/2015 - о взыскании с должника в пользу истца 6 292 537,19 руб. и, как следствие, к объективному банкротству должника.

В соответствии со статьей 399 ГК РФ до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

В силу п. 8 ст. 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, учитывая доказанность факта возникновения задолженности в заявленной сумме, недоказанность отсутствия вины ответчиков в непринятии мер по исполнению обязательств ООО УК«Шанс» перед истцом, суд пришел к выводу о том, что исковые требования к ответчикам являются правомерными и обоснованными, подлежат удовлетворению. Применительно к настоящему спору размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц суд определяет равным сумме задолженности должника перед истцом, которая могла быть включена в реестр требований кредиторов должника в случае введения процедуры банкротства по инициативе истца, для целей последующего удовлетворения требований. Данная сумма подтверждена вступившим в законную силу суда решением суда от 21.07.2015 по делу А63-3408/2015 и составляет 6 292 537,19 руб.

Исследовав доказательства, арбитражный суд установил наличие основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью УК «Шанс»  в солидарном порядке и для взыскания солидарно с ответчиков в пользу истца 6 292 537,19 руб.,  поскольку вина в неисполнении  обязательств в равном размере  лежит на обоих ответчиках.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» о переходе к рассмотрению дела по правилам, установленным Кодексом для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, на основании части 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции выносит определение.

В связи с тем, что судом первой инстанции допущены существенные нарушения норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов сторон в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, принимая во внимание ограничения полномочий суда апелляционной инстанции по сбору доказательств на стадии апелляционного судопроизводства, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции, в целях полного и всестороннего исследования обстоятельств, подлежащих обязательному установлению при рассмотрении дела, пришел к выводу о  необходимости  перейти к рассмотрению дела по правилам, установленным для суда первой инстанции в соответствии с пунктом 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснениями, изложенными  в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции».

По результатам рассмотрения дела арбитражный суд апелляционной инстанции согласно пункту 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выносит постановление, которым отменяет судебный акт первой инстанции с указанием обстоятельств, послуживших основаниями для отмены судебного акта (часть 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), и принимает новый судебный акт.

Таким образом, в соответствии со статьями 269 и 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации решение Арбитражного суда Ставропольского края от 09.02.2024 по делу № А63-3683/2023 следует отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении иска.

В соответствии с разъяснением, содержащимся в абзаце 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – постановление № 1) если лица, не в пользу которых принят судебный акт, являются солидарными должниками, судебные издержки возмещаются указанными лицами в солидарном порядке.

Конституционный Суд Российской Федерации, раскрывая в постановлении от 11.07.2017 № 20-П конституционно-правовой смысл частей 1 и 2 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отметил, что из требований Конституции Российской Федерации, определяющих нормативное содержание и механизм реализации права на судебную защиту, во взаимосвязи со сложившимися в практике Конституционного Суда Российской Федерации и доктрине процессуального права подходами не вытекает несовместимость универсального (общего) характера принципа присуждения судебных расходов лицу, в пользу которого состоялось судебное решение, с теми или иными формами проявления дифференциации правил распределения судебных расходов, которые могут иметь свою специфику, в частности в зависимости от объективных особенностей конкретных судебных процедур и лежащих в их основе материальных правоотношений.

По общему правилу, отнесение судебных расходов на ответчика обусловлено тем, что истцу (заявителю) пришлось обратиться в суд с требованием о защите права, нарушенного другой стороной (ответчиком), то есть расходы возлагаются на лицо, следствием действий которого явилось нарушение права истца.

Исходя из необходимости обеспечения правовой определенности и единообразия судебной практики при решении вопросов, касающихся распределения понесенных по конкретным делам судебных расходов, постановление № 1 дало разъяснения, предполагающие возможность дифференцированного, с учетом объективной специфики категории дела, подхода к применению принципа присуждения судебных расходов лицу, в пользу которого состоялось судебное решение, а также в целях сбалансированной реализации частных и публичных интересов.

Согласно разъяснениям, данным в абзаца 2 пункта 18 Постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2014 № 46 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» в случае, когда решение принято против нескольких ответчиков, понесенные истцом судебные расходы по уплате государственной пошлины взыскиваются судом с данных ответчиков как содолжников в долевом обязательстве, независимо от требований истца взыскать такие расходы лишь с одного или нескольких из них.

Однако, впоследствии в абзаце 2 пункта 5 постановления № 1 было разъяснено, что если лица, не в пользу которых принят судебный акт, являются солидарными должниками или кредиторами, судебные издержки возмещаются указанными лицами в солидарном порядке. Поскольку судебные издержки и расходы по государственной пошлине составляют судебные расходы (статья 101 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), справедливо полагать, что они подлежат распределению аналогичным образом.

При обращении в арбитражный суд истец в соответствии с подпунктом 1.1 пункта 1 статьи 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации не производил уплату государственной пошлины.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей до 09.09.2024, при цене иска в размере 6 292 537,19 руб. государственная пошлина подлежала уплате в размере 54 463 руб.

В соответствии с частью 3 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой в установленном порядке истец был освобожден, взыскивается с ответчика в доход федерального бюджета пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований, если ответчик не освобожден от уплаты государственной пошлины.

Таким образом, суд полагает возможным взыскать с ответчиков в доход федерального бюджета по 27 231 рубль 50 копеек государственной пошлины по иску с каждого из ответчиков.

Руководствуясь статьями 110, 268, 269-271, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Ставропольского края от 09.02.2024 по делу № А63- 3683/2023 отменить.

Привлечь ФИО2 и ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью УК «Шанс» (ИНН 

<

***>) по оплате задолженности в сумме 6 292 537 рублей 19 копеек.

Взыскать солидарно с ФИО1 и ФИО2 в пользу Министерства экономического развития Ставропольского края (ОГРН 

<

***>) 6 292 537 рублей 19 копеек долга в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ООО УК «Шанс».

Взыскать с ФИО1 и ФИО2 в доход федерального бюджета по 27 231 рубль 50 копеек государственной пошлины по иску с каждого.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в двухмесячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий 

Судьи                   

А.А. Мишин 

С.Н. Демченко

                 А.В. Счетчиков