АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-6153/2019

г. Краснодар

09 апреля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 26 марта 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  09 апреля 2024 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Илюшникова С.М. и Соловьева Е.Г., при участии в судебном заседании от внешнего управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственный концерн "Эском"» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) –  ФИО1 – ФИО2 (до и после перерыва, доверенность от 25.12.2023), от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Коммерческий банк "Развитие"» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО3 (до и после перерыва, доверенность от 21.12.2023), от общества с ограниченной ответственностью «Медпром Капитал» – ФИО4 (до и после перерыва, доверенность от 31.03.2023), конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Эстмедикал» ФИО5 (до перерыва, паспорт), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационные жалобы внешнего управляющего общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственный концерн "Эском"» ФИО1 и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Коммерческий банк "Развитие"» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 18.10.2023 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2023 по делу № А63-6153/2019 (Ф08-1607/2024), установил следующее. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Научно-производственный концерн "Эском"» (далее – должник) конкурсный управляющий ООО «Коммерческий банк "Развитие"» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – банк) 05.11.2019 обратился в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о признании установленными и включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 237 133 252 рублей 70 копеек, из которых: 179 350 тыс. рублей основного долга, 19 900 тыс. рублей просроченного основного долга, 31 240 297 рублей 22 копеек просроченных процентов, 886 500 рублей неустойки за несвоевременное погашение основного долга, 5 756 455 рублей 48 копеек неустойки за несвоевременное погашение процентов, как обеспеченных залогом имущества должника.

Определением суда от 25.05.2021 заявление банка удовлетворено, требования банка включены в реестр требований кредиторов должника как обеспеченные залогом имущества должника, указанного в приложении № 1 к договору залога от 21.03.2014 № 37-З.

Внешний управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о пересмотре определения суда от 25.05.2021 по новым обстоятельствам.

Определением суда от 31.05.2023 в удовлетворении заявления внешнего управляющего отказано. Постановлением апелляционного суда от 19.07.2023, оставленным без изменения постановлением кассационного суда от 08.09.2023, определение суда от 31.05.2023 отменено, заявление внешнего управляющего о пересмотре по новым обстоятельствам определения суда от 25.05.2021 удовлетворено, определение суда от 25.05.2021 отменено, заявление банка о включении его требований в реестр передано для рассмотрения в суд первой инстанции.

Банк 28.03.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 493 480 244 рублей 48 копеек, в том числе: 200 тыс. рублей основного долга, 99 626 147 рублей 14 копеек процентов, 191 479 452 рублей 05 копеек штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств по оплате основного долга, 2 374 645 рублей 28 копеек штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств по оплате процентов, из которых 237 133 252 рублей 70 копеек банк просил признать обеспеченными залогом имущества должника.

Определением суда от 19.09.2023 обособленные споры по заявлениям банка о включении его требований в реестр требований кредиторов должника, поступившим в суд 05.11.2019 и 28.03.2023, объединены для совместного рассмотрения.

Определением суда от 18.10.2023 выделены в отдельное производство требования банка о включении в реестр требований кредиторов должника основного долга в сумме 8 270 866 рублей 28 копеек, процентов в сумме 99 626 147 рублей 14 копеек, штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств по оплате основного долга в сумме 191 479 452 рублей 05 копеек, штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств по оплате процентов в сумме 2 374 645 рублей 28 копеек; признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования банка в сумме 191 729 133 рублей 72 копеек основного долга, как обеспеченные залогом имущества на основании договора залога от 21.03.2014 № 37-З.

Постановлением апелляционного суда от 26.12.2023 в удовлетворении ходатайств банка об отложении судебного разбирательства или объявлении перерыва, о направлении в суд первой инстанции апелляционной жалобы на определение суда от 18.10.2023 отказано; определение суда от 18.10.2023 в части удовлетворения требования банка отменено; принят по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований банка о включении в реестр требований кредиторов задолженности, как обеспеченной залогом имущества на основании договора залога от 21.03.2014 № 37-3; включении  установленных требований банка в сумме 191 729 133 рублей 72 копеек основного долга в третью очередь реестра требований кредиторов должника, как подлежащих удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр; в остальной части определение суда от 18.10.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе и пояснениях внешний управляющий должника просит отменить судебные акты и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления банка. По мнению подателя жалобы, банк пропустил срок исковой давности для предъявления заявления  о включении требований в реестр требований кредиторов должника. Внешний управляющий также ссылается на то, что право требования банка как кредитора к должнику подлежит восстановлению и установлению в судебном порядке с вынесением судебного акта, закрепляющего указанные права банка, однако судом подобный спор не рассматривался. Удовлетворение требований банка о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника произведено без разрешения вопроса о восстановлении права банка на предъявление требования к должнику по кредитному договору.

В кассационной жалобе и пояснениях банк просит отменить постановление апелляционного суда и оставить в силе определение суда первой инстанции. По мнению заявителя жалобы, апелляционный суд применил срок, предусмотренный пунктом 6 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации к правоотношениям, где залогодатель и должник являются одним лицом, что недопустимо. Кроме того, апелляционный суд необоснованно применил положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 61.6 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона О несостоятельности (банкротстве)"» (далее – постановление № 63), поскольку договор о переводе долга не меняет существа обязательств, а является способом замены стороны в обязательстве. При этом банк с января 2016 года находится в процедуре банкротства, и подписание перевода долга происходило до отзыва лицензии у банка, следовательно, банк, заявляя требования к должнику после оспаривания перевода долга, действует в интересах его кредиторов и вкладчиков.

В отзывах на кассационные жалобы банк просит в удовлетворении жалобы внешнего управляющего отказать; конкурсный управляющий ООО «ЭСТМедикал», ООО «Медпром Капитал» просят жалобу внешнего управляющего удовлетворить.

В судебном заседании 12.03.2024 объявлен перерыв до 15 часов 20 минут 26.03.2024, после перерыва судебное заседание продолжено. В судебном заседании 26.03.2024 объявлен перерыв в течение дня до 17 часов 30 минут, после перерыва судебное заседание продолжено.

В судебном заседании представитель внешнего управляющего, представитель банка, представитель ООО «Медпром Капитал», представитель  ООО «ЭСТМедикал»,  поддержали ранее изложенные доводы.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационные жалобы не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, банк и должник заключили кредитный договор от 21.06.2013 № 37 (далее – кредитный договор) на предоставление должнику кредита в сумме 200 млн рублей на срок до 18.06.2016 под 14,5% годовых.

В обеспечение исполнения должником обязательств по кредитному договору должник передал в залог имущество по договору залога от 21.03.2014 № 37-З (далее – договор залога), также заключен договор поручительства от 30.09.2014 № 1 с банком и ФИО6

Банк и ООО «Эстмедикал» (далее – общество) заключили договор о переводе долга от 08.06.2016 № ПД/1 (далее – договор о переводе долга), согласно которому общество приняло на себя обязательства должника по кредитному договору от 21.06.2013 № 37. Согласно пункту 10 данного договора с учетом согласия залогодателя должника при переводе долга обеспечение по кредитному договору в виде залога имущества, предоставленного на основании договора залога, заключенного кредитором и должником, сохраняет силу и за нового должника.

Дополнительным соглашением к договору залога от 08.06.2016 № 37-З должник и общество установили срок возврата кредита – 07.06.2019 и график осуществления обязательств по оплате ссудной задолженности.

В связи с ненадлежащим исполнением обществом обязательств по возврату кредитных средств решением Пятигорского городского суда Ставропольского края от 09.11.2017 по делу № 2-3188/17, оставленным без изменения апелляционным определением Ставропольского краевого суда от 16.05.2018, с общества и ФИО6 в пользу банка в солидарном порядке взыскана задолженность по кредитному договору в сумме 237 133 252 рублей 70 копеек., из которых: 179 350 тыс. рублей основного долга, 19 900 тыс. рублей просроченного основного долга, 31 240 297 рублей 22 копеек просроченных процентов, 886 500 рублей неустойки за несвоевременное погашение основного долга, 5 756 455 рублей 48 копеек неустойки за несвоевременное погашение процентов.

Ввиду неисполнения обществом и ФИО6 указанного решения суда банк 05.11.2019 обратился в суд в рамках данного дела с заявлением о включении указанных требований в реестр требований кредиторов должника как залогодателя по договору залога. 

Решением суда от 02.08.2022 по делу № А63-4455/2018 общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. В рамках данного дела определением суда от 22.12.2022, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда 29.03.2023 и кассационного суда от 11.07.2023, договор о переводе долга признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде обязания банка возвратить в конкурсную массу общества денежные средства в размере 8 035 859 рублей 37 копеек.

Ввиду признания договора о переводе долга недействительным, банк, полагая, что должником по кредитному договору является ОАО НПК «Эском», 28.03.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о включении его требований в сумме 493 480 244 рублей 48 копеек в реестр требований кредиторов должника. 

Определением суда от 19.09.2023 обособленные споры по заявлениям банка о включении его требований в реестр требований кредиторов должника, поступившим в суд 05.11.2019 и 28.03.2023, объединены для совместного рассмотрения.

Суд первой инстанции выделил в отдельное производство требования банка о включении в реестр требований кредиторов должника основного долга в сумме 8 270 866 рублей 28 копеек, процентов в сумме 99 626 147 рублей 14 копеек, штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств по оплате основного долга в сумме 191 479 452 рублей 05 копеек, штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств по оплате процентов в сумме 2 374 645 рублей 28 копеек; признал обоснованными и включил в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования банка в сумме 191 729 133 рублей 72 копеек основного долга, как обеспеченные залогом имущества на основании договора залога.

В ходе рассмотрения спора внешний управляющий должника и конкурсные кредиторы заявили о пропуске банком срока исковой давности на предъявление требований к должнику. 

Суды установили, что в соответствии с пунктом 1.1 кредитного договора банк предоставил должнику кредит на срок с 21.06.2013 по 18.06.2016 включительно, следовательно, срок исковой давности для принудительного взыскания задолженности по кредитному договору от 21.06.2013 № 37 начал течь с 19.06.2016. 

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 10.06.2016 (резолютивная часть оглашена 09.06.2016) по делу № А63-754/2016 в отношении ОАО НПК «ЭСКОМ» введена процедура наблюдения. Определением суда от 10.05.2017 (резолютивная часть оглашена 28.04.2017) по делу № А63-754/2016 в отношении должника введена процедура внешнего управления. 

В рамках указанного дела 08.06.2017 в суд посредством информационной системы «МойАрбитр» поступило заявление банка о включении в реестр требований кредиторов должника требований банка, основанных на договоре залога от 21.03.2014 № 37-З и возникших ввиду неисполнения ООО «Эстмедикал» обязательств по кредитному договору от 21.06.2013. Определением суда от 17.04.2018 по делу № А63-754/2016 производство по заявлению банка  о включении его требований в реестр требований кредиторов должника прекращено, в связи с тем, что определением суда от 17.11.2017 по делу № А63-754/2016 утверждено мировое соглашение и производство по указанному дело прекращено. 

В связи с возбуждением в отношении должника дела № А63-6153/2019 о несостоятельности (банкротстве), а также ввиду неисполнения ООО «Эстмедикал» обязательств по кредитному договору от 21.06.2013 № 37 в период действия договора о переводе долга от 08.06.2016, впоследствии признанного недействительным, банк 05.11.2019 обратился в суд с заявлением о включении его как залогового кредитора в реестр требований кредиторов должника, рассматриваемым в данном обособленном споре. 

Апелляционный суд, не согласившись с выводами суда первой инстанции в части включения требований банка в третью очередь реестра требований кредиторов должника, как обеспеченных залогом имущества на основании договора залога от 21.03.2014 № 37-3,  обоснованно руководствовался пунктами 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве, пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

По правилам пункта 4 статьи 134 Закона о банкротстве требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, удовлетворяются за счет стоимости предмета залога в порядке, установленном статьей 138 указанного закона. 

В пункте 20 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя», судам при рассмотрении требований залогодержателя в деле о банкротстве залогодателя, не являющегося должником по основному обязательству, необходимо принимать во внимание следующее. В соответствии с пунктом 5 статьи 138 Закона о банкротстве требования залогодержателей по договорам о залоге, заключенным с должником в обеспечение исполнения обязательств иных лиц, также удовлетворяются в порядке, предусмотренном статьей 138 Закона. Указанные залогодержатели обладают правами конкурсных кредиторов, требования которых обеспечены залогом имущества должника, во всех процедурах, применяемых в деле о банкротстве. 

При введении в отношении залогодателя процедуры банкротства применительно к абзацу второму пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве требования об обращении взыскания на заложенное имущество могут быть предъявлены только в деле о банкротстве путем подачи заявления о включении их в реестр требований кредиторов в качестве требований залогового кредитора. 

Апелляционный суд указал, что должник первоначально выступал в правоотношениях с банком, как заемщик и как залогодатель. В последующем, по инициативе банка с обществом заключен договор о переводе долга, которым заемщик по кредитному договору (должник) заменен на общество. Следовательно, в результате совершения данной сделки, с 08.06.2019 правовой статус должника в спорных правоотношениях изменен только на залогодателя, не являющегося заемщиком по основному обязательству. В связи с этим предъявленные банком 05.11.2019 требования к должнику, как к залогодателю – третьему лицу в результате заключения договора о переводе долга в силу абзаца 2 пункта 1 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежат рассмотрению с учетом положений статей 364 – 367 Кодекса.

Согласно пункту 1 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо. Если залогодателем является третье лицо, то отношения, складывающиеся между залогодержателем, залогодателем и должником, сходны по правовой природе на правоотношения, которые возникают между кредитором, должником и поручителем при обеспечении обязательства поручительством. 

Апелляционный суд указал, что в рассматриваемом случае должник, предоставивший банку в залог имущество, не является должником по основному обязательству (по кредитному договору). Самостоятельным основанием прекращения поручительства является истечение срока его действия. 

В пункте 6 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается, если кредитор не предъявит иск к поручителю в течение двух лет со дня заключения договора поручительства. 

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 10.11.2015 № 80-КГ15-18, указанная норма закона не допускает бессрочного существования обязательства поручителей в целях установления определенности в существовании прав и обязанностей участников гражданского оборота. Поскольку правила о поручительстве распространяются на залог, выданный третьим лицом, истечение срока действия такого залога равным образом является основанием для его прекращения. Аналогичная правовая позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2019 № 304-ЭС18-26241. 

Конституционно-правовой смысл указанных правовых норм отражен в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 15.04.2020 № 18-П, где разъяснено, что залогодателю, не являющемуся должником по обязательству, исполнение которого обеспечено залогом, также должна быть создана возможность в разумных пределах предвидеть имущественные последствия предоставления обеспечения. Отсутствие временных рамок для удовлетворения требования об обращении взыскания на предмет залога, срок которого в договоре не установлен, приводило бы к неопределенному во времени обременению права собственности залогодателя по не зависящим от него причинам. С учетом продолжительности общего срока исковой давности (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации), правил о перерыве и приостановлении его течения и о его восстановлении, сохранение возможности обратить взыскание на предмет залога во всех случаях, пока может быть удовлетворено требование к основному должнику, нарушало бы баланс интересов участников данных правоотношений. Залогодатель, желающий распорядиться своим имуществом, был бы вынужден исполнять обязательство основного должника, притом, что кредитор мог и не предпринимать действий по реализации своих прав. Следовательно, неопределенность срока существования залога вела бы к непропорциональному ограничению возможности участников гражданского оборота распоряжаться своим имуществом. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что срок обращения взыскания на предмет залога, предоставленный лицом, не являющимся должником по основному обязательству, – пресекательный, то есть это, по сути, срок существования залога. К отношениям с участием залогодателя – третьего лица не применяются правила главы 12 Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности, в частности нормы о приостановлении и перерыве течения срока исковой давности и о его восстановлении. Последствия истечения срока предъявления требования к такому залогодателю, в отличие от последствий пропуска срока исковой давности (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации), применяются судом по своей инициативе, независимо от заявления стороны в споре. Это соответствует требованиям защиты прав такого залогодателя при соблюдении баланса интересов участвующих в сложившихся правоотношениях лиц. 

В пункте 42 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 45 «О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве» также разъяснено, что поручительство прекращается по истечении указанного в договоре срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается по истечении года со дня наступления срока исполнения основного обязательства. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается по истечении двух лет со дня заключения договора поручительства. Если договором поручительства, заключенным после наступления срока исполнения основного обязательства, не определен срок действия поручительства, поручительство прекращается по истечении года с момента заключения такого договора. Указанные сроки не являются сроками исковой давности и к ним не подлежат применению положения главы 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

По смыслу приведенных положений законодательства и правовых позиций высших судебных инстанций в случае, когда залогодателем является третье лицо, и срок действия договора залога не установлен, залог, в том числе ипотека, прекращается при наступлении указанных в законе обстоятельств, то есть и при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства не предъявит требование об обращении взыскания на предмет залога. При этом ипотека, как следует из части 12 статьи 53 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», прекращается независимо от погашения регистрационной записи об ипотеке и внесения в Единый государственный реестр недвижимости сведений о прекращении ипотеки.

Апелляционный суд указал, что решением Пятигорского городского суда Ставропольского края от 09.11.2017 по делу № 2-3188/17, оставленным без изменения апелляционным определением Ставропольского краевого суда от 16.05.2018, с общества и ФИО6 в пользу банка в солидарном порядке взыскана задолженность по кредитному договору в сумме 237 133 252 рублей 70 копеек. В рамках данного дела суды установили, что общество с сентября 2016 года допускало просрочку уплаты суммы ежемесячного платежа и процентов по кредиту. Таким образом, начиная с сентября 2016 года (но не позднее чем, с даты вынесения решения суда от 09.11.2017) подлежит исчислению годичный срок на предъявление требований по договору залога к должнику, по истечении указанного годичного срока в силу прямого указания пункта 6 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации залог считается прекратившимся, ввиду чего какое-либо взыскание с залогодателя, либо обращение взыскания на предмет залога не представляется возможным.

Апелляционный суд установил, что по условиям договора залога он прекращает свое действие после полного погашения задолженности заемщика перед банком по кредитному договору. Дополнительным соглашением от 08.06.2016 к договору залога стороны внесли изменения, указав срок возврата кредита – 07.06.2019 и определив график платежей по кредитному договору. Вместе с тем, данное дополнительное соглашение не содержит в себе установления конкретного срока действия договора залога. Указание на график платежей по основному кредитному договору не является согласованием сторонами продления срока действия договора залога. Указания на дату, период времени, исчисляемый годами, месяцами, неделями, днями или часами, либо на событие, которое должно неизбежно наступить, положения спорного договора залога не содержат. Таким образом, установление в договоре залога срока и дополнительном соглашении к нему срока его действия до фактического исполнения обеспечиваемого обязательства не является основанием полагать, что срок действия залога продлен до 07.06.2019. При этом неисполнение обязательств по кредитному договору имело место с сентября 2016 года, в связи с чем, банк должен был с указанного момента предъявить свои требования к залогодателю (должнику), обеспечивающему исполнение обязательства по кредитному договору с банком, как обеспеченные залогом имущества должника.

Принимая во внимание положения статьи 349 Гражданского кодекса Российской Федерации, апелляционный суд исходил из того, что Гражданский кодекс Российской Федерации и Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» предусматривают два различных варианта обращения взыскания: в судебном порядке путем получения соответствующего судебного акта об обращении взыскания на заложенное имущество или во внесудебном порядке. При этом внесудебный порядок обращения взыскания также предусматривает два варианта: по договору об ипотеке (ипотеке в силу закона), зарегистрированном в установленном порядке; по исполнительной надписи нотариуса на основании нотариального договора ипотеки. Однако ни один из выбранных механизмом банком не был реализован.

Апелляционный суд отметил, что первоначальное обращение банка за защитой нарушенного права осуществлено им 08.06.2017 (то есть в течение 8 месяцев с начала просрочки обязательств основным заемщиком), но судебный акт по данному требованию не получен, производство по требованию прекращено, в связи с тем, что определением суда от 17.11.2017 по делу № А63-754/2016 утверждено мировое соглашение и производство по указанному делу прекращено. Следовательно, данное обращение носило формальный характер без обращения взыскания на имущество, то есть без получения окончательного судебного акта по существу спора, при этом производство по заявленному требованию банка прекращено. После этого, банк также не обращался ни за получением судебного акта об обращении взыскания на заложенное имущество, ни за удовлетворением требования залогодателем за счет заложенного имущества без обращения в суд (во внесудебном порядке) на основании пункта 3.2 договора залога.

Апелляционный суд отметил, что с заявлением банк обратился лишь 05.11.2019, то есть спустя 1,5 года после прекращения производства по его заявлению по делу № А63-754/2016. При этом общий срок с момента возникновения у банка права требования к залогодателю составил 3 года 1 месяц, что даже с учетом срока рассмотрения его формально предъявленного требования в деле № А63-754/2016 (5 месяцев) свидетельствует о явном пропуске специально установленного годичного срока для предъявления требований к залогодателю. Следовательно, в рассматриваемом случае, предъявленные 05.11.2019 банком требования банка к должнику, как залогодателю, предъявлены с пропуском годичного срока и после прекращения действия договора залога.

Апелляционный суд верно исходил из того, что последующее признание в 2023 году недействительным договора о переводе долга не может являться основанием для изменения квалификации требований, заявленных банком 05.11.2019 к должнику, как залогодателю – третьему лицу, а также применять к данным требованиям трехлетний срок. Пропуск специального годичного срока вызван именно действиями банка, в связи с чем, он несет все риски принятых им решений.

При таких обстоятельствах апелляционный суд правомерно указал, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для включения в реестр требований кредиторов должника требований банка, как обеспеченных залогом имущества должника.

В связи с тем, что определением суда от 22.12.2022 по делу № А63-4455/2018, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда 29.03.2023 и кассационного суда от 11.07.2023, договор о переводе признан недействительным, в рамках данного спора также рассматривается требование к должнику, как к основному должнику по кредитному договору, которое предъявлено банком в суд 28.03.2023, то есть после вступления в законную силу указанного судебного акта.

Признавая обоснованными требования банка к должнику, как к основному должнику, апелляционный суд пришел к верному выводу о необходимости понижения очередности требований ввиду следующего.

Апелляционный суд указал, что при рассмотрении обособленного спора по делу № А63-4455/2018 (о несостоятельности (банкротстве) ООО «Эстмедикал») о признании недействительным договора о переводе долга суды установили факт экономически неоправданного поведения общества по принятию на себя обязательств стороннего лица (должника), отсутствие со стороны должника встречного эквивалентного исполнения, а также осведомленность банка как профессионального участника рынка финансовых услуг о финансовом состоянии компаний. В данном случае договор о переводе долга заключен банком после возбуждения первоначального дела о несостоятельности должника (дело № А63-754/2016 возбуждено 09.02.2016) и за день до введения в отношении должника процедуры наблюдения (09.06.2016). Следовательно, на момент заключения договора о переводе долга банку было известно о финансовом положении должника и он, зная о наличии признаков неплатежеспособности должника, в том числе о кредиторской задолженности с наступившим сроком исполнения, создал схему, при которой исполнение обязательств по кредитному договору возложено на общество, с оставлением залоговых обязательств должника. Данная схема фактически направлена на получение исполнения банком своих требований в приоритете перед иными кредиторами в обход принципа пропорционального удовлетворения требований. При этом принятие обществом на себя обязательств должника по возврату кредита банку в отсутствие доказательств какого-либо встречного предоставления в пользу общества являлось для последнего экономически нецелесообразным и неразумным поведением, что было очевидно для всех сторон спорных правоотношений. Апелляционный суд отметил, что создание данной цепочки сделок привело к наращиванию для заемщика дополнительных штрафных санкций, что также свидетельствует о злоупотреблении правом.

Исходя из системного толкования статей 10, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 61.6 Закона о банкротстве, постановления № 63, а также пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», учитывая установленную данными положениями норм права и разъяснениями обязанность использования инструмента санкций в отношении стороны, допустившей недобросовестное поведение в сделках, признанных недействительными, а также то, что суд вправе самостоятельно определить меры, необходимые для защиты интересов добросовестных участников спора от последствий недобросовестного поведения, апелляционный суд пришел к обоснованному выводу о том, что применительно к сложившейся в данном конкретном случае ситуации таковой санкцией является понижение очередности удовлетворения требования банка, поскольку данные требования не могут быть противопоставлены в равной степени требованиям добросовестных конкурсных кредиторов.

Апелляционный суд также отклонил как ошибочный вывод суда первой инстанции о том, что должник не являлся стороной договора перевода долга и к нему не применялись последствия признания данного договора недействительным, в связи с чем  отсутствуют основания для применения к требованиям банка к должнику положений пункта 2 статьи 61.6 Закона о банкротстве и пунктов 25, 26, 27 постановления № 63 и признания их подлежащими удовлетворению в порядке, предусмотренном пунктом 2 статьи 142 Закона о банкротстве. По общему правилу, перевод обязательств заемщика по кредитному договору не возможен без волеизъявления основного заемщика. Само по себе заключение данного договора банком и обществом не свидетельствует о не участии в совершенной сделке должника. Из договора перевода долга также следует, что он подписан с согласия залогодателя – должника и поручителя – ФИО6, о чем имеются их печати и подписи на договоре. Следовательно, признание недействительным договора перевода долга также влечет для должника определенные правовые последствия.

Доводы кассационных жалоб в указанной части подлежат отклонению, выводы апелляционного суда соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств. Оспаривая судебные акты, заявители жалобы документально не опровергли правильности выводов апелляционного суда. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены.

При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Вместе с тем, апелляционный суд при изложении абзаца четвертого резолютивной части постановления не учел норму пункта 2 статьи 61.6 Закона о банкротстве, в связи с чем постановление в указанная части надлежит изменить.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2023 по делу № А63-6153/2019 изменить, изложить абзац четвертый резолютивной части в следующей редакции.

Требования ООО КБ «Развитие» в сумме 191 729 133 рублей 72 копеек признать обоснованными и подлежащими удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр требований кредиторов должника акционерного общества научно-производственного концерна «ЭСКОМ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

В остальной части судебный акт оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                                                   Е.В. Андреева

Судьи                                                                                                                  С.М. Илюшников

                                                                                                                             Е.Г. Соловьев