АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3124/16 

Екатеринбург

19 октября 2023 г.

 

 Дело № А60-9895/2014

Резолютивная часть постановления объявлена 12 октября 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 октября 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Новиковой О.Н., Кудиновой Ю.В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО6 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 по делу № А60-9895/2014 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Шиловское» (далее – общество «Шиловское») ФИО7 – ФИО8 по доверенности от 10.09.2023.

В судебном заседании в суде округа приняли участие:

ФИО6 (лично, предъявлен паспорт)

представитель ФИО2 – ФИО9 по доверенности от 10.08.2023;

представитель ФИО4 – ФИО10 по доверенности от 16.05.2023;

представитель ФИО3 – ФИО10 по доверенности от 19.01.2022;

представители акционерного общества «Россельхозбанк» (далее – общество «Россельхозбанк») – ФИО11 по доверенности от 25.11.2019; ФИО12 по доверенности от 06.10.2020; ФИО13 по доверенности от 05.08.2020;

ФИО6 (лично, предъявлен паспорт).

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2016 общество «Шиловское» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

На рассмотрение суда поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО2, ФИО6

Далее, на рассмотрение суда поступило заявление общества «Россельхозбанк» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед, ФИО2, ФИО14 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 18.01.2019 производство по названным заявлениям объединено для совместного рассмотрения.

Кроме того, на рассмотрение суда поступило заявление ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности общества «Россельхозбанк».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.11.2020 производство по заявлению ФИО5 объединено с производством по заявлениям конкурсного управляющего и общества «Россельхозбанк» о привлечении к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО5 и ФИО14 к субсидиарной ответственности; производство по обособленному спору приостановлено до завершения расчетов с кредиторами. В удовлетворении требований в остальной части отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 определение суда первой инстанции от 04.05.2023 отменено в части отказа в привлечении к ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО6, ФИО15 Девелопмент Лимитед; резолютивная часть определения изложена в следующей редакции: «Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО5, ФИО14, ФИО2, ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед к субсидиарной ответственности. Приостановить производство по настоящему обособленному спору до завершения расчетов с кредиторами. Взыскать с ФИО6 в пользу общества «Шиловское» 3 017 167 руб. 06 коп. В удовлетворении остальной части отказать». 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

ФИО3, ссылаясь на несоответствие выводов суда апелляционной инстанции фактическим обстоятельствам и материалам дела, просит оставить в силе определение суда первой инстанции от 04.05.2023.

Заявитель жалобы выражает несогласие с выводами апелляционного суда о том, что ФИО3 и ФИО15 Девелопмент Лимитед, как участниками общества с ограниченной ответственностью «Лувр Екатеринбург» (далее – общество «Лувр Екатеринбург»), принималось решение по одобрению сделки с должником по приобретению прав требований к ГУП ОПХ «Пышминское», поскольку ФИО3 стала участником общества «Лувр Екатеринбург» спустя два года после заключения сделки (30.11.2015); таким образом, на момент приобретения ею доли в уставном капитале у общества отсутствовала как правовая, так и фактическая связь с обществом «Шиловское», а общество «Лувр Екатеринбург» вышло из состава участников «Агро-Инвест) еще в 06.05.2014. С учетом изложенного, ответчик полагает, что не является участником правоотношений сторон, не является контролирующим должника лицом, не могла осуществлять фактический контроль над должником, в том числе не участвовала в процессе управления должником, не влияла на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, приведших к банкротству, не является субъектом субсидиарной ответственности. Кассатор отмечает, что фактические обстоятельства и материалы дела опровергают возможность приобретения ФИО3 статуса контролирующего должника лица по основанию ее нахождения в родстве с ФИО4 (сын) и с руководителем единственного учредителя должника ФИО5 (бывший супруг, брак расторгнут). Заявитель обращает внимание на то, что общество «Лувр Екатеринбург» ликвидировано в 2017 году, то есть спустя три года после того, как общество вышло из состава мажоритарного участника должника – общества с ограниченной ответственностью «Агро-Инвест» (далее – общество «Агро-Инвест»), при этом законность ликвидации и добросовестное поведение учредителей общества «Лувр Екатеринбург» и ликвидатора установлены при рассмотрении заявления общества «Россельхозбанк» о признании недействительным решения Инспекции Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга о внесении записи о ликвидации юридического лица; так, общество «Россельхозбанк» не является кредитором общества «Лувр Екатеринбург», права не нарушены ввиду отсутствия подтвержденного наличия неисполненных ликвидированным юридическим лицом как перед банком, так и перед обществом «Шиловское» каких-либо обязательств по договору уступки прав требования к ГУП ОПХ «Пышминское» от 30.12.2013. По убеждению кассатора, сама по себе  ликвидация общества «Лувр Екатеринбург» не может быть вменена в вину ФИО3 в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности. Ответчик полагает, что судом апелляционной инстанции не исследовались банковские выписки должник и общества «Лувр Екатеринбург», из которых, в том числе следует, что каких-либо переводов денежных средств со счетов общества «Лувр Екатеринбург» иностранным компаниям, в частности, ФИО15 Девелопмент Лимитед, не производилось; какого-либо аккумулирования денежных средств должника на счетах общества «Лувр Екатеринбург» не осуществлялось, денежные переводы являлись ничем иным как частичное исполнение должником взятых на себя ранее обязательств финансового характера; общество «Лувр Екатеринбург» не имеет неисполненных обязательств ни перед должником, ни перед его кредиторами, следовательно, отсутствует нарушение имущественных прав кредитора общества «Россельхозбанк», в том числе в результате вывода с расчетных счетов должника активов или денежных средств в пользу общества «Лувр Екатеринбург». Кассатор также выражает несогласие с выводами апелляционного суда о том, что ФИО3 приобрела у общества «Лувр Екатеринбург» за 1 000 000 руб. земельный участок, находящийся в элитном коттеджном поселке «Финский залив», в то время как заработная плата ответчика составляла до вычета налогов 27 000 руб. Так, ФИО3 представила в материалы дела документы, опровергающие выводы суда о том, что данное имущество приобретено не за счет доходов ответчика, а за счет денежных средств, незаконно выведенных из общества «Шиловское», данная сделка явилась одной из сделок, завершивших цепочку последовательных сделок по выводу активов должника. При этом факт приобретения земельного участка не свидетельствует о нарушении прав и причинении вреда имущественным правам общества «Россельхозбанк». Заявитель кассационной жалобы указывает и на то, что суд апелляционной инстанции не дал надлежащей правовой оценки доводу о том, что заявление о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности заявлено за пределами срока исковой давности; считает, что обо всех обстоятельствах, которые заявлены обществом «Россельхозбанк», кредиторы должника и арбитражный управляющий узнали, как минимум, с 29.02.2016 – даты проведения собрания кредиторов должника, на котором принято решение о признании должника банкротом; в данном случае подлежит применению годичный срок исковой давности. 

ФИО4, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам и материалам дела, просит определение суда от 04.05.2023 и постановление суда от 17.07.2023 отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности, обособленный спор в отмененной части направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель кассационной жалобы считает, что, удовлетворяя требование о привлечении ФИО4, ФИО5, ФИО14 к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что указанными контролирующими должника лицами в 2013/2014 годах совершались последовательные действия – сделки, направленные на поэтапный вывод используемых в производственной деятельности активов, при этом суды не раскрывают, какие именно действия ФИО4 привели к указанным последствиям, какова роль ответчика в сделках, совершенных в указанном периоде. Кассатор отмечает, что материалы дела содержат доказательства, подтверждающие, что в структуру владельцев общества «Шиловское» ответчик не входил, в рассматриваемый период не давал обязательные для исполнения указания должнику, стороной сделок должника не являлся, не входил в состав директоров должника, не извлекал для себя выгоду из незаконного поведения директоров и учредителей должника, подписывавших сделки и платежные документы, не является конечным бенефициаром, контролирующим должника лицом и не имеет корпоративных отношений с ним и аффилированными к нему лицами. Ответчик считает, что вывод апелляционного суда о статусе бенефициара у ФИО4 ошибочно основан на выводе о фактическом руководстве обществом «Лувр Екатеринбург» в его лице и номинальном статусе ФИО3; полагает, что доказательства, положенные судами в основу признания доказанным наличия у ответчика статуса конечного бенефициара, невозможно рассматривать, как достаточные, позволяющие с разумной степенью обоснованности подтвердить неформальную подконтрольность должника ФИО4, равно как и невозможно прийти к выводу о том, что ответчик создал систему управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды из незаконного или недобросовестного поведения менеджмента компании во вред должнику и его кредиторам. Кассатор также полагает, что суд апелляционной инстанции не дал надлежащей правовой оценки доводу о том, что заявление о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности заявлено за пределами срока исковой давности; считает, что обо всех обстоятельствах, которые заявлены обществом «Россельхозбанк», кредиторы должника и арбитражный управляющий узнали, как минимум, с 29.02.2016 – даты проведения собрания кредиторов должника, на котором принято решение о признании должника банкротом.

ФИО6 в своей кассационной жалобе просит отменить постановление суда апелляционной инстанции от 17.07.2023 в части взыскания с него в пользу общества «Шиловское» денежных средств в сумме 3 017 167 руб. 06 коп.

В обоснование кассационной жалобы заявитель указывает на то, что в рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции неверно применил нормы о взыскании убытков. Так, материалы дела содержат доказательства, подтверждающие, что включенная во вторую очередь реестра требований кредиторов сумма задолженности по НДФЛ в сумме 7 085 505 руб. 49 коп., в том числе уплаченная должником сумма 3 017 167 руб. 06 коп., является именно недоимкой, а не пеней или штрафом. Кассатор выражает несогласие с выводом суда о том, что сумма НДФЛ «доначислена» должнику в результате виновных действий ответчика; так, суд апелляционной инстанции руководствовался лишь апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 22.10.2015 по делу № 33-13118/2018 и пришел к выводу о неправомерности действий ФИО6, выразившихся в уклонении от уплаты налогов при наличии возможности их уплаты, в то же время, согласно акту № 11-15/10, нарушений по полноте и правильности исчисления налога не установлено, схем минимизации налогов не установлено; ответчик отмечает, что в акте  указано лишь на нарушение срока уплаты налога. Ответчик считает, что ни конкурсный управляющий, ни суд апелляционной инстанции не привели конкретных доказательств недобросовестных или неразумных действий по совершению сделок, приведших к выводу денежных средств должника в интересах аффилированных лиц, управляющим не оспорена ни одна сделка ответчика при исполнении им должностных обязанностей директора должника. 

ФИО2 в своей кассационной жалобе просит постановление суда апелляционной инстанции от 17.07.2023 отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 04.05.2023.

В обоснование своей позиции заявитель указывает на то, что ФИО2 не является надлежащим субъектом субсидиарной ответственности по заявленному обществом «Россельхозбанк» основанию; считает, что суд апелляционной инстанции необоснованно отождествлял понятия контролирующее должника лицо и лицо, аффилированное с ним. Так, ответчик является аффилированным по отношению к должнику лицом, ввиду чего не может быть признана контролирующим должника лицом лишь на том основании, что ранее входила в состав органов должника или являлась руководителем общества – стороны по сделке с должником. Кассатор полагает, что суду следовало установить, обладала ли ФИО2 возможностью воздействовать на принятие должником существенных деловых решений, а также подтвердить, как и каким способом это влияние реализовывалось, вместе с тем, суд лишь ограничился изложением позиции банка. Заявитель отмечает, что в материалы дела представлены выписки, из анализа которых следует, что какого-либо аккумулирования денежных средств должника на счетах общества «Лувр Екатеринбург» не осуществлялось, денежные переводы являлись ничем иным, как частичным исполнением должником взятых на себя ранее обязательств финансового характера; общество «Лувр Екатеринбург» не имеет неисполненных обязательств ни перед должником, ни перед его кредиторами, следовательно, отсутствует нарушение имущественных прав кредитора общества «Россельхозбанк», в том числе в результате вывода с расчетных счетов должника активов или денежных средств в пользу общества «Лувр Екатеринбург»; денежные средства, полученные по кредитным договорам с банком в период руководства ФИО2, направлялись исключительно на цели, определенные кредитными договорами; деятельность должника и общества «Лувр Екатеринбург» была направлена на формирование раздельного финансового результата с разделением функционала. Более того, отчуждение права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» не повлияло каким-либо образом на финансовое состояние предприятия, не причинило вред имущественным правам кредиторов, не стало причиной объективного банкротства должника. Суд апелляционной инстанции, помимо прочего, учитывает, что должником в пользу ответчика передан земельный участок, однако такая сделка не может быть положена в основу привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку не оспорена кем-либо в судебном порядке, земельный участок не использовался и не мог быть использован для осуществления должником основного вида деятельности предприятия – выпаса животных и заготовки кормов, земельный участок не был вовлечен в сельскохозяйственную деятельность; доказательства об обратном в материалы дела не представлены. Кассатор считает правильными выводы суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности по заявлению о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности; в то время как апелляционный суд признал их неверными, однако не установил нормы, подлежащие применению к спорным правоотношениям; при этом, по мнению заявителя жалобы, право на обращение в суд с таким заявлением у управляющего возникло с даты введения в отношении должника процедуры наблюдения – 14.05.2014, у банка – 03.04.2014, то есть с момента включения его требований в реестр требований кредиторов должника.

Письменные объяснения ФИО2 приобщены к материалам кассационного производства на основании статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Письменные объяснения ФИО2, поступившие 02.10.2023 в суд округа, приобщены к материалам кассационного производства на основании статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

         В своей кассационной жалобе ФИО5 просит определение суда от 04.05.2023 и постановление суда от 17.07.2023 отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Заявитель жалобы указывает на то, что судами не изучен характер деятельности должника и причины совершения им сделок, не изучены причины и момент наступления объективного банкротства, что в конкретных обстоятельствах подача и поддержание заявления о привлечении к субсидиарной ответственности обществом «Россельхозбанк» является злоупотреблением правом со стороны кредитора, ввиду чего данные действия не могут подлежать судебной защите. Кассатор полагает, что заявителем и материалами дела не доказана значимость и существенная убыточность десяти сделок, совершенных в 2013-2014 годах; считает, что отчуждение права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» не повлияло каким-либо образом на финансовое состояние предприятия, не причинило вред имущественным правам кредиторов, не стало причиной объективного банкротства должника, сделки по продаже крупного рогатого скота (далее – КРС), оборудования и зерна совершены после возникновения у должника признаков неплатежеспособности. По мнению ответчика, судами не дана надлежащая правовая оценка доводам о том, что общество «Россельхозбанк» является контролирующим должника лицом и подлежит привлечению к субсидиарной ответственности. При этом по результатам анализа финансового состояния, сведений и документов должника экспертами установлен факт прямого контроля со стороны кредитора над финансово-хозяйственной деятельностью должника, над принадлежащими ему активами. Кассатор отмечает, что заявление о привлечении его к субсидиарной ответственности заявлено за пределами срока исковой давности применительно к сделкам; считает, что обо всех обстоятельствах, которые заявлены обществом «Россельхозбанк», кредиторы должника и арбитражный управляющий узнали, как минимум, с 29.02.2016 – даты проведения собрания кредиторов должника, на котором принято решение о признании должника банкротом.

Конкурсный управляющий обществом «Шиловское» ФИО7, общество «Россельхозбанк» в представленных отзывах просят отказать в удовлетворении кассационных жалоб.

Поступившие в Арбитражный суд Уральского округа в электронном виде посредством системы «Мой арбитр» 04.10.2023 возражения ФИО6 на отзыв конкурсного управляющего, письменные объяснения ФИО4 от 10.10.2023, дополнения к кассационной жалобе ФИО2 от  11.10.2023 судом округа не принимаются во внимание и подлежат возврату заявителю как поданные с нарушением требований части 1 статьи 276, пункта 3 части 4 статьи 277 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснений, изложенных в абзаце третьем пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», поскольку содержат новые доводы относительно оснований для отмены обжалуемых судебных актов, которые не были изложены в первоначально поданных кассационных жалобах, направлены за истечением сроков кассационного обжалования. Поскольку указанные документы представлены в электронном виде через систему «Мой арбитр», они не подлежат возврату на бумажном носителе.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

          Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Шиловское» зарегистрировано в качестве юридического лица 08.04.2005. Единственным участником общества «Шиловское» являлось общество «Агро-Инвест» (дата прекращения деятельности: 14.04.2022).

Полномочия единоличного исполнительного органа осуществляли:

а)с 01.12.2009 по 03.02.2013 – ФИО6 (решение единственного участника от 01.12.2009 № 9),

б)с 04.02.2013 по 06.10.2013 – ФИО2 (решение единственного участника от 04.02.2013 № 04/02-1/2013),

в)с 07.10.2013 по 06.04.2014 – ФИО14 (решение единственного участника от 07.10.2013 № 07/10-/2013),

г)с 07.04.2014 – ФИО16 (решение единственного участника от 07.04.2014 № 07/04-/2014).

Основным и дополнительными видами деятельности общества являлись: 01.4 Животноводство, 01.41 Разведение молочного крупного рогатого скота, производство сырого молока, 01.42 Разведение прочих пород крупного рогатого скота и буйволов, производство спермы, 10.1 Переработка и консервирование мяса и мясной пищевой продукции, 10.5 Производство молочной продукции, 10.51 Производство молока (кроме сырого) и молочной продукции, 10.8 Производство прочих пищевых продуктов, 10.9 Производство готовых кормов для животных, 46.1 Торговля оптовая за вознаграждение или на договорной основе.

В обоснование заявленных требований о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности общество «Россельхозбанк» указало на преднамеренность процедуры банкротства и ее контролируемость членами семьи ФИО17, совершение в преддверии банкротства и после возбуждения дела о банкротстве ряда сделок и иных действий, повлекших невозможность осуществления обществом дальнейшей хозяйственной деятельности, в том числе заключение договора купли-продажи земельного участка площадью 2033413 кв. м от 27.12.2013, договора уступки права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское» на сумму 66 804 786 руб. 26 коп., отчуждение земельного участка площадью 879711 +/- 8207 кв. м с кадастровым номером 66:06:4504026:272 в собственность ФИО2 по договору от 08.07.2013, договора купли-продажи пшеницы в количестве 400 тонн от 08.04.2014 № 09, договора поставки от 11.04.2014 № 11/04-КРС/2014, предметом которого являлся крупный рогатый скот в количестве 213 голов, договор поставки от 14.04.2014 № 11/04-КРС/2014, предметом которого являлся крупный рогатый скот в количестве 117 голов, договор поставки от 18.04.2014 № 18/04-КРС/2014, предметом которого являлся крупный рогатый скот в количестве 253 голов, передача техники по акту приема-передачи от 16.04.2014, договор купли-продажи от 30.04.2014 № 0023/1404, предмет договора линейная-доильная установка на 200 голов, ликвидация общества «Лувр Екатеринбург».

Конкурсный управляющий ФИО7 просит привлечь к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО2, ФИО6 

Заявление конкурсного управляющего о привлечении к ответственности ФИО2 по существу повторяет доводы общества «Россельхозбанк» в части заключения между обществом «Шиловское» и обществом «Лувр Екатеринбург» договора уступки права требования от 30.12.2013 на сумму 66 804 786 руб. 26 коп. 

Заявление о привлечении к ответственности ФИО14 также повторяет доводы общества «Россельхозбанк» о заключении ряда последовательных сделок, направленных на вывод имущества. Кроме того, в отношении ФИО14 управляющий ссылается на ее уклонение от передачи документов должника внешнему управляющему.

ФИО5, ссылаясь на наличие у общества «Россельхозбанк» статуса контролирующего лица, просит привлечь его к субсидиарной ответственности.

        Рассмотрев доводы лиц, участвующих в деле, и представленные доказательства, суд первой инстанции счел требования общества «Россельхозбанк» обоснованным и подлежащим удовлетворению в отношении ФИО4, ФИО5 и ФИО14, исходя из нижеследующего. 

          Поскольку действия (бездействие) лиц, в связи с которыми заявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности, имели место в 2013-2014 годах, суд пришел к выводу, что в данном случае применению подлежат соответствующие нормы материального права, действовавшие в этот период времени, то есть положения статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»). 

            Согласно пунктом 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

           Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что 27.12.2013 между обществом «Шиловское» (продавец) и ФИО18 Оглы (окупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка площадью 2 033 413 кв.м., кадастровый (или условный) номер 66:06:4503011:539, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, вид разрешенного использования: для сельскохозяйственного производства, адрес (местоположение): Россия, Свердловская область, Белоярский район, ПСК «Хромцово». 

           При рассмотрении в рамках настоящего дела заявления конкурсного управляющего о признании данной сделки недействительной на основании выводов эксперта-оценщика было установлено, что рыночная стоимость данного земельного участка составляет 16 267 000 руб., что более чем в 7 раз превышает выкупную стоимость по договору.        

          Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.03.2016 договор купли-продажи земельного участка от 27.12.2013, заключенный между обществом «Шиловское» и ФИО18 Оглы, признан недействительной сделкой.

         Кроме того, 30.12.2013 между обществами «Шиловское» и «Лувр Екатеринбург» заключен договор уступки права требования, по условиям которого цедент (общество «Шиловское») уступает цессионарию (обществу «Лувр Екатеринбург») права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское»: право требования на сумму 7 800 000 руб., возникшее из платёжных поручений № 232 от 28.05.2007, № 1 от 13.06.2007 и установленное определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.02.2009 по делу № А60-20022/2008;  право требования на сумму 45 001 986, 26 руб., возникшее на основании актов приема-передачи векселей от 04.07.2008, 10.07.2008, 16.07.2008, 23.07.2008, 25.07.2008, 29.07.2008 и установленное определениями Арбитражного суда Свердловской области от 18.03.2009, 12.11.2009, постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.12.2010 по делу № А60-20022/2008; право требования на сумму 14 002 800 руб., возникшее на основании договора № 110 от 22.05.2009, дополнительного соглашения к нему от 09.06.2010, договора аренды транспортных средств без экипажа № 56 от 05.08.2008 и договора № 108 от 22.05.2009, дополнительного соглашения к нему от 09.06.2010, договора аренды транспортных средств без экипажа № 55 от 01.08.2008 и установленное определением Арбитражного суда Свердловской области от 19.11.2010 по делу № А60-20022/2008. 

          Всего было уступлено прав требования на сумму 66 804 786,26 руб.     

          Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.07.2016 договор уступки прав требования от 30.12.2013, заключенный между обществами «Лувр Екатеринбург» и «Шиловское», признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде восстановления прав требования общества «Шиловское» к ГУП ОПХ «Пышминское». 

          В постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2016 по делу № А60-9895/2014 установлено, что сделка была совершена в отношении заинтересованного лица, поскольку со стороны общества «Шиловское» оспариваемая сделка подписана генеральным директором ФИО14, а со стороны общества «Лувр Екатеринбург» директором ФИО2 

          Позднее  08.04.2014 между обществами «Шиловское» (продавец) и  «Леон» (покупатель) заключен договор купли-продажи пшеницы № 09 в количестве 400 тонн; денежные средства общество «Леон» перечисляло на расчетный счёт общества «Техноторг», на основании писем, подписанных руководителем общества «Шиловское» ФИО14; информация об возможных обязательствах общества «Шиловское» перед обществом «Техноторг» отсутствует; таким образом  при совершении сделки должник не получил встречного исполнения. 

         Между обществами «Шиловское» (поставщик) и  «Речелга» (покупатель) 11.04.2014 заключен договор поставки № 11/04-КРС/2014, предметом которого являлось отчуждение крупного рогатого скота в количестве 213 голов; оплата должна была производиться после фактической поставки поголовья в течение 2-х лет, но денежные средства в счет оплаты по договору на расчетный счет должника не поступили.        

          Помимо этого 18.04.2014 между обществами «Шиловское» (поставщик) и «Речелга» (покупатель) заключен договор поставки № 18/04-КРС/2014, предметом которого являлось отчуждение крупного рогатого скота в количестве 253 голов; оплата не производилась.

          Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.02.2016 вышеперечисленные сделки были признаны недействительными. 

          Также между обществом «Шиловское» (поставщик) и индивидуальным предпринимателем ФИО19 (покупатель)        14.04.2014  заключен договор поставки №11/04-КРС/2014, предметом договора являлось отчуждение крупного рогатого скота в количестве 117 голо; 14.04.2014 ФИО19 в пользу общества «Шиловское» по квитанции к приходно-кассовому ордеру № 548 переданы денежные средства в размере 1 053 000 руб.; оставшаяся сумма была перечислена индивидуальным предпринимателем ФИО19 в пользу общества «Техноторг» на основании соответствующего письма общества «Шиловское». 

          Кроме того, 16.04.2014 между обществом  «Шиловское» и индивидуальным предпринимателем ФИО20 подписан Акт приема-передачи техники, который фактически подписан, как соглашение об отступном, согласно которому ФИО20  была передана обществом «Шиловское», в счет частичного погашения долга по договору контрактации № 01-к/2013 от 01.01.2013 в размере 460 000 руб., сельхозтехника, а именно, косилка- плющилка модель ROTEX R6, пресс-подборщик «Wolagri» и грабли колеснопальцевые модель RCS-10. 

          Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.03.2016 вышеназванная сделка была признана недействительной.       

        Так же между обществами «Шиловское» и «УралРегионБизнес плюс»          30.04.2014  заключен договор купли-продажи № 0023/14 04, предмет договора линейная доильная установка на 200 голов стоимостью 1 600 000 руб. 

        Проанализировав указанные обстоятельства и представленные доказательства суд первой инстанции, счел доказанным, что контролирующими должника лицами в 2013-2014 годах совершались последовательные действия, направленные на поэтапный вывод используемых в производственной деятельности активов (земельных участков, крупного рогатого скота, техники и производственного оборудования), что, по мнению суда, неминуемое влекло прекращение хозяйственной деятельности общества, доказательств обратного, равно и того, что общество «Шиловское» стало неплатёжеспособным в силу иных причин, заинтересованными лицами не представлено.

          Судом первой инстанции также установлено и из материалов дела следует, что  в период совершения должником сделок по отчуждению земельного участка по договору от 27.12.2013, а также уступки права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское» по договору от 30.12.2013 обязанности руководителя должника исполняла ФИО14

         При этом согласно пунктам 10.2.22-10.2.25 Устава общества «Шиловское» в редакции на октябрь 2013 года, действовавшей при назначении ФИО14, директор общества не вправе совершать основную часть сделок, связанных с распоряжением активов, участвующих в основной деятельности общества, вне зависимости от стоимости такой сделки. Аналогичные положения были закреплены в трудовом договоре ФИО14 (пункты 2.5.4-2.5.7 трудового договора б/н от 07.10.2013), при этом указанные лица не вправе были осуществлять сделки на сумму более чем 500 000 руб. 

        Принимая во внимание изложенное, исходя из того, что Уставом общества «Шиловское» был предусмотрен повышенный стандарт одобрения сделок директором общества, суд счел, что  все совершаемые сделки по выводу активов не могли не находиться под контролем учредителя общества, а также конечного бенефициара - ФИО4, а, следовательно, в обществе  «Шиловское» была установлена такая модель управления, при которой все основные сделки, совершаемые директором, контролировались учредителем общества, а значит и конечным бенефициаром ФИО4, в связи с чем все сделки совершенные во вред кредиторам, не могли быть совершены без одобрения директора общества «Агро-Инвест» ФИО5, а также его сына, конечного бенефициара – ФИО4 

          Приняв во внимание указанные обстоятельства, а также учитывая письменные пояснения ФИО20, являвшегося постоянным контрагентом общества «Шиловское» по поставке молока сырого, данные в ходе рассмотрения обособленного спора о том, что в период осуществления деятельности общества «Шиловское» ФИО4 каждую неделю приезжал и согласовывал с каждым поставщиком молока условия контракта, в том числе цены на сырье, вел переговоры по срокам поставки, согласовывал сроки оплаты за поставленную продукцию; учитывая документы, представленные обществом «Россельхозбанк» вместе с дополнительными пояснениями, поступившими в суд 03.04.2023, из которых следует, что ФИО4 в апреле 2013 года от имени общества «Шиловское» предоставлял в общество «Россельхозбанк» пояснения о наличии задолженности перед контрагентами; а также обратив внимание на сведения, содержащиеся в представленных распечатках публикаций интервью ФИО4 в сети Интернет, из которых усматривается, что ФИО4 позиционировал себя в качестве владельца сельскохозяйственного предприятия «Шиловское» был осведомлён о деталях его деятельности, как человек, разбирающийся в бизнесе, консультировал своего отца, ФИО5, суд пришел к выводу, что  ФИО4 осуществлял непосредственное руководство должником, осуществлял контроль за его деятельностью и являлся конечным бенефициаром общества «Шиловское».

           Суд первой инстанции, приняв во внимание указанные обстоятельства, исследовав и  оценив представленные доказательства с учетом положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса российской Федерации, пришел к выводу, что к числу контролирующих должника лиц, которые подлежат привлечению к ответственности в связи с совершением вышеизложенных действий, следует отнести ФИО4, ФИО5 и ФИО14, при этом отклонив доводы о пропуске Банком срока исковой давности поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, вменяемым ФИО4, ФИО5 и ФИО14, подано в суд в пределах трёхлетнего срока с даты признания должника банкротом.

Кроме того, суд первой инстанции, установив факт неисполнения судебного акта (определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.01.2016)  о передаче документов должника  ФИО14 признал  заявление конкурсного управляющего в указанной части также обоснованным.

       Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статей 10, 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), правовой позицией, изложенной в совместном постановлении Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), приняв во внимание, что основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, по мнению общества «Россельхозбанк», является невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в результате заключения сделок по выводу активов должника, повторно проанализировав указанные обстоятельства, установленные судом первой инстанции, согласился с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для  привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5 и ФИО14 согласился.

При этом суд апелляционной инстанции отметил, что возражая против заявленных требований, ФИО5 указал, что наступление банкротства должника связано со значительным недобором урожая по итогам 2013 года ввиду длительной жары летом 2013 года и отсутствием дождей в период вегетации сельскохозяйственных культур, вынужденной передислокацией стада крупного рогатого скота из п. Шиловка Березовского района в Пышминский район с последующей гибелью части скота, перенесенным стрессом, что отрицательно сказалось на уровне надоев, образовавшей задолженностью по уплате НДФЛ, недополучением субсидийиз федерального бюджета на возмещение части процентной ставки по инвестиционным кредитам.

В то же время апелляционный суд не принял во внимание позицию ответчика, поскольку представленное письмо о соответствующих погодных условиях являлось общим, тогда как доказательств того, каким образом указанное обстоятельство повлияло на конкретные производственные процессы должника, не представлены; кроме того, даже если принимать во внимание снижение кормовой базы в 2013 году в связи с недобором урожая, то, как следует из материалов дела, ФИО5 не раскрывает и не поясняет, в связи с чем тогда была 08.04.2014 совершена сделка по продаже должнику 400 тонн зерна в пользу общества «Леон», поскольку сам же ответчик указывает на отсутствие возможности произвести весенний сев в 2014 году для выращивания кормовой базы; очевидно, что невозможность произвести весенний сев стало следствием отчуждения зерна в значительном размере, пригодного для посевной кампании.

Относительно вынужденной передислокации стада с последующей гибелью скота, перенесенным стрессом суд апелляционной инстанции отметил, что данные обстоятельства противоречат имеющимся в деле доказательствам, поскольку ФИО5 не представлено доказательств того, когда и каким именно образом была проведена данная передислокация, документы, подтверждающие перевозку животных и снижение надоев, при этом из материалов дела следует, что надои и производство молока в 2013 году, согласно документам, предоставляемым ФИО2 для получения субсидий, не снижались. Также убыль КРС в 2013 году не была чрезвычайна, поскольку, согласно ответу внешнего управляющего должником ФИО21 от 13.07.2015 № 520-М, за период 2013 года было забито 93 головы, 12 голов пало, при этом за аналогичный период в 2012 году было забито 143 головы, 5 голов пало; в 2012 году, несмотря на выбытие большого количества голов (148 против 105 голов в 2013 году), деятельность общества были прибыльной.

Судом отмечено, что этим же письмом и подтверждается, что основное выбытие стада общества «Шиловское» произошло не за счет естественных причин, а за счет совершения сделок с индивидуальным предпринимателем ФИО19, обществом «Речелга», в результате чего выбыло 583 головы крупно-рогатого скота, что свидетельствует о совершении таких сделок, которые по масштабу негативных последствий соотносятся с масштабами деятельности должника, то есть кардинально изменившие структуру его имущества в качественно иное, а именно приведшие к прекращению основной деятельности – производству молока и молочной продукции.

Относительно неполучения субсидий суд апелляционной инстанции указал на то, что в 2013 году должником в полной мере были получены субсидии в сумме 50 647 533 руб., при этом ФИО5 не раскрывает в каком именно размере и из какого бюджета планировались к получению субсидии, поскольку общество «Шиловское» получало субсидии из федерального бюджета (9 млн. за 2013 год) и из регионального бюджета (41,5 млн. за 2013 год), а также как данное обстоятельство отразилось на экономических показателях должника.

Так, определением от 31.01.2023 суд предложил, в том числе ФИО5 представить пояснения относительно мотивов совершения (согласования) должником сделок по отчуждению имущества в период с 27.12.2013 по 30.04.2014.

Вместе с тем, ФИО5 такие пояснения в суд первой инстанции не представил.

Таким образом, суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о том, что указанные ФИО5 причины не могли послужить основанием для наступления банкротства должника с учетом масштабов его деятельности, при том, что достаточных и разумных объяснений совершения данных сделок не представлено, контролирующими должника лицами не раскрыты способы ведения хозяйственной деятельности, послужившие основанием для совершения указанных сделок, в том числе сделка по уступке прав требований к ГУП ОПХ «Пышминское».

При этом суд апелляционной инстанции отклонил доводы ФИО4, ФИО5, ФИО2, ФИО3 о том, что экспертами в экспертном заключении сделаны выводы о том, что в результате проведенного анализа сделок по представленным документам и материалам дела экспертами не выявлены сделки и действия (бездействие) органов управления, не соответствующие законодательству Российской Федерации, о том, что не выявлены сделки, не соответствующие рыночным условиям, все сделки заключались для производственно-хозяйственной деятельности, носили текущий характер и раскрывали основную деятельность должника, поскольку суд первой инстанции обоснованно и в соответствии с нормами процессуального права данное экспертное не принял, как достаточное доказательство, подтверждающее наступление причин банкротства должника.

 Требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед оставлены судом первой инстанции без удовлетворения.

Отказывая  в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, являющейся матерью ФИО4 и бывшей супругой ФИО5 (брак расторгнут в 1993 году) суд первой инстанции счел, что Банком не представлено доказательств того, что стороны при заключении договора купли-продажи от 20.02.2016 существенно занизили стоимость имущества; при этом в материалы дела представлены копии трудовой книжки и сведений о доходах, их которых видно, что ФИО3 осуществляет длительную трудовую деятельность, имеет значительный педагогический стаж, стабильный доход, позволяющий иметь сбережения для покупки вышеназванных объектов, кроме того, как указывает ФИО3, общество «Лувр Екатеринбург» владело указанным земельным участком с 22.05.2012 в качестве соинвестора по Договору инвестирования № И 43/05-12 от 22.05.2012 с Генеральным инвестором обществом «Спортивный клуб «Финский залив» и данное обстоятельство, по мнению суда первой инстанции, опровергает предположение общества «Россельскохозбанк» о приобретении указанного земельного участка на «выведенные» должником через общество «Лувр Екатеринбург» денежные средства, полученные по кредитным договорам с кредитором-заявителем, так как первый кредитный договор № 

<

***> был заключен лишь 25.09.2012; кроме того, суд первой инстанции также указал на то, что материалами дела не подтверждается, что указанный земельный участок являлся собственностью должника и был вовлечён в его хозяйственную деятельность и деятельность иных юридических лиц, входящих в одну группу (агрохолдинг), основными видами деятельности которых являлись производство и переработка сельскохозяйственной продукции, а, следовательно, оснований считать, что указанная сделка совершена за счёт имущества должника, по мнению суда первой инстанции не имеется. 

 Кроме того, суд первой инстанции полагал, что общество «Шиловское» не является кредитором общества «Лувр Екатеринбург», поэтому отчуждение обществом «Лувр Екатеринбург» указанного земельного участка не могло нарушить и не нарушило права кредиторов общества «Шиловское»; согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц ФИО3 стала участником общества «Лувр Екатеринбург» с долей в размере 90% уставного капитала только 30.11.2015, то есть после осуществления должником действий, приведших к наступлению признаков банкротства, после совершения сделок, на которые ссылается заявитель. При этом суд первой инстанции счел, что  доказательств того, что ФИО3 имеет какое либо отношение к сделкам должника или является конечным выгодоприобретателем по ним, в материалах дела не имеется, равно как и не имеется доказательств того, что ФИО3 участвовала в процессе управления должником, влияла на принятие существенных деловых решений. 

          Отказывая в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО15 Девелопмент Лимитед, суд первой инстанции, суд первой инстанции исходил из того, что обществом Россельхозбанк» не  указаны конкретные действия и решения, которые могли бы послужить основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности данного лица, при этом признав необоснованными доводы банка о том, что ФИО15 Девелопмент Лимитед подлежит привлечению к ответственности в силу своего участия в уставном капитале общества «Лувр Екатеринбург», через который, предположительно, были выведены денежные средства, поскольку вматериалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие позицию Банка о выводе денежных средств в пользу общества «Лувр Екатеринбург», а затем – ФИО15 Девелопмент Лимитед. 

Суд первой инстанции не усмотрел оснований  для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2  исходя из  того, что договор уступки права требования между обществами «Шиловское» и «Лувр Екатеринбург» от 30.12.2013 был признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде восстановления права требования общества «Шиловское»; доказательств того, что общество «Лувр Екатеринбург» необоснованно обогатилось за счёт получения средств от ГУП ОПХ «Пышминское», материалы дела не содержат; доводы, связанные с отстранением общества «Шиловское» от установления такого размера стоимости и порядок реализации имущества ГУП ОПХ «Пышминское», который бы мог привести к частичному удовлетворению требований общества «Шиловское», выглядят неубедительно, поскольку торги по продаже имущества ГУП ОПХ «Пышминское» шли с 2011 года (объявление № 66030052297 в газете «Коммерсант», стр. 46 № 237(4778) от 17.12.2011); объявлением №66030177860 от 22.11.2014, которое, по существу, имеет в виду общество «Россельхозбанк», торги посредством публичного предложения были возобновлены после приостановления в связи с достижением ранее цены отсечения; торги не оспорены, иных претендентов, которые не смогли приобрести имущество по более выгодной цене, не выявлено; при этом то обстоятельство, что имущество ГУП ОПХ «Пышминское» на торгах посредством публичного предложения приобрело общество «Речелга», не является основанием для привлечения его участников к субсидиарной ответственности.

 Кроме того, отказывая в привлечении ее к субсидиарной ответственности суд первой инстанции указал, что вторым эпизодом, указываемым заявителями для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности явилось отчуждение должником в ее пользу 08.07.2013 земельного участка площадью 879711 +/- 8207 кв. м с кадастровым номером 66:06:4504026:272. 

Как указывает АО «Россельхозбанк» в ходе анализа банковских выписок поступлений денежных средств по договору купли продажи земельного участка не выявлено, то есть указанная сделка осуществлена безвозмездно; при этом указанный земельный участок № 66:06:4504026:272 был в последующем разделен ФИО2 на 316 земельных участков, примерно равных по площади (3000 кв.м.), при этом стоимость одного такого земельного участка по состоянию на 14.10.2016 (согласно отчету об определении рыночной стоимости от 20.10.2022) составляла 502 000 руб., то есть в результате разделения земельного участка, ранее принадлежащего должнику, ФИО2 получила актив стоимостью 158 632 000 руб. (316 х 502 000 руб.).

Рассмотрев данный эпизод, суд первой инстанции, счел,  что данная сделка не может быть положена в основу привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку обществом «Россельхозбанк» пропущен срок исковой давности.

При  этом апелляционная коллегия не согласившись с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и иных контролирующих лиц должника – ФИО2, ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед, определение суда первой инстанции отменила , признав доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО5, ФИО14, ФИО2, ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед к субсидиарной ответственности. 

           При этом  суд апелляционной инстанции счел, что сделка по уступке прав требований к ГУП ОПХ «Пышминское», является сделкой причиняющей вред кредиторам и является причиной наступления банкротства должника, исходя из того, что 30.12.2013 между обществом «Шиловское» (цедент) и обществом «Лувр Екатеринбург» (цессионарий) заключен договор уступки права требования, по условиям которого цедент уступает цессионарию следующие права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское»: право требования на сумму 7 800 000 руб., возникшее из платежных поручений от 28.05.2007 № 232, от 13.06.2007 № 1 и установленное определением суда от 26.02.2009 по делу № А60-20022/2008; право требования на сумму 45 001 986 руб. 26 коп., возникшее на основании актов приема-передачи векселей от 04.07.2008, от 10.07.2008, от 16.07.2008, от 23.07.2008, от 25.07.2008, от 29.07.2008 и установленное определениями суда от 18.03.2009, от 12.11.2009, постановлениями арбитражного апелляционного суда от 30.12.2010 по делу № А60-20022/2008; право требования на сумму 14 002 800 руб., возникшее на основании договора от 22.05.2009 № 110, дополнительного соглашения к нему от 09.06.2010, договора аренды транспортных средств без экипажа от 05.08.2008 № 56 и договора от 22.05.2009 № 108, дополнительного соглашения к нему от 09.06.2010, договора аренды транспортных средств без экипажа от 01.08.2008 № 55 и установленное определением суда от 19.11.2010 по делу № А60-20022/2008. Всего было уступлено прав требования на сумму 66 804 786 руб. 26 коп.

Определением суда от 13.07.2016 договор уступки прав требования от 30.12.2013, заключенный между обществом «Лувр Екатеринбург» и обществом «Шиловское», признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде восстановления прав требования общества «Шиловское» к ГУП ОПХ «Пышминское».

Суд апелляционной инстанции принял во внимание, что лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности, определение суда от 13.07.2016 по настоящему делу № А60-9895/2014 не оспаривали, в связи с чем, выводы, изложенные в данном судебном акте, о том, что данная сделка совершена с нарушением требований законодательства и причинила вред кредиторам не могут быть опровергнуты.

При этом суд апелляционной инстанции по результатам изучения позиции ФИО2, ФИО3 о том, что договор по уступки прав требований не являлся убыточным для должника, поскольку ГУП ОПХ «Пышминское» с 2009 года признано банкротом, права требования к нему перестали быть ликвидным активом с этого времени, отчуждение права требования к нему никак не повлияло на финансовое состояние должника, отметил, что из материалов дела следует, что имущественный комплекс ГУП ОПХ «Пышминское» имел существенное значение в деятельности должника, в том числе с учетом количества и масштабов имущества, используемого в сельскохозяйственной деятельности, включая права аренды на земельные участки, КРС, кроме того, банком предоставлено письмо, подписанное директором должника ФИО14, о том, что размер задолженности ГУП ОПХ «Пышминское» снижается путем зачета взаимных требований по уплате арендной платы, то есть весь размер требований являлся экономически целесообразным для должника; также в бизнес-плане должника, представленным ФИО2 в общество «Россельхозбанк» в 2013 году, указано, что в 2012 году в связи с отсутствием земель у предприятия на территории Березовского городского округа принято решение о заключении договоров о совместном использовании земель, принадлежащих ГУП ОПХ «Пышминское», на территории Пышминского района создан филиал «Пышминский», где в дальнейшем ведется производственная деятельность: выращивание кормовых культур, производство молока и мяса.

В то же время, апелляционный суд отметил, что в преддверии и уже после введения в отношении ГУП ОПХ «Пышминское» конкурсного производства общество «Шиловское» последовательно выкупает права требования на значительную сумму, чтобы увеличить свой размер требованийв реестре требований кредиторов должника, в связи с чем, счел несостоятельным довод контролирующих должника лиц о том, что права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» являлись неликвидным активом.

Так, из определения суда от 29.03.2017 по делу № А60-20022/2008 следует, что рыночная стоимость имущества ГУП ОПХ «Пышминское» составляла 170 990 152 руб., имущество начало реализовываться только с 2012 года по цене 172 000 000 руб., далее цена снижалась, но в любом случае составляла не менее 100 млн. руб.

           Делая вывод об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции указал, что сделка по уступке прав требований в отношении ГУП ОПХ «Пышминское» не может быть положена в основу субсидиарной ответственности данного ответчика, однако суд также указывает, что одной из сделок, в связи с совершением которой суд признает доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО14, является именно уступка права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское» по договору от 30.12.2013.

Суд апелляционной инстанции, установив, что ФИО2 незадолго до совершения недействительных сделок (а именно в период с 04.02.2013 по 06.10.2013 гг.) являлась единоличным исполнительным органом должника и осуществляла функции его генерального директора, что подтверждается решением единственного участника от 04.02.2013 № 04/02-1/2013, при этом даже после прекращения ее полномочий в качестве генерального директора общества она продолжала осуществлять контроль за деятельностью должника опосредованно через общество «Лувр Екатеринбург», в котором ответчик в период с 18.07.2012 по 14.06.2016 осуществляла полномочия директора, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ актуальной на 14.06.2016; в свою очередь, общество «Лувр Екатеринбург» в период с 06.09.2010 по 06.05.2014 являлось мажоритарным участником в обществе «Агро-Инвест» с долей в размере 65% уставного капитала, а общество «Агро-Инвест» с 22.09.2011 года по настоящее время является единоличным участником должника, пришел к выводу о том, что фактический контроль над деятельностью должника в спорный период осуществляло общество «Лувр Екатеринбург» в лице своего директора ФИО2 через цепочку взаимосвязанных юридических лиц: общество «Лувр Екатеринбург» – общество «Агро-Инвест» – общество «Шиловское», кроме того, о сохранении ФИО2 фактического контроля над деятельностью должника, даже после прекращения ее полномочий в качестве генерального директора, свидетельствуют тот факт, что по условиям договора уступки от 30.12.2013 права требования перешли к обществу «Лувр Екатеринбург» с момента подписания договора, а согласно пункту 3.1 договора за уступаемые права требования цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 5%, исчисляемые из каждой уплаченной должником суммы задолженности в течение 5 календарных дней с момента поступления денежных средств от должника, таким образом, совершение договора уступки права требования от 30.12.2013 на вышеуказанных условиях, очевидно не было доступно не только независимым участникам гражданского оборота, но и даже просто аффилированным между собой лицами, заключения данной сделки между лицами фактически свидетельствовало о реализации обязательной к исполнению для должника воли со стороны конечного собственника данного бизнеса, приведшей безвозмездному изъятию данного актива должника, которое представляло определенную ценность.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции посчитал, что ФИО2 через общество «Лувр Екатеринбург» осуществляла фактический контроль за деятельностью должника и давала обязательные для исполнения указания, в том числе в период заключения должником сделок признанных судами недействительными.

При этом судом первой инстанции установлено, что полномочия нового генерального директора ФИО14, сменившей ФИО2, были существенно ограничены Уставом общества, согласно которому директор общества не вправе совершать основную часть сделок, связанных с распоряжением активов, участвующих в основной деятельности общества, вне зависимости от стоимости такой сделки. Аналогичные положения были закреплены в трудовом договоре ФИО14, при этом ФИО14 не вправе была осуществлять сделки на сумму более чем 500 000 руб.

Судом апелляционной инстанции приняты во внимание пояснения ФИО5, из которых следует, что существенную часть активов должника составляли активы ГУП ОПХ «Пышминское» в виде земельных участков, КРС, зданий для размещения животных, надоев, техники для обработки земли; представлены сведения о выручке и полученной прибыли должника, подписанные ФИО2, в целях получения субсидий для возмещения расходов на производство молока, из которых следует, что основную часть в производстве молока составляло арендованное стадо.

Так, в 2013 году должником получены денежные средства за счет кредитов и субсидий более чем достаточных для приобретения имущественного комплекса ГУП ОПХ «Пышминское». Вместо этого, ФИО2 создается и регистрируется общество «Речелга» в 2014 году (параллельно процедуре введения наблюдения в отношении должника), которое в последующем приобретает имущественный комплекс ГУП ОПХ «Пышминское»; затем права и обязанности по договору приобретения имущественного комплекса передаются от общества «Речелга» в адрес общества с ограниченной ответственностью «Победа-1» (далее – общество «Победа-1»), в составе учредителей которого также выступает ФИО2; после того как права и обязанности были переданы от общества «Речелга» в адрес общества «Победа-1», ФИО2 выходит из состава учредителей общества «Победа-1» и получает за свою долю 5 000 000 руб.; затем общество «Победа-1» в 2017 году подает заявление о признании общества «Речелга» банкротом, директор общества никаких документов, имущества конкурсному управляющему не передает. В результате чего имущественный комплекс ГУП ОПХ «Пышминское» фактически переходит к обществу «Победа-1», бенефициаром которого является ФИО22, собственник крупной группы компаний по производству молока. Вся указанная цепочка последовательных сделок основана на уступке прав требований от должника к обществу «Лувр Екатеринбург». При этом целесообразность всех данных сделок ФИО2, как и другими контролирующими лицами, в ходе рассмотрения обособленного спора не раскрыта.

При таком положении, суд апелляционной инстанции констатировал, что все эти сделки преследовали лишь одну цель – вывести имущественный комплекс ГУП ОПХ «Пышминское», который имел существенное значение в деятельности должника, обеспечить невозможность приобретения должником данного имущественного комплекса за счет создания фиктивного юридического лица общества «Речелга» и его последующего банкротства сделать невозможным обнаружение и истребование имущества, используемого должником. Целью всей указанной цепочки сделок являлось создание невозможности получения удовлетворения требований должника, как кредитора ГУП ОПХ «Пышминское», что, в свою очередь, создавало невозможность удовлетворения требований непосредственно кредиторов должника.

Таким образом, как посчитал суд апелляционной инстанции, заключая вышеуказанные сделки, в том числе выступая от общества «Лувр Екатеринбург», ФИО2 знала и должна была знать о том, что спорные сделки причиняют вред кредиторам должника, в связи с чем, данные сделки также являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе ФИО15 Девелопмент Лимитед, ФИО5, ФИО3 

При этом суд апелляционной инстанции признал неверным вывод суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции признал правомерным вывод суда первой инстанции о том, что контролирующими должниками лицами осуществлено преднамеренное банкротство должника, выразившееся в совершении действий, заведомо влекущих неспособность юридического лица в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, при этом не согласился с выводами об отказе в удовлетворения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед.

Апелляционный суд, установив, что ФИО3 и ФИО15 Девелопмент Лимитед, как участниками общества «Лувр Екатеринбург», принималось решение по одобрению сделки с должником по приобретению прав требований к ГУП ОПХ «Пышминское», при этом в материалах дела имеется решение от 23.12.2013 единственного участника общества «Лувр Екатеринбург» ФИО15 Девелопмент Лимитед, которое, действуя через своего представителя ФИО5, принимает решение об одобрении сделки по приобретению обществом «Лувр Екатеринбург» у должника прав требований к ГУП ОПХ «Пышминское», поручает директору общества «Лувр Екатеринбург» ФИО2 заключить данный договор; в последующем указанная сделка признана недействительной, как причиняющей ущерб кредиторам; приняв во внимание, что общество «Лувр Екатеринбург» ликвидировано по решению ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед, ликвидатором выступила ФИО10, представляющая интересы ФИО4, ФИО3 в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора, а также работавшая помощником ФИО4, как депутата Законодательного собрания Свердловской области, пришел к выводу о том, что суд перовой инстанции, делая вывод о том, что обществом «Россельхозбанк» не доказан вывод денежных средств через общество «Лувр Екатеринбург» в пользу ФИО15 Девелопмент Лимитед, не учел в материалы дела предоставлялась выписка по счету общества «Лувр Екатеринбург», из которой следует, что на стороне данного общества аккумулировались денежные средства, которые направлялись на погашение задолженности аффилированных лиц, оплату коммунальных услуг ФИО3, выплату физическим лицам.

Напротив, документы, имеющиеся в материалах обособленного спора, позволяют установить, что ФИО3 никогда предпринимательской деятельностью не занималась, не имеет какого-либо образования, позволяющего вести экономическую деятельность, отсутствует управленческий опыт, работала учителем биологии в учебном заведении, в связи с чем, данное лицо являлось номинальным учредителем общества «Лувр Екатеринбург» и находилось под контролем конечного бенефициара ФИО4

В то же время, как следует из материалов дела и никем не опровергнуто, ФИО3 приобрела от общества «Лувр Екатеринбург» за 1 000 000 руб. земельный участок, находящийся в элитном коттеджном поселке «Финский залив», на котором находился не зарегистрированный жилой дом. Коммунальные услуги за данный жилой дом составляли 60-72 тысяч руб., при этом заработная плата ФИО3, согласно предоставленным справкам до вычета налогов, составляла 27 000 руб., то есть явно несоразмерна тому имуществу, что было приобретено от юридического лица, аффилированного по отношению к должнику.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что банкротство должника явилось следствием неправомерных действий контролирующих должника лиц, не отвечающих критериям добросовестности и разумности, указанная «деятельность» должника не могла быть осуществлена в рамках обычного делового оборота.

Принимая во внимание установленные обстоятельства по делу, в том числе судебными актами о признании недействительными сделок должника, с учетом совершения контролирующими должника лицами последовательных действий, направленных в 2013-2014 годах на поэтапный вывод используемых в производственной деятельности активов (земельных участков, крупного рогатого скота, техники и производственного оборудования), в том числе в пользу аффилированных лиц, возложение на должника дополнительных обязательств, приведших к увеличению кредиторской задолженности при недостаточности денежных средств (признаков неплатежеспособности), суд апелляционной инстанции заключил, что банкротство должника явилось следствием неправомерных действий контролирующих лиц должника ФИО4, ФИО5, ФИО14, ФИО2, ФИО3, ФИО15 Девелопмент Лимитед, в связи с чем, усмотрел наличие оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Далее, разрешая спор в части привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, суды исходили из неисполнения такой обязанности бывшим руководителем должника, что подтверждается вступившим в законную силу определением суда от 13.01.2016 об обязании передать соответствующую документацию, а также указали на то, что руководителем не предпринималось действий и мер к осуществлению сохранности имущества и документации должника, в то время как именно ФИО14 несет ответственность в части надлежащей организации процесса сохранности имущества и документации должника, в том числе ответственность, обусловленную непринятием разумных мер по восстановлению документации в случае ее утраты, в связи с чем, пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности. 

Далее, разрешая спор в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности либо взыскания с него убытков на сумму причиненного должнику ущерба в результате совершенного налогового правонарушения, суд апелляционной инстанции исходил из того, что ответчик осуществлял полномочия генерального директора должника в период с 01.12.2009 по 03.02.2013, что подтверждается решением единственного участника от 01.12.2009 № 9; определением суда от 27.04.2018 во вторую очередь реестра требований кредиторов должника включены требования Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы России № 24 по Свердловской области в сумме 7 085 505 руб. 49 коп. долга по НДФЛ., кроме того, как было установлено в Апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда по делу № 33-13118/2015 от 22.10.2015, вышеуказанный долг по НДФЛ возник вследствие неправомерного поведения ФИО6, выразившегося в уклонении общества «Шиловское» от уплаты НДФЛ при наличии достаточных средств для погашения спорной задолженности, данным судебным актом было удовлетворено требование налогового органа о взыскании с ФИО6 в доход федерального бюджета ущерба в сумме 7 085 505 руб.; в ходе процедуры банкротства должника доначисленные по вине бывшего руководителя должника ФИО6 требования по уплате НДФЛ частично погашены в сумме 3 017 167 руб. 06 коп. за счет сформированной конкурсной массы; cо стороны лица являющегося виновником образования у должника недоимки по НДФЛ обязательства по уплате ущерба причиненному федеральному бюджету не исполнялись.

Суд первой инстанции, отказывая в привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности, не дал правовую оценку его поведению, действиям, а также наступившим для должника негативным последствиям на предмет наличия состава убытков, предусмотренного статьями 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В свою очередь, суд апелляционной инстанции, руководствуясь разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума № 53, постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», статьями 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из того, что суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование, и при недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков, установив, что налоговым органом была проведена выездная налоговая проверка, по результатам которой составлен акт от 05.07.2013 № 11-15/10 и принято решение от 31.07.2013 № 11-15/10 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, сумма доначисленного налога на доходы физических лиц за 2010-2013 года, подлежащая уплате в федеральный бюджет, составила 8 707 142 руб., Свердловским областным судом при рассмотрении требований налогового органа о взыскании с ФИО6 задолженности по НДФЛ установлено, что в период с 01.12.2009 по 01.02.2013 ФИО6 являлся генеральным директором должника и осуществлял распоряжение финансовыми средствами предприятия, задолженность по НДФЛ в сумме 7 085 505 руб. сформировалась вследствие незаконных действий ФИО6, констатировал, что на момент установления вышеуказанных фактических обстоятельств, выразившихсяв неуплате налога на доходы физических лиц, должник обладал достаточными средствами для погашения спорной задолженности, однако вследствие неправомерных действий руководителя ФИО6 данная обязанность не была исполнена своевременно, что подтверждается решением № 11-15/10 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 31.07.2013, решением Кировского районного суда г. Екатеринбург от 18.05.2015 по делу № 2-3172/33(15), апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда № 33-13118/2015 от 22.10.2015, при том, что бывший руководитель должника ФИО6 каких-либо убедительных доводов относительно того, почему своевременно не была погашена задолженность по обязательным платежам, при наличии денежных средств у должника, не представил,в результате чего пришел к выводу о том, что при должном исполнении ФИО6 обязанностей руководителя соответствующие обязательства не возникли бы, ответчик, как руководитель должника, не мог не знать о неправомерности своих действий, о возможности наступления имущественных потерь должника в результате их совершения, в связи с чем, суд апелляционной инстанции усмотрел основания для привлечения ФИО6 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков и взыскании с него денежной компенсации в сумме 3 017 167 руб. 06 коп.

Далее, отказывая в удовлетворении требования ФИО23 о привлечении к субсидиарной ответственности общества «Россельхозбанк», суды исходили из того, что банк не являлся лицом, входящим в состав органов управления должника, долей в уставном капитале должника не владел, при этом заявителем не доказано, каким образом банк оказывал влияние на принимаемые должником управленческие решения, которые в конечном итоге привели к банкротству должника. Банк осуществлял обычную для кредитных организаций хозяйственную деятельность с присущим им контролем над целевым использованием кредитных денежных средств.

         Доводов относительно отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО14 и ФИО15 Девелопмент Лимитед кассаторами не приводится, самостоятельных кассационных жалоб данными лицами не подано, в связи  с  чем обжалуемый судебный акт в данной части судом округа не проверяется.

         Изучив материалы дела, а также изложенные в кассационных жалобах доводы, проверив в соответствии со статьями 274, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, суд округа пришел к выводу о наличии оснований отмены судебных актов в части требований к ФИО2 и ФИО6, исходя из следующего. 

Субсидиарная ответственность наступает, когда банкротство должника вызвано не объективными (рыночными) факторами, а искусственно спровоцировано в результате реализации воли контролирующего лица.

Несостоятельность должника должна быть связана не с объективными рыночными факторами, а исключительно с поведением самого должника, воля которого формируется контролирующими его лицами.

Так, для применения презумпции доведения до банкротства в результате совершения конкретных сделок должно быть доказано, что именно этими сделками причинен существенный вред кредиторам. Существенный вред кредиторам от совершения должником сделки предполагается, если доказано, что эти сделки относятся к значимым для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являются существенно убыточными.

Согласно пункту 19 постановления Пленума № 53 при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 16 того же постановления разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При этом презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Вместе с тем, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 постановления Пленума № 53).

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики № 2 (2016), утвержденного 06.07.2016 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Процесс доказывания наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в связи с невозможностью полного погашения требований кредитора вследствие действий названных лиц упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. 

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности требований конкурсного управляющего.

Законодательные опровержимые презумпции не являются основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности. Будучи процессуальным приемом упрощения процесса доказывания, они остаются при этом нормами материального права, устанавливающими негативные правила (ограничения) в поведении контролирующих должника лиц в ситуации имущественной несостоятельности предприятия.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

При этом суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Как было указано выше  при рассмотрении обособленного спора в судах первой и апелляционной инстанций конкурсный управляющий ФИО7 в обоснование заявленных требований в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 ссылался на заключение ею ряда сделок с целью вывода имущественного комплекса ГУП ОПХ «Пышминское», который имел существенное значение в деятельности должника, обеспечить невозможность приобретения должником данного имущественного комплекса за счет создания фиктивного юридического лица общества «Речелга» и его последующего банкротства сделать невозможным обнаружение и истребование имущества, используемого должником. 

Вместе с тем, фактически при рассмотрении спора суды полно и всесторонне не исследовали доводы ФИО2 о том, что она не может быть признана контролирующим должника лицом лишь на том основании, что ранее входила в состав органов должника или являлась руководителем общества – стороны по сделке с должником, при том, что в рассматриваемом случае следует установить, обладала ли ФИО2 возможностью влиять на принятие существенных деловых решений должником, а также подтвердить, как и каким способом это влияние реализовывалось; данные доводы надлежащей оценки судов не получили, мотивы их отклонения судами в судебных актах не приведены, суды ограничились лишь изложением позиции общества «Россельхозбанк». 

При рассмотрении в настоящем обособленном споре вопроса о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции констатировал факт совершения ею цепочки сделок, целью которых являлось создание невозможности получения удовлетворения требований должника, как кредитора ГУП ОПХ «Пышминское», что, в свою очередь, создавало невозможность удовлетворения требований непосредственно кредиторов должника и сделал вывод о наличии причинно-следственной связи между противоправным виновным поведением ответчика и наступившими последствиями для должника и его кредиторов в виде банкротства.

В то же время в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства  контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника, иными словами, за доведение должника до банкротства. 

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки); 3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3,16,21,23 постановления Пленума №53).

При этом судом апелляционной инстанции полно и всесторонне не проверено наличие (отсутствие) в данном случае указанных обстоятельств, в связи с чем  ее выводы о привлечении к ответственности данного ответчика являются преждевременными.

       Кроме того, как следует из материалов дела, суд первой инстанции применил срок исковой давности относительно требований в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, отказав в связи с этим в удовлетворении заявленных к ней требований, при этом судом  не исследованы полно и всесторонне все обстоятельства, связанные с началом  течения срока исковой давности с учетом поведения сторон и сложившихся правоотношений. Суд первой инстанции  применяя срок исковой давности в отношении одного из эпизодов, указанных в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности, ограничился указанием  на пропуск срока исковой давности, не исследуя полно и всесторонне существо тех правоотношений, которые были положены в основу  заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. 

При этом судами не дано оценки доводам управляющего о  том, что в отношении требований, предъявленных им срок исковой давности не истек, доводам общества «Россельхозбанк» о том, что срок исковой давности не истек исходя из положений  пункта 2 статьи 206 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку ФИО2 сделано одностороннее заявление о признании  долга перед кредитором, подавшим заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, в виде  предложения реализации  земельных участков, передачи ему в качестве отступного недвижимого имущества.  

Суд апелляционной инстанции признал неверным такой вывод суда первой инстанции, при этом какие – либо выводы о причинах неверности данного вывода в обжалуемом постановлении суда апелляционной инстанции отсутствуют, суд апелляционной инстанции не раскрыл в чем ошибочность вывода суда первой инстанции применившего срок исковой давности в отношении части требований заявленных к ФИО2

В то же время институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограниченийдля принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бык ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собиранияи сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 № 3-П «По делу о проверке конституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина ФИО24»).

В рассматриваемом случае суды фактически не исследовали и не оценили заявление ответчика о пропуске срока исковой давности по существу, а вывод апелляционного суда о том, что суд первой инстанции неверно применил срок исковой давности в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности ничем не мотивирован и не обоснован, при этом суд апелляционной инстанции, в нарушение требований пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, не исследовал и никак не обосновал свою позицию относительного несогласия с выводом суда первой инстанции. 

Далее, в части привлечения ФИО6 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков и взыскании с него денежной компенсации в сумме 3 017 167 руб. 06 коп. суд округа отмечает следующее.

Так, суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении обособленного спора в части привлечения ФИО6 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков и взыскании с него денежной компенсации суд апелляционной инстанции исходил из того, что в период с 01.12.2009 по 01.02.2013 ответчик являлся генеральным директором должника и осуществлял распоряжение финансовыми средствами предприятия, задолженность по НДФЛ в сумме 7 085 505 руб. сформировалась вследствие незаконных действий именно ответчика, на момент установления фактических обстоятельств, выразившихсяв неуплате налога на доходы физических лиц, должник обладал достаточными средствами для погашения спорной задолженности, однако вследствие неправомерных действий руководителя ФИО6 данная обязанность не была исполнена своевременно, в то время как при должном исполнении ответчиком своих обязанностей руководителя соответствующие обязательства не возникли бы, ответчик, как руководитель должника, не мог не знать о неправомерности своих действий, о возможности наступления имущественных потерь должника в результате их совершения.

Возражая против заявленных требований, ФИО6 указывал на то, что включенная во вторую очередь реестра требований кредиторов сумма задолженности по НДФЛ в сумме 7 085 505 руб. 49 коп., в том числе уплаченная должником сумма 3 017 167 руб. 06 коп., является именно недоимкой, а не пеней или штрафом, кроме того, согласно акту № 11-15/10, нарушений по полноте и правильности исчисления налога не установлено, схем минимизации налогов не установлено. 

Между тем, данные доводы надлежащей оценки судом апелляционной инстанции не получили, мотивы их отклонения судом в обжалуемом постановлении не приведены, суд апелляционной инстанции не привел конкретных доказательств недобросовестных или неразумных действий по совершению сделок, приведших к выводу денежных средств должника в интересах аффилированных лиц, при том, что конкурсным управляющим не оспорена ни одна сделка ответчика при исполнении им должностных обязанностей директора должника.

         Кроме того, согласно постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П «По делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО25, С.И. Лысяка и ФИО26» возмещение физическим лицом вреда, причиненного неуплатой организацией налога в бюджет или сокрытием денежных средств организации, в случае привлечения его к уголовной ответственности может иметь место только при соблюдении установленных законом условий привлечения к гражданско-правовой ответственности и только при подтверждении окончательной невозможности исполнения налоговых обязанностей организацией-налогоплательщиком. В противном случае имело бы место взыскание ущерба в двойном размере (один раз - с юридического лица в порядке налогового законодательства, а второй - с физического лица в порядке гражданского законодательства), а значит, неосновательное обогащение бюджета, чем нарушался бы баланс частных и публичных интересов, а также гарантированные Конституцией Российской Федерации свобода экономической деятельности и принцип неприкосновенности частной собственности.

 Таким образом, статьей 15 и пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ в системной связи с соответствующими положениями НК РФ, УК РФ и УПКРФ - по своему конституционно-правовому смыслу - должны рассматриваться как исключающие возможность взыскания денежных сумм в счет возмещения вреда, причиненного публично-правовым образованиям в форме неуплаты подлежащих зачислению в соответствующий бюджет налогов, с физического лица, которое было осуждено за совершение налогового преступления или в отношении которого уголовное преследование было прекращено по нереабилитирующим основаниям, при сохранении возможности исполнения налоговых обязанностей самой организацией-налогоплательщиком и (или) причастными к ее деятельности лицами, с которых может быть взыскана налоговая недоимка (в порядке  статьи 45 НК РФ), а также иными субъектами, несущими предусмотренную законом ответственность по долгам юридического лица - налогоплательщика в соответствии с нормами гражданского законодательства, законодательства о банкротстве.

После исчерпания или объективной невозможности реализации установленных налоговым законодательством механизмов взыскания налоговых платежей с организации-налогоплательщика и предусмотренных гражданским законодательством механизмов привлечения указанных лиц к установленной законом ответственности обращение в суд в рамках статей 15 и 1064 ГК РФ к физическому лицу, привлеченному или привлекавшемуся к уголовной ответственности за совершение налогового преступления, с целью возмещения вреда, причиненного публично-правовым образованиям, в размере подлежащих зачислению в соответствующий бюджет налогов и пеней по ним является одним из возможных способов защиты и восстановления нарушенного права.

 Таким образом, привлечение физического лица к гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный публично-правовому образованию в размере подлежащих зачислению в его бюджет налогов организации-налогоплательщика, возникший в результате уголовно-противоправных действий этого физического лица, возможно лишь при исчерпании либо отсутствии правовых оснований для применения предусмотренных законодательством механизмов удовлетворения налоговых требований за счет самой организации или лиц, привлекаемых к ответственности по ее долгам в предусмотренном законом порядке, в частности после внесения в единый государственный реестр юридических лиц сведений о прекращении этой организации, либо в случаях, когда организация-налогоплательщик фактически является недействующей, в связи с чем взыскание с нее или с указанных лиц налоговой недоимки и пени в порядке налогового и гражданского законодательства невозможно.

    С учетом изложенного, суд округа считает, что судом апелляционной инстанции должным образом не исследованы доводы и возражения участвующих в деле лиц, существенным образом влияющие на наличие (отсутствие) оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности или взыскания с него убытков, а вывод о наличии оснований для привлечения ФИО6 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков и взыскании с него денежной компенсации в сумме 3 017 167 руб. 06 коп. в достаточной мере не обоснован, является преждевременным, сделанным без исследования и оценки всех обстоятельств дела и доводов как заявителя так и ФИО6

Согласно пункту 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, если выводы, содержащиеся в обжалуемых решении, постановлении, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам.

Поскольку суды не обеспечили полноту исследования всех представленных в материалы дела доказательств с целью установления значимых для надлежащего рассмотрения дела обстоятельств, а выявленные нарушения в оценке доказательств не могут быть устранены на стадии кассационного рассмотрения ввиду того, что арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), суд округа считает, что определение Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 подлежат отмене в части требований к ФИО2 и ФИО6 на основании части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду необходимо устранить указанные нарушения, определить правильную правовую квалификацию рассматриваемых требований, соответствующие предмет и пределы доказывания по настоящему спору, установить обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, дать надлежащую правовую оценку всем представленным в материалы дела доказательствам, доводам и возражениям участвующих в деле лиц; разрешить спор, правильно применив при этом действующее законодательство, с учетом разъяснений практики применения его норм.

В остальной части все приведенные участвующими в деле лицами доводы и доказательства исследованы, установлены все существенные для правильного рассмотрения данного спора фактические обстоятельства, выводы судов о применении нормы права соответствуют установленным ими фактическими обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

         Приведенные в кассационных жалобах доводы в отношении иных привлеченных к субсидиарной ответственности лиц  (ФИО4, ФИО5, ФИО3) судом округа отклоняются по основаниям, указанным в мотивировочной части настоящего постановления. Все указанные кассатором обстоятельства являлись предметом исследования суда апелляционной инстанций, им дана надлежащая правовая оценка, оснований не согласиться с которой не имеется. Заявитель, по сути, просит дать иную оценку исследованным судами обстоятельствам, что не отнесено законом к компетенции суда кассационной инстанции в силу статей 286 – 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для отмены обжалуемого постановления в остальной части на основании доводов приведенных в кассационных жалобах не имеется.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2023 по делу № А60-9895/2014 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 по тому же делу в части требований к ФИО2 и ФИО6 отменить, в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

В остальной части постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 по делу № А60-9895/2014 Арбитражного суда Свердловской области оставить без изменения.

   Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                             Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                          О.Н. Новикова 

 

                                                                                     Ю.В. Кудинова