ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

11.06.2021Дело № А40-225559/17

Резолютивная часть постановления оглашена 7 июня 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 11 июня 2021 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зверевой Е.А., Коротковой Е.Н.,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Салон пастиж» – ФИО1 по доверенности от 18.05.2020;

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 23.05.2020;

от публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» – ФИО4 по доверенности от 15.10.2019;

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 04.06.2021;

от ФИО2 – ФИО7 по доверенности от 22.05.2021, ФИО3 по доверенности от 04.06.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

публичного акционерного общества «Промсвязьбанк»

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.03.2021

об отказе в привлечении ФИО2, ФИО8, ФИО9 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Салон пастиж»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 21.05.2018 общество с ограниченной ответственностью «Салон пастиж» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО10

Публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» (далее – кредитор, банк) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении ФИО2,  ФИО5, ФИО8 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое определением Арбитражного суда города Москвы от 06.11.2020 было удовлетворено путем привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО8 и ФИО5, с которых солидарно взыскано в конкурсную массу должника были взысканы денежные средства в размере 1 204 833 935,39 руб., в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.03.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 06.11.2020 было отменено, в удовлетворении заявления банка было отказано в полном обьеме.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, банк обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции.

В судебном заседании представитель банка доводы кассационной жалобы поддержал, а представители ФИО2 и ФИО5 просили суд обжалуемое постановление оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Представитель конкурсного управляющего должника оставил вопрос на усмотрение суда.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 0288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованного судебного акта, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, единственным участником должника с 15.06.2010 является Компания с ограниченной ответственностью «Индипенденс Холдингз Лимитед», бенефициарами которой являются основатель группы компаний «Независимость» ФИО2 (50,05%) и консорциум международных инвесторов и структур «Альфа-групп», в том числе компании А1 и Alfa Capital Partners (49,95 %).

Таким образом, отметили суды, ФИО2, являясь конечным бенифициаром должника, имел право распоряжаться более 50 % долей в уставном капитале должника.

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, генеральным директором должника в период с 11.07.2011 по 12.05.2017 являлся ФИО5, с 12.05.2017 по 07.02.2018 - ФИО8

С 07.02.2018 должник находился в стадии ликвидации.

Ликвидатором был назначен ФИО9

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом по общему правилу понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника, а также имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, либо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Следовательно, ФИО2, ФИО9, ФИО8 и ФИО5 являются контролирующим должника лицами по смыслу положений пункта 1 статьи 60.10 Закона о банкротстве.

Пунктами 1 и 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве предусмотрено право конкурсного кредитора в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, подавать заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Вынося определение и удовлетворяя заявленные требования в части, суд первой инстанции исходил из следующего.

Основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, банк указывал то, что именно им была создана такая система управления группой компаний «Независимость», при которой денежные средства компаний, входящих в нее, направлялись в оффшорную компанию, конечным бенефициаром которой являлся сам ФИО2

При этом, задолженность компаний друг перед другом не взыскивалась, а накапливалась, приведя, в конечном счете, к банкротству должника.

Кроме того, указывал банк, в бухгалтерской отчетности компаний создавалась «искусственная» дебиторская задолженность, при наличии признаков объективного банкротства должника.

Данные действия имели место в 2015-2017 годах, заключающиеся в частности, в том, что между обществом с ограниченной ответственностью «ААА Независимость Премьер Авто» (займодавцем) был заключен договор займа  с компанией Индепенденс Файненс Лимитед (Республика Кипр) (заемщиком), денежные средства перечислялись в оффшорные компании, принадлежащие ФИО2 (с 11.03.2016 по 21.09.2016); искажалась бухгалтерская отчетность посредством отражения неликвидной дебиторской задолженности в качестве высоколиквидного актива (с 01.01.2015 по 31.12.2017); не взыскивалась дебиторская задолженность (с 01.01.2015 по 31.12.2017).

При этом, то обстоятельство, что денежные средства перечислялись не должником (поручителем), а иным лицом – обществом «ААА Независимость Премьер Авто» (основным заемщиком), по мнению банка, не может исключать ответственности контролирующих должника лиц, поскольку банкротство основного заемщика повлекло за собой банкротство должника, как поручителя по кредитным договорам.

Основанием для привлечения к субсидиарной ответственности генерального директора должника ФИО5 явилось подписание им договоров поручительства за другие общества, входящие в групп компаний «Независимость»оргазиациина сумму более 2 000 000 000 руб. с акционерным обществом  «Газпромбанк» при заведомом понимании им невозможности исполнения обязательств (26.03.2015), искажение бухгалтерской отчетности посредством отражения неликвидной дебиторской задолженности в качестве высоколиквидного актива (с 01.01.2015 по 12.05.2017) (дата прекращения полномочий), не взыскание дебиторской задолженности (с 01.01.2015 по 31.12.2017 (дата прекращения полномочий).

Основанием для привлечения к субсидиарной ответственности генерального директора должника ФИО8 явилось искажение бухгалтерской отчетности посредством отражения неликвидной дебиторской задолженности в качестве высоколиквидного актива с 12.05.2017 по 07.02.2018 (период осуществления полномочий генерального директора), что, по мнению банка, позволило избежать досрочного истребования кредитов, выданных группе компаний «Независимость» и, соответственно, причинение банку убытков.

Между тем, констатировал суд апелляционной инстанции, судом первой инстанции не было дано оценки обстоятельствам, приведшим должника к банкротству, а также не установлено – является ли таким обстоятельством выдача займа другим участником группы - обществом «AAA Независимость Премьер Авто» оффшорной компании «Индепендентс Файненс Лимитед», повлекло ли это прекращение обществом «AAA Независимость Премьер Авто» выплаты арендной платы должнику, являются ли ответчики ответственными за наступление таких обстоятельств.

В определении Верховного суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 указано, что судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Однако, в рассматриваемом случае суд не установил действительные причины банкротства должника.

Суд апелляционной инстанции констатировал, что материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие создание «искусственной» дебиторской задолженности внутри группы компаний, не дано оценки влияния этого обстоятельства на банкротство должника.

Вывод суда первой инстанции о возникновении банкротства должника из-за непринятия мер по взысканию внутригрупповой дебиторской задолженности был критически оценен судом апелляционной инстанции и признан несостоятельным, как не основанный на материалах дела.

Суд апелляционной инстанции, самостоятельно исследовавший указанные обстоятельства, в том числе путем исследования анализа финансового состояния должника, подготовленного конкурсным управляющим, пришел к выводу о том, что  причиной объективного банкротства должника является не единичная сделка третьих лиц, опосредованно связанных с должником, а системный кризис отрасли автомобильных продаж, повлиявших, в том числе и на финансовое положение должника.

По мнению суда апелляционной инстанции, судом первой инстанции не было учтено, что причиной банкротства должника стал вовсе не выданный им обществу с ограниченной ответственностью  «Независимость-Финсервис» заем в размере около 60 млн. руб., вероятность возврата которого и уплаты по нему процентов снизилась в связи с банкротством заемщика.

Не является причиной банкротства должника и сам факт отражения возникшего в связи с выдачей указанного займа обязательства в бухгалтерском учете должника, которое было отражено в период исполнения ФИО8 полномочий генерального директора должника как «высоколиквидный» актив, но таковым не являлось.

Заемное обязательство было отражено в бухгалтерском учете должника уже на начало анализируемого конкурсным управляющим периода (на 01.01.2015), что следует из текста из анализа финансово-хозяйственной деятельности, а заемщик был признан несостоятельным (банкротом) 23.05.2018.

Из подготовленного конкурсным управляющим анализа финансово-хозяйственной деятельности следует, что основная причина банкротства связана не с непосредственной финансово-хозяйственной деятельностью самого должника, а обусловлена совокупностью внешних факторов.

Должником были предоставлены поручительства и залоги, в том числе в пользу банка, в обеспечение исполнения обязательств иных компаний, входящих с ним в одну группу, на общую сумму порядка 1,9 млрд. руб., которые в связи с кризисом в отрасли пришли к банкротству, в результате чего у должника как у поручителя возникла солидарная с ними ответственность в сумме, превышающий объем его имущественной массы на текущий момент.

Несмотря на то, что основная деятельность должника прибыльна на протяжении всего анализируемого периода, за 2015-2017 годы его выручка снижается с 16 466 тыс. руб. до 10 658 тыс. руб., то есть в 1,5 раза, что свидетельствует о сокращении объемов деятельности, причиной является то, что основной покупатель (арендатор здания) общество «AAA Независимость Премьер Авто» находится в стадии ликвидации.

То есть, банкротство, и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов в полном объеме, не связаны с противоправными действиями кого-либо из органов управления должника.

Кроме того, судебной практикой выработана правовая позиция о том, что выдача поручительств одной входящей в группу компанией за другие компании из той же группы является обычной практикой, в целом влечет приращение имущества у всей группы, поэтому прав кредиторов отдельных участников группы само по себе не нарушает, при этом не обязательно, чтобы у каждого поручителя имелась реальная возможность полного исполнения обеспеченного обязательства, совокупность получаемых кредитором способов обеспечения в целом призвана обеспечить исполнение обязательств всей группой, в этой связи, само по себе принятие на себя должником как поручителем обязательств за иные компании, входящие с ним в одну группу, не является противоправным, невозможность полного удовлетворения требований кредиторов к одному отдельно взятому поручителю не является основанием для привлечения органов его управления к субсидиарной ответственности, обратное противоречит правовой природе института поручительства и влечет необоснованное возложение последствий банкротства всей группы компаний на органы управления должника.

Судом апелляционной инстанции учтены представленные ответчиками приведены математические расчеты, которые показали несоотносимость суммы займа между третьими лицами (общество «AAA Независимость Премьер Авто» с оффшорной компанией) и дебиторской задолженности должника к одному из них (к своему арендатору обществуу «AAA Независимость Премьер Авто»).

Судом первой инстанции указывалось, что сумма займа между названными третьими лицами составляла 1,7 млн. долл. США, что эквивалентно 99 110 000 руб., размер же дебиторской задолженности общества «AAA Независимость Премьер Авто» перед должником составлял 17 700 000 руб.

Таким образом, несопоставимый размер суммы займа между третьими лицами и суммы дебиторской задолженности одного из них перед должником указывает на невозможность соотнесения этих цифр при установлении причинно-следственной связи между возникновением у должника дебиторской задолженности по арендной плате и выдачей займа между обществу «АА Независимость Премьер Авто» и офшорной компанией, а также исключает последовательность и взаимообусловленность указанных действий.

Очевидно, что непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности на сумму 17 700 000 руб. не могло привести к банкротству должника, реестр требований кредиторов которого на текущий момент равен 2 204 833 935,39 руб.

Следовательно, положенные в основание вины ответчиков действия не могли привести к банкротству должника, в том числе и потому, что сумма заемных обязательств между третьими лицами, безотносительно их назначения, ничтожно малы (0,8 %), по сравнению с остальным объемом непогашенных обязательств группы компаний, что указывает на то, что признаки объективного банкротства наступили вследствие событий много более значительных, чем единичная сделка третьих лиц (заем).

Обосновывая необходимость привлечения к субсидиарной ответственности ответчика ФИО5 заявитель указывал на подписание им 26.03.2015 договоров поручительства в количестве 35 с акционерным обществом «Газпромбанк» при заведомом понимании им невозможности исполнения обязательств, а также искажение бухгалтерской отчетности посредством отражения неликвидной дебиторской задолженности в качестве высоколиквидного актива и не взыскание дебиторской задолженности.

Применительно к группе компаний предоставление поручительства за иного его участника, получающего финансирование, является нормальным с точки зрения гражданского оборота, в том числе и в случае, когда имущества отдельного поручителя недостаточно для погашения всего обеспеченного обязательства, а также в ситуации, когда поручитель или вся группа компаний испытывают финансовые трудности, поскольку целью получения финансирования является именно преодоление таких трудностей.

Поручительство в группе компаний с принятием на себя поручителями обязательств, превышающих стоимость их имущества, само по себе не может быть расценено как недобросовестное действие, соответственно, это исключает привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, если не доказана явная недобросовестность участников группы компаний, причинившая вред имущественным правам кредиторов.

Что касается отражения неликвидной дебиторской задолженности в составе высоколиквидного актива - законодательством о бухгалтерском учете не предусмотрено разделение активов на высоколиквидные и неликвидные, обязательства отражаются в бухгалтерском учете в соответствии с их номинальным значением, иное поведение хозяйствующего субъекта и будет означать искажение бухгалтерского учета, при этом заявителем не доказано, что само по себе отражение в бухгалтерском учете обязательств привело к неплатежеспособности должника.

В отношении взыскания дебиторской задолженности необходимо пояснить, что добросовестный и разумный руководитель компании, входящей в группу, в ситуации возникновения у нее финансовых трудностей отдает приоритет погашению внешних обязательств по отношению к внутригрупповым обязательствам, в противном случае в масштабах всей группы изменения ее финансового состояния не произойдет, поскольку имущество группы компаний будет перераспределено от одного ее участника в пользу другого.

Кроме того, судом апелляционной инстанции учтено, что ФИО5 заявлял о пропуске банком срока давности для предъявления требований о привлечении к субсидиарной ответственности.

В обоснование этого заявления ФИО5 ссылался на правовой подход, сформулированный в определениях Верховного суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС19-712 и от 20.02.2019 № 304-ЭС18-25740, в соответствии с которым, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место после 30.06.2013, но до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», а именно - до 30.07.2017, то применению подлежат положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности в редакции, действовавшей в спорный период.

На момент заключения спорных договоров поручительства (март 2015 года) вопросы субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10 Закона о банкротстве, в соответствии с частью 4 которой, заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Указанная норма в части срока исковой давности является по своей природе материальной нормой, при этом она является специальной по отношению к общим нормам о сроках исковой давности, содержащимся в ГК РФ.

Между тем, указал суд апелляционной инстанции, банк узнал или должен был узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности не позднее 14.11.2018 - в момент проведения собрания кредиторов, на котором был представлен отчет конкурсного управляющего с отраженными в нем сведениями об общем размере сформированной конкурсной массы в размере 84 000 000 руб. и сведениями об общей сумме требований кредиторов к должнику в размере 2 380 989 047,97 руб., из чего следовало, что активов должника очевидно недостаточно для расчетов со всеми кредиторами.

При этом, как обоснованно отметил суд апелляционной инстанции, для подачи заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности не требуется определения размера его ответственности, поскольку процессуальными нормами Закона о банкротстве предусмотрен механизм, в соответствии с которым суд может установить наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а в части определения размера такой ответственности - приостановить производство по рассмотрению заявления.

Из этого следует, что срок давности для подачи заявления отсчитывается именно с момента, когда имеющему право на подачу такого заявления лицу стало известно о наличии перечисленных выше обстоятельств применительно /к тому или иному основанию субсидиарной ответственности (непередача документов, совершение сделок и иных), но никак не с момента завершения реализации имущества должника.

Иной подход означал бы неопределенность относительно периода ответственности контролирующих должника лиц и нивелировал бы пресекательную функцию института субъективно исчисляемых сроков давности, поскольку при длительном осуществлении мероприятий в процедуре банкротства позволял бы заявлять подобные требования в широком временном диапазоне, в данном случае - не в течение года с момента осведомленности заявителя о наличии оснований, а в пределах трех лет после даты введения процедуры, что не отвечает принципу соблюдения баланса прав и обязанностей участников отношений.

Именно на предотвращение подобных ситуаций направлен механизм фиксации судом факта наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и приостановления рассмотрения такого заявления до момента определения размера ответственности, что происходит уже непосредственно после завершения реализации имущества и иных мероприятий по делу о банкротстве.

Вынесение судом судебного акта об установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица само по себе негативных последствий для них не создает, объем ответственности в таком случае будет обратно пропорционален объему погашения требований кредиторов и при полном погашении требований кредиторов он будет равен нулю.

Однако, судом первой инстанции в этой части было указано лишь на то, что банк в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности сослался на положения статьи 61.14 Закона о банкротстве, которой предусмотрен трехгодичный субъективно и объективно исчисляемый срок давности.

То есть, в результате неправильного применения судом норм материального права к спорным отношениям были применены не подлежащие применению материальные нормы Закона о банкротстве, устанавливающие основания для привлечения к субсидиарной ответственности, и наоборот, не применены подлежащие применению нормы.

Это повлекло принятие неправильного судебного акта.

Вне зависимости от того, на какую материальную норму Закона о банкротстве ссылается заявитель как на основание для привлечения к субсидиарной ответственности, суд обязан применить к спорным отношениям Закон о банкротстве в той редакции, в которой он распространяется на эти отношения в силу порядка действия его во времени.

Таким образом, учитывая, что спорные договоры поручительства были заключены 26.03.2015, то есть до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, в части материальных оснований привлечения к субсидиарной ответственности подлежали применению именно нормы статьи 10 Закона о банкротстве в прежней редакции до внесения в него изменений указанным законом, где был предусмотрен годичный субъективно исчисляемый срок давности.

В силу пункта 59 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно, о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего должника лица, о его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

Обо всех этих обстоятельствах банку стало известно или должно было стать известным не позднее 07.11.2018, при этом, права конкурсного кредитора им были приобретены еще раньше, а именно, 03.10.2018, когда его требования были включены в реестр требований кредиторов, с учетом чего, годичный срок исковой давности истек не позднее 14.11.2019.

Вместе с тем, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано банком 06.02.2020 с пропуском срока на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

О пропуске срока исковой давности может быть заявлено любым лицом, участвующим в обособленном споре.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления банка.

Нарушения суда первой инстанции были устранены судом апелляционной инстанции.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы суда апелляционной инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства, в связи с чем, оснований для иной оценки выводов суда у суда кассационной инстанции не имеется.

Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако, подлежат отклонению, так как они основаны на ошибочном толковании норм права.

Согласно правовой позиции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебного акта, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.03.2021 по делу № А40-225559/17 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Е.А. Зверева

Е.Н. Короткова