ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А66-11857/2017

г. Вологда

06 октября 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 03 октября 2023 года.

В полном объёме постановление изготовлено 06 октября 2023 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Шумиловой Л.Ф., судей Корюкаевой Т.Г. и Писаревой О.Г. при ведении протокола секретарём судебного заседания ФИО1,

при участии от конкурсного управляющего акционерного общества «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» ФИО2 представителя ФИО3 по доверенности от 01.09.2023, от общества с ограниченной ответственностью коммерческого банка «Кредит Экспресс» представителя ФИО4 по доверенности от 24.05.2022, 

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции апелляционную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» ФИО2 на определение Арбитражного суда Тверской области от 22 июня 2023 года по делу № А66-11857/2017, 

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Тверской области от 09.08.2017 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Центр Технологических Решений» (адрес: 396070, 

<

...>;                  ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>; далее – Центр) о признании акционерного общества «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» (адрес: 171841, Тверская обл., г. Удомля, а/я 16; ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>; далее – Предприятие, должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением суда от 06.12.2017 произведена замена Центра на общество с ограниченной ответственностью «Гаражъ» (адрес: 115193, Москва, ул. Кожуховская 6-я, д. 6, стр. 2; ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>; далее – Общество); в отношении Предприятия введена процедура наблюдения; временным управляющим утверждён ФИО5. 

Информация о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликована 16.12.2017 в газете «Коммерсантъ». 

Решением суда от 30.09.2021 (резолютивная часть объявлена 28.09.2021) Предприятие признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждён ФИО2. 

Информация о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства опубликована 02.10.2021. 

Конкурсный управляющий должника ФИО2 20.01.2022 обратился в суд с заявлением о признании недействительным договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ, заключенного должником и обществом с ограниченной ответственностью коммерческим банком «Кредит Экспресс» (г. Ростов-на-Дону; далее – ООО КБ «Кредит Экспресс», Банк), применении последний недействительности сделки. 

Конкурсный управляющий должника ФИО2 14.01.2022 обратился в суд с заявлением о признании недействительными договоров от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302 о залоге недвижимого имущества, от 04.05.2017                        № ДЗ-КЛ21/2104-1 о залоге основных средств, заключенных должником и ООО КБ «Кредит Экспресс». 

Конкурсный управляющий должника ФИО2 17.03.2022 обратился в суд с заявлением о признании недействительным кредитного договора от 21.04.2016 № 

<

***>, заключенного должником и ООО КБ «Кредит Экспресс».

Определением суда от 15.11.2022 в порядке статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) заявления конкурсного управляющего объединены в одно производство для их совместного рассмотрения, удовлетворено заявление конкурсного управляющего об уточнении оснований признания недействительными договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ, кредитного договора от 21.04.2016 № 

<

***>. 

Определением суда от 22.06.2023 в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего должника ФИО2 отказано.

С должника в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина в размере 24 000 руб. 

Конкурсный управляющий должника ФИО2 с указанным определением не согласился, обратился в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемый судебный акт, удовлетворить заявленные требования в полном объёме.

По мнению апеллянта, в результате единой цепочки сделок, совершив несколько кругов движения денег без их реального использования, стороны обременили залогом ликвидное движимое имущество должника. Ссылается на нарушение права кредиторов, поскольку при отсутствии финансовой возможности исполнить требования по денежным обязательствам перед третьими лицами, должник заключил договоры залога, обременил в пользу заинтересованного лица особо ценное основное имущество, подлежащее включению в конкурсную массу, обеспечив свои интересы и интересы заинтересованных лиц по отношению к независимым кредиторам на случай ожидаемого банкротства должника. ООО КБ «Кредит Экспресс», являясь кредитной организацией группы лиц, подконтрольной ФИО6, имея основные банковские счета организаций, входящих в группу, включая должника, имело полный объём информации относительно финансового состояния Общества. Полагает, что совокупность  условий  кредитного договора от 21.04.2016 № 

<

***> и договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ образовали фиктивный круг, по которому денежные средства должника прошли по транзитной схеме с целью создания мнимой задолженности и последующего залога имущества должника под неё. 

В заседании суда представитель конкурсного управляющего поддержал апелляционную жалобу.

ООО КБ «Кредит Экспресс» в лице конкурсного управляющего государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в отзыве  и его представитель в судебном заседании просили в удовлетворении жалобы отказать, определение суда оставить без изменения. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещённые о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили. 

Дело рассмотрено в отсутствие указанных участников спора в соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке. 

Исследовав и оценив материалы дела, заслушав позиции участников, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы. 

Дела о несостоятельности (банкротстве), в силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ                        «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, Банк (кредитор) и должник (заемщик) 03.02.2015 заключили кредитный договор № 

<

***>, в соответствии с условиями которого заёмщику открыта кредитная линия с лимитом выдачи в размере 45 000 000 руб. сроком возврата по 31.01.2020 включительно под 19 % годовых. 

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору от 03.02.2015 № 

<

***> Банк (залогодержатель) и должник (залогодатель) заключили договор залога недвижимого имущества от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302. Предметом по договору залога недвижимого имущества от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302 является недвижимое имущество – здание мастерской КИПиА, площадью 5 797,9 кв. м, с кадастровым № 69:35:0000012:1459; земельный участок, площадью 42 476 кв. м, с кадастровым № 69:35:0000017:1407. 

Банком (заёмщик) и должником (заимодавец) 15.04.2016 заключен договор субординированного займа № 14/04-2016/ГЭМ.  

В соответствии с пунктом 1.1 договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ заимодавец предоставил заёмщику субординированный заём в размере 50 000 000 руб. 

Согласно пункту 1.2 договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ сумма займа предоставляется на срок 5 лет.  

В соответствии с пунктом 1.3 договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ заёмщик выплачивает заимодавцу ежеквартально проценты в размере 6 % годовых. 

Сторонами согласован порядок предоставления и возврата займа. Соглашением от 05.10.2017 договор субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ расторгнут. 

Банк (кредитор) и должник (заемщик) 21.04.2016 заключил кредитный договор № 

<

***>, в соответствии с условиями которого заёмщику открыта кредитная линия с лимитом выдачи в размере 50 000 000 руб. сроком возврата по 20.04.2020 включительно под 11 % годовых. 

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору от 21.04.2016 № 

<

***> Банк (залогодержатель) и должник (залогодатель) заключили договор залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1. Предметом по договору залога в соответствии с условиями договора являются основные средства, общей стоимостью 23 871 538 руб. 79 коп., перечисленные в приложении 1 к договору залога. 

Определением суда от 26.02.2020 (резолютивная часть от 18.02.2020) в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование ООО КБ «Кредит Экспресс» в размере 95 950 409 руб. 73 коп., в том числе 78 201 594 руб. 76 коп. основного долга по кредитным договорам от 03.02.2015 № 

<

***>, от 21.04.2016 № 

<

***>, 125 612 руб. 88 коп. процентов за пользование кредитом в размере, 12 576 084 руб. 95 коп. процентов за пользование денежными средствами, 5 047 117 руб. 14 коп. штрафных санкций. 

Определением суда от 15.09.2020 требование ООО КБ «Кредит Экспресс» в размере 95 950 409 руб. 73 коп. признано обеспеченным залогом имущества должника по договору залога недвижимого имущества от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302 и договору залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1. 

Конкурсный управляющий, полагая, что оспариваемые договор субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ, кредитный договор от 21.04.2016 № 

<

***>, договор залога недвижимого имущества от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302 и договор залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1, заключенные Обществом с заинтересованным лицом, причинили вред имущественным интересам кредиторов должника, просил признать их недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также, ссылаясь на транзитный характер платежей, совершенных во исполнение кредитных договоров, просил признать их ничтожными (мнимыми) сделками на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных требований.

Суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

В данном случае производство по делу о банкротстве должника возбуждено 09.08.2017, а оспариваемые сделки совершены 02.03.2015, 04.05.2017, 15.04.2016, 21.04.2016, то есть в пределах периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно пункту 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинён вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 указанного Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счёт его имущества.

Согласно абзацам второму – пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчётную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил своё место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после её совершения, либо скрыл своё имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчётности или учётные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчётности были уничтожены или искажены указанные документы; 

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от неё по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункты 5–7 Постановления № 63). 

Заинтересованность Банка и Общества по отношению друг к другу и вхождение их в одну группу лиц установлены определением Арбитражного суда Ростовской области от 12.08.2019 по делу № А53-9864/2018. 

В материалах дела усматривается, что с 2013 года у Общества имелись неисполненные денежные обязательства перед обществом с ограниченной ответственностью «Электромонтаж» (решение Арбитражного суда Краснодарского края от 19.05.2016 по делу № А32-39066/2015) и задолженность по уплате обязательных платежей (решения МИФНС по Тверской области № 3 от 26.09.2013 № 35 и от 25.05.2015 № 22), требования которых впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника. 

Согласно анализу финансового состояния должника во втором квартале 2015 года (период заключения договора залога от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302) выручка (нетто) составляла порядка 760 000 000 руб., чистая прибыль –10 000 000 руб.; в первом квартале 2016 года выручка (нетто) – 600 000 000 руб., чистая прибыль – 10 000 000 руб.; во втором квартале 2016 года (период заключения договора субординированного займа от 15.04.2016 № 14/04-2016/ГЭМ и кредитного договора от 21.04.2016                  № 

<

***>) выручка (нетто) – 410 000 000 руб., чистая прибыль – 1 000 000 руб., во втором квартале 2017 года (период заключения договора залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1) выручка (нетто) – 150 000 000 руб., чистая прибыль – 1 000 000 руб. 

Причиной неспособности должника отвечать по своим обязательствам согласно анализу явилась недостаточность оборотных средств в связи с нерациональным планированием использования денежных средств в части закупок материалов, стоимость которых с 2013 года изменилась в сторону увеличения; дебиторская задолженность не покрывала текущую кредиторскую задолженность, которая имела тенденцию к увеличению; сокращение объёмов по выполнению работ; налоговые санкции по результатам налоговых проверок за период с 2013 год по 2015 год. 

Для пополнения оборотных средств должником заключен с Банком кредитный договор от 03.02.2015 № КЛ/07/0302. Договор залога от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302 заключен в целях исполнения должником обязательств перед Банком. 

Оспаривая договор от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302, конкурсный управляющий обязан доказать то обстоятельство, что, совершая обеспечительную сделку, Банк отклонился от стандарта поведения обычной кредитной организации, поставленной в сходные обстоятельства, злоупотребив при этом правом. Такие доказательства в деле отсутствуют. В материалах настоящего дела усматривается наличие у  Общества значительного имущества (дебиторская задолженность). Экономическое положение должника в 2015 году позволяло ему предоставить обеспечение по кредитным обязательствам Общества. 

Обращаясь с настоящим заявлением в суд первой инстанции, заявитель также ссылался на мнимость спорной сделки.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). 

Само по себе заключение договора залога в обеспечение кредитных обязательств другого лица также не свидетельствует о злоупотреблении правом.

Обстоятельства заинтересованности Банка и должника не являются основанием признания сделки недействительной, поскольку действующее законодательство не запрещает коммерческую деятельность между аффилированными лицами. 

Ввиду изложенного не имеется причин для признания договора залога от 02.03.2015 № ДЗ-КЛ07/0302 недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Конкурсный управляющий просит признать недействительным договор субординированного займа № 14/04-2016/ГЭМ, заключенный 15.04.2021 должником и Банком. 

Вместе с тем оснований для признания указанного договора недействительным не имеется.

Реальность совершения сделки – договора займа – в данном случае подтверждается списанием денежных средств со счёта Общества траншами (21.04.2016, 11.05.2016, 25.05.2016, 26.05.2016) и поступлением денежных средств на расчётный счёт Банка, а также дальнейшим распоряжением Банком поступившей суммой по своему усмотрению. 

Договор заключен на возвратной основе и предусматривал проценты за пользование заёмными средствами, что предполагает ведение нормальной хозяйственной деятельности со стороны Общества, с целью извлечения прибыли. 

С учётом данных обстоятельств суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что наличие признаков аффилированности между должником и Банком в рассматриваемом случае не свидетельствует об отсутствии деловой цели займа, не накладывает никаких ограничений на право Общества распоряжаться поступившими на её счёт денежными средствами как своими собственными. 

Оспаривая кредитный договор от 21.04.2016 № 

<

***> и договор залога от 04.04.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1, конкурсный управляющий ссылается на использование Банком и должником, входящими в одну группу лиц, противоправной схемы, при которой Общество передало Банку в заём собственные денежные средства в размере 50 000 000 руб., а затем вернуло по их по кредитному договору; в результате заключения договора залога в целях обеспечения исполнения кредитного договора имущество должника обременено залогом; обеспечительная сделка заключена сторонами по прошествии одного года после заключения кредитного договора; у должника возникли обязательства по уплате процентов, которые в 2 раза превышали размер процентов, установленный договором субординированного займа; размер убытков у должника, связанный с выплатой процентов, составил к февралю 2017 года 5 274 244 руб.; сторонами не представлено сведений ни о законных мотивах, ни об экономически разумной деловой цели совершения сделок. 

Как указывалось ранее, факт аффилированности должника и ответчика лицами, участвующими в рассмотрении настоящего обособленного спора, не оспаривается. 

Таким образом, согласно пункту 7 Постановления № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве совершение сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов предполагается. 

В соответствии с анализом финансово-хозяйственной деятельности должника привлечение кредитных средств началось с 2010 года, что увеличило долговую нагрузку и привело к увеличению процентов к уплате в структуре расходов Общества. Наибольший удельный вес в структуре кредиторской задолженности составляет статья «Заёмные средства». Чистая прибыль имела устойчивую тенденцию к сокращению. Активы должника состояли в большей степени из внеоборотных активов – более 87 %. 

Таким образом, полученные 21.04.2016 кредитные средства по оспариваемому договору не улучшили финансовую ситуацию должника, а значительно её ухудшили. Просроченная кредиторская задолженность в этот период увеличилась, что привело в дальнейшем к банкротству должника. Должник не имел достаточных оборотных средств (денежных средств) для расчета по обязательствам по кредитному договору. 

Указанные выводы подтверждаются материалами дела и сторонами не опровергнуты.

Анализ движения денежных средств, представленный конкурсным управляющим по счетам Банка и должника, свидетельствует о том, что перечисление и списание денежных средств осуществлялось в течение короткого промежутка времени, денежные средства переводились транзитом через расчетные счета аффилированных между собой лиц. 

Из выписок по счёту должника движение денежных средств происходило по следующей цепочке: Общество 21.04.2016 перечислило по договору займа Банку 18 500 000 руб., Банк 22.04.2016 перечислил Обществу 14 000 000 руб.; Общество 11.05.2016 перечислило Банку, а Банк 13.05.2016 перечислил Обществу 19 000 000 руб.; Общество 25.05.2016 перечислило Банку 6 000 000 руб., а Банк перечислил 6 000 000 руб. должнику 26.05.2016; Общество 26.05.2016 перечислило двумя траншами Банку соответственно 4 000 000 руб. и 6 500 000 руб., а Банк 27.05.2016 перечислил 11 000 000 руб. Обществу.  

В назначении платежей указаны ссылки на договоры субординированного займа от 15.04.2021 и кредитный договор от 21.04.2021.

Изложенное свидетельствует о том, что целью осуществления в период с 21.04.2016 по 27.05.2016 многочисленных платежей между взаимозависимыми лицами являлось создание видимости нормального оборота безналичных денег, направленного на внутригрупповое перераспределение денежных средств между взаимозависимыми юридическими лицами.

В пользу данного вывода говорит то, что перечисление денежных средств происходило по счетам, открытым в Банке. 

Банк не раскрыл экономического смысла кредитования должника в составе группы экономически заинтересованных лиц, не подтвердил, что расчетные операции, опосредующие перемещение активов внутри группы, оформлены в соответствии с их действительным экономическим смыслом и обусловлены разумными экономическими целями.

По мнению суда апелляционной инстанции, у сторон кредитного договора не имелось намерения на объективное кредитование должника с целью возможности исполнения последним принимаемых на себя обязательств. Нового источника дохода для должника в связи с этим не возникло.

В данном случае воля сторон направлена исключительно на перераспределение денежных средств внутри группы компаний в отсутствие реальной хозяйственно-финансовой деятельности.

Спорный кредитный договор составлен сторонами формально, поэтому является ничтожным по основаниям пункта 1 статьи 170 ГК РФ. 

Совершение такого рода сделок, а также обременение залогом основных средств должника в счёт обеспечения несуществующего кредитного обязательства, притом что у Общества, не получившего реальных оборотных средств, тем не менее, возникло обязательство по их возвращению, а также по уплате процентов за пользование денежными средствами, следует квалифицировать как злоупотребление правом, направленное на причинение вреда должнику и его независимым кредиторам (требование Банка, основанное на оспариваемом договоре, предъявлено к Обществу в деле о банкротстве), также является основанием для квалификации оспариваемых сделок ничтожными по основаниям статей 10, 168 ГК РФ.

Недобросовестность Банка и злоупотребление правом, проведение транзитных платежей с целью увеличения кредиторской задолженности  Общества подтверждено материалами дела.

Банк не предпринял действий по возврату ранее выданных по кредитным договорам денежных средств, способствовал созданию неплатежеспособности должника. 

С учётом обстоятельств движения денежных средств и совершения спорных сделок заключение спорных сделок было невыгодно, не имело экономического смысла ни для Банка, ни для должника и по своей сути представляет вывод активов должника через аффилированную структуру. 

Спорный кредитный договор и обеспечительные сделки имеют пороки волеизъявления сторон, их заключивших, а именно: у сторон указанных договоров не имелось реального намерения на объективное кредитование именно должника с целью возможности исполнения последним принимаемых на себя обязательств.

Поскольку к мнимым сделкам правила о реституции не применяются, недействительность основного обязательства по основаниям статей 10, 168, 170 ГК РФ влечет недействительность акцессорных (обеспечительных) обязательств в полном объёме. 

Соответственно, договор залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1, заключенный в обеспечение обязательств по кредитному договору от 21.04.2016 № 

<

***>, также является недействительной сделкой.

В свете изложенного определение суда в части отказа в признании недействительными кредитного договора от 21.04.2016 № 

<

***> и договора залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1 подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 110, 268–272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

отменить определение Арбитражного суда Тверской области от 22 июня 2023 года по делу № А66-11857/2017 в части отказа в признании недействительными кредитного договора от 21.04.2016 № 

<

***> и договора залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1, заключенных акционерным обществом «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» и обществом с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Кредит Экспресс». 

Признать недействительными кредитный договор от 21.04.2016                   № 

<

***> и договор залога от 04.05.2017 № ДЗ-КЛ21/2104-1, заключенные акционерным обществом «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» и обществом с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Кредит Экспресс». 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Кредит Экспресс» в пользу акционерного общества «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» 6 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение дела судом первой инстанции. 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Кредит Экспресс» в пользу акционерного общества «Тверское предприятие «Гидроэлектромонтаж» 3 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

В остальной части определение суда от 22 июня 2023 года оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд                           Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Л.Ф. Шумилова

Судьи

Т.Г. Корюкаева

О.Г. Писарева