Арбитражный суд Краснодарского края

350063, г. Краснодар, ул. Постовая,32,

http://krasnodar.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

№ А32-41743/2019

г. Краснодар

28 августа 2020 г.

Резолютивная часть решения оглашена 24 августа 2020 г.

Текст решения в полном объеме изготовлен 28 августа 2020 г.

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Язвенко В.А. 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Педько Л.О. 

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению 

ИП ФИО1, г. Геленджик 

к ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО», г. Крымск 

об обязании возвратить оборудование; взыскании задолженности и неустойки по договору аренды оборудования от 01.03.2018,

по встречному иску ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО», г. Крымск

к ИП ФИО1, г. Геленджик 

о признании договора аренды оборудования от 01.03.2018 недействительным,

при участии: 

от истца: ФИО2 по доверенности. 

от ответчика: ФИО3 по доверенности.      

 

УСТАНОВИЛ:

ИП ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края к ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» об обязании возвратить оборудование переданное по договору аренды от 01.03.2018; а также о взыскании 6 650 000 руб. задолженности, 13 399 руб. 75 коп. неустойки по договору аренды оборудования от 01.03.2018 (требования уточненные в порядке ст.49 АПК РФ, определением суда от 23.10.2019).

Определением суда от 22.07.2020 судом принят к производству встречный иск ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» к ИП ФИО1 о признании договора аренды оборудования от 01.03.2018 недействительным.

Истец в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал, против удовлетворения встречного иска возражал.

Ответчик в судебном заседании против исковых требований возражал, настаивал на удовлетворении встречного иска, а также просил оставить без рассмотрения ранее заявленное ходатайство о приостановлении производства по делу.

В судебном заседании объявлялся перерыв с 18.08.2020 по 24.08.2020, публичное извещение о котором было опубликовано в сети интернет http://krasnodar.arbitr.ru/.

После перерыва судебное заседание продолжено с участием тех же представителей сторон.

Представитель предпринимателя настаивал на удовлетворении первоначального иска, против встречного иска возражал.

Представитель общества против удовлетворения первоначального иска возражал, настаивал на встречных требованиях и ходатайстве о проведении повторной экспертизы по делу.

Требования к содержанию заключения эксперта или комиссии экспертов установлены статьей 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», согласно которой должны быть отражены: время и место производства судебной экспертизы; основания производства судебной экспертизы; сведения об органе или о лице, назначивших судебную экспертизу; сведения о государственном судебно-экспертном учреждении, об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым поручено производство судебной экспертизы; предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов; объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту для производства судебной экспертизы; сведения об участниках процесса, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; содержание и результаты исследований с указанием примененных методов; оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам. 

Выводимый из смысла части 2 статьи 7 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» принцип независимости эксперта как субъекта процессуальных правоотношений обусловливает самостоятельность эксперта в выборе методов проведения экспертного исследования; при этом свобода эксперта в выборе методов экспертного исследования ограничена требованием законности, а избранные им методы должны отвечать требованию допустимости судебных доказательств. 

Само по себе несогласие участвующих в деле лиц с результатами экспертизы не свидетельствует о ее недостоверности, неполноте либо неясности и не является основанием для проведения повторной либо дополнительной экспертизы. 

Кроме того, отводов экспертам в установленном законом порядке участником спора не заявлялось.

Рецензия на заключение судебной экспертизы, не может быть принята судом как доказательство недостоверности заключения судебной экспертизы ввиду следующего. 

Данный документ составлен по заказу ответчика, услуги по составлению рецензии оплачены самим ответчиком. 

Рецензия не соответствует требованиям, установленным статьей 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и не может быть принята как надлежащее средство доказывания недостоверности заключения судебной экспертизы. 

Рецензент не предупреждался об уголовной ответственности, исследование произведено вне рамок судебного разбирательства. 

Рецензия на заключение судебной экспертизы не предусмотрена процессуальным законодательством как форма доказывания. 

Рецензия, составленная после получения результатов судебной экспертизы, не обладает необходимой доказательственной силой в подтверждение доводов ответчика. 

Аналогичная правовая позиция изложена в Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2018 по делу №А32-44479/2016.

В установленном законом порядке выводы заключения судебной экспертизы не опровергнуты, ввиду чего ходатайство ответчика о проведении повторной экспертизы отклонено судом.

Также ответчик в своих пояснениях к встречному иску просил обязать истца представить документы о приобретении истцом арендованного оборудования, а также о передаче оборудования сотруднику ответчика.

Судом названное ходатайство ответчика рассмотрено и отклонено за необоснованностью, так как представленных в дело доказательств достаточно для принятия судом процессуального решения, а ходатайство ответчика основано на неверном понимании норм материального права.

Исследовав документы, выслушав представителей сторон, оценив в совокупности все представленные доказательства, суд считает исковые требования подлежащими удовлетворению, а встречный иск подлежащим отклонению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 01 марта 2018 года между истцом и ответчиком заключен Договор аренды оборудования, согласно которого Арендодатель обязуется передать Арендатору в аренду имущество, перечисленное в п. 1.2 настоящего договора, а Арендатор обязуется уплачивать Арендодателю арендную плату и по окончании срока действия договора возвратить ему указанное имущество.

В соответствии с п. 1.2 Договора арендуемым имуществом является следующее оборудование: 

Георадары: 1. Георадар «ЛОЗА-1 В» 1 компл.; 2. Георадар «GEM-ЗОО» 1 компл.; 

Металлдетекторы: 1. АКА «Кондор - 7252» 1 шт.; 2. MINELABGPX-4500 1 шт; 3. MINELAB EXPLORER II -1шт; 4. ХР GM АХ II - 1 шт; 5. TESORO – l шт; 6. PULSE STAR II Pro глубинный - 1 шт; 7. FISHER GEMENI-3 глубинный - 1 шт.; 

Ферромагнитометры: 1. OGF-L-1 шт.; 2. FEREX 4.032 API-6 шт.; 3. VALOON 1302-1 шт.; 4. MAGNEX 120 LW - 2 шт.

За пользование имуществом Арендатор оплачивает Арендодателю арендную плату в размере 475 000,00 рублей ежемесячно (п. 2.1 Договора).

Арендная плата перечисляется Арендатором на расчетный счет Арендодателя, указанный настоящем договоре, ежемесячно не позднее 25 числа месяца, за который производитсяд оплата (п. 2.2 Договора).

Согласно п. 3.2 Договора одной из обязанностей Арендатора является внесение арендной платы в сроки, установленные п. 2.2 настоящего договора (п. 3.2.3 Договора).

За невыполнение или ненадлежащее выполнение условий настоящего договора Стороны несут имущественную ответственность, предусмотренную настоящим договором, а при отсутствии в нем указаний на ответственность в соответствии с законодательством РФ (п. 5.1 Договора).

За задержку арендной платы Арендатор уплачивает Арендодателю пеню в размере 0,001% от просроченной суммы платежа за каждый день просрочки (п. 5.2 Договора).

Срок действия договора до 31.12.2019г. (п. 6.1 Договора).

В соответствии с п. 7.3 Договора аренды настоящий договор может быть расторгнут по основаниям и в порядке согласно ГК РФ. В этом случае виновная сторона обязана возместить все убытки, связанные в его расторжением.

ИП ФИО1 по условиям и в установленные Договором сроки 01.03.2018г. по акту приема-передачи оборудования передала в аренду ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» оборудование, перечисленное в Договоре. Акт подписан обеими сторонами.

Как указывает истец, ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» изначально исправно вносило платежи за аренду оборудования. Но затем прекратило осуществление каких-либо оплат арендованного имущества.

Также истец указал, что в телефонных разговорах арендатор (генеральный директор ФИО4) неоднократно в устной форме просил истца предоставить отсрочку для погашения долга по причине ухудшения финансового положения его организации. 

Согласно акту сверки взаимных расчетов по состоянию август 2019г. задолженность ответчика по аренде за период с 01.06.2018 по 31.07.2019 в пользу истца составила 6 650 000,00 рублей.

Истец обращался в адрес ответчика с претензиями от 26.06.2019 и 19.07.2019 об оплате указанных задолженностей, однако ответчик задолженность не погасил и ответа на претензию не представил.

Указанные обстоятельства послужили истцу основанием для обращения в суд с настоящим исковым заявлением.

При рассмотрении дела и разрешении спора арбитражный суд полагает исходить из следующего.

В соответствии со статьей 606 Гражданского кодекса РФ установлено, что по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование. 

В силу положений пункта 1 статьи 614 Гражданского кодекса РФ, арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату). Порядок, условия и сроки внесения арендной платы определяются договором аренды. 

В силу статей 309 и 310 Гражданского кодекса РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются. 

Истец в обоснование образовавшейся задолженности основывает свои требования на договоре аренды от 01.03.2018.

Ответчик не согласный с исковыми требованиями указал на то, что спорный договор и акт к нему с его стороны не подписывались, в связи с чем заявил ходатайство о фальсификации доказательств.

Судом названное ходатайство было принято к рассмотрению, в связи с чем определением суда от 06.02.2020 назначена комплексная судебно-почерковедческая и техническая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам Федерального бюджетного учреждения Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации (

<

...>). 

Перед экспертами поставлены следующие вопросы: 

1. «Выполнена ли подпись на договоре аренды оборудования № б/н от 01.03.2018 ФИО4 либо иным лицом? 

2. Нанесен ли оттиск печати ООО «Инженерно-технический Центр «ГЕО»» на договоре № б/н от 01.03.2018 печатью ООО «Инженерно-технический Центр «ГЕО»» экспериментальные образцы которой представлены на экспертизу? 

3. Возможно ли определить давность изготовления клише печати ООО «Инженерно-технический Центр «ГЕО»»? Если возможно, то какова давность его изготовления?».

Заключением экспертизы № 00823/4-3/1.1, №00824/4-3/3.1 от 11.03.2020 установлено следующее:

1. Подпись от имени ФИО4, расположенная в договоре аренды оборудования №б/н от 01 марта 2018 года, заключенном между ИП ФИО1 и ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО», в графе «Генеральный директор», - выполнена самим ФИО4. 

2. Оттиск печати ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО», расположенный в договоре аренды оборудования №б/н от 01 марта 2018 года, - нанесен не печатью ООО Инженерно-Технический Центр «ГЕО», экспериментальные образцы которой представлены для сравнения, а другой печатью. 

3. В соответствии со ст.55 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001г. «О государственной судебно-эксперт- ной деятельности в Российской Федерации» №73-Ф3, сообщаю о невозможности дать заключение по вопросу №3 определения суда об установлении давности изготовления клише печати ООО «Инженерно-технический Центр «ГЕО», в связи с отсутствием научно- разработанной методики».

Заключение эксперта является одним из доказательств, оцениваемых судом, и должно быть получено с соблюдением требований, предусмотренных статьями 82 – 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем, изучив указанное экспертное заключение, у ответчика возникли вопросы, требующие дополнительного пояснения со стороны эксперта, в связи с чем определением суда от 16.06.2020 судом предложено эксперту ФИО5 ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы» Минюста РФ представить пояснения относительно вопросов, связанных с экспертным заключением № 00823/4-3/1.1, №00824/4-3/3.1 от 11.03.2020.

Кроме того, ответчиком представлено заключение специалистов (рецензия) №3580 от 15.06.2020 экспертов ФИО6 и Бергмана В.В. на заключение судебной экспертизы № 00823/4-3/1.1, №00824/4-3/3.1 от 11.03.2020, согласно выводам которой «заключение эксперта № 00823/4-3/1.1, № 00824/4-3/3.1 от 11.03.2020 г., выполненное старшим государственным судебным экспертом ФБУ Краснодарская ЛСЭ Минюста России ФИО5 на основании определения от 06.02.2020 г., вынесенного судьей Арбитражного суда Краснодарского края Язвенко В.А. по арбитражному делу № А32-41743/2019, выполнено на низком профессиональном уровне, не является полным, всесторонним и объективным, что противоречит статье 8 «Объективность, всесторонность и полнота исследований» Федерального закона от 31 мая 2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», произведено с нарушениями действующего законодательства, методик (методических рекомендаций) проведения почерковедческой экспертизы, в связи с чем вывод «1. Подпись от имени ФИО4, расположенная в договоре аренды оборудования № б/н от 01 марта 2018 года, заключенном между ИП ФИО1 и ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО», в графе «Генеральный директор», - выполнена ФИО4» не может использоваться при принятии юридически значимых решений».

Однако вместе с тем в материалы дела истцом представлен экспертный анализ №510/р-20 от 13.07.2020, проведенный в отношении заключения судебной экспертизы № 00823/4-3/1.1, №00824/4-3/3.1 от 11.03.2020, а также рецензии №3580 от 15.06.2020, согласно выводов которого экспертом ФИО7 установлено, что «заключение эксперта №00823/4-3/1.1, № 00823/4-3/3.1 от 11 марта 2020 года выполненное старшим государственным экспертом ФБУ Краснодарская ЛСЭ Минюста России ФИО5 по материалам арбитражного дела № А32-41743/2019 является полным и всесторонним, отражает объективные данные, полученные в процессе сравнения с достаточным количеством сопоставимого по времени и условиям выполнения сравнительного материала, сделанные экспертом выводы, обоснованы и сомнений не вызывают, исследование проведено в пределах специальности эксперта, на строго научной и практической основе с использованием современных достижений науки и техники, а заключение специалистов (рецензия) в области судебного почерковедения № 3580 от 15 июня 2020 года, выполненного специалистами НП «СРО судебных экспертиз» ФИО6 и Бергманом В.В. можно считать не обоснованным, поскольку не имеется сведений о наличии у них специального образования в области исследования почерка и подписей, поэтому их оценка заключения эксперта № 00823/4-3/1.1, № 00823/4-3/3.1 от 11 марта 2020 года, выполненного старшим государственным экспертом ФБУ Краснодарская ЛСЭ Минюста России ФИО5 не объективна, не профессиональна и не может быть принята к рассмотрению».

Однако сторонами не учтено, что рецензия на экспертное заключение правового значения не имеет. Рецензия, составленная после получения результатов судебной экспертизы, не обладает необходимой доказательственной силой в подтверждение заявленных требований.

Вместе с тем, согласно письменных пояснений эксперта ФИО5 ФБУ Краснодарская ЛСЭ Минюста России, приведенные в рецензии №3580 от 15.06.2020 экспертов ФИО6 и Бергмана В.В. доводы представляют собой частное мнение рецензентов ФИО6 и ФИО8, прежде всего, носящее предвзятый характер и основанное на неправильной и необъективной трактовке выполненного заключения судебной экспертизы, а также искажении либо игнорировании фактических обстоятельств проведенного исследования, изложенных в выполненном заключении.

Также в своих письменных пояснениях эксперт ФИО5 ФБУ Краснодарская ЛСЭ Минюста России указала следующее:

«Изложенные рецензентами ФИО6 и ФИО8 сведения и суждения не соответствуют действительности, что подтверждается следующим.

Выполненное заключение эксперта оформлено в соответствии с требованиями, закрепленными в ст.86 АПК РФ и ст.25 Федерального закона от 31.05.2001г. №73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ». Упоминание рецензентов об отсутствии обязательного указания о том, что экспертиза является первичной, не имеет никакого отношения к объективности и полноте выполненного заключения эксперта, а также обоснованности сделанных экспертом выводов.

Аналогичными по своей сути являются упоминания рецензентов ФИО6 и ФИО8 в отношении удостоверения подписей эксперта оттисками печати СЭУ.

Трактуя по своему усмотрению положения «Инструкции по организации производства судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации», утвержденной приказом МЮ РФ № 347 от 20.12.2002г., рецензенты упускают указанное в них разграничение подписи эксперта (комиссии экспертов), которое удостоверяется печатью СЭУ, а также постраничного визирования выполненного заключения. В соответствии с п.23 вышеуказанной Инструкции, в заключениях эксперта, выполняемых в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, печатью учреждения заверяются подписи эксперта в заключении под выводами, содержащими ответы на поставленные вопросы, а также подписи эксперта в приложениях к заключению (фотоснимки, таблицы, схемы, чертежи, графики и т.п.), являющиеся составной частью заключения эксперта, а не остальные подписи эксперта, визирующие вводную и исследовательскую части заключения.

В данном случае, выводы эксперта подписаны экспертом и удостоверены оттиском печати СЭУ, а каждая страница заключения дополнительно завизирована подписью эксперта. В полном соответствии с указанной Инструкцией также подписаны экспертом и Удостоверены оттиском печати СЭУ все листы приложения к выполненному заключению эксперта, которые являются составной частью заключения эксперта. 1 Таким образом, заключение эксперта №00823/4-3/1.1,00824/4-3/3.1 от 11.03.2020 оформлено в соответствии с процессуальным законодательством, Федеральным законом от 31.05.2001г. №73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», а также в соответствии с требованиями ведомственных нормативных актов Министерства Юстиции Российской федерации, регламентирующих порядок составления заключения эксперта или комиссии экспертов в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации. Ежегодные проверки Минюстом России заключений эксперта, выполняемых в ФБУ Краснодарская ЛСЭ Минюста России, не выявляют нарушений в оформлении экспертиз.

Ссылка рецензентами ФИО6 и ФИО8 на ст.25 Федерального закона от 31.05.2001г. №73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» и на п.2, ст.83 АПК РФ «Порядок проведения экспертизы» и указание на неотраженную экспертом в выполненном заключении информацию о реализации сторонами своего права присутствовать при проведении экспертизы - несостоятельны, поскольку предусмотренное для участника процесса право его присутствия при производстве экспертизы, как и само разрешение на подобное присутствие, реализуется данному лицу органом или лицом, назначившим судебную экспертизу, но не судебно-экспертным учреждением, которому поручено ее проведение.

Судебно-экспертное учреждение, при поступлении данной информации от органа или лица, назначившего судебную экспертизу, должно обеспечить подобным лицам возможность присутствия при проведении назначенной экспертизы, либо дать мотивированный отзыв о невозможности присутствия. В определении от 06.02.2020 Арбитражного суда Краснодарского края о назначении комплексной судебной экспертизы по арбитражному делу №А32-41743/2019 отсутствует информация о необходимости присутствия сторон при производстве экспертизы.

Изложенные рецензентами ФИО6 и ФИО8 в данном разделе рецензии 3.2 сведения и суждения также не соответствуют действительности, так как основаны на искажении либо игнорировании фактических обстоятельств проведенного исследования, изложенных в выполненном заключении.

Упоминание рецензентов ФИО6 и ФИО8 о том, что в заключении эксперта №00823/4-3/1.1, 00824/4-3/3.1 от 11.03.2020 не выполнен необходимый этап почерковедческого исследования, а именно, не установлено, каким пишущим прибором выполнены штрихи подписи в исследуемом договоре аренды, не соответствует действительности. В методике судебно-почерковедческой экспертизы между осмотром 'исследуемого объекта и собственно судебно-почерковедческим исследованием имеется этап исследования подписи (записи) на предмет технической подделки, т.е. выявления признаков технической подготовки. С этой целью проводится визуально-микроскопическое исследование подписи при помощи лупы криминалистической с 4-х кратным увеличением и в поле зрения микроскопов (МБС-10, «Leica М165С»). В ходе проводимого осмотра прежде всего выясняется, является ли данная подпись рукописной и каким пишущим прибором она выполнена (шариковой или гелевой ручкой, карандашом, через копировальную бумагу) или на исследование представлено изображение подписи (копия).

Для проведения сравнительного исследования необходимо наличие сопоставимого сравнительного материала, в том числе по материалу письма (т.е. пишущему прибору), поскольку различия вариантов признаков почерка одного и того же лица в зависимости от примененных материалов письма могут быть довольно значительными. В таком случае эксперт может запросить дополнительные образцы, выполненные аналогичным материалом письма.

Данный этап исследования отражен в вышеуказанном заключении эксперта на листе 3: «Визуальным осмотром (при помощи лупы криминалистической с 4-х кратным увеличением) и микроскопическим исследованием (в поле зрения микроскопа МБС-10) было установлено отсутствие признаков, свидетельствующих о применении способов технической подделки (обводки, использования каких-либо технических средств и приемов и т.д.) при выполнении подписи от имени ФИО4 в представленном договоре аренды оборудования №б/н от 01 марта 2018 года.».

Поскольку в результате визуально-микроскопического исследования подписи от имени ФИО4, расположенной в представленном договоре аренды оборудования №б/н от 01 марта 2018 года, было установлено, что данная подпись выполнена рукописно и таким же пишущим прибором, что и сравнительные образцы (шариковой ручкой), то описание этого факта не приводится в заключении эксперта, поскольку оно не влияет на качество и полноту проводимого исследования, а также обоснованность сделанных экспертом выводов.

Таким же образом искажены либо проигнорированы фактические обстоятельства проведенного исследования, изложенные в выполненном заключении и касающиеся исследования сравнительных образцов подписи ФИО4

Согласно методики судебно-почерковедческой экспертизы, необходимым условием представляемых на экспертизу образцов является их достоверность, т.е. бесспорная (несомненная) принадлежность подписей лицу, чьими образцами они должны служить.

Достоверность образцов эксперт тщательно проверяет путем сравнения свободных образцов между собой и затем сравнением свободных образцов с экспериментальными. Поскольку экспериментальные образцы подписи ФИО4 были отобраны в судебном заседании (л.д.16-18), и при этом личность ФИО4 установлена, эксперт не может сомневаться в достоверности экспериментальных образцов, т.е. их принадлежности собственно ФИО4 Дальнейшим сравнением представленных свободных образцов (л.д.6-15) с экспериментальными образцами (л.д.16-18) между ними были установлены совпадения общих и частных признаков, что позволило сделать вывод о выполнении всех образцов одним лицом. Данный этап исследования отражен в заключении на листе 2: «Примечание: в соответствии с требованиями методики производства судебно-почерковедческой экспертизы весь представленный сравнительный материал подвергался предварительной оценке, в результате которой было установлено выполнение всех образцов одним лицом; объем и качество сравнительного материала достаточны для проведения идентификации».

Таким образом, этап проверки сравнительного материала на достоверность, а также их достаточность по количеству и качеству, сопоставимости по времени и условиям выполнения - описан в заключении эксперта №00823/4-3/1.1, 00824/4-3/3.1 от 11.03.2020, поэтому все дальнейшие выкладки рецензентов вместе со ссылками на страницы сайта Российского Федерального центра судебной экспертизы при Минюсте России и выдержки из пособия по судебно-почерковедческой экспертизе под редакцией ФИО9, а также сканы фрагментов из пособий, где указаны типичные ошибки в заключениях экспертов, - не имеют никакого отношения к выполненному заключению эксперта, т.к. не содержат ни одного из указанных в сканах моментов, являющихся, по мнению авторов, ошибками.

Ссылка рецензентами ФИО6 и ФИО8 на то, что при производстве почерковедческого исследования не выполнялась стадия раздельного исследования образцов подписи ФИО4 также несостоятельна, по следующим причинам.

В судебно-почерковедческих заключениях эксперта, выполняемых в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, стадия раздельного исследования ограничивается описанием лишь общих признаков исследуемого почерка (подписи). Частные признаки этого почерка (подписи), общие и частные признаки почерка (подписи), представленного в качестве образца, которые изучаются в стадии раздельного исследования, в заключении эксперта не описываются во избежание повторений, так как в дальнейшей при изложении сравнительного исследования подробно описываются совпадения и различия как общих, так и частных признаков исследуемого почерка (подписи), а также почерка (подписи), представленного в качестве образца (см. илл.1).

В п.3.2.4, рецензенты ФИО6 и ФИО8 указывают на то, что экспертом не описаны некоторые частные признаки (расположение точек начала и окончания движений, рефлекторные штрихи), которые, по мнению рецензентов, являются наиболее значимыми в идентификационном плане. Эти признаки не проявились в исследуемой подписи, поэтому они и не описаны.

В п.3.2.5, указано на отсутствие описания признаков необычного выполнения в исследуемой подписи. Согласно методике судебно-почерковедческой экспертизы, независимо от стоящей перед экспертом задачи исследование почерка и подписи начинается с выяснения возможных условий выполнения исследуемого объекта. Однако в исследуемой подписи от имени ФИО4 отсутствуют диагностические признаки, свидетельствующие о влиянии на процесс письма каких-либо «сбивающих» факторов.

Подпись выполнена высоко выработанными движениями, в быстром темпе, координация движений 1 и 2 групп и стандартный нажим соответствует степени выработанности, все проявления общих признаков равномерны, что свидетельствует о том, что исследуемая подпись выполнена в условиях, не оказавших на процесс письма «сбивающего» характера.

Поскольку подпись выполнена в обычных условиях, диагностика в исследовании не описывается.

П.3.2.6. В процессе сравнительного исследования было установлено совпадение с представленными образцами не только всех общих признаков исследуемой подписи, но и выявленных частных признаков, т.е. все частные признаки, проявившиеся в исследуемой подписи, устойчиво проявились и в образцах. Таким образом, в результате исследования был выявлен неповторимый (индивидуальный) комплекс устойчивых частных признаков, который в совокупности с общими признаками дал основание для категорического вывода о том, что подпись от имени ФИО4 в договоре аренды оборудования №б/н от 01 марта 2018 года - выполнена самим ФИО4.

Различающихся общих или частных признаков в исследуемой подписи нет, все признаки исследуемой подписи устойчиво проявились в образцах. Система общих и частных признаков подписного почерка, отразившаяся в исследуемой подписи, сложна для воспроизведения другим лицом даже после предварительной тренировки и даже при сходстве подписного почерка.

П.3.2.7. В данном разделе рецензенты ФИО6 и ФИО8 умышленно искажают либо игнорируют фактические обстоятельства проведенного исследования, изложенные в заключении, поскольку все совпадающие частные признаки, отобразившиеся в исследуемой подписи, проиллюстрированы в образцах, при этом количество и выборка образцов достаточны для обоснования категорического вывода. Возможно, их объективному и беспристрастному исследованию помешало представление на рецензию копии заключения, из-за чего некоторые частные признаки могли просто не отобразиться в копии иллюстрации. Однако, чтобы судить об устойчивости частных признаков и о пределах вариационности подписного почерка лица, необходимо провести раздельное исследование образцов подписи данного лица, чего рецензенты сделать не могли в силу того, что не проводили судебно-почерковедческое исследование в полном объеме, а ограничились просмотром и комментариями копии таблицы с иллюстрациями. Поэтому их замечания надуманны и не отражают действительной картины.

П. 3.2.8. Все иллюстрации в таблице сделаны в одном масштабе и с увеличением, как того требует методика.

В отношении вывода, сделанного рецензентами ФИО6 и ФИО8 на основании изучения копии таблицы с иллюстрациями, о выполнении подписи от имени ФИО4 «в исследуемом документе не ФИО4, а другим лицом, с подражанием какой-то личной подписи ФИО4 после предварительной тренировки», необходимо отметить, что для подражания характерно равномерное распределение признаков нарушения координации движений 1 группы в сочетании с замедленным или монотонным, средним темпом исполнения подписи в целом; нередко при подражании признаки необычного выполнения концентрируются преимущественно к концу подписи. Между тем, в исследуемой подписи от имени ФИО4 отсутствуют признаки необычного выполнения, подпись выполнена в быстром темпе, устойчивыми координированными движениями, с дифференцированным стандартным нажимом; подпись сложна для воспроизведения другим лицом даже после предварительной тренировки и даже при сходстве подписного почерка.

Таким образом, все выводы рецензентов ФИО6 и ФИО8 о неправильной оценке экспертом выявленных совпадающих и различающихся признаков, о якобы имевших место нарушениях методики и якобы низком профессиональном уровне эксперта, - не имеют под собой практической основы и не соответствуют действительности.

Выводы рецензии представляют собой частное мнение рецензентов, основанное на неправильной и необъективной трактовке выполненного заключения эксперта, и могут расцениваться как нарушение данными «специалистами» своей профессиональной этики.

В свою очередь, судебно-почерковедческое исследование в заключении эксперта №00823/4-3/1.1, 00824/4-3/3.1 от 11.03.2020 проведено в полном соответствии с используемыми методиками, приведенными в исследовательской части заключения и I рекомендуемыми к использованию в системе федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждений системы Министерства юстиции Российской Федерации при решении подобных вопросов. Исследование по назначенной экспертизе проведено полноценно, объективно и всесторонне, в строгом соответствии с предъявляемыми к нему научно- методическими требованиями. Сделанные выводы полностью обоснованы и подтверждены результатами проведенного исследования».

Однако суд отмечает, что требования к содержанию заключения эксперта или комиссии экспертов установлены статьей 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Представленное суду заключение эксперта № 222.12-ЦСЭ от 10.12.2019 подписано экспертом, удостоверено печатью экспертного учреждения и соответствует установленным статьей 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» требованиям, эксперт под подписку предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Признаков недостоверности, неясности и неполноты заключения эксперта судом не установлено, правовых оснований для назначений повторной либо дополнительной экспертизы в соответствии со статьями 85, 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации у суда не имеется.

Оценивая заключение экспертизы, суд приходит выводу о том, что сделанные экспертом выводы не противоречат друг другу, что также свидетельствует об их достоверности и допустимости. 

Результаты судебной экспертизы, соответствует требованиям статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выводы, изложенные экспертом, являются ясными, полными и не противоречащими друг другу и иным материалам дела, сомнений в обоснованности заключения эксперта у суда не возникло. 

Доказательств, свидетельствующих о нарушении экспертом при проведении экспертного исследования требований действующего законодательства, наряду с доказательствами содержания противоречивых или неясных выводов, не установлено. 

Достоверность выводов, изложенных в судебной экспертизе, лицами, участвующими в деле, не опровергнута. Признаков недостоверности, неясности и неполноты заключения эксперта судом не установлено, правовых оснований для назначений повторной либо дополнительной экспертизы в соответствии со статьями 85, 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации у суда не имеется.

Как указано судом выше, отводов эксперту в установленном законом порядке участником спора не заявлялось, а само по себе несогласие участвующих в деле лиц с результатами экспертизы не свидетельствует о ее недостоверности, неполноте либо неясности и не является основанием для проведения повторной либо дополнительной экспертизы. 

На основании вышеизложенного, заключение № 00823/4-3/1.1, №00824/4-3/3.1 от 11.03.2020 эксперта ФИО5 ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы» Минюста РФ принимается судом в качестве надлежащего доказательства по делу.

Таким образом, на основании проведенной судебной экспертизы судом установлено, что подпись от имени ФИО4 в договоре аренды оборудования №б/н от 01 марта 2018 года выполнена самим ФИО4, в то время как оттиск печати ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» в том же спорном договоре аренды оборудования нанесен не печатью ответчика.

Дополнительно суд учитывает, что согласно нормам действующего законодательства, не имеется какие-либо ограничения по количеству печатей у организации.

У предприятия ответчика может быть несколько печатей, которые могут быть не идентичны друг другу. При отсутствии доказательств обратного, суд не может не принять данное обстоятельство во внимание.

Представленные в материалы дела договор аренды и акт приема-передачи оборудования заверены подписью генерального директора ответчика, что подтверждено результатами судебной экспертизы, а также печатью ответчика, которая не может находиться в свободном доступе для лиц, не имеющих полномочий на совершение действий по представлению ответчика в правоотношениях с контрагентами (статьи 182, 183 ГК РФ).

Ответчик, являясь юридическим лицом, несет ответственность за использование собственной печати и, как следствие, риск ее неправомерного использования другими лицами.

Доказательства утраты печати, либо неправомерного использования печати, третьими лицами, ответчик не представил, не заявлял о незаконном выбытии из его владения печати.

Доводы ответчика о том что в проведенной судебной экспертизу акт приема-передачи не исследован, что ведет к необходимости назначения повторной экспертизы по делу судом отклоняется, поскольку фальсификации указанного документа ответчиком не заявлялось, предметом экспертного исследования он не являлся и не заявлялся сторонами к проверке.

Статьей 182 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого. Полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель (продавец в розничной торговле, кассир и т.п.). При этом в соответствии со статьей 402 ГК РФ действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника.

Представленные истцом документы – договор аренды и акт приема-передачи оборудования содержат необходимые реквизиты, подпись генерального директора и оттиск печати ответчика.

С учетом изложенного, в соответствии с положением статей 182, 183 ГК РФ суд считает, что наличие оттиска печати организации на спорном договоре в условиях подписи самим генеральным директором предприятия, является прямым одобрением факта передачи оборудования в аренду. Аналогичная правовая позиция изложена в Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2019 N 15АП-19645/2019 по делу N А32-24252/2018, Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.02.2020 N 15АП-19972/2019 по делу N А32-24214/2018, Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.06.2020 N 15АП-4662/2020 по делу N А32-6983/2016.

Вместе с тем суд отмечает, что, основным признаком выражения воли лица на совершение сделки в письменной форме и ее обязательным реквизитом является наличие его подписи или подписи уполномоченного лица (статья 160 ГК РФ).

Наличие/отсутствие печати не может служить признаком выражения воли юридического лица, при том, что не доказана фальсификация подписи единоличного исполнительного органа юридического лица на договоре.

При этом суд отмечает, что на основании Федерального закона от 06.04.2015 N 82-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части отмены обязательности печати хозяйствующих обществ" наличие на экземпляре договора оттиска печати организации согласно действующему законодательству по общему правилу не является обязательным и не влияет на действительность договора.

Следовательно, наличие либо отсутствие печати на спорном договоре не свидетельствует о подлинности всего документа, поскольку экспертным заключением установлена подлинность подписи директора ответчика. Аналогичная правовая позиция изложена в Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2020 N 15АП-24048/2019 по делу N А53-40037/2018.

Дополнительно суд отмечает, что пункт 1 статьи 160 ГК РФ устанавливает обязательное требование только к подписи стороны сделки в документе. Скрепление печатью является дополнительным требованием к форме сделки, которое может быть установлено законом, иными правовыми актами и соглашением сторон. Соглашением сторон не установлена обязательность скрепления договора печатью.

Кроме того, несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. В случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность (статья 162 ГК РФ).

Ответчик не указывает норму закона или соглашение сторон, прямо устанавливающие недействительность договора аренды при нескреплении подписи стороны договора печатью. Фальсификация подписи генерального директора ответчика или текста договора аренды судом не установлена. Аналогичная правовая позиция изложена в Постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18.11.2016 N Ф08-6861/2016 по делу N А32-81/2015.

Вместе с тем суд учитывает, что между сторонами ранее был заключен аналогичный договор аренды оборудования № 01/8-14-АО от 20.04.2015, являющийся предметом спора между теми же сторонами в рамках дела №А32-12192/2020.

Сторонами также подтверждено, и представленными в материалы дела платежными поручениями от 18.04.2019 №267 и от 16.05.2020 №282 на сумму 475 000 руб. с соответствующим назначением платежа, что между сторонами ранее уже складывались аналогичные отношения по аренде оборудования для разминирования. При этом в рамках дела №А32-12192/2020 ответчиком не заявлялось встречное требование о признании недействительным договора аренды оборудования № 01/8-14-АО от 20.04.2015. Указанное, а также фактически произведённые ответчиком платежи, свидетельствующие о фактическом одобрении заключенной сделки, подтверждают ранее имевшееся намерение ответчика на аренду оборудования у истца.

Также ответчик указал, что фактически общество не ведет хозяйственную деятельность с 2018 года, что следует из представленных ответчиком налоговых деклараций, в связи с чем в настоящее время общество находится в стадии ликвидации. Однако факт не отражения ответчиком или отсутствия в налоговых декларациях расходов по спорному договору сам по себе не свидетельствует о том, что такой договор аренды не заключался и оборудование ответчиком не принималось.

Также судом отклоняется довод ответчика о том, что директором ФИО4 не был подписан спорный договор по причине его нахождения в день подписания договора в командировке в городе Волгограде.

Так, согласно пояснений истца, истец находился в г. Геленджике, а ООО «ИТЦ «ГЕО» - в г. Крымске, в связи с чем спорный договор от 01.03.2018 не подписывался одновременно двумя сторонами. Договор был подготовлен сотрудниками ООО «ИТЦ «ГЕО» и в марте 2018 года передан истцу для подписания одним из учредителей ООО «ИТЦ «ГЕО» ФИО10. Предпринимателем подписан договор от 01.03.2018 и акт, прилагавшийся к нему, после чего договор был передан ФИО10 для подписания в ООО «ИТЦ «ГЕО». В момент подписания истцом договора от 01.03.2018 и передачи его представителю ООО «ИТЦ «ГЕО», подписи руководителя ООО «ИТЦ «ГЕО» ФИО4 на договоре не было. Один экземпляр договора от 01.03.2018 с подписями и печатями двух сторон впоследствии передан истцу ФИО10 в марте-апреле 2018 года.

Кроме того, в подтверждение намерения сторон заключить спорный договор истец представил электронную переписку. Так для обмена электронными сообщениями ответчик использовал адрес 023geo@gmail.com, а истец gorovikovaev@mail.ru. 

С использованием этих адресов между истцом и ответчиком и ранее осуществлялась переписка. Так, текст спорного договора был направлен ответчиком в адрес ИП ФИО1 электронным письмом от 23.04.2018, в данной-редакции договор был подписан истцом и передан представителю ООО «ИТЦ «ГЕО», а впоследствии получен с подписью руководителя ответчика и печатью. Ранее, 21.04.2018 ИП ФИО1 направляла ООО «ИТЦ «ГЕО» скан подписанного со своей стороны договора от 01.03.2018г. Однако, договоре была допущена опечатка в п. 6.1., а именно в сроке действия договора вместо2019 года был указан 2016 год. Текст договора с исправленной опечаткой и был направлен истцу ответчиком 23.04.2018. 

Учитывая, что истцом предъявляется к взысканию задолженность по арендной плате,возникшая с 01.06.2018г., отсутствует противоречие между временем фактического обменасторонами документами в электронной форме и началом срока возникновения задолженности.

Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 25 декабря 2018 г. N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», «при заключении договора путем обмена документами для целей признания предложения офертой не требуется наличия подписи оферента, если обстоятельства, в которых сделана оферта, позволяют достоверно установить направившее ее лицо (пункт 2 статьи 434 ГК РФ)».

Ответчиком вышеуказанные доводы истца не опровергнуты, доказательств обратного не представлено.

Кроме того, как установлено судом выше, результатами судебной экспертизы подтверждена подлинность выполненной на спорном договоре аренды подписи директора ответчика ФИО4

Также ответчик указал, что часть арендованного имущества не существует в природе, и перечислено в нормативно-правовых актах, регламентирующих процесс работ при разминировании, однако доказательств указанных обстоятельств в материалы дела не представлено в нарушение ст.65 АПК РФ.

Доводы ответчика о том, что ИП ФИО1 была сотрудником ООО «ИТЦ «ГЕО» в 2014 году и состояла в дружеских отношениях с бывшим учредителем ФИО10, в связи с чем подпись под договором могла быть подставлена любым сотрудником ООО «ИТЦ «ГЕО» по указанию бывшего учредителя ФИО10, носят предположительный характер и также не подтверждены материалами дела.

Доводы ответчика о том, что ИП ФИО1 имеет основной вид деятельности «Организация салонов красоты» и не представила доказательства приобретения оборудования, являющего предметом спорного договора аренды, также отклоняется судом, поскольку не имеет правового значения, и с учетом вышеприведенных доказательств также не оспаривает сдачу такого имущества в аренду ответчику. Кроме того, в дополнительных видах деятельности предпринимателя имеется ОКВЭД 77.39.2 указывающий на возможность осуществления ею деятельности по сдаче в аренду и лизинг прочих машин, оборудования, не включенных в другие группировки.

Вместе с тем ответчик в своих отзывах ссылается на недобросовестное поведение истца в части не выставления за каждый месяц начисления арендной платы счетов на оплату арендных платежей.

Однако ответчиком не учтено, что первичными документами, подтверждающими исполнение договора аренды, являются документ, подтверждающий передачу имущества в аренду и документ, подтверждающий арендную плату. Обязательное составление ежемесячных актов на аренду имущества законодательством РФ не предусмотрено. Если стороны не предусмотрели составление ежемесячных актов в договоре, они не должны составляться. НК РФ не обязывает налогоплательщика ежемесячно выставлять счета-фактуры по долгосрочным договорам, согласно Письма Минфина РФ от 04.04.2007 № 03-07-15/47). Следовательно, арендатор итак обязан исполнять обязательства по договору аренды и самостоятельно вносить арендную плату в порядке, указанном в договоре.

Таким образом, независимо от выставления истцом счетов на оплату, ответчик был обязан вносить арендную плату в установленном спорным договором сроке и размере.

Однако на момент рассмотрения спора ответчик не представил доказательств исполнения обязательств по оплате образовавшейся задолженности по спорному договору, срок исполнения которых наступил, что нарушает законные права и интересы истца, которые подлежат защите согласно статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

При указанных обстоятельствах, исковые требования о взыскании задолженности по арендной плате в размере 6 650 000 руб. за период с 01.06.2018 по 31.07.2019 являются обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Ответчиком заявлен встречный иск о признании договора аренды оборудования от 01.03.2018 недействительным.

В обоснование заявленных встречных требований ответчик ссылается на все те же доводы, которые были им заявлены против первоначальных исковых требований, а именно факт не подписания договора директором ООО «Инженерно-Технический центр ГЕО», не выставление истцом счетов на оплату по договору, не существование переданного в аренду оборудования, неведение предприятием ответчика хозяйственной деятельности в спорный период.

Однако судом все вышеуказаные доводы ответчика рассмотрены и отклонены как необоснованные, и опровергнутые материалами дела. А также судом установлен факт заключения и подлинности спорного договора аренды, в связи с чем оснований для удовлетворения встречных исковых требований у суда не имеется.

Истцом также заявлено требование о взыскании пени в размере 13 399,75 руб. за период с 27.11.2018 по 31.07.2019.

При рассмотрении требований истца о взыскании пени суд считает необходимым руководствоваться следующим.

Согласно ч.1 ст.330 ГК РФ, неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Сторонами п..2 договора установлено, что арендная плата перечисляется Арендатором на расчетный счет Арендодателя, указанный настоящем договоре, ежемесячно не позднее 25 числа месяца, за который производится оплата.

Пунктом 5.2 договора установлено, что за задержку арендной платы Арендатор уплачивает Арендодателю пеню в размере 0,001% от просроченной суммы платежа за каждый день просрочки.

Истцом представлен расчет за период с 27.11.2018 по 31.07.2019, согласно которого размер пени составил 13 399,75 руб.

Судом проверен представленный истцом расчет и признан верным.

С учетом изложенного, требование истца о взыскании пени в размере 13 399,75 руб. за период с 27.11.2018 по 31.07.2019 является обоснованным и подлежит удовлетворению в полном объеме.

Также истцом заявлено требование об обязании ответчика возвратить оборудование, переданное истцом по спорному договору аренды.

В соответствии со статьей 619 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию арендодателя договор аренды может быть досрочно расторгнут судом в случаях, когда арендатор более двух раз подряд по истечении установленного договором срока платежа не вносит арендную плату.

Согласно п.3.2.4 арендатор обязан возвратить имущество после прекращения действия договора в исправном состоянии с учетом нормального износа.

Пунктом 6.1 договора установлен срок действия договора до 31.12.2019.

В то же время арендодателем было направлено письмо – претензия от 19.07.2019 о расторжении спорного договора в одностороннем порядке в связи с нарушением ответчика обязательство по внесению арендной платы.

В силу подпункта 2 пункта 1 статьи 450 Кодекса по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут при существенном нарушении договора другой стороной, а также в иных случаях, предусмотренных Кодексом, другими законами и договором.

Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Указанная претензия была направлена в адрес ответчика ценным письмом 20.07.2019 и согласно почтового уведомления вручена ответчику 01.08.2019.

Следовательно, спорный договор аренды был прекращен в связи с его расторжением 01.08.2019, однако доказательств возвращения арендованного оборудования ответчиком не представлено.

При таких обстоятельствах, требование истца об обязании возвратить имущество обоснованно и подлежит удовлетворению судом.

Также истцом заявлено требование о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 30 000 руб.

Статья 101 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определяет, что судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом. 

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. 

Право на возмещение судебных расходов в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возникает при условии фактически понесенных стороной затрат. 

В обоснование понесенных затрат на оплату услуг представителя истец представил договор об оказании юридических услуг от 26.06.2019 с ООО «Аудит и бухгалтерские услуги «Бизнес-Плюс», а также счет №122 от 21.06.219 и платежное поручение от 21.06.2019 №34 на сумму 30 000 руб.

Расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (ч. 2. ст. 110 АПК РФ). 

В соответствии с пунктом 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (часть 3 статьи 111 АПК РФ, часть 4 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 2 КАС РФ). Вместе с тем, в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер. 

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 3 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.12.2007 № 121 «Обзор судебной практики по вопросам, связанным с распределением между сторонами судебных расходов на оплату услуг адвокатов и иных лиц, выступающих в качестве представителей в арбитражных судах», лицо, требующее возмещения расходов на оплату услуг представителя, доказывает их размер и факт выплаты. Другая сторона вправе доказывать их чрезмерность. 

Вместе с тем, если сумма заявленного требования явно превышает разумные пределы, а другая сторона не возражает против их чрезмерности, суд в отсутствие доказательств разумности расходов, представленных заявителем, в соответствии с частью 2 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возмещает такие расходы в разумных, по его мнению, пределах. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 21.12.2004 № 454-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Именно поэтому в части 2 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. 

Вместе с тем, вынося мотивированное решение об изменении размера сумм, взыскиваемых в возмещение соответствующих расходов, суд не вправе уменьшать его произвольно, тем более, если другая сторона не заявляет возражений и не представляет доказательств чрезмерности взыскиваемых с нее расходов. 

На основании пункта 20 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.08.2004 № 82 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» суд при определении разумных пределов расходов на оплату услуг представителя может принимать во внимание, в том числе, время, которое мог бы затратить на подготовку материалов квалифицированный специалист; сложившуюся в регионе стоимость оплаты услуг адвокатов; имеющиеся сведения статистических органов о ценах на рынке юридических услуг; продолжительность рассмотрения и сложность дела. 

Арбитражный суд должен руководствоваться несколькими критериями, которые только в совокупности позволяют создать общее представление разумности размера расходов на оплату услуг представителя и прийти к выводу о допустимости их возмещения в том или ином размере. 

Комплексный подход к анализу имеющих значение обстоятельств позволит арбитражному суду правильно и справедливо решать вопрос возмещения расходов на оплату услуг представителей. 

Одним из критериев, подлежащим оценке при определении разумности размера расходов на оплату услуг представителя, является сложившаяся в регионе стоимость оплаты услуг адвокатов. 

Законодательством Российской Федерации установлен принцип свободы в заключении договоров, в том числе и на юридические услуги, и гонорар представителя зависит от многих факторов, а его сумма не может быть ограничена ни коллегией адвокатов, ни какими-либо другими органами. 

Существуют средние тарифы на различного рода юридические услуги, которые должны быть взяты за основу при анализе разумности размера расходов на оплату услуг представителя по конкретному делу. Вместе с тем если общая стоимость оказанных юридических услуг превышает среднестатистическую в несколько раз, то в этом случае суд не может признать ее разумной и справедливой. 

При рассмотрении настоящего заявления, суд принимает во внимание сведения о средней стоимости оплаты труда адвоката, отраженные в Решении Совета Адвокатской палаты Краснодарского края по гонорарной практике от 27.09.2019 (далее - Решение Совета АП), согласно которому минимальный размер гонорара составляет: составление исковых заявлений, жалоб, ходатайств, иных документов правового характера - от 7000 рублей; при необходимости сбора доказательств, ознакомления с дополнительными документами - от 10 000 рублей; участие в качестве представителя доверителя в арбитражных судах в каждой инстанции и в иных органах разрешения конфликтов - от 65 000 рублей, либо 4500 рублей за час работы. 

Разумность расходов по каждому спору судом определяется индивидуально, исходя из особенностей конкретного дела, произведенной оплаты и других расходов. При этом суд должен исследовать конкретные обстоятельства, связанные с участием представителя в споре. 

Согласно позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.03.2012 № 16067/11, вынося мотивированное решение об изменении размера сумм, взыскиваемых в возмещение соответствующих расходов, суды не вправе уменьшать его произвольно, тем более, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательств чрезмерности взыскиваемых с нее расходов. 

Как разъяснил Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 3 информационного письма от 05.12.2007 № 121 «Обзор судебной практики по вопросам, связанным с распределением между сторонами судебных расходов на оплату услуг адвокатов и иных лиц, выступающих в качестве представителей в арбитражных судах» лицо, требующее возмещения расходов на оплату услуг представителя, обязано доказать их размер и факт выплаты, а другая сторона вправе доказывать их чрезмерность. Признавая по собственной инициативе понесенные стороной судебные расходы явно завышенными, суд, по существу, берет на себя обязанность обосновать расчет суммы, которая, по его мнению, подлежит взысканию со стороны. 

Однако это уменьшение не может быть произвольным, а должно учитывать такие факторы, как сложность дела, сложившиеся на рынке услуг цены, не только с позиции суда, но и стороны, которая несет расходы, не будучи окончательно уверенной в благоприятном для нее исходе дела. 

Таким образом, оценивая сумму взыскиваемых истцом расходов на оплату услуг представителя по критерию ее разумности и соразмерности, принимая во внимание степень сложности спора, объем выполненных представителем услуг, суд пришел к выводу, что размер судебных расходов не подлежит снижению, а требования удовлетворению в полном объеме в размере 30 000 руб., что является разумным и соответствующим сложившейся в регионе стоимости оплаты услуг адвокатов. 

На основании изложенного, с учетом позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 20 Информационного письма от 13.08.2004 N 82 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», а также позиции Конституционного суда Российской Федерации, изложенной в определении от 21.12.2004 N 454-О, требование истца о взыскании расходов на оплату услуг соответствуют критерию разумности в размере 30 000 руб. 

В связи с чем заявление о взыскании судебных расходов подлежит удовлетворению в полном объеме.

Также истцом заявлено требование о взыскании почтовых расходов в размере 221,94 руб., которое также подлежит удовлетворению в полном объёме, в порядке ст.1101 АПК РФ.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по настоящему делу подлежат возложению на ответчика. 

Расходы по оплате судебной экспертизы следует возложить на ответчика как проигравшую сторону, в порядке ст. 110 АПК РФ. Сумму излишне уплаченных на депозитный счет арбитражного суда денежных средств в счет оплаты по экспертизе подлежит возврату.

Руководствуясь статьями 110, 167–170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Ходатайство ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» о приостановлении производства по делу – оставить без рассмотрения.

В удовлетворении ходатайства ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» об истребовании документов – отказать. 

В удовлетворении ходатайства ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» о назначении повторной экспертизы – отказать.

Взыскать с ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» (ОГРН 

<

***>) в пользу ИП ФИО1 (ОГРНИП 310230434100038) 6 650 000 руб. задолженности по арендной плате за период с 01.06.2018 по 31.07.2019 по договору аренды оборудования от 01.03.2018, 13 399,75 руб. пени за период с 27.11.2018 по 31.07.2019, 30 000 руб. расходов на оплату услуг представителя, 314,44 руб. почтовых расходов.

Обязать ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» (ОГРН 

<

***>)  в течение десяти дней с момента вступления решения суда в законную силу возвратить ИП ФИО1 (ОГРНИП 310230434100038) по акту приема-передачи оборудование, переданное по договору аренды от 01.03.2018:

Георадары: 1. Георадар «ЛОЗА-1 В» 1 компл.; 2. Георадар «GEM-ЗОО» 1 компл.; 

Металлдетекторы: 1. АКА «Кондор - 7252» 1 шт.; 2. MINELABGPX-4500 1 шт; 3. MINELAB EXPLORER II -1шт; 4. ХР GM АХ II - 1 шт; 5. TESORO – l шт; 6. PULSE STAR II Pro глубинный - 1 шт; 7. FISHER GEMENI-3 глубинный - 1 шт.; 

Ферромагнитометры: 1. OGF-L-1 шт.; 2. FEREX 4.032 API-6 шт.; 3. VALOON 1302-1 шт.; 4. MAGNEX 120 LW - 2 шт.

Взыскать с ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» (ОГРН 

<

***>) в доход федерального бюджета 62 317 руб. госпошлины.

В удовлетворении встречного иска отказать.

Возвратить ООО «Инженерно-Технический Центр «ГЕО» (ОГРН 

<

***>) с депозитного счета арбитражного суда 49 586 руб. денежных средств, внесенных в качестве оплаты за судебную экспертизу по предоставлении соответствующих реквизитов.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение месяца со дня его принятия, в арбитражный суд кассационной инстанции - в течение двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, если такое решение было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья                          В.А. Язвенко