ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

12.03.2025

Дело № А40-267103/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 06.03.2025 

Полный текст постановления изготовлен  12.03.2025

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Зверевой Е.А., Тарасова Н.Н.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 о доверенности от 27.08.2024,

от конкурсного управляющего должника – ФИО3 по доверенности от 09.01.2025,

рассмотрев 06.03.2025 в судебном заседании кассационную жалобу Рохлина Вадима Ильича

на определение Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2024

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024

в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Техинвест».

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда г. Москвы от 30.01.2023 в ООО «Техинвест» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4

Соответствующее сообщение было опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 26 (7471) от 11.02.2023.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2024 было частично удовлетворено заявление конкурсного управляющего должника, привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Техинвест» ФИО1, производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 было отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024 определение Арбитражного суда Московской области от 07.06.2024 было оставлено без изменения.

Не согласившись с решением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить судебные акты и принять новый судебный акт, отказав конкурсному управляющему в полном объёме в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Техинвест». Ответчик в кассационной жалобе указывает, что суды не учли передачу документов управляющему еще в мае 2022 года, т.е. в период наблюдения, через систему электронного документооборота «ДИАДОК», физически на грузовом автотранспорте (в деле имеется накладная). Таким образом, ФИО1 передал документацию должника временному управляющему ФИО4 в электронном виде еще в мае 2022 году, что подтверждается системой ЭДО – «ДИАДОК», документы были получены ФИО4, а в бумажном виде 28.04.2023 ФИО1 передал документацию должника (только опись заняла 142 листа), что подтверждается текстом судебного акта, позицией конкурсного управляющего, дополнениями и доказательствами, установлено, в том числе судебными актами (определением суда от 19.06.2023). Кроме того, ответчик указывает, что отраженная на 2020-ый год дебиторская задолженность не подлежала взысканию и состояла из неподтвержденных расходов должника, что подтверждается бухгалтерскими документами, которые также были представлены конкурсному управляющему. В отношении оспоренных сделок ответчик обращает внимание, что баланс активов должника на конец 2020-го года составлял 49 251 000 руб., а оспоренные сделки составили всего лишь 6,2 % от баланса, при этом, заявителем не доказано, что именно заключение этих сделок привело к банкротству общества. Также, по мнению ответчика, вопрос о дате объективного банкротства ООО «Техинвест» неоднократно рассматривался и был установлен судом первой инстанции в обособленных спорах по оспариванию сделок, суды в разных спорах четко установили, что финансовые проблемы у должника начались только после июня 2021 года. Более того, в соответствии с бухгалтерским балансом должника, активы ООО «Техинвест» составляли: в конце 2018 г. - 34 056 000 руб., в конце 2019 г. – 37 333 000 руб., в конце 2020 г. – 49 251 000 руб. (из них 6 623 000 руб.– материальные внеоборотные активы, 9 000 руб. - нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы, 11 683 000 руб. – запасы, 1 769 000 руб.– денежные средства и денежные эквиваленты, 29 167 000 руб.– финансовые и другие оборотные активы), в конце 2021 г. – 261 000 руб., таким образом, активов должника в 2019 году было достаточно для погашения кредиторской задолженности, отраженной в бухгалтерском балансе – 9 780 000 руб. Также из бухгалтерского баланса должника следует, что начиная с 2018 года по 2020 год, включительно, активы должника стабильно увеличивались, исходя из имеющейся в материалах дела отчетности, выписки операции по расчетному счету финансовые проблемы у должника начались только после июня 2021 года. Также суды не учли, что проценты на сумму основного долга, неустойки, штрафы и т.д. не являются новым обязательством в контексте пункта 2 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), следовательно, не должны быть включены в итоговой размер субсидиарной ответственности.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ответчика поддержал доводы кассационной жалобы.

От конкурсного управляющего должника поступил отзыв на кассационную жалобу, который судебной коллегией приобщен к материалам дела в порядке статьи 279  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего должника возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение и постановление подлежат отмене в обжалуемой части, в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации, статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом России?скои? Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, ФИО1 являлся генеральным директором должника в период за период с 21.01.2019 по настоящее время, участником с долей 50% в период с 23.07.2019 по 06.04.2020, участником с долей 100% в период с 06.04.2020 по настоящее время.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.01.2023 ООО «Техинвест» было признано несостоятельным (банкротом), на руководителя должника возложена обязанность в течение трех дней передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности конкурсному управляющему. 24.04.2023 судом был выдан исполнительный лист на указанное решение.

Судами установлено, что документы были направлены конкурсному управляющему 25.04.2023 посредством транспортной услуги, то есть после выдачи исполнительного документа на принудительное исполнение.

По мнению судов, непередача документов конкурсному управляющему причинила существенный вред должнику и его кредиторам, поскольку привела к невозможности (либо затруднило) взыскания дебиторской задолженности и оспаривания договоров, в частности, привела к невозможности взыскания дебиторской задолженности с ООО Издательство «Советский Писатель» в размере 778 237 руб., поскольку общество исключено из ЕГРЮЛ, привела к затруднению взыскания денежных средств в размере 1 901 848, 21 руб. с ФИО1, поскольку решением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-171510/23 от 30.08.2023 ФИО1 был признан несостоятельным (банкротом).

Таким образом, суды пришли к выводу, что в связи с несвоевременной и неполной передачей конкурсному управляющему документов должника не представлялось возможным полноценно провести анализ деятельности должника по выбытию всех активов общества и сформировать конкурсную массу.

Также судами установлено, что доля дебиторской задолженности в составе всех активов должника составляла более 50% от состава активов, однако, документы урегулирования задолженности дебиторов и/или доказательства ее взыскания конкурсному управляющему не переданы, таким образом, такое отсутствие активов следует расценивать как намеренные действия контролирующего должника лица по выбытию ликвидных активов должника, не являющиеся следствием форс-мажорных обстоятельств, возникших при разумном осуществлении предпринимательской деятельности.

Суды указали, что у конкурсного управляющего отсутствует информация о причинах списания с баланса должника запасов в размере 11,7 млн. руб., а также дебиторской задолженности в размере 28,9 млн. руб., повлекших убыток организации в размере 35 млн. руб.

Суды учли, что какое-либо оборудование или имущество, принадлежащее ООО «Техинвест» в пользу АО ТВК «Авиапарк», не передавалось, как неотделимое улучшение площадей в период арендованных отношений по договору аренды коммерческих площадей от 25.01.2016 или после их прекращения на баланс АО ТВК «Авиапарк» не принималось.

Кроме того, в материалы дела представлены акты о списании основных средств № 1, № 2, № 3 от 31.05.2021, то есть по истечении белее трех месяцев после освобождения площадей, при этом, акты о списании основных средств: печь на твердом топливе M0RELL0 F0RNI, печь-мангал VESTA 45, черный металл, искрогаситель VESTA д/печей мангалов VESTA 45, VESTA 45 N в материалы дела не представлены и указанные объекты по своей сути не могут быть отнесены к неотделимым конструкциям. Также в ответах на запросы управляющего предоставлены сведения о том, что на момент передачи площадей как АО ТВК «Авиапарк», так и ООО «ВДЛК» они были свободны от какого-либо имущества, оборудования, что подтверждается актами приема передачи.

На основании изложенного, суды пришли к выводу, что ФИО1 не доказана обоснованность списания товарно-материальных ценностей в значительном количестве, а равно то, что материальные ценности были непригодны к использованию, действия ФИО1, являющегося материально ответственным лицом, по одномоментному списанию товарно-материальных ценностей не отвечали критериям поведения добросовестного и разумного руководителя юридического лица.

Также суды пришли к выводу, что ответчик не обратился своевременно в суд с заявлением о банкротстве должника, принимая во внимание, что первые требования о взыскании задолженности по налогам были зафиксированы в марте 2019 года, в период с 2019 по 2020 г.г. в отношении должника неоднократно возбуждались исполнительные производства на основании исполнительных документов фискальных органов (решение № 2595, № 2594, задолженность списана со счета ООО «ТехИнвест» в период с 20.03.2019 по 22.03.2019, решение о взыскании задолженности по налогам № 14977 от 18.06.2019 задолженность списана со счета должника в период с 20.06.2019 по 24.06.2019).

Таким образом, по мнению судов, с 2019 года у ООО «Техинвест» наблюдался рост задолженности перед налоговым органом, также в производстве Арбитражного суда города Москвы находилось дело № А40-240854/19 по исковому заявлению от 11.09.2019 ООО «Верекса» к ООО «ТехИнвест», 27.07.2022 требование ООО «Верекса» включено в реестр требований кредиторов должника, поскольку мировое соглашение ООО «ТехИнвест» было исполнено только частично.

С учетом изложенного, суды пришли к выводу, что датой объективного банкротства является 1 квартал 2020 года, поскольку наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период.

При этом, суды отклонили доводы ФИО1 о том, что в период с 2019 по июнь 2021 г.г. должник продолжал хозяйственную деятельность, в том числе, с использованием привлеченных кредитных средств, и пришли к выводу, что за указанный период, согласно выпискам по расчетному счету, должником привлекались кредитные средства на основании договоров от 06.03.2019, 15.04.2020, 23.06.2020, 13.01.2021, 22.03.2021 с ПАО «Сбербанк», таким образом, вопреки доводам ответчика, уже с 2019 года, что совпадает с возникновением задолженности перед налоговым органом, должник прибегал к использованию заемного финансирования.

Между тем, принимая обжалуемые судебные акты, судами не было учтено следующее.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53 от 21.12.2017).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота по правилам Закона о банкротстве, который предусматривает два юридических состава для привлечения к данному виду ответственности:

- невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) и

- неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника (статья 61.12 Закона о банкротстве).

В связи с этим причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве. Так, в частности, из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что, вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

По эпизоду о непередаче документации должника и невозможности взыскания  дебиторской задолженности, списания активов, совершение сделок, суд кассационной инстанции считает необходимым отметить.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 и др.).

Обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это, по сути, лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения.

Обстоятельства, подтверждающие объективное банкротство подконтрольного лица, могут быть установлены в том числе из косвенных признаков, таких например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53 от 21.12.2017, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

По смыслу положений подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве с учетом разъяснений, изложенных в пункте 24 постановления № 53 от 21.12.2017, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте не передачи документации должника конкурсному управляющему или нарушения сроков передачи документации, а в его противоправном деянии, повлекшем невозможность формирования конкурсной массы вследствие непередачи документации.

Как следует из разъяснений, содержащихся в абзаце десятом пункта 24 Постановления № 53 от 21.12.2017, к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса РФ, согласно которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

Таким образом, при обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения убытков обществу и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе.

Между тем ответчик последовательно ссылался на факт передачи временному управляющему должника, а впоследствии исполняющего обязанности конкурсного  управляющему должника – ФИО4 документации должника, данные обстоятельства  о получении документации должника  были признаны самим управляющим при обращении в суд с ходатайством о продлении срока инвентаризации общества со ссылкой на большой объем переданной документации бывшим генеральным директором (ходатайство поступило в суд в электронном виде 02.06.2023).

Впоследствии управляющий в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ссылался на невозможность взыскания дебиторской заложенности, однако не приводил ни каких доводов относительно того, что по имеющейся дебиторской задолженности истек срок исковой давности для ее взыскания.

 Кроме того, ООО Издательство «Советский Писатель» исключено из ЕГРЮЛ  26.06.2023, в то время, как указывал ответчик, документация была передана еще временному управляющему ФИО4 в электронном виде в мае 2022 года, а также в бумажном виде 28.04.2023 согласно акту приема- передачи. Кроме того суды не указали насколько дебиторская задолженность была реальна ко взысканию на дату возбуждения дела о банкротстве.

Также судами не мотивировано, каким образом ФИО1 возбуждение в отношении него дела о банкротстве 03.08.2023 и признание его банкротом с введением в отношении него процедуры реализации имущества решением суда от 30.08.2023 по делу № А40-171510/23-35-120 повлияло на невозможность формирования конкурной массы должника, учитывая, что сделки между ответчиком и должником в рамках настоящего дела о банкротстве были оспорены позднее – определение суда от 17.09.2024.

 Также конкурсным управляющим в рассматриваемом случае не представлено доказательств того, что именно действия (бездействие) бывшего  руководителя общества ФИО1 по несвоевременному исполнению обязанности по передаче всей документации общества конкурсному управляющему привели к тому, что невозможно взыскать дебиторскую задолженность.

Каких-либо доказательств, свидетельствующих о ликвидности прав требования к дебиторам, материалы дела также не содержат.

В отношении выводов судов о дебиторской задолженности также следует отметить, что ответчик последовательно в судах обеих инстанций ссылался на то, что депозит АО ТВК «Авиапарк» 4 525 989 руб., который АО ТВК «Авиапарк» засчитал в счет долга, при расторжении договора аренда на основании пунктов 5 и 6 дополнительного соглашения от 13.01.2021 № 7 к договору аренды коммерческих платежей от 25.01.2016, а также депозит АО ТВК «Авиапарк» 9 000 000 руб. по договору парковки, АО ТВК «Авиапарк» засчитал при расторжении договора, что подтверждается в том числе перепиской по электронной почте между бухгалтерами должника и АО ТВК «Авиапарк», при этом, как указывал ответчик, перечисленный арендодателю обеспечительный платеж учитывается у арендатора в составе дебиторской задолженности и отражается в активе бухгалтерского баланса с учетом имеющейся информации в составе оборотных активов по строке «Дебиторская задолженность» (код 1230). Таким образом, авансы на 31.12.2020, возвращенные или отгруженные в размере 746 800 руб. в рамках дебиторской задолженности ООО «Техинвест» отражены расходы в размере 23 624 174,16 руб. в рамках взаимоотношений с АО ТВК «Авиапарк».

Вместе с тем, суды указанные доводы ответчика не оценили и не исследовали, не учли, в то время как задолженность должника перед АО ТВК «Авиапарк» включена в реестр требований кредиторов должника, обстоятельства того,  были ли указанные суммы учтены при определении обоснованности требований  кредитора  и включения их в реестр требований кредиторов должника не получили должной правовой оценки.

Суды не учли при этом разъяснения, изложенные в пункте 24 Пленума от 21.12.2017 № 53 о том, что к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, но такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности.

В отношении не раскрытия сведений относительно основных средств должника судами не учтены пояснения ответчика о том, что это оборудование было смонтировано  в помещении, которое ранее использовалось должникам под размещение ресторана, и не могло быть демонтировано без ущерба помещению (вентиляция и т.д.).

Обстоятельства того, могло ли оно быть демонтировано без ущерба для данного помещения судами не устанавливались, в то время как ответчик заявлял такие доводы.

Кроме того, судами не учтено, что основным видом деятельности ООО «ВДЛК» согласно открытым сведениям из ЕГРЮЛ, так же как и у должника  является деятельность ресторанов и услуги по доставке продуктов питания.

В отношении вменения сделок признанных в настоящем деле как причинившие вред кредиторам должника следует отметить, что в обжалуемых судебных актах не указано, что совершенные ФИО1 сделки привели к банкротству общества, не приведено выводов о том, что данными сделками был причинен такой вред должнику, в результате которого общество стало неплатежеспособным, в противном случае мог быть рассмотрен вопрос о взыскании убытков.

При этом, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения (Пункт 23 Постановления от 21.12.2017 № 53).

Также необходимо отметить, что в силу пункта 20 Постановления от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (п. 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

Судами данные обстоятельства не исследовались и не учитывались, суды не устанавливали, как совершенные ответчиком от имени должника действия (бездействия) соотносились с масштабом деятельности общества и могли ли такие действия (бездействия) привести к объективному банкротству должника.

Фактически суды не обосновали наличие оснований, позволяющих привлечь ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на полную сумму реестра требований кредиторов.

В отношении эпизода  о привлечении ответчика к ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве,  суд округа обращает внимание на следующее. 

Так, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 14 Постановления от 21.12.2017 № 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. По общему правилу, при определении размера субсидиарной ответственности руководителя не учитываются обязательства перед кредиторами, которые в момент возникновения обязательств знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве. Это правило не применяется по отношению к обязательствам перед кредиторами, которые объективно вынуждены были вступить в отношения с должником либо продолжать существующие (недобровольные кредиторы), например, уполномоченный орган по требованиям об уплате обязательных платежей, кредиторы по договорам, заключение которых являлось для них обязательным, кредиторы по деликтным обязательствам (по смыслу статьи 1064 ГК РФ, пункта 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения процедуры банкротства, поскольку после ее введения невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной.

При этом, пункт 15 постановления № 53 от 21.12.2017 разъясняет порядок исчисления объема такой ответственности в ситуации, когда обязанность по подаче в суд заявления должника не исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями. Так, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, а последующие – со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Определяя объем ответственности руководителя также необходимо учитывать, что, по общему правилу, не подлежат учету обязательства перед кредиторами, которые в момент их возникновения знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве (пункт 14 постановления № 53 от 21.12.2017).

Таким образом, к числу юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания по данному основанию, относится не только дата наступления у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, но и объем обязательств, возникший у должника перед обманутыми руководителем кредиторами.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802 (6, 7, 8, 9) по делу № А40-166456/2018 и др.

Таким образом, для целей определения размера субсидиарной ответственности ответчика судам следовало исходить не из даты наступления срока платежа (просрочки по налоговому обязательству), а из даты возникновения соответствующего обязательства.

Вместе с тем, ни дата взыскания, ни дата наступления просрочки в оплате не является определяющей в рассматриваемом случае, так как в соответствии со сложившейся судебной практикой и правовой позицией судов вышестоящих инстанций определяющей является дата возникновения обязательства (наступила ли она после возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве общества, иными словами, продолжил ли руководитель предприятия наращивать задолженность и обманывать контрагентов, в связи с чем, теперь должен понести субсидиарную ответственность по таким обязательствам).

В рассматриваемом случае, суды не учли вышеназванные положения, не установили ни конкретную дату объективного банкротства общества (в судебных актах указано, что «датой объективного банкротства является 1 квартал 2020 года»), ни размер обязательств, возникших после указанной даты, в связи с чем, выводы судов в указанной части также нельзя признать обоснованными.

Судами не производилось изучение причин несостоятельности должника.

Суды не дали правовой оценки возражением ответчика о том, что объективное банкротство общества возникло по независящим от руководства причинам, так как в связи с принятыми в период пандемии COVID-19 ограничениями при работе кафе, баров, ресторанов и иных заведении? отрасли, в которои? осуществляются услуги общественного питания, отрасли был нанесен существенныи? экономическии? вред. Настоящее дело о банкротстве ООО «Техинвест» было возбуждено на основании заявления АО ТВК «Авиапарк» в связи с неисполнением обязательств по договору аренды коммерческих площадей от 25.01.2016 и от 02.06.2016, где как пояснил ответчик был расположен ресторан, основным кредитором по размеру доли в реестре является АО ТВК «Авиапарк».

При этом, судами не учтено, что неисполнении обязательств  должника перед кредиторами возникло после введенных ограничений в связи с распространением короновирусной инфекции, а  сферы общественного питания, ресторанного бизнеса, явилась наиболее уязвимой в связи с введенными ограничениями, что вызывало у данных объектов резкое снижение выручки по объективным причинам.

Кроме того, при определении даты объективного банкротства в виде 1 квартала 2020 года судами не учтено, что должник вплоть до даты возбуждения дела продолжал частичное исполнение своих обязательств, получал кредитные средства вплоть до января 2021 года от Сбербанка России, как указывал ответчик с целью выхода из образовавшегося кризиса.

В связи с изложенным, суд округа полагает, что судебные акты подлежат отмене в обжалуемой части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, поскольку суды не установили обстоятельства, подлежащие исследованию по данной категории споров, не учли возражения ответчика.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационнои? инстанции приходит к выводу, что судебные акты подлежат отмене, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных деи?ствии?, установленных для рассмотрения дела в суде первои? инстанции, что невозможно в суде кассационнои? инстанции в силу его полномочии?, спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражныи? суд города Москвы. 

При новом рассмотрении спора, суду первои? инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законныи?, обоснованныи? и мотивированныи? судебныи? акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024 по делу № А40-267103/2021 в обжалуемой части отменить, направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

Судьи:                                                                      Е.А. Зверева

                                                                             Н.Н. Тарасов