АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-8246/2021

г. Краснодар

29 июля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 июля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 29 июля 2025 года

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Глуховой В.В., судей Илюшникова С.М. и Соловьева Е.Г., при участии в судебном заседании от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 02.10.2023), ФИО3 и ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 05.03.2024; доверенность от 20.01.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания путем размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу финансового управляющего ФИО6 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 24.01.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2025 по делу № А63-8246/2021 (Ф08-3746/2025), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО7 (далее также – должник) в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО6, с учетом уточнений, о признании недействительными (ничтожными) сделками: 

– договора купли-продажи от 22.10.2015 жилого дома с кадастровым номером: 26:33:080104:51 площадью 342,7 кв. м и земельного участка площадью 1 353 кв. м, с кадастровым номером: 26:33:080104:17, расположенных по адресу: 

<

...>, заключенного должником и ФИО4; 

– договора купли-продажи от 08.06.2016 тех же объектов, заключенного ФИО4 и ФИО8; 

– договора купли-продажи от 14.06.2017 тех же объектов, заключенного ФИО8 и ФИО3; 

– договора купли-продажи от 20.03.2019 года тех же объектов, заключенного ФИО3 и ФИО1; применении последствий недействительности сделок в виде возврата имущества в конкурсную массу должника.

Определением суда от 24.01.2024 в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Постановлением апелляционного суда от 23.08.2024 определение суда от 24.01.2024 отменено, заявленные требования удовлетворены. Признаны недействительными сделки по отчуждению имущества должника – жилого дома с кадастровым номером: 26:33:080104:51 площадью 342,7 кв. м и земельного участка с кадастровым номером: 26:33:080104:17 площадью 1 353 кв. м, находящихся по адресу: 

<

...>. Применены последствия недействительности сделок в виде восстановления права собственности должника в отношении жилого дома с кадастровым номером: 26:33:080104:51 площадью 342,7 кв. м и земельного участка с кадастровым номером: 26:33:080104:17 площадью 1 353 кв. м, находящихся по адресу: 

<

...>.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.11.2024 постановление апелляционного суда от 23.08.2024 в части признания недействительным договора купли-продажи от 20.03.2019, заключенного ФИО3 и ФИО1, отменено. Определение суда            от 24.01.2024 по данному  делу в отмененной части оставлено в силе. В остальной части постановление апелляционного суда от 23.08.2024 отменено. Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд. 

При новом рассмотрении постановлением апелляционного суда от 02.04.2025 в удовлетворении ходатайств о назначении оценочной и почерковедческой экспертизы отказано; определение суда от 24.01.2024 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе финансовый управляющий просит отменить определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда. Податель жалобы указывает, что суд первой инстанции не дал правовой оценки доводам финансового управляющего о цепочке сделок, а ограничился лишь анализом первой сделки, в связи с чем, принятое уточнение судом первой инстанции осталось без рассмотрения, что нарушает нормы процессуального права, однако суд апелляционной инстанции данное нарушение не устранил. Судом апелляционной инстанции не приведены мотивы, по которым, те же самые доказательства, признанные им убедительными и достоверными при первоначальном рассмотрении обособленного спора, получили противоположную оценку при новом рассмотрении; суды ошибочно пришли к выводу о том, что ФИО4 имел финансовую возможность приобрести жилой дом с земельным участком за 10 млн рублей, кроме того, наличие финансовой возможности других участников сделок судами не исследовались и не проверялись. Не получили оценку доводы управляющего о том, что ни ФИО9, ни ФИО8, ни    ФИО3 не смогли пояснить суду цель приобретения жилого дома; все сделки, кроме последней, носили формальный характер, поскольку никто из покупателей не вселялся в спорный дом, в котором с 2011 года по лето 2018 года проживал с семьей ФИО7 – родной брат должника. Ответчики совершали сделки без экономической выгоды, что является доказательством цепочки сделок, спорный жилой дом не был вовлечен в гражданский оборот. Суды необоснованно отклонили ходатайство финансового управляющего о назначении оценочной экспертизы, что является препятствием по сбору доказательств и установлению действительной рыночной стоимости на дату заключения договоров. Судами ошибочно сделан вывод о том, что указанные сделки не нарушают права кредиторов, поскольку задолженность перед кредиторами ФИО10 и АО «Россельхозбанк», требования которых включены в реестр требований кредиторов должника, возникла в даты заключения первой и последней сделок.

В материалы дела от финансового управляющего поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства либо перерыве в судебном заседании, мотивированное тем, что финансовый управляющий находится на больничном и ответчики не направили отзывы на кассационную жалобу в адрес финансового управляющего.

Ходатайство рассмотрено и признано не подлежащим удовлетворению ввиду отсутствия процессуальных оснований для его удовлетворения, поскольку явка в судебное заседание представителей участвующих в деле лиц судом кассационной инстанции не признана обязательной; обстоятельств, препятствующих рассмотрению кассационной жалобы по существу в данном судебном заседании, не имеется; в ходатайстве не приведены обстоятельства, которые свидетельствовали бы о необходимости личного участия представителей в судебном заседании. Суд округа также отмечает, что в материалы дела какие-либо отзывы на кассационную жалобу не поступали.

Представители ФИО1, ФИО3 и ФИО4 в судебном заседании возражали против доводов, изложенных в кассационной жалобе, просили обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к выводу о том, что определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отмене не подлежат.

Как установлено судами и следует из материалов дела, определением суда от 07.06.2021 по заявлению должника возбуждено дело о ее банкротстве. Решением суда от 30.07.2021 должник признан банкротом, в отношении нее введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6

Ссылаясь на мнимость и притворность цепочки сделок по отчуждению имущества должника – жилого дома и земельного участка, финансовый управляющий 18.07.2022 обратился с заявлением о признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи от 22.10.2015 года, заключенного ФИО7 и ФИО4; применении последствий недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу.

2 сентября 2023 года финансовый управляющий уточнил свои требования и просил признать недействительными (ничтожными) сделками договор купли-продажи от 22.10.2015 года, заключенный ФИО7 и ФИО4; договор купли-продажи от 08.06.2016 года, заключенный ФИО4 и ФИО8; договор купли-продажи от 14.06.2017 года, заключенный ФИО8 и ФИО3; договор купли-продажи от 20.03.2019 года, заключенный ФИО3 и ФИО1; применить последствия недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу.

В обоснование уточненных требований управляющий указал, что все сделки, кроме последней, носили формальный характер, поскольку никто из покупателей не вселялся в спорный дом, рыночная стоимость дома занижена.

Суды установили следующие обстоятельства.

22 октября 2015 года должником (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключен договор купли-продажи жилого дома с кадастровым номером 26:33:080104:51, площадью 342,7 кв. м, а также земельный участок площадью 1 353 кв. м, с кадастровым номером 26:33:080104:17, по адресу: 

<

...>. Стороны оценили объекты недвижимости в 10 млн рублей (пункт 4 договора купли-продажи). Денежные средства получены продавцом до подписания договора (пункт 5. договора купли-продажи). 

Как указывает финансовый управляющий, в ходе анализа данной сделки должник дала пояснения управляющему, согласно которым должник по договору займа от 15.03.2010 получила от своего брата  ФИО11 120 млн рублей на приобретение  недвижимости. Срок возврата займа 15.03.2015. Во избежание обращения взыскания на дом пришлось реализовать приобретенную недвижимость, что послужило основанием для заключения договора купли-продажи от 22.10.2015 с ее близким знакомым ФИО4, денежные средства, оговоренные договором купли-продажи не получала, а условия об оплате включены в договор только для целей регистрации сделки. В объяснениях должник указал, что на момент заключения кредитных договоров в 2018 году являлась платежеспособной. 

Впоследствии данные объекты недвижимости отчуждены ФИО4 в пользу ФИО8 по договору купли-продажи от 08.06.2016.

14 июня 2017 года ФИО8 и ФИО3 заключили договор купли-продажи, в соответствии с которыми право собственности на спорные объекты перешло к ФИО3 по цене, указанной в договоре. 

20 марта 2019 года ФИО3 передал право собственности на указанные объекты ФИО1 по договору купли-продажи за 6 млн рублей. 

По всем договорам купли-продажи произведена государственная регистрация перехода права собственности в установленном законом порядке.

Полагая, что оспариваемые сделки в силу части 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее –  ГК РФ) являются мнимыми (ничтожными), совершенными лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением на основании положений 10, 168, 170 ГК РФ, а также статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу, что оспариваемые сделки фактически исполнены, объекты недвижимого имущества выбыли из владения должника, который не сохранил возможность владения и пользования после его отчуждения, что исключает возможность квалификации оспариваемой сделки как мнимой. При этом суд первой инстанции отметил, что срок исковой давности для обращения с заявлением о признании сделок недействительными по специальным основаниям не пропущен. С момента заключения первого договора должник в течение 5 лет претензий относительно оплаты по сделке не предъявлял. Возражений ответчики по выводу суда о том, что срок исковой давности не пропущен не заявили.

Отменяя определение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции сослался на статьи 10, 168, 170 ГК РФ, статьи 32, 61.1, 61.2, 61.8 Закона о банкротстве, постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"» (далее – постановление        № 63), пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации               от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований, поскольку сделки, в результате которых ФИО8, ФИО4 и ФИО1 получили спорные земельный участок и домовладение, являются в соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворными сделками, а прикрываемая сделка между должником и ФИО3 является недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также отметил, что ответчики знали о противоправной цели совершения сделок, в связи с чем фактически заключенный с ФИО4 договор купли-продажи совершен со злоупотреблением правом, направлен на причинение вреда другим кредиторам должника и является мнимой сделкой, совершенной с целью исключения возможности фактического выбытия из-под контроля должника принадлежащего ему имущества. 

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.11.2024 постановление апелляционного суда от 23.08.2024 в части признания недействительным договора купли-продажи от 20.03.2019, заключенного ФИО3 и        ФИО1, отменено. Определение суда от 24.01.2024 в отмененной части оставлено в силе. В остальной части постановление апелляционного суда от 23.08.2024 отменено. Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд. 

Суд округа указал, что у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для признания недействительным договора купли-продажи от 20.03.2019, заключенного ФИО3 и ФИО1, поскольку ФИО1 является добросовестным приобретателем спорного имущества. Направляя спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции обратил внимание, что суд апелляционной инстанции не указал, какую именно сделку прикрывали спорные сделки и каким нормам закона не соответствует прикрываемая сделка. В случае наличия оснований для признания прикрываемой сделки недействительной по статье 61.2 Закона о банкротстве, суду апелляционной инстанции надлежало проверить, являются ли обоснованными выводы суда первой инстанции об обжаловании спорных сделок за пределами периода подозрительности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования.

Отказывая в удовлетворении требований о признании недействительным договора от 20.03.2019 заключенного с ФИО1, суды исходили из отсутствия доказательств наличия цепочки сделок, принято во внимание что спорный дом выставлен на продажу на Авито с 2017 года по 2019 годы по цене 20 млн рублей, однако продан не был. Суд округа указал, что вывод суда о заниженной стоимости дома не соответствует материалам дела. Реальность сделки от 20.03.2019 финансовым управляющим не оспаривалась, признана добросовестность ФИО1

Принимая во внимание изложенное, суд кассационной инстанции проверяет законность и обоснованность судебных актов в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе в части договоров купли-продажи от 22.10.2015, 08.06.2016 14.06.2017.

Отказывая в признании спорных договоров недействительными на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ, суды пришли к выводу о том, что финансовым управляющим не доказана совокупность обстоятельств необходимых для признания оспариваемой цепочки сделок недействительными. При этом суды отметили отсутствие оснований для выхода за пределы диспозиции, предусмотренной статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и проверив в соответствии со статьей 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанции норм материального права и процессуального права, суд округа не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции в силу следующего.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как следует из материалов дела и установлено судами, оспариваемые сделки совершены 22.10.2015, 08.06.2016, 14.06.2017, то есть за шесть лет до принятия заявления о признании должника банкротом (определение суда от 07.06.2021), следовательно, они не подпадают под периоды подозрительности, предусмотренные пунктами 1 и 2              статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 4 постановления № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление в иных формах.

Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 ГК РФ исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022                № 304-ЭС17-18149 (10-14)).

При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25)).

В пункте 7 постановления № 25 указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2                статьи 168 ГК РФ).

Вместе с тем согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014                № 10044/11 и в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016         № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886,      от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Из содержания приведенных норм и разъяснений, изложенных в пунктах 5 – 7  постановления № 63, следует, что такие обстоятельства, как противоправность цели совершения сделки, осведомленность контрагента об этой цели и отсутствие по сделке встречного предоставления охватываются составом подозрительной сделки и не требуют самостоятельной квалификации по статье 10, 168 ГК РФ.

Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующей сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Действующее законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не свидетельствует о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по          статьям 10 и 168 ГК РФ.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по                      статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10, 168, 170 ГК РФ при наличии признаков ее подозрительности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что не соответствует действующему правовому регулированию.

Таким образом, для квалификации сделки как ничтожной по                             статьям 10, 168, 170 ГК РФ требовалось выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886).

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия. Также под злоупотреблением правом понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом (определения Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015 № 4-КГ15-54,             от 14.06.2016 № 52-КГ16-4).

Злоупотребление как явление проявляется в большинстве случаев в том, что при внешне формальном следовании нормам права нарушитель пытается достичь противоправной цели. Формальному подходу, в частности, может быть противопоставлено выявление противоречивых, парадоксальных, необъяснимых обстоятельств, рассогласованности в доказательствах, нелогичности доводов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2019 № 306-ЭС19-3574).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной         от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия (определение Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2021              № 33-КГ20-8-КЗ).

Отклоняя доводы финансового управляющего о наличии на момент совершения сделок признаков неплатежеспособности суды указали об отсутствии доказательств наличия у ФИО7 в период совершения сделок неисполненных обязательств, соответствующих стоимости реализованного имущества, и не представлены доказательства, подтверждающие или указывающие на то, что ФИО4 в период совершения сделки знал или должен были знать об ущемлении интересов каких-либо иных кредиторов ФИО7, либо о признаках ее неплатежеспособности. При этом судами учтено, что определением от 26.10.2022 в удовлетворении заявления ФИО11 (брат должника) об установлении и включении в реестр 120 млн рублей отказано по мотиву отсутствия доказательств реальности заемных отношений между должником и ФИО11 Как следует из материалов дела сам должник в пояснениях, данных 11.05.2022 указывал об отсутствии у нее по состоянию на 2018 год признаков неплатежеспособности.

Суды указали, что указанные обстоятельства опровергают утверждение финансового управляющего о наличии у должника намерения вывода спорных объектов недвижимости с целью причинить вред ФИО11 и подтверждают действительность намерений сторон на совершение сделки купли-продажи. Действительность намерений должника следует из ее письменных объяснений от 11.05.2022, в которых указано, что для выполнения обязательств по договору займа пришлось продавать имущество, в том числе спорный дом и земельный участок, она пошла на условия предоставления рассрочки покупателю, денежные средства при подписании договора не передавались.

Судами принято во внимание, что в процессе рассмотрения спора должником изменялась правовая позиция по спору, так, при подаче заявления о признании сделки недействительной должником даны письменные объяснения о том, что ФИО7 реализовала спорное имущество исключительно в целях причинения вреда другому лицу, а именно ФИО11 (брату должницы), а впоследствии уточнена позиция и указано о том, что  сделка между должником и ФИО4 является формальным договором купли-продажи в целях обеспечения обязательств брата перед ФИО3 по договору займа. Указанные доводы проверены судами и обоснованно отклонены. Судами не установлено и материалами дела не подтверждено наличие каких-либо обязательств ФИО7 перед ФИО4, ФИО3, за неисполнение которых, должник передал имущество в собственность указанных лиц. Более того, довод управляющего относительно того, что должник предоставила свой дом и земельный участок как предмет залога в целях обеспечения обязательств своего брата перед ФИО3, не подтвержден документально и не основан на принципах разумности и осмотрительности. 

Выполняя указания суда кассационной инстанции по ходатайству финансового управляющего судом апелляционной инстанции истребованы сведения о зачислении на счет, привязанный к карте № 4279****, владелец VAZGEN VARTANOV денежных средств от ФИО11, от ФИО7, от ФИО12 за период с 2014 по 2018 годы. Между тем, из представленных сведений не установлена взаимосвязь между возможным договором займа между ФИО11 и ФИО3 и договором купли-продажи между должником и ФИО4

Сторонами сделок ФИО4 и ФИО3 не оспаривается факт родственных отношений, финансирование ФИО3 оплаты по договору. Вместе с тем отчуждение имущества в пользу заинтересованного лица само по себе не свидетельствует о совершении сделки с намерением причинить вред иным лицам, как это предусмотрено пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве либо статьей 10 ГК РФ.

Кроме того, доказательства, свидетельствующие о наличии у спорного договора купли-продажи пороков, выходящих за пределы диспозиции, предусмотренной пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в материалы дела не представлены.

Судами отклонены доводы финансового управляющего о заниженной стоимости учитывая то обстоятельство, что сам должник приобрел спорное имущество за 10 106 тыс. рублей и произвел его отчуждение спустя два месяца за 10 млн рублей, цена последующей сделки также составляла 10 млн рублей.

Довод жалобы о том, что суды необоснованно отказали в назначении экспертизы по установлению рыночной стоимости имущества на дату заключения оспариваемых договоров, не свидетельствует о незаконности принятых судебных актах, поскольку отказ в назначении экспертизы обусловлен отсутствием оснований для ее назначения.

Судами приняты во внимание представленные документы, подтверждающие финансовую возможность ФИО4 на приобретение спорного имущества (договор займа от 01.10.2015) и пришли к выводу о наличии финансовой возможности по оплате. О фальсификации указанных доказательств лицами, участвующими в обособленном споре не заявлено. Кроме того суд округа учитывает, что само по себе наличие (отсутствие) финансовой возможности осуществления оплаты с учетом совершения сделок за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не влияет на правильность выводов судов об отсутствии оснований для признания сделок недействительными.

Суды заключили, что договор от 22.10.2015 в результате, которого произошло выбытие спорного имущества из ведения должника, породил правовые последствия, на которые рассчитывали стороны при его заключении, данная сделка и все последующие сделки прошли государственную регистрацию.

Кроме того судами принято во внимание, что после заключения договора                от 22.10.2015 никаких претензий относительно оплаты вышеуказанной сделки, либо возврата полученного в результате нее, ни ФИО7, ни ее брат ФИО11, не предъявляли. С момента заключения сделок ФИО7 в течение более 5 лет не предпринималось попыток и действий, связанных с предъявлением требований или претензий ответчикам, связанных с отсутствием оплаты по договору купли-продажи, несмотря на истечение сроков исковой давности, что демонстрирует ее волю на сохранение сделки. Пояснений относительно причин необращения ФИО7 столь длительный период с претензиями к покупателям, или в правоохранительные органы, не представлено.

Суды обоснованно пришли к выводу о том, что сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли. При таких обстоятельствах, оснований у должника ссылаться на отсутствие оплаты, не имеется.

Довод кассационной жалобы о том, что доказательством мнимости сделок является факт проживания в доме с 2011 по 2018 годы брата должника ФИО7 с женой и двумя детьми, несением расходов по содержанию должником, противоречит принятию ФИО3 мер по выселению в июле 2018 года проживающих в доме лиц.

При таких обстоятельствах суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии квалификации цепочки сделок совершенных с нарушением статей 10, 168, 170 ГК РФ, выявленные у сделок пороки укладываются в диспозицию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, однако сделки совершены за пределами периодов подозрительности, предусмотренных приведенной нормой, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований.

Указание финансовым управляющим в качестве основания оспаривания сделок общих норм гражданского законодательства без применения норм Закона о банкротстве в настоящем случае направлено на обход периода подозрительности, установленного специальной нормой для оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве, что противоречит действующему законодательству.

Приводя доводы о мнимости прикрываемых сделок, финансовый управляющий, по сути, ссылался на причинение вреда имущественным интересам кредиторов отчуждением жилого дома и земельного участка, в пользу выгодоприобретателя ФИО3 и неравноценностью встречного предоставления.

Таким образом, суды обоснованно указали, что к прикрываемой сделке по выводу жилого дома и земельного участка в пользу ФИО3 подлежат применению положения статьи 61.2 Закона о банкротстве. В свою очередь финансовым управляющим, указывающим на вредоносный характер оспариваемых сделок для должника и его кредиторов, не были приведены нарушения, выходящие за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, что свидетельствовало о направленности заявления на обход положений закона о сроке. Наличие признаков неплатежеспособности, аффилированность лиц, входящих в цепочку сделок, причинение имущественного вреда кредиторам охватывается нормой пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Несогласие заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и судебной оценкой доказательств не является основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

В кассационной жалобе финансовый управляющий не указывает причины, по которым установленные по этому делу обстоятельства должны получить диаметрально противоположную оценку. После направления спора на новое рассмотрение апелляционным судом истребованы документы, с учетом выводов суда округа о сделке с ФИО1 сделан обоснованный вывод об отсутствии у сделок пороков, выходящих за диспозицию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротства. Доводы жалобы фактически выражают несогласие с оценкой доказательств.

Таким образом, суд кассационной инстанции полагает, что фактические обстоятельства дела установлены судами обеих инстанций на основе представленных в дело доказательств и согласуются с ними. При этом к установленным обстоятельствам суды применили соответствующие нормы материального права и рассмотрели спор с соблюдением процессуальных норм.

Доводы кассационной жалобы о том, что судом апелляционной инстанции не дана оценка всем доводам апелляционной жалобы и представленным в материалы дела доказательствам относительно обстоятельств совершения спорных сделок, подлежат отклонению, нарушений положений статей 65, 71, 271 АПК РФ судом кассационной инстанции не установлено.

Приводя доводы о том, что цель приобретения спорного дома ответчиками не раскрыта, финансовый управляющий также не раскрывает цели приобретения должником у банка имущества, в котором с 2011 года проживал брат должника с семьей, а также источники для оплаты банку денежных средств; представление нескольких квитанций об оплате коммунальных платежей правомерно не приняты судами в качестве доказательств, подтверждающих притворность сделок. По сути, заявитель кассационной жалобы выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, ссылается на необходимость иным образом оценить приведенные сторонами спора доводы и документы, что выходит за пределы компетенции суда округа.

Как указано в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается.

Основания для отмены или изменения определения и постановления по приведенным в кассационной жалобе доводам отсутствуют. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 АПК РФ), не установлены.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ в связи с отказом в удовлетворении кассационной жалобы, расходы за подачу кассационной жалобы (20 тыс. рублей) подлежат отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

в удовлетворении ходатайства финансового управляющего ФИО6 об отложении судебного заседания, объявлении перерыва, отказать.

Определение Арбитражного суда Ставропольского края от 24.01.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2025 по делу № А63-8246/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий                                                                                  В.В. Глухова

Судьи                                                                                                                С.М. Илюшников

     Е.Г. Соловьев