ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

05.06.2024

Дело № А40-244841/2015

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04.06.2024 

Полный текст постановления изготовлен 05.06.2024

 

Арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего-судьи Морхата П.М.,

судей Зеньковой Е.Л., Мысака Н.Я.

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 представитель ФИО2 доверенность от 14.05.2024; ФИО3 доверенность от 30.03.2022 сроком на пять лет;

от ФИО4 представитель ФИО5 доверенность от 21.01.2023 сроком на три года;

ФИО6 лично, паспорт;

от финансового управляющего ФИО7 представитель ФИО8 доверенность от 17.11.2023 сроком на один год;

иные лица извещены надлежащим образом, представители не явились,

рассмотрев в судебном заседании 

кассационную жалобу конкурсного кредитора ФИО1 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2023 (т. 15, л.д. 162-167) и

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.03.2024 (№ 09АП-865/2024) по делу №А40-244841/2015 (т. 16, л.д. 18-22)

об отказе в удовлетворении заявления ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок, 

состоящей 1) из заключенного между ФИО6 (должником) и ФИО9 договора купли-продажи от 05.04.2017;

2) заключенного между ФИО9 и ФИО4 договора купли-продажи от 28.05.2018, 

в отношении нежилых зданий, расположенных по адресу: 

<

...> и стр. 5 и применении последствий недействительности цепочки сделок (с учетом уточнения в порядке статьи 49 АПК РФ),

по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6, 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2019 ФИО6 (СНИЛС 

<

***>, ИНН 

<

***>, дата рождения: 27.07.1966, проживающая по адресу: 119192, 

<

...>) признана несостоятельной (банкротом), в отношении неё введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждён ФИО10.

В Арбитражный суд города Москвы 11.09.2019 поступило заявление ФИО1 о признании недействительными: - цепочки сделок, состоящей из заключённого между ФИО6 и ФИО9 договора купли-продажи от 05.04.2017, заключённого между ФИО9 и ФИО4 договора купли-продажи от 28.05.2018, в отношении нежилого здания, расположенного по адресу: 

<

...>, нежилого здания, расположенного по адресу: 

<

...>; - цепочки сделок, состоящей из заключённого между ФИО6 и ФИО11 договора купли-продажи земельного участка с жилым домом от 27.11.2017, заключённого между ФИО11 и ФИО4 договора купли-продажи жилого дома и земельного участка от 14.03.2018, в отношении земельного участка расположенного по адресу: Московская обл., Одинцовский р-он, Ликинский со., дер. Митькино, ГП-1, уч. 176, жилого дома, расположенного по адресу: Московская обл., Одинцовский р-он, 

<

...>; и применении последствий недействительности цепочек сделок.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.11.2023 (дата объявления резолютивной части) выделено в отдельное производство заявление ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок, состоящей из заключённого между ФИО6 и ФИО11 договора купли-продажи земельного участка с жилым домом от 27.11.2017, заключённого между ФИО11 и ФИО4 договора купли-продажи жилого дома и земельного участка от 14.03.2018, и применении последствий недействительности цепочки сделок.

Таким образом, рассмотрению арбитражным судом первой инстанции подлежало уточнённое в порядке ст. 49 АПК РФ заявление ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок, состоящей из заключённого между ФИО6 и ФИО9 договора купли-продажи от 05.04.2017, заключённого между ФИО9 и ФИО4 договора купли-продажи от 28.05.2018, в отношении нежилого здания, расположенного по адресу: 

<

...>, нежилого здания, расположенного по адресу: 

<

...>, и применении последствий недействительности цепочки сделок.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2023 по делу №А40-244841/15, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.03.2024, отказано в удовлетворении заявления ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок, состоящей из заключённого между ФИО6 и ФИО9 договора купли-продажи от 05.04.2017, заключённого между ФИО9 и ФИО4 договора купли-продажи от 28.05.2018, и применении последствий недействительности цепочки сделок.

Не согласившись с вынесенными судами определением и постановлением, ФИО1 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты отменить и принять новый судебный акт о признании оспариваемых сделок недействительными.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам, утверждая, что судами не учтено, что одобрение спорной сделки осуществлено должником и аффилированными и подконтрольными должнику лицами, в том числе ответчиком ФИО4 , также подконтрольными ФИО12, компанией «ДЗ ЛТД». Судами не рассмотрен довод о выявленной нетипичности и нецелесообразности в оформлении ответчиками спорных сделок.

По мнению подателя жалобы, не установлены обстоятельства, имеющие существенное значение: не рассмотрен вопрос экономической целесообразности в заключении сделок; не рассмотрен вопрос фактической возможности исполнения сделок; не рассмотрен вопрос аффилированности соответчиков.

По утверждению заявителя жалобы, Материалы настоящего дела содержат свидетельства совершения недействительной сделки в процедуре банкротства по выводу имущества должника ФИО6 в пользу кредитора ФИО4, стоимостью не менее 500 млн рублей. Суды отказались устанавливать существенные для такой категории спора обстоятельства: ни аффилированность соответчиков, ни взаимосвязь сделок, ни вопрос фактической их исполнимости, ни их нецелесообразность, ни лица, понесшие бремя содержания имущества после его продажи, судами не устанавливались. 

Поступивший от финансового управляющего должника отзыв на кассационную жалобу приобщен к материалам дела, в отзыве просит оставить судебные акты без изменения.

Поступивший от ФИО13 отзыв на кассационную жалобу приобщен к материалам дела, в отзыве просит кассационную жалобу удовлетворить.

В судебном заседании представители ФИО1 и ФИО13 доводы кассационной жалобы поддержали по мотивам, изложенным в ней, ФИО6 и представители ФИО4 и финансового управляющего возражали относительно удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно части 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru и http://kad.arbitr.ru в сети «Интернет».

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав представителей сторон, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды нижестоящих инстанций руководствовались следующим.

Между должником ФИО6 (продавец) и ответчиком ФИО9 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 05.04.2017, в соответствии с которым продавец продаёт, а покупатель покупает следующее имущество: - нежилое здание, расположенное по адресу: 

<

...>; - нежилое здание, расположенное по адресу: 

<

...> (далее – нежилые помещения, здания). Дополнительным соглашением от 05.04.2017 к договору купли-продажи от 05.04.2017 стороны установили, что в связи с тем, что приобретенные здания подлежат реставрации и вся разрешительная документация оформлена на продавца, на период проведения реставрационных работ продавец берёт на себя обязательства контролировать и осуществлять надзор за проведением реставрационных работ в рамках требований действующего законодательства.

Передача нежилых зданий ФИО6 в пользу ФИО9 подтверждается актом приёма-передачи от 05.04.2017, в соответствии с пунктом 2 которого покупатель осмотрел объекты недвижимости и подтверждает, что ему известно об аварийном состоянии приобретаемых объектов недвижимости. Актом приёма-передачи документов к договору купли-продажи от 05.04.2017 подтверждается передача ФИО6 в пользу ФИО9 разрешительной документации на реконструкцию по объектам недвижимости, протокол собрания кредиторов от 16.12.2016, согласие финансового управляющего. Согласно договору купли-продажи от 05.04.2017 цена объектов недвижимости составила 82 000 000 руб. В материалы дела представлена расписка от 05.04.2017, согласно которой ФИО6 получила от ФИО9 денежные средства в размере 82 000 000 руб. по договору купли-продажи от 05.04.2017.

Впоследствии между ответчиками ФИО9 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 28.05.2018, в соответствии с которым продавец продаёт, а покупатель покупает следующее имущество: - нежилое здание, расположенное по адресу: 

<

...>; - нежилое здание, расположенное по адресу: 

<

...>. Передача нежилых зданий ФИО9 в пользу ФИО4 подтверждается актом приёма-передачи от 28.05.2018. Согласно п. 3 договора купли-продажи от 28.05.2018 по соглашению сторон объекты недвижимости продаются покупателю по цене 95 000 000 руб. Из расписки от 28.05.2017 следует, что ФИО9 получила от ФИО4 денежные средства в размере 95 000 000 руб. по договору купли-продажи от 28.05.2018.

Кредитор ФИО1 полагала, что цепочка сделок подлежит признанию недействительной на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, п. 2 ст. 170 ГК РФ.

Суд первой инстанции установил, что к выводу о том, что оспариваемой цепочкой сделок вред имущественным правам кредитором не причинён. В результате совершения сделок должником получены денежные средства в размере 82 000 000 руб., а из владения должника выбыло аварийное на момент совершения сделки с должником имущество, которое не могло было быть использовано по назначению, а также для извлечения прибыли путём сдачи в аренду. Кроме того, для несения бремени собственника требовалась оплата дополнительных расходов на реконструкцию помещений, от которых должник был освобождён после продажи имущества. Сделки, входящие в оспариваемую цепочку, совершены с наличием встречного предоставления по цене, превышающей установленную судебной экспертизой рыночной стоимости. Оплата по сделкам доказана, равно как доказано наличие финансовой возможности у ответчиков приобрести спорное имущество.

Апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Из материалов дела следует, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением суда от 18.01.2016.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.02.2016 в отношении ФИО6 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утверждён ФИО10

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 17.01.2017 утверждено мировое соглашение, заключенное 30.12.2016 между должником, конкурсными кредиторами и уполномоченным органом.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 03.06.2019 расторгнуто мировое соглашение, заключенное между кредиторами и ФИО6, утвержденное определением Арбитражного суда г. Москвы от 17.01.2017, возобновлено производство по делу № А40-244841/15 о признании несостоятельной (банкротом) ФИО6, в отношении неё введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

Оспариваемые сделки совершены 05.04.2017 и 28.05.2018, то есть в период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Между должником ФИО6 (продавец) и ответчиком ФИО9 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 05.04.2017.

ФИО9 пояснила, что оплатила цену договору наличными денежными средствами за счёт денежных средств, полученных совместно с супругом ФИО14 Заключение брака между ФИО9 и ФИО14 подтверждается свидетельством о заключении брака от 14.09.1998. ФИО14 26.02.2016 получил от ФИО15 денежные средства в размере 141 761 838,53 руб. в качестве возврата ранее выданного займа по договору от 18.12.2013, который также представлен в материалы дела. Получение денежных средств подтверждается распиской от 26.02.2016, актом сверки от 26.02.2016.

Наличие у ФИО15 денежных средств для возврата займа подтверждается банковскими документами, в том числе платёжными поручениями от 24.02.2016, 07.12.2016 о получении ФИО15 в безналичном порядке денежных средств на общую сумму 93 398 886,37 руб. ФИО9 также пояснила, что после смерти супруга 24.07.2016 имела возможность распоряжаться полученными супругом денежными средствами самостоятельно, именно указанные выше денежные средства, поступившие от ФИО15, направила на покупку спорного имущества.

Таким образом, оплата ФИО9 денежных средств в размере 82 000 000 руб. и финансовая возможность ответчика приобрести спорное имущество по указанной цене подтверждены имеющимися в материалах дела доказательствами. ФИО9 в отзыве пояснила, что её действия по совершению сделки не были направлены на причинение вреда кредиторам должника, поскольку при оформлении сделки ФИО9 была осведомлена о прекращении процедуры банкротства ФИО6 ввиду утверждения судом мирового соглашения, ей было известно, что сделка проводится с одобрения собрания кредиторов и согласия финансового управляющего, соответствующие документы были ей переданы.

Финансовый управляющий в письменных пояснениях подтвердил, что сделка купли-продажи от 05.04.2017 совершена при одобрении собрания кредиторов и с согласия финансового управляющего с соблюдением сторонами требования о минимальной цене купли-продажи, поскольку цена купли-продажи почти в два раза превышала установленную отчётом № 015-им-0416 стоимость имущества.

ФИО1 утверждала, что после покупки ФИО9 не использовала нежилые помещения как собственник, не сдавала их в аренду, не принимала действий по реконструкции.

Вместе с тем, помещения находились в аварийном состоянии и требовали реконструкции, в связи с чем сдача их в аренду или иное использование не представлялась возможным. Ответчиком ФИО9 также представлены подписанный ФИО9 и ООО «Ника-Эносис» акт состояния объекта недвижимости от 21.04.2017, которым установлено аварийное состояние здания; проект ООО «Концепт Архитектура» реставрации и приспособления для современного использования 2016 года, выполненный по заказу ООО «Ника-Эносис»; разрешения Мосгорнаследия Правительства Москвы от 03.05.2017, 01.11.2017, выданное ООО «Ника-Эносис» на проведение работ по сохранению объекта культурного наследия, расположенного по адресу: 

<

...>; копия общего журнала проведения работ на объекте. 

Между ответчиками ФИО9 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 28.05.2018.

Ответчик ФИО4 в отзыве пояснил, что на момент покупки объекты недвижимости реконструировались, стены зданий были снесены, велись работы по реконструкции фундамента. В подтверждение ФИО4 представлены фотографии здания, акт состояния объекта недвижимости. ФИО4 также пояснил, что им произведена значительные реставрационные работы, что потребовало вложения денежных средств.

В результате проведения работ площадь первого нежилого помещения увеличилась с 49 кв.м. до 193,1 кв.м., а площадь второго нежилого помещения – с 186,4 кв.м. до 240,1 кв.м., в связи с чем возврат в конкурсную массу должника помещений, которые на момент отчуждения являлись аварийными, будет нарушать права ФИО4

Таким образом, доводы ФИО1 о фактическом владении должником спорным имуществом после совершения сделок отклонены судом как не подтверждённые документально.

Относительно возражений ФИО1 относительно цены отчуждения имущества апелляционная коллегия отметила следующее.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.06.2021 назначено проведение судебной экспертизы, проведение которой поручено Центру строительной экспертизы ООО «ПГС», экспертам ФИО16 и (или) ФИО17 и (или) ФИО18

Перед экспертами поставлены следующие вопросы: 1. Определить на основании имеющейся проектно-разрешительной документации, фотофиксации и других необходимых документов техническое состояние выявленных объектов культурного наследия, расположенных по адресу: 

<

...>, стр. 5, на дату 05.04.2017; 2. Определить рыночную стоимость выявленных объектов культурного наследия, расположенных по адресу: 

<

...>, стр.5, по состоянию на 05.04.2017; 3. Определить на основании имеющейся проектно-разрешительной документации, фотофиксации и других необходимых документов, техническое состояние выявленных объектов культурного наследия, расположенных по адресу: 

<

...>, стр. 5, по состоянию на 28.05.2018; 4. Определить рыночную стоимость выявленных объектов культурного наследия, расположенных по адресу: 

<

...>, стр.5, по состоянию на 28.05.2018; 5. Определить техническое состояние выявленных объектов культурного наследия, расположенных по адресу: 

<

...>, стр.5, по состоянию на дату проведения экспертизы; 6. Определить какие проведены строительные, реконструктивные работы выявленных объектов культурного наследия, расположенных по адресу: 

<

...>, стр.5, с 05.04.2017 по дату проведения экспертного осмотра.

В материалы дела поступило заключение Центра строительной экспертизы ООО «ПГС» № СКЭ/218-21, подготовленное экспертами ФИО16, ФИО18, ФИО19 Эксперты пришли к следующим выводам: 1. Техническое состояние помещений на дату 05.04.2017 – аварийное; 2. Рыночная стоимость нежилых помещений по состоянию на 05.04.2017 составляет 59 501 493 руб. (17 551 088 руб. первого помещения, 41 950 405 руб. второго помещения); 3. Техническое состояние помещений на дату 28.05.2018 – аварийное; 4. Рыночная стоимость нежилых помещений по состоянию на 28.05.2018 составляет 64 730 233 руб. (18 773 437 руб. первого помещения, 45 956 796 руб. второго помещения); 5. Техническое состояние помещений на дату проведения экспертизы – работоспособное; 6. На объектах проведены следующие работы: расчистка стен и пола от растительности, мусора, земли и вывоз мусора; отбивка цементно-песчаной штукатурки; очистка от поздних наслоений цемент содержащих растворов, вычинка и укрепление кирпичной и каменной кладки связующим раствором; разборка вручную аварийных участков кирпичной кладки с последующим воссозданием; разборка поздних элементов кирпичной кладки стен, выполненных с использованием первоначального исторического кирпича, находящихся в аварийном состоянии и фронтона (щипца) по северо-западному фасаду; усиление и гидроизоляция фундаментов; вычинка, воссоздание и инъектирование (усиление) кирпичной кладки; частичная перекладка и разборка кладки в местах устройства монолитных конструкций; перекладка кладки стен 2-го этажа с использованием существующего кирпича на новом растворе; устройство деформационного шва отделяющего основное реконструируемое здание от существующей застройки (северо-западный корпус), устройство смежной стены в составе каркаса, служащей для отделения основного реставрируемого здания от примыкающего к нему северо-западного корпуса; устройство монолитных железобетонных перекрытий 1-го, 2-го и мансардного этажей по монолитному каркасу из балок и колонн; устройство металлической лестницы; устройство трехскатной кровли по металлическим балкам с утеплителем в теле стропил с покрытием из оцинкованного окрашенного листа; воссоздание высотных отметок и межэтажного и венчающего карнизов; восстановление конфигурации трехскатной кровли с коньком, выполненным параллельно юго-восточной стене; воссоздание чердачных окон полукруглой формы; восстановление оконных проемов; восстановление входного дверного проема на первом этаже юго-восточного фасада; воссоздание оконных блоков из деревянных стеклопакетов; восстановление архитектурно-декоративного оформления фасадов на начало XX в., по сохранившимся элементам и рабочим чертежам (в т.ч. воссоздание пилястр, наличников над оконными проемами); выполнение межэтажных перекрытий ж/б по металлическим балкам; воссоздание перегородок; штукатурка стен внутри интерьера; отделка фасадов (штукатурка, окраска); устройство организованного водостока с использованием настенных желобов и водосточных труб; устройство отмостки; устройство системы отопления (подключение, разводка и установка отопительных приборов); ввод в здание водоснабжения и водоотведения; ввод кабелей и установка ВРУ системы электроснабжения; система пожарной сигнализации; система оповещения и управления эвакуацией; демонтаж пристройки из современного кирпича и боя (гаража); устройство монолитного ленточного фундамента пристройки; воссоздание строения стен, перекрытий; устройство плоской кровли; воссоздание деревянных оконных заполнений; воссоздание архитектурных элементов и отделке фасадов по аналогии со строением 5; устройство системы отопления (подключение, разводка и установка отопительных приборов); ввод в здание водоснабжения и водоотведения; ввод кабелей и установка ВРУ системы электроснабжения; система пожарной сигнализации; система оповещения и управления эвакуацией.

ФИО1 представлено заключение специалиста ООО «Консалтинговая группа «Эксперт» № 349К05/22/1 на экспертное заключение Центра строительной экспертизы ООО «ПГС» № СКЭ/218-21, в котором специалистом сделан вывод о том, что экспертное заключение не соответствует требованиям УПК РФ, ГК РФ и Закона № 135-ФЗ.

Определениями Арбитражного суда города Москвы от 10.10.2022, 05.12.2022 суд вызвал в судебное заседание экспертов Центра строительной экспертизы ООО «ПГС» ФИО16, ФИО17, ФИО18, которые производили судебную экспертизу (заключение эксперта № СКЭ/218- 21).

Эксперты ФИО18, ФИО16 явились в судебное заседание 05.12.2022, дали пояснения суду, эксперт ФИО16 повторно явилась в судебное заседание 23.01.2023, что подтверждается протоколами судебных заседаний от 05.12.2022, 23.01.2023. Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2023 суд обязал экспертов ФИО16, ФИО17, ФИО18 представить пояснения на вопросы, представленные лицами, участвующими в деле, по проведенной экспертизе (заключение эксперта № СКЭ/218-21).

Во исполнение определения суда от 23.01.2023 в материалы дела представлены ответы экспертов на вопросы лиц, участвующих в деле. ФИО1 представлена справка–анализ эксперта ФИО20 указанных ответов экспертов с возражениями. Экспертами ФИО16, ФИО17, ФИО18 представлены ответы на вопросы лиц, участвующих в деле, с комментариями на возражения по данным ответам экспертом ФИО20 ФИО1 также представлены письменные пояснения на повторные ответы экспертов ООО «ПГС».

Апелляционный суд, исследовав экспертное заключение, возражения ФИО1, представленные ей заключение специалиста, справку-анализ, письменные пояснения, пришёл к верному выводу о том, что экспертное заключение Центра строительной экспертизы ООО «ПГС» № СКЭ/218- 21 выполнено с соблюдением требований Закона № 135-ФЗ, обязательных для применения федеральных стандартов оценки.

Учитывая, что нежилые помещения переданы по цене, превышающей установленную экспертным заключением рыночную стоимость, суд отклонил доводы о совершении сделок по существенно заниженной цене.

При этом из материалов дела усматривается, что воля сторон была направлена на куплю-продажу недвижимого имущества с последующим переходом права собственности на него. Материалами дела подтверждаются как передача недвижимого имущества, переход права собственности, его государственная регистрация, так и оплата цены договоров, наличия у ответчиков финансовой возможности приобрести спорное имущество.

В связи с этим оснований для признания цепочки сделок недействительной по правилам п. 2 ст. 170 ГК РФ у суда первой инстанции не имелось.

Суд установил, что предметом договоров купли-продажи от 05.04.2017 (т. 1, л.д. 57) и от 28.05.2018 (т. 1, л.д. 32) является объект культурного наследия «Усадьба ФИО21 18-19 веков», который на момент заключения договоров купли-продажи находился в аварийном состоянии (об этом представлялись акты состояния объекта недвижимости, фотографии, отчет об оценке (т. 3, л.д. 1-137, т. 4, л.д. 24-74, т. 5, л.д. 2), в силу чего его стоимость не может непосредственно быть сопоставлена с рыночной стоимостью иных нежилых объектов недвижимости. В настоящем случае цена договоров купли-продажи не ниже установленной в заключении экспертов по результатам судебной экспертизы по делу. Поскольку договоры заключены в период времени, когда производство по делу было прекращено в связи с утверждением судом мирового соглашения 17.01.2017), и до возобновления производства по делу 03.06.2019, а первая из спорных сделок совершена на условиях, предусмотренных протоколом собрания кредиторов от 16.12.2016 (т. 1, л.д. 47-55), у апелляционного суда отсутствовали основания полагать, что в нарушение требований п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве стороны договоров преследовали цель причинить вред кредиторам должника.

Наличие финансовой возможности у покупателя ФИО9 оплатить денежные средства по расписке от 05.04.2017 (т. 1, л.д. 71, т. 2, л.д. 62) надлежащим образом подтверждено (свидетельство о заключении брака иностранного образца, (т. 15, л.д. 37-40), расписка о возврате займа, договор займа (т. 15, л.д. 41-46). Факт смерти супруга покупателя не имеет в понимании апелляционного суда существенного значения (доказательств таковой не имеется), поскольку в браке ФИО9 и ФИО14 состояли с 14.10.1998, и порядок распоряжения общей совместной собственностью, к категории которой относятся и полученные от ФИО15 денежные средства, апеллянтом не оспорен.

Наличие финансовой возможности у покупателя ФИО4 оплатить денежные средства по расписке от 28.05.2018 (т. 4, л.д. 22) подтверждено относимыми и допустимыми доказательствами (платежные поручения в рамках договоров займа (т. 15, л.д. 10-31).

Существование договоров сына должницы ФИО11, в которых указаны затраты на реставрацию спорных объектов недвижимости в значительных суммах, как указывал апеллянт, несопоставимых с ценой указанных объектов в договорах купли-продажи, в отсутствие прочих документов об исполнении данных договоров факта несения затрат не подтверждает.

При таких обстоятельствах, заявление ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок, состоящей из заключённого между ФИО6 и ФИО9 договора купли-продажи от 05.04.2017, заключённого между ФИО9 и ФИО4 договора купли-продажи от 28.05.2018, и применении последствий недействительности цепочки сделок признано судами необоснованным и удовлетворению не подлежит.

 

Между тем арбитражными судами не учтено следующее.

Согласно части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов.

Перечень способов защиты гражданских прав установлен статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации и не является исчерпывающим.

Так, согласно абзацу 14 статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, защита гражданских прав может быть осуществлена и иными способами, предусмотренными законом. Использование других способов защиты права допускается Гражданским кодексом Российской Федерации только при наличии прямого указания закона.

При этом избранный способ защиты и способ восстановления права должны отвечать требованиям необходимости и достаточности, не должны быть чрезмерными и необоснованно ограничивающими и нарушающими права других лиц.

Согласно Конституции Российской Федерации в России как в демократическом правовом государстве гарантируются единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности; признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности; каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности; право частной собственности охраняется законом; каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими; никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (статьи 1 и 8; статья 34, часть 1; статья 35, части 1 - 3).

Право собственности и свобода договора, будучи неотъемлемыми элементами конституционного статуса личности, образующими одну из основ конституционного строя России, не являются, как последовательно подчеркивается в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, абсолютными, не предполагают их осуществления с нарушением прав и свобод иных лиц, не должны приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод и могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это нужно для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов иных лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 16; статья 17, часть 3; статья 55, части 1 и 3, Конституции Российской Федерации). Во исполнение требований Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 2, 18, 19 (части 1 и 2), 71 (пункты "в", "ж", "о"), 75.1 и 76 (часть 1), на федерального законодателя возлагается особая ответственность, в силу которой он, соблюдая принципы юридического равенства, справедливости и поддержания взаимного доверия государства и общества, должен обеспечить адекватное правовое регулирование на основе оптимального согласования законных интересов управомоченных субъектов, их контрагентов и иных участвующих в гражданском обороте лиц. Одновременно ему надлежит проявлять заботу о том, чтобы вводимые им ограничения права собственности, свободы предпринимательской деятельности и свободы договора предопределялись объективной необходимостью в охране конституционно значимых ценностей, были обоснованными и соразмерными, носили общий и абстрактный характер, не нарушали автономию воли и имущественную самостоятельность участников соответствующих отношений, не допускали неправомерного публичного вмешательства в частные дела собственников, кредиторов и должников и во всяком случае не были избыточными и не вступали в противоречие с задачей поддержания баланса законных интересов общества и личности, обусловленного разумным сопряжением преследуемых целей и средств их достижения (постановления от 22 ноября 2000 года № 14-П, от 24 февраля 2004 года № 3-П, от 14 мая 2012 года № 11-П, от 10 декабря 2014 года № 31-П, от 15 февраля 2016 года № 3-П, от 12 мая 2020 года № 23-П, от 11 ноября 2021 года № 48-П, от 27 декабря 2022 года № 58-П и др.).

2.1. Опираясь на конституционные положения, Гражданский кодекс Российской Федерации в статье 1 провозглашает основные начала гражданского законодательства. Так, в соответствии с ней оно основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты (пункт 1). Граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (пункт 2). При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3), никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что в силу различных и зачастую диаметрально противоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, законодатель должен стремиться к балансу этих интересов, принимая во внимание их характер, что, собственно, и служит публично-правовой целью института банкротства, призванного создать условия для защиты экономических и юридических интересов всех кредиторов при наименьших отрицательных последствиях для должника (постановления от 19 декабря 2005 года № 12-П, от 18 ноября 2019 года № 36-П, от 3 февраля 2022 года № 5-П, от 31 мая 2023 года № 28-П и др.). Установлению баланса прав и законных интересов кредиторов и должника в деле о банкротстве способствует и специальный режим предъявления в арбитражном суде имущественных требований к должнику в рамках процедур банкротства, который позволяет достичь определенности объема имущества должника в течение всей процедуры банкротства и создает условия как для принятия мер к преодолению его неплатежеспособности, так и для возможно более полного удовлетворения требований всех кредиторов (постановления от 12 марта 2001 года № 4-П, от 31 января 2011 года № 1-П, от 18 мая 2015 года № 10-П и др.).

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника. 

Согласно пункту 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). 

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: 

а) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; 

б) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; 

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления). 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требовании? к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требовании? по обязательствам должника за счет его имущества. 

В соответствии с пунктом 6 Постановления № 63 согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на лицо одновременно два следующих условия: 

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; 

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

Согласно пункту 7 Постановления № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

С учетом разъяснении? ВАС РФ, изложенных в пунктах 5 - 7 Постановления Пленума ВАС РФ № 63, в предмет доказывания недействительности сделки по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входит установление наличия в совокупности следующих условии?: 

1. Спорная сделка заключена не ранее чем за три года до принятия судом заявления о признании должником банкротом; 

2. Сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; 

3. В результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; 

4. Другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что должник является неплатежеспособным или вскоре станет таковым.

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

При разрешении подобных споров суду в том числе следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Стандарты такого поведения, как правило, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность такого лица.

 

В Определении Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) разъяснено, что сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции, сформированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), наличие обязательств должника, которые не были исполнены и впоследствии включены в реестр требований кредиторов, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения договора.

В соответствии со ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия государственными органами, органами местного самоуправления, иными органами, должностными лицами оспариваемых актов, решений, совершения действий (бездействия), возлагается на соответствующие орган или должностное лицо.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Судами не исследованы следующие доводы заявителя кассационной жалобы.

Судами не учтено, что одобрение спорной сделки осуществлено должником и аффилированными и подконтрольными должнику лицами, в том числе ответчиком ФИО4 , также подконтрольными ФИО12, компанией «ДЗ ЛТД».

По мнению ФИО1 аффилированность и подконтрольность лиц доказана неоднократно, в том числе доверенностью от ФИО4 на представление его интересов должником в ее собственном банкротстве (т. 15, л.д. 158-159), обвинительным заключением по уголовному делу № 11901450001000184 (т. 13, л.д. 1-161), согласно государственному обвинению, вышеуказанные лица не просто аффилированы, но подконтрольны должнику ФИО6

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствия такого своего поведения.

Данная позиция изложена в постановлении Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11 по делу № А56-1486/2010. Аналогичный подход содержится и в практике Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ (определение № 302-ЭС14-1472 от 21.04.2016).

При этом аффилированность сторон сделки принципиально влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении иска о признании ее недействительной.

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение не противоречащей закону цели (например, Определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009 и т.д.).

Применение к аффилированным лицам наиболее высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника независимых кредиторов, что предопределяет значительную вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.

В связи с этим подтверждение соответствия действительности своих утверждений должно производиться лицами, находящимися в конфликте интересов, таким образом, чтобы у суда не оставалось разумных сомнений в том, что фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе.

В рассматриваемом случае, поскольку данные спорные правоотношения отягощены банкротным элементом, а также фактом аффилированности между лицами (на котором настаивал управляющий), то следствием такого обстоятельства является изменение стандарта доказывания, то есть степени требовательности суда к составу и качеству доказательств, необходимых и достаточных для формирования у суда убежденности о существовании доказываемых обстоятельств, применяемого в зависимости от категории спора, а также его конкретных обстоятельств.

Конституционный Суд Российской Федерации также неоднократно обращал внимание на конституционную значимость принципа добросовестности в гражданских правоотношениях и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27 октября 2015 года № 28-П, от 22 июня 2017 года № 16-П и др.).

Общая цель процедуры банкротства - наиболее полное удовлетворение требований кредиторов исходя из принципов очередности и пропорциональности (по смыслу абзаца шестнадцатого статьи 2, статей 110, 111, 139, 213.26 Закона о банкротстве с учетом, в частности, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 № 305-ЭС21-1719(2) по делу № А40-153465/2016).

В условиях неочевидного поведения участников рассматриваемых взаимоотношений, разумное экономическое обоснование которых не раскрыто, доказательства реальных правоотношений по приобретению объектов недвижимости должны быть представлены с достаточной степенью прозрачности, при которых любой иной рачительный участник гражданского оборота мог бы опровергнуть сомнения в безденежности и неоплате.

В силу специфики дел о банкротстве в целях защиты прав и законных интересов других кредиторов и предотвращения злоупотребления правом со стороны должника, судом может быть проявлена активность в истребовании дополнительных доказательств, свидетельствующих о добросовестности сторон при заключении договора. В частности, при наличии сомнений в реальности правоотношений сторон в рамках рассмотрения требования кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника суд не лишен возможности потребовать представления дополнительных подтверждающих документов как от заявителя требования, так и от должника.

Указанный правовой подход является универсальным и подлежит применению при судебной оценке не только при рассмотрении вопроса о включении требования в реестр, но и при необходимости установления соответствия действительности любых правоотношений сторон, связанных с движением наличных денежных средств.

 Выраженная в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 № 6616/11 позиция соотносится с определенной пунктом 2 статьи 65 АПК РФ компетенцией суда определять обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, право на судебную защиту предполагает наличие конкретных гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме, а правосудие может признаваться таковым, только если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах. Суд при рассмотрении дела обязан исследовать по существу его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы; иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным (пункт 2.3 Определения от 06.10.2015 № 2317-О).

В данном случае суд округа считает, что судами при рассмотрении обособленного спора об оспаривании сделки должника фактически не применен обязательный для данной категории дел повышенный стандарт доказывания в отношении реального существования договорных отношений по приобретению недвижимости и ее действительной правовой природы. 

Судами не учтено, что если стороны правоотношений являются аффилированными, то к ним должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному ответчику по сделке в деле о банкротстве. Такое лицо должно исключить любые разумные сомнения в реальности правоотношений, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления ответчиком внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью по сокрытию активов от обращения взыскания независимыми кредиторами, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Судами не рассмотрен довод о выявленной нетипичности и нецелесообразности в оформлении ответчиками спорных сделок, а именно:

-      искусственное разделение предмета договора и иных условий на основной договор и дополнительное соглашение к нему, оформленные одной датой - 05.04.2017, с регистрацией только основного договора.

-      дублирующие акты приема-передачи спорного имущества, от 05.04.2017 с разным содержанием актов.

Судами не проверен довод заявителя, что в материалах дела отсутствуют доказательства передачи денежных средств от ФИО14 ответчику ФИО9

В обоснование наличия необходимых денежных средств суды сослались на налоговые декларации ФИО4, согласно которым ответчик заработал за период с 2015 по 2018 гг. (за 4 года) - 21 624 480 руб. Указанные налоговые декларации при этом были представлены в неполном виде, ответчиком утаились сведения о произведенных налоговых вычетах (расшифровки вычетов), без которых определение суммы реальных денежных средств, сохраняющихся у налогоплательщика по результатам финансового года, не представляется возможным.

Суды также сослались на полученные ответчиком ФИО4 денежные средства в размере 190 млн. руб. по договору со ФИО22 При этом судами не учтено, что возвраты по указанным договорам предшествовали моменту совершения спорной сделки, а стало быть, такие договоры доказывают не доходы, а расходы ответчика ФИО4 перед совершением спорной сделки.

Судами не рассмотрены доводы заявителя о недостаточности заявленных источников для участия ФИО4 в спорной сделке.

В предшествующий сделке период ФИО4 было потрачено:

-      порядка 124 млн. руб. на выкуп долга ФИО6 перед АО «КБ Локо Банк» (Определения Арбитражного суда г. Москвы от 11.10.2016, от 22.06.2017 по делу №А40-244841/2015);

-      40 млн. руб. по кредитному договору (т. 15, л.д. 103-11);

-      38 млн. руб. по договору купли-продажи от 14.03.2018 (т. 1, л.д. 80-81);

-      по оспариваемой сделке 95 млн. руб. (т. 2, л.д.13-14).

То есть не менее 297 млн. руб., что на 100 млн. руб. больше заявленных источников.

Следовательно, судами не исследовался вопрос достаточности денежных средств у ответчика ФИО4 для участия в спорной сделке ответчика.

Судами не дана оценка, что Материалы дела не содержат ни одного документа, подтверждающего движение денежных средств, действительное их существование. Нет доказательств их снятия со счетов ни ответчиком ФИО4, ни ответчика ФИО9 Нет и доказательств направления денежных средств на банковские счета ФИО6 На протяжении уже 7 лет с момента совершения спорной сделки ни одного документа (выписки по счету, банковской транзакции, платежного поручения, или иного документа), подтверждающего наличие у должника указанных денежных средств, в материалы дела не предоставлено.

Судами не рассмотрены доводы заявителя об отсутствии фактической возможности исполнения спорных сделок, а также об отсутствии целесообразности их заключения.

Судами не дана оценка отсутствия фактической возможности у ФИО9 исполнить спорные сделки. Согласно позиции ответчиков, ФИО9 находясь в возрасте 69 лет, никогда ранее, и после, не участвовавшая в подобных сделках, направилась из г. Иркутска в г. Москву, имея при себе денежную сумму в 82 млн. руб. в наличной форме, вес которой составил, как минимум, 17 кг, без учета тары, объемом не менее 20 литров. ФИО9 не смогла пояснить, каким видом транспорта она пользовалась для перевозки данной денежной массы.

Таким образом, судами не проверен факт передачи денежных средств по договору купли-продажи в адрес должника. Вывод судов об исполнении обязанности по оплате основан исключительно на расписке, подписанной продавцом.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах,  связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать, среди прочего, следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства; имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником; отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

При наличии сомнений в реальности договора займа суд может потребовать представления документов, свидетельствующих об операциях с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета), в том числе об их расходовании.

Судами не проверены доводы о фактическом владельце спорного имущества после его продажи.

Доказательства фактического владения спорным объектом недвижимости ответчиком ФИО4 в суды не предоставлялись, и в материалах дела не содержатся.

Выводы суда о том, что наличие во всех строительных документах фамилии должника ФИО6, ее подписей, уже после осуществления спорных сделок, объясняются дополнительным соглашением к договору купли-продажи от 05.04.2017, не опровергает доводов ФИО1 о том, что объект недвижимости находился в фактическом владении должника после его продажи: дополнительное соглашение, изготовленное сторонами для видимости законности такого владения, не отменяет самого фактического владения имуществом должником. Судами не было учтено, что «...в отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так. что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны следуют условиям притворного договора...» (Определение ВС РФ от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230).

Судами также необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств оплаты реставрации спорного объекта сыном должника ФИО11, согласно заключенным договорам - на сумму 167 млн. руб.

Также судами не дана оценка действиям должника, который по версии самого должника получив 82 млн. руб. за продажу зданий, не произвел каких-либо погашений в адрес кредиторов по мировому соглашению. Более того, должник не пояснил какова судьба по его мнению полученных денежных средств, каким образом должник ими распорядился.

Указанные действия должника не могут быть квалифицированы как добросовестные.

Также судами не дана оценка тому факту, итоговым приобретателем недвижимого имущества является ФИО4, кредитор должника, который сам же голосовал на собрании о продаже недвижимого имущества.

Судами не дана оценка о добросовестности действий указанного лица.

Указанные доводы заявителя также заслуживают внимания и проверки судов. 

С учетом вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что выводы судов преждевременны, сделаны при неправильном применении норм материального права, без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки всех доводов и доказательств, представленных ответчиком.

Суды не установили все существенные обстоятельства об аффилированности участников сделки, добросовестности поведения сторон, неравноценности цены и условий сделки, о фактическом владении имуществом.

Суды указанные фактические обстоятельства не приняли во внимание и не дал им надлежащую правовую оценку.

Согласно пункту 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии с пунктом 1 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются лицами, участвующими в деле.

В круг доказывания, по спору об установлении размера требований кредиторов в деле о банкротстве, в обязательном порядке входит исследование судом обстоятельств возникновения долга.

Доказательствами по делу являются, полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела (пункт 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

На основании изложенного, арбитражный суд округа считает, что выводы суда апелляционной инстанции в обжалуемом постановлении не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, что в соответствии с частями 1, 2, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены судебного акта. 

При таких обстоятельствах, судебный акт подлежит отмене и обособленный спор направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

 

При новом рассмотрении обособленного спора, судам необходимо:

установить наличие или отсутствие аффилированности (в том числе фактической) сторон сделки; 

установить признаки неплатежеспособности должника на момент совершения сделки; 

определить добросовестность поведения участников сделки;

установить финансовую возможность и факт передачи денежных средств по договорам купли-продажи;

с учетом доводов и возражений участвующих в деле лиц, оценки собранных по делу доказательств, установить все имеющие значение для правильного разрешения дела обстоятельства, после чего принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.03.2024 (№ 09АП-865/2024) по делу №А40-244841/2015 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                          Морхат П.М.

 

Судьи:                                                                       Зенькова Е.Л.

 

                                                                                   Мысак Н.Я.