ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

28.01.2020

Дело № А40-117705/16

 

Резолютивная часть постановления объявлена   21.01.2020 

Полный текст постановления изготовлен  28.01.2020

 

Арбитражный суд Московского округа 

в составе:

председательствующего-судьи Закутской С.А.,

судей Каменецкого Д.В., Зверевой Е.А.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 21 декабря 2018 года; 

от ФИО3 – ФИО4, ФИО5, по доверенности от 29 марта 2019 года;

от конкурсного управляющего ООО «Ковер-Блок» - ФИО6, по доверенности от 05 февраля 2019 года;

рассмотрев 21.01.2020 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и ФИО3

на определение от 22 июля 2019 года

Арбитражный суд города Москвы,

на постановление от 23 октября 2019 года

Девятого арбитражного апелляционного суда,

по заявлению конкурсного управляющего ООО «Ковер-Блок» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3, ФИО7 по обязательствам ООО «Ковер-Блок», 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 27.09.2017 общество с ограниченной ответственностью "КОВЕР-БЛОК" (ООО «КОВЕР-БЛОК») признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим общества назначен ФИО8

Конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3, ФИО7 (далее - ответчики) по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22 июля 2019 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23 октября 2019 года, заявление конкурсного управляющего удовлетворено, суд привлек ФИО1, ФИО3, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановил рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности ответчиков до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просили определение суда первой инстанции от 22 июля 2019 года  и постановление суда апелляционной инстанции от 23 октября 2019 года отменить и направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Как следует из материалов дела, ФИО1 являлся с 16.11.2015 единственным участником ООО "Ковер-Блок", ФИО3 в период с 14.02.2012 по 20.07.2016 являлся генеральным директором ООО "Ковер-Блок", а также с 09.09.2014 по 16.11.2015 – единственным участником должника.

ФИО7 являлся генеральным директором общества с 20.07.2016 по 07.12.2017.

Конкурсный управляющий должника в обоснование заявленных требований ссылался на то, что в период, когда ответчики являлись лицами, контролирующими должника, обществом была совершена сделка с обществом с ограниченной ответственностью "ФЛОРАТЕКС", которая явилась причиной банкротства общества, а именно: 12.01.2016 Должником был заключен Договор купли-продажи векселей N В-120116 (далее - Договор) с ООО "ФЛОРАТЕКС" (ИНН 

<

***>), согласно которому должник передал ООО "ФЛОРАТЕКС" девять векселей ОАО "ФОНДСЕРВИСБАНК" общим номиналом 792 620 000 руб.

20.02.2016 ООО "ФЛОРАТЕКС" и Должник заключили соглашение об оплате простым векселем N 1, согласно которому ООО "ФЛОРАТЕКС", имея задолженность перед Должником по вышеуказанному Договору, передает Должнику собственный вексель номиналом 1 189 147 156 руб. 16 коп. сроком погашения не ранее 19.02.2021, после чего задолженность считается погашенной.

Между тем, как указал заявитель, 16.05.2016 ООО "ФЛОРАТЕКС" прекратило деятельность в связи с исключением из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", то есть в связи с непредставлением документов отчетности в течение последних двенадцать месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, и неосуществлением операций хотя бы по одному банковскому счету.

Таким образом, как указал конкурсный управляющий, произведена замена ликвидного актива должника на неликвидный, что повлекло банкротство общества.

Кроме того, как указал заявитель, в период, когда ФИО1 и ФИО7 являлись лицами, контролирующими должника, ООО «КОВЕР-БЛОК» заключило договоры подряда с ООО "ЭСТ-Проект", а именно: договор подряда от 10.02.2017 N 6/201 и договор подряда от 01.02.2017 N 5/201, которые  впоследствии признаны мнимыми (ничтожными) сделками определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-117705/16-175-173Б от 08.10.2018 и определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-117705/16-175-173Б от 30.08.2018 соответственно и которыми контролирующие должника лица пытались вывести денежные средства должника из конкурсной массы.

В связи с вышеизложенным заявитель полагает, что ФИО7, подписавший договоры подряда, ФИО3, подписавший договор купли-продажи векселей N В-120116 с ООО "ФЛОРАТЕКС", а также ФИО1 как единственный учредитель должника  с 16.11.2015 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КОВЕР-БЛОК»,

Суды, удовлетворяя заявленные требования, исходили из того, что вышеуказанные сделки, совершенные контролирующими должника лицами, привели к банкротству должника, в связи с чем подписавшие их генеральные директоры и учредитель должника подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КОВЕР-БЛОК».

Суд апелляционной инстанции при рассмотрении спора дал оценку доводам ФИО9 о том, что в графе генеральный директор в Договоре купли-продажи векселей от 12.01.2016 N В-120116, акте приема-передачи векселей по Договору N В-120116 купли-продажи векселей от 12.01.201, в Соглашении об оплате простым векселем от 20.02.2016 N 1, акте приема-передачи векселей к соглашению N 1 от 20.02.2016 N 1 об оплате простым векселем, подписи со стороны общества были выполнены неустановленным лицом, а не ФИО3, в обоснование чего представлено заключение специалиста N 184п от 18.04.2019 г., и указал, что в судебном заседании Арбитражного суда г. Москвы от 30.05.2019 по настоящему обособленному спору представитель ФИО3 сделал заявление о фальсификации доказательств, при этом судебное заседание было отложено по ходатайству представителя конкурсного управляющего.

В определении об отложении судебного заседания от 30.05.2019 суд предложил ФИО3 уточнить, в отношении кого сделано заявление о фальсификации, а также признал обязательной явку ФИО3 в судебное заседание для предупреждения об уголовной ответственности в соответствии со ст. 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, при этом лицам, участвующим в деле, было предложено рассмотреть вопрос о назначении экспертизы, представить в материалы дела наименования экспертных учреждений, вопросы экспертам и ответы экспертных учреждений о стоимости возможной экспертизы, а также доказательства перечисления денежных средств на проведение экспертизы на депозит суда.

Между тем, как указал суд, в судебное заседание, назначенное на 11.07.2019, ФИО3, явка которого была признана судом обязательной, не явился, а представитель ФИО3 ходатайство о фальсификации не поддержал и не заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы, при  этом суд разъяснил представителю ФИО3 возможные последствия незаявления таких ходатайств - оценка требований и возражений сторон в таком случае осуществляется судом в соответствии с положениями статьи 65 АПК РФ.

ФИО3, оспаривая принятые судебные акты, сослался на то, что суд необоснованно не приняли в качестве доказательства по делу представленное  заключение специалиста N 184п от 18.04.2019 г., согласно которому ФИО3 не подписывал Договор купли-продажи векселей от 12.01.2016 N В-120116, акт приема-передачи векселей по Договору N В-120116 купли-продажи векселей от 12.01.201, Соглашение об оплате простым векселем от 20.02.2016 N 1, акт приема-передачи векселей к соглашению N 1 от 20.02.2016 N 1 об оплате простым векселем, при этом, по мнению заявителя, суды не выяснили фактическую возможность ФИО3 финансировать проведение экспертизы и обеспечить явку в судебное заседание с учетом места его проживания.

Также ФИО3 указал, что он не отказывался от заявления о фальсификации доказательств, при этом действующее законодательство не препятствует проведению экспертизы по копиям документов.

Кроме того, заявитель сослался на то обстоятельство, что с момента реализации доли в обществе в ноябре 2015 года он не являлся контролирующим должника лицом, при этом он не должен нести ответственность за неисполнение обществом обязанности внести в ЕГРЮЛ сведения о прекращении полномочий исполнительного органа.

По мнению заявителя, суды не учли, что у должника достаточно имущества для осуществления расчетов с кредиторами.

ФИО1, оспаривая принятые судебные акты, сослался на то, что суды при рассмотрении спора применили нормы права, не подлежащие применению, а именно положения ст.ст. 61.10-61.16 Закона  банкротстве, тогда как поскольку заявлены требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за сделки, совершенные в 2016 году и феврале 2017 года, применению подлежал Закон о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 года №134-ФЗ, а именно ст. 10 Закона о банкротстве.

Как указал заявитель, в силу п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом  или в пользу этого лица или одобрения этим лицом одной или нескольких сделок, включая сделки, указанные в статьях 61.2. и 61.3. Закона о банкротстве.

Между тем, как указал заявитель, суды в нарушение вышеуказанной нормы права, обстоятельств, предусмотренных данной статьей, в отношении ФИО1 не установили, однако привлекли его к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КОВЕР-БЛОК».

В судебном заседании представители ФИО1 и ФИО3 поддержали доводы своих кассационных жалоб.

Представитель конкурсного управляющего должника против удовлетворения кассационных жалоб возражал.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из заявления конкурсного управляющего должника, в обоснование доводов о необходимости привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  заявитель сослался на подписание ФИО3 как генеральным директором должника 12.01.2016 Договора купли-продажи векселей N В-120116 (далее - Договор) с ООО "ФЛОРАТЕКС" (ИНН 

<

***>), согласно которому должник передал ООО "ФЛОРАТЕКС" девять векселей ОАО "ФОНДСЕРВИСБАНК" общим номиналом 792 620 000 руб. и Соглашения от 20 февраля 2016 года с ООО "ФЛОРАТЕКС" об оплате простым векселем N 1, согласно которому ООО "ФЛОРАТЕКС", имея задолженность перед Должником по вышеуказанному Договору, передает Должнику в собственный вексель номиналом 1 189 147 156 руб. 16 коп. сроком погашения не ранее 19.02.2021, после чего задолженность считается погашенной.

Также заявитель  сослался на подписание ФИО7 договоров  подряда с ООО "ЭСТ-Проект", а именно: договора подряда от 10.02.2017 N 6/201 и договора подряда от 01.02.2017 N 5/201, в результате заключения которых осуществлена попытка вывода денежных средств из конкурсной массы должника.

По мнению заявителя, вышеуказанные сделки привели к банкротству ООО «КОВЕР-БЛОК».

Федеральным законом N 266-ФЗ от 29.07.2017 "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона N 266-ФЗ от 29.07.2017 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.2002 "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности, изложенных в постановлениях от 22.04.2014 г. N 12-П и от 15.02.2016 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его в действие; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

Федеральным законом от 29.07.2017 г. N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

По смыслу п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 г. N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 г. N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также исходя из общих правил о действии закона во времени (п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Таким образом, в данном случае подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Суды указали, что ФИО1 являлся контролирующим должника лицом с 16.11.2015 по признаку пп. 2 п. 4 ст. 61.10 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", поскольку являлся единственным участником ООО "Ковер-Блок", при этом в период, когда ФИО1, являлся лицом, контролирующем должника, обществом были заключены договоры подряда с ООО "ЭСТ-Проект", а именно договор подряда от 10.02.2017 N 6/201 и договор подряда от 01.02.2017 N 5/201, признанные впоследствии мнимыми (ничтожными) сделками определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-117705/16-175-173Б от 08.10.2018 и определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-117705/16-175-173Б от 30.08.2018 соответственно.

Также суды указали, что ФИО1 необоснованно возлагает обязанность по доказыванию наличия вины ответчика в наступлении банкротства должника на суд или конкурсного управляющего, так как это противоречит позиции, изложенной Верховным судом Российской Федерации в определениях N 302-ЭС17-9244 от 16.10.2017, N 305-ЭС17-9683 от 13.10.2017, N 309-ЭС17-717 от 09.03.2016), согласно которой бремя доказывания отсутствия вины возложена именно на лицо, привлекаемое к ответственности.

Между тем, как следует из заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, обстоятельства, вменяемые в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место  в 2016 году и в феврале 2017 года, а, следовательно, в силу вышеуказанных разъяснений к сложившимся правоотношениям подлежит применению статья 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

В силу абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При установлении вины контролирующих должника лиц (органа управления и акционеров должника) необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника).

Между тем, суды, привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КОВЕР-БЛОК» в нарушение вышеуказанной нормы права не установили наличие оснований, предусмотренных ст. 10 Закона о банкротстве, для привлечения к субсидиарной ответственности.

Суды не установили факт подписания либо одобрения ФИО1 сделок должника с векселями и договоров подряда, а также не установили, что ФИО1 является выгодоприобретателем по оспариваемым сделкам, в связи с чем суд округа считает выводы судов в данной части не соответствующими фактическим обстоятельствам дела и сделанными при неправильном применении норм материального права.

Что касается привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 за совершение сделок с векселями и ФИО7 за заключение  договоров подряда, то суд округа считает его обоснованным.

Привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности, суд указал, что указанное лицо как генеральный директор общества  заключил сделку, по которой взамен девяти векселей ОАО "ФОНДСЕРВИСБАНК" общим номиналом 792 620 000 руб. был приобретен вексель ООО "ФЛОРАТЕКС" номиналом 1 189 147 156 руб. 16 коп., при этом суд установил, что ответчик заведомо знал о том, что данное лицо не является действующим и сделка направлена на вывод активов должника, так как была заключена с организацией, которой не планировалось исполнение вексельных обязательств.

Как установили суды, 16.05.2016 ООО "ФЛОРАТЕКС" прекратило деятельность в связи с исключением из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", то есть в связи с непредставлением документов отчетности в течение последних двенадцать месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, и неосуществлением операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, как указали суды, в период, когда ФИО7 являлся  лицом, контролирующим должника, обществом были заключены договоры подряда с ООО "ЭСТ-Проект", а именно договор подряда от 10.02.2017 N 6/201 и договор подряда от 01.02.2017 N 5/201, признанные впоследствии мнимыми (ничтожными) сделками определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-117705/16-175-173Б от 08.10.2018 и определением Арбитражного суда г. Москвы по делу N А40-117705/16-175-173Б от 30.08.2018 соответственно.

Суды установили, что банкротство должника произошло именно в результате заключения контролирующими должника лицами вышеуказанных сделок, в связи с чем обоснованно пришли к выводу о доказанности того обстоятельства, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий ФИО3 и ФИО7, поскольку в результате совершения ответчиками указанных сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов.

Суды дали оценку доводам ФИО3 о том, что сделки с векселями им не подписывались, и указали, что согласно Определению Конституционного Суда РФ от 22.03.2012 N 560-О-О закрепление в процессуальном законе правил, регламентирующих рассмотрение заявления о фальсификации доказательства, направлено на исключение оспариваемого доказательства из числа доказательств по делу; сами эти процессуальные правила представляют собой механизм проверки подлинности формы доказательства, а не его достоверности.

По смыслу статьи 161 АПК РФ если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, то суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

В данном случае после заявления ФИО3 о фальсификации доказательств в определении об отложении судебного заседания от 30.05.2019 суд предложил ФИО3 уточнить, в отношении кого сделано заявление о фальсификации, а также признал обязательной явку ФИО3 в судебное заседание для предупреждения об уголовной ответственности в соответствии со ст. 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, при этом лицам, участвующим в деле, было предложено рассмотреть вопрос о назначении экспертизы, представить в материалы дела наименования экспертных учреждений, вопросы экспертам и ответы экспертных учреждений о стоимости возможной экспертизы, а также доказательства перечисления денежных средств на проведение экспертизы на депозит суда.

Между тем, в судебное заседание, назначенное на 11.07.2019, ФИО3, явка которого была признана судом обязательной, не явился, а представитель ФИО3 ходатайство о фальсификации не поддержал и не заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы, при  этом суд разъяснил представителю ФИО3 возможные последствия незаявления таких ходатайств - оценка требований и возражений сторон в таком случае осуществляется судом в соответствии с положениями статьи 65 АПК РФ.

Вопреки доводам жалобы суд не связывал вопрос о проведении экспертизы исключительно с возможностью ответчика ее финансировать, при этом ответчик  имел право подать письменные пояснения, обосновывающие невозможность явки в судебное заседание и финансирования экспертизы, а также имел возможность представить наименования экспертных учреждений, вопросы экспертам и ответы экспертных учреждений о стоимости возможной экспертизы.

В данном случае таких процессуальных действий ответчиком не было совершено, при этом в силу ч. 2 ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

Учитывая, что заявление о фальсификации в установленном порядке судом не рассматривалось ввиду неисполнения ФИО3 процедуры, указанной в ст. 161 АПК РФ, представленное последним заключение   специалиста N 184п от 18.04.2019, как правильно указали суды, не может, даже при отсутствии пороков в нем, являться тем доказательством, на основании которого суд может посчитать спорные документы недействительными и исключить их из числа доказательств.

Также суды дали оценку доводам ФИО3 о том, что на момент заключения спорного Договора он не мог осуществлять какие-либо управленческие функции в отношении должника, так как не являлся генеральным директором общества в связи с реализацией в ноябре 2015 года  100% доли в обществе ФИО1, что, по его мнению, означает также прекращение осуществления им функций единоличного исполнительного органа юридического лица.

Между тем, как указали суды, учитывая, что на Договоре со стороны общества стоит подпись ФИО3, данное обстоятельство объективно указывает, что в спорный период ответчик имел возможность руководить деятельностью должника, при этом в материалы дела не представлено ни заявлений об увольнении, направленных им в соответствующий период в адрес должника, ни приказов об увольнении с должности генерального директора, ни заявлений о недостоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, в адрес регистрирующего органа (налоговой инспекции).

При таких обстоятельствах суды пришли к правильному выводу, что сам по себе факт отчуждения долей в пользу иного лица не означает прекращение деятельности ФИО3, как единоличного исполнительного органа должника.

Также суды дали оценку доводам ФИО3 о наличии у должника имущества, необходимого для расчетов с кредиторами, и обоснованно указали, что  на момент вынесения обжалуемого определения производство по делу о банкротстве должника не завершено, при этом в соответствии с п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку процедура пополнения конкурсной массы и расчеты с кредиторами должника не завершены, рассмотрение заявления конкурсного управляющего Должника в части определения размера субсидиарной ответственности ответчиков обоснованно приостановлено судом до окончания расчетов с кредиторами должника.

При таких обстоятельствах суд округа полагает, что суды обоснованно привлекли ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Как указывалось ранее, суды, привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КОВЕР-БЛОК», не установили наличие оснований, предусмотренных ст. 10 Закона о банкротстве, для привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе, факт подписания либо одобрения ФИО1 сделок должника с векселями и договоров подряда, а также не установили, что ФИО1 является выгодоприобретателем по оспариваемым сделкам.

При таких обстоятельствах суд округа полагает, что выводы суда о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности сделаны при неправильном применении норм материального права и неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, в связи с чем судебные акты подлежат в данной части отмене.

При новом рассмотрении дела суду следует проверить наличие либо отсутствие оснований, предусмотренных ст. 10 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, в том числе, факт подписания либо одобрения ФИО1 сделок должника с векселями и договоров подряда, либо получения ФИО1 выгоды в результате совершения указанных сделок, после чего  с учетом установленных судом обстоятельств разрешить вопрос о наличии либо отсутствии оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КОВЕР-БЛОК».

            Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 22 июля 2019 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23 октября 2019 года по делу № А40-117705/16 отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, обособленный спор в отмененной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 22 июля 2019 год и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23 октября 2019 года по делу № А40-117705/16  оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

 

Председательствующий-судья                                                 С.А. Закутская 

 

Судьи:                                                                                             Е.А. Зверева

 

Д.В. Каменецкий