Дело № А11-15039/2019

21 марта 2024 года

г. Владимир

Резолютивная часть постановления объявлена 06 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 21 марта 2024 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Евсеевой Н.В.,

судей Волгиной О.А., Кузьминой С.Г., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Владимирской области от 17.11.2023 по делу № А11-15039/2019, принятое по заявлениям финансового управляющего ФИО3 ФИО2 и конкурсного кредитора ФИО4 о признании недействительными (ничтожными) договоров дарения квартиры и применении последствий недействительности сделок,

при участии в судебном заседании: от  ФИО4 – представителя ФИО5 по доверенности от 14.10.2023 серии 33 АА № 2676747  сроком действия пять лет;  от ФИО6 – лично ФИО6 (паспорт), представителя ФИО7 по  доверенности от 11.07.2023 сроком действия три года; от ФИО8 – лично ФИО8 (паспорт), представителя ФИО7 по  доверенности от 21.02.2023 сроком действия три года; от ФИО9  – лично ФИО9 (паспорт), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО3 (далее – ФИО3, должник) в Арбитражный суд Владимирской области обратился финансовый управляющий должника ФИО2 (далее – ФИО2, финансовый управляющий) с заявлениемо признании недействительным договора дарения квартиры от 15.08.2019, заключенного между супругой должника ФИО6 (далее – ФИО6, ответчик) и ФИО8 (далее – (далее – ФИО8, ответчик), применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО8 фактической рыночной стоимости имущества в сумме 1 400 000 руб., истребовании из чужого незаконного владения ФИО9 (далее – ФИО9, ответчик) в пользу ФИО6 жилого помещения  с кадастровым номером 33:20:013202:1619 площадью 30,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>.

Конкурсный кредитор должника – ФИО4 (далее – ФИО4, кредитор), также обратился в Арбитражный суд Владимирской области с заявлением о признании недействительным договора дарения квартиры от 15.08.2019, признании недействительным договора дарения квартиры от 01.09.2021, заключенного между ФИО8 и Верной В.В., применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО8 фактической рыночной стоимости имущества в сумме 1 400 000 руб., применении последствий недействительности сделки в виде истребовании из чужого незаконного владения ФИО9  в пользу ФИО6 жилого помещения  с кадастровым номером 33:20:013202:1619 площадью 30,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>.

Определением суда от 15.05.2023 заявления конкурсного управляющего и кредитора объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен гражданин ФИО10 (далее – ФИО10).

Арбитражный суд Владимирской области определением от 17.11.2023в удовлетворении заявлений финансовому управляющему и ФИО4 отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий обратился в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт. 

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указал, что действия ФИО3, ФИО6, ФИО8 и ФИО9 были направлены на нанесение вреда кредиторам должника, что проявилось в отчуждении имущества и как итог невозможность исполнить обязательства перед кредиторами ФИО3 Пояснил, что безвозмездное отчуждение спорного имущества ФИО8 в пользу третьего лица, своего супруга ФИО9, осуществлено с целью невозможности возвратить имущество в конкурсную массу по итогам оспаривания сделки. Считает, что вопреки выводов суда первой инстанции, ФИО9 пользовался сомнительно нелогичным способом сохранения имущества, а именно отчуждал его на основании договора купли-продажи в 2015  за 700 000 руб. в пользу ФИО6, вместо того чтобы заключить договор дарения со своей женой или иным лицом для сохранения имущества, что свидетельствует о его прямом намерении создать правовые условия по продаже квартиры и получению денег. Отметил, что ФИО9 не был прописан по адресу спорной квартиры и проживал со своей женой ФИО8, то есть фактически не пользовался спорной квартирой; ФИО11, старший сын ФИО6, был прописан в спорной квартире; на момент совершения сделки ФИО9 не был лишен правоспособности; ФИО6 продолжала владеть, пользоваться и распоряжаться спорной квартирой в период ее приобретения с 18.06.2015 по 19.08.2019 (21.08.2019 Ковровским городским судом вынесено решение о взыскании задолженности с ее супруга ФИО3 в сумме 1 350 000 руб. в пользу ФИО4 (дело №2-960/2019), потом подарила своей матери ФИО8, после этого ФИО8 с целью создать эффект мнимости сделки дарит спорную квартиру своему мужу Верне В.В. на основании договора дарения квартиры от 01.09.2021. Считает, что поведение ФИО6, ФИО8, ФИО9 являются недобросовестными, так как все трое являются между собой заинтересованными лицами и знали или должны были знать о неплатежеспособности супруги должника – ФИО6 и незаконности заключения последней договора дарения квартиры, являющего основанием возникновения права собственности ФИО8 Отметил, что при подаче заявления финансовый управляющий ссылался на два самостоятельных основания признании сделки недействительной (на подозрительность сделки – п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и на недобросовестное поведении участников сделки – ст. 10 ГК РФ). Кроме того, заявитель указал, что суд, признав причины пропуска срока для подачи заявления об оспаривании сделки должника не уважительными, не учел следующего:  финансовый управляющий не отрицает, что знал о сделке супруги должника по отчуждению спорной квартиры, но и не собирался подавать заявление о ее недействительности, поскольку полагал, что спорная квартира является единственным жильем должника и обладает исполнительским иммунитетом, однако после вынесения судом определения от 01.12.2022, вступившего в законную силу 01.12.2022, о признании торгов по продаже земельного участка с кадастровым номером 33:07:000329:22  недействительным в виду нахождения на участке жилого дома – единственного жилья должника, финансовый управляющий установил, что спорная квартира утратила статус единственного жилья и подлежала возврату в конкурсную массу должника. По мнению заявителя, даже в случае предоставления должником доступа финансовому управляющему в указанное строение до рассмотрения обособленного спора и обследования его финансовым управляющим с привлечением кадастрового инженера, установления, что строение отвечает признакам жилого помещения (ввиду наличия коммуникаций, надлежащей теплоизоляции и т.д.), то и тогда финансовый управляющий не смог бы сделать вывод о том, что это единственное место проживания должника и членов его семьи, поскольку должник и члены его семьи не были зарегистрированы в спорном строении (и не могли быть в нем зарегистрированы ввиду вышеприведенных обстоятельств); у финансового управляющего в соответствии с законодательством РФ отсутствуют полномочия для установления/опровержения факта постоянного проживания должника и членов его семьи в каком-либо жилом помещении без их регистрации по месту жительства (такой факт может быть установлен только посредством судебной процедуры, что и было сделано судом впоследствии в рамках рассмотрения обособленного спора). Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе.

Ответчики в возражениях на апелляционную жалобу указали на несостоятельность доводов апелляционной жалобы, просили оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Считают, что изложенные в апелляционной жалобе причины пропуска срока для подачи заявления об оспаривании сделки являются голословными и безусловно не могут быть признаны уважительными для целей восстановления срока для совершения процессуальных действий. Отметили, что должник никогда не уклонялся от предоставления сведений и документов в отношении своего имущества, так  определением от 18.09.2023 в удовлетворении такого заявления финансового управляющего отказано по причине того, что финансовый управляющих не доказал факт того, что должник уклоняется от предоставления каких-либо необходимых для выполнения обязанности управляющего документов и сведений. Полагают, что действуя разумно и добросовестно, финансовый управляющий должен был на стадии формирования конкурсной массы установить имущество, имеющееся у должника, его супруги, которое может быть учтено в процедуре банкротства. Указали, что единственным мотивом совершения цепочки сделок со спорной квартирой являлось сохранение за ФИО9 имущества – единственного жилья, целью сделки не являлось причинение ущерба имущественным правам кредиторов, а лишь было вызвано необходимостью сохранить имущество у более слабого с моральной точки зрения члена семьи, данная цель в результате действий семьи достигнута. По мнению ответчиков, в случае признания судом договора дарения от 15.08.2019, заключенного между ФИО6 и ФИО8, недействительной сделкой и возвращении в конкурсную массу данного имущества, ФИО9 будет лишен единственного жилья, на которое он имеется законное право, в возрасте 68 полных лет на момент рассмотрения апелляционной жалобы ФИО9 вряд ли сможет приобрести иное жилое помещение и остаться уверенным в гарантированности конституционного права на жилище. Подробно возражения ответчиков изложены в отзыве на апелляционную жалобу.

В судебном заедании суда апелляционной инстанции представитель ФИО4  поддержал доводы, изложенные финансовым управляющим в апелляционной жалобе, просил определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт.

ФИО9, ФИО6, ФИО8 и их представитель поддержали позицию, изложенную в возражениях на апелляционную жалобу, просили определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку представителей в судебное заседание не обеспечили.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционные жалобы рассматриваются в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в части заявленных доводов.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда Владимирской области от 20.11.2019 к производству суда принято заявление ФИО4  о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом).

Определением суда  от 09.06.2020 заявление ФИО4 признано обоснованным, в отношении должника введена процедура  реструктуризации долгов, в реестр требований кредиторов должника включено требование кредитора – ФИО4 в размере 1 364 950 руб. в третью очередь, требование в размере 20 638 руб. 36 коп. в третью очередь, которое учтено отдельно в третьей очереди реестра требований, финансовым управляющим должника утвержден ФИО2

Решением суда от 19.04.2021 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина. 

Из материалов дела следует, что с 01.10.2010 должник состоит в зарегистрированном браке с ФИО6 

Согласно выписке из ЕГРН в период брака с должником ФИО6 на основании договора купли-продажи от 17.06.2015, заключенного с Верной В.В. (продавец), приобрела жилое помещение (квартира) с кадастровым номером 33:20:013202:1619 площадью 30,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...> (запись регистрации права от 18.06.2015).

15.08.2019 между ФИО6 (даритель) и ее матерью ФИО8 (одаряемый) заключен договор дарения указанной квартиры, переход права собственности зарегистрирован 19.08.2019.

Впоследствии ФИО8 на основании договора дарения от 01.09.2021 безвозмездно передала в качестве дара в собственность своего мужа ФИО9 данную квартиру. 

Предметом заявления финансового управляющего является требование о признании недействительным договора дарения квартиры от 15.08.2019, заключенного между супругой должника ФИО6 и ФИО8, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО8 фактической рыночной стоимости имущества в сумме 1 400 000 руб., истребовании из чужого незаконного владения ФИО9 в пользу ФИО6 жилого помещения  с кадастровым номером 33:20:013202:1619 площадью 30,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>.

В качестве нормативного обоснования финансовый управляющий сослался на положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Заявлением от 03.05.2023 финансовый управляющий уточнил основание требования, просил суд рассматривать его заявление по общегражданским основаниям в соответствии со статьей 10, пунктом 3 статьи 166, статьей 168, статьей 181, статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и оставить без рассмотрения изначально заявленное основание – пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Предметом заявления конкурсного кредитора ФИО4 является требование о признании недействительным договора дарения квартиры от 15.08.2019, признании недействительным договора дарения квартиры от 01.09.2021, заключенного между ФИО8 и Верной В.В., применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО8 фактической рыночной стоимости имущества в сумме 1 400 000 руб., применении последствий недействительности сделки в виде истребовании из чужого незаконного владения ФИО9 в пользу ФИО6 жилого помещения  с кадастровым номером 33:20:013202:1619 площадью 30,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>. Сделки оспорены на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 166, пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,

если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

–стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов

должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или

сделок;

– должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

– после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О

несостоятельности (банкротстве)» (далее – 

постановление

 № 63), пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу вышеуказанной нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обязательств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления). В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В рассматриваемом случае заявление о признании должника банкротом принято к производству суда 20.11.2019, то есть договор дарения квартиры от 15.08.2019 заключен в период подозрительности, предусмотренный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ответчиками в суде первой инстанции в порядке статьи 199 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявлено о применении срока  исковой давности на оспаривание сделок.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Сделки с пороками, предусмотренными в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подозрительные сделки), относятся к категории оспоримых сделок. Срок исковой давности для оспаривания таких сделок в судебном порядке составляет один год (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 32 постановления № 63).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало (должно было узнать) о нарушении своего права.

Следовательно, законодатель установил исчисление срока исковой давности с наличием объективных обстоятельств, когда истец узнал или должен был узнать нарушении его права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положения пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (Постановление № 36-П от 18.11.2019, определения № 2309-О от 25.10.2016, № 1592-О от 20.07.2021, др.).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий, в том числе исполняющий его обязанности (абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. 

В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.(п. 32 постановления № 63).

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения процедуры  реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 данного федерального закона оснований (пункт 2).

Как следует из материалов дела, арбитражный управляющий ФИО2 утвержден финансовым управляющим должника определением суда от 09.06.2020, с заявлением о признании сделки недействительной обратился в арбитражный суд 10.01.2023 (согласно штампу Почта России на конверте), следовательно, с момента утверждения финансового управляющего до подачи заявления об оспаривании сделки прошло более двух лет.

При этом срок исковой давности представляет собой период времени, в течение которого заявитель не только должен узнать о нарушении своего права, но и предпринять меры к его защите путем сбора и анализа доказательств, проведение претензионного порядка, подготовку и направление заявления.

Финансовый управляющий подтверждает, что знал о сделки супруги должника по отчуждению спорной квартиры.

При этом, необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный арбитражный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела. Исковая давность призвана содействовать устранению неустойчивости, неопределенности в отношениях участников гражданского оборота, ее назначение – предоставить потерпевшему строго определенный, но вполне достаточный срок для защиты его права, установление срока исковой давности побуждает сторону к обращению в суд за защитой своего права.

Вместе с тем финансовым управляющим заявлено о восстановлении срока исковой давности.

В обоснование заявления о восстановлении срока исковой давности финансовый управляющий ссылается на следующие обстоятельства. Должник за все время процедуры банкротства с самого начала дела уклонялся от предоставления каких-либо документов и сведений относительно своего имущества, в том числе о совершенных сделках. Имущество, ценности, документы и банковские карты финансовому управляющему не передавал, доступ к своему имуществу не обеспечивал; всю имеющуюся информацию для проведения процедуры банкротства финансовый управляющий получал самостоятельно, посредством обращения с запросами в государственные органы. Кроме того, в соответствии с выпиской из ЕГРН и справкой БТИ у должника было выявлено одно жилое помещение: квартира, расположенная по адресу: 

<

...> (находилась в ипотеке, впоследствии реализована с торгов), в связи с чем финансовым управляющим было принято решение не обращаться в Арбитражный суд Владимирской области с заявлением об оспаривании сделки супруги должника, так как в случае его удовлетворения спорная квартира все равно была бы исключена из конкурсной массы как единственное жилье должника (обладая исполнительским иммунитетом); у должника также был выявлен земельный участок, расположенный по адресу: Владимирская область, Ковровский р-н, д. Ельниково, с кадастровым номером 33:07:000329:22, точное местоположение которого невозможно определить, так как границы земельного участка отсутствуют на публичной кадастровой карте (даже в настоящее время) и должник уклонялся от предоставления информации, также невозможно определить статус постройки на земельном участке (жилое или нежилое помещение), так как постройка не учтена в качестве жилого помещения в регистрирующих органах, сведения о прописанных лицах отсутствуют; спустя 6 месяцев после отчуждения земельного участка должник обратился в суд с заявлением о признании торгов недействительным, обосновав тем, что на участке находится жилой дом – единственное жилье должника, предоставив дополнительные документы, которые не представлял ранее по запросу финансового управляющего, в том числе справку кадастрового инженера от 03.08.2022, подтверждающую статус постройки как жилого дома; определением Арбитражного суда Владимирской области от 01.12.2022, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 30.03.2023, суд признал заявление ФИО3 обоснованным, определив, что незарегистрированная постройка на земельном участке с кадастровым номером 33:07:000329:22 является жилым помещением – единственным жильем должника; в результате чего финансовый управляющий установил, что спорная квартира утратила статус единственного жилья и подлежала возврату в конкурсную массу должника.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с заявлением об истребовании документации от должника, материальных и иных ценностей финансовый управляющий обратился в суд лишь 11.05.2023.

Вместе с тем, процедура банкротства должника длится продолжительное время с 09.06.2020. Следовательно, финансовый управляющий ФИО2, действуя разумно и добросовестно имел возможность обратиться в суд с заявлением об истребовании документов от должника в более ранний срок.

Более того, вступившим в законную силу определением суда от 18.09.2023 отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего об истребовании документов, материальных и иных ценностей от должника. 

Наряду с этим, ФИО2 мог оперативно получить сведения из органов ЗАГС о супруге должника и проверить наличие общего имущества, зарегистрированного на супругу должника, что финансовым управляющим своевременно не сделано.

Кроме того, наличие обстоятельств, которые бы препятствовали ФИО2 запросить соответствующие документы в регистрирующих органах в ходе процедуры реструктуризации долгов, финансовым управляющим не указаны.

На основании изложенного суд первой инстанции, признав причины пропуска срока неуважительными, правомерно отказал в удовлетворении ходатайства финансового управляющего о восстановлении пропущенного срока на оспаривание сделки должника.

Таким образом, арбитражный суд пришел к правильному выводу, что заявление финансового управляющего удовлетворению не подлежит как поданное по истечении срока исковой давности.

В настоящем случае в рамках спора о недействительности сделки невозможно квалифицировать одну и ту же сделку как оспоримую, так и ничтожную.

Следовательно, если сделка является недействительной по основаниям оспоримости, то она не может быть признана ничтожной. 

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Тем самым заявителям необходимо в силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказать недобросовестность поведения сторон совершенных сделок, то есть привести доказательства, неопровержимо свидетельствующие о том, что стороны действовали не в соответствии с обычно применяемыми правилами, а исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника, выразившегося в намеренном выводе активов из его собственности в преддверии банкротства.

Однако таких обстоятельств судом апелляционной инстанции не установлено.

Как следует из материалов дела, изначально спорная квартира принадлежала Верне В.В., впоследствии была реализована ФИО6 Из пояснений сторон следует, что сделка купли-продажи квартиры была осуществлена для вида без внесения оплаты ФИО6 по договору в целях сохранения имущества ФИО9    Доводы финансового управляющего и конкурсного кредитора, изложенные в заявлениях относительно недобросовестного поведения ответчиков, отклоняются судом, поскольку в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами. Как следует из пояснений ответчиков, фактические обстоятельства заключения впоследствии договоров дарения сложились из семейной необходимости, фактически осуществлен возврат Верне В.В. его имущества. С учетом доводов сторон и представленных доказательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что  материалами дела не подтверждено, что оспариваемые сделки совершены ответчиками исключительно с целью  причинения вреда кредиторам должника. Доводы финансового управляющего о том, что ФИО9 не был прописан по адресу спорной квартиры не являются основанием для отмены судебного акта.

При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание тот факт, что спорная квартира, находящаяся в собственности ФИО9, является единственным жильем гражданина, пригодным для постоянного проживания. 

Конституционное право граждан на жилище относится к основным правам человека и заключается в обеспечении государством стабильного, постоянного пользования жилым помещением лицами, занимающими его на законных основаниях, в предоставлении жилища из государственного, муниципального и других жилищных фондов малоимущим и иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, в оказании содействия гражданам в улучшении своих жилищных условий, а также в гарантированности неприкосновенности жилища, исключения случаев произвольного лишения граждан жилища (статьи 25, 40 Конституции Российской Федерации). 

Удовлетворение требований заявителей существенным образом нарушит интересы ФИО9, приведет к лишению его единственного жилья. 

Таким образом, наличие пороков оспариваемого договора по основаниям статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации документально не подтверждено, при этом финансовый управляющий и конкурсный кредитор приводят обстоятельства, подлежащие исследованию и установлению при недействительности сделки по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем, заявителями не учтено наличие конкуренции специальных и общих оснований недействительности сделки в рамках дела о банкротстве, при этом оспариваемый договор не выходит за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В то же время, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (абз. 4 п. 4 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 (ред. от 30.07.2013) «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (Постановление Президиума ВАС РФ от 17 июня 2014 № 10044/11 по делу № А32- 26991/2009, Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29 апреля 2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28 апреля 2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014).

Следовательно, для применения общегражданских оснований при оспаривании сделок по основаниям, содержащимися в диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо доказать, что пороки оспариваемой сделки выходят за пределы диспозиции (действия) статьи 61.2 Закона о банкротстве. Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки знала об указанной цель должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Упомянутая правовая позиция указана и в определении Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886 по делу № А41-20524/2016. Верховный Суд Российской Федерации указал, что в рассматриваемом случае апелляционный и окружной суды, квалифицировав сделку как ничтожную, не указали, чем в условиях конкуренции норм о действительности сделки обстоятельства о выявленных нарушениях выходили за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Иной подход привод к тому, что содержание части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.

Доводы о применении к подозрительным сделкам, не имеющих других недостатков, общих положений о ничтожности, по сути, направлены на обход правил о сроке исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.

Наделяя правом оспаривания сделок кредиторов, законодатель в то же время в пункте 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве не определил для них иного события, с которым связано начало течения срока для судебной защиты помимо указанного в пункте 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве.

Применительно к тому обстоятельству, что в деле о банкротстве оспаривающим сделку всегда является лицо, не участвовавшее в сделке (арбитражный управляющий или кредитор), общим событием, с которым связано начало течения срока исковой давности для защиты субъективного права, является момент, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права.

В рассматриваемом случае ФИО4 является заявителем по делу о банкротстве должника и стал кредитором должника с 09.06.2020 (определение суда о введении реструктуризации долгов гражданина и включении требований ФИО4 в реестр требований кредиторов должника).

В силу пункта 1 статьи 34 Закона о банкротстве конкурсный кредитор является лицом, участвующим в деле о банкротстве.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 14 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», права участвовать в любом судебном заседании в деле о банкротстве, представлять доказательства при рассмотрении любого вопроса в деле о банкротстве, знакомиться со всеми материалами дела о банкротстве, требовать у суда выдачи заверенной им копии любого судебного акта по делу о банкротстве, обжаловать принятые по делу судебные акты и иные предусмотренные частью 1 статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации права принадлежат всем участникам в деле о банкротстве лицам независимо от того, участвуют ли они непосредственно в том или ином обособленном споре, за исключением лиц, участвующих в деле о банкротстве только в части конкретного обособленного спора.

Также всю необходимую кредитору информацию в отношении должника и его супруги ФИО4 мог своевременно запросить у финансового управляющего.

Доказательств проведения финансовым управляющим, кредитором каких-либо дополнительных мероприятий по выявлению сделок должника, направлению запросов, истребованию доказательств в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представлено не было.

При этом, в материалах дела и у финансового управляющего имелись сведения из ЕГРН от 14.12.2021 о правах отдельного лица на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости в отношении супруги должника ФИО6

Следовательно, конкурсный кредитор, начиная с 14.12.2021 проявляя должную степень заботливости и осмотрительности имел возможность ознакомиться с материалами дела о банкротстве должника, с документами имеющимися у финансового управляющего (в том числе и с отчетами финансового управляющего) и узнать о наличии оснований для оспаривания спорного договора.

Поскольку конкурсный кредитор мог узнать о сделке, действуя разумно и добросовестно, с 14.12.2021, а с заявлением о признании недействительным оспариваемого договора конкурсный кредитор обратился 04.05.2023, то суд первой инстанции правомерно применил исковую давность к заявленным кредитором требованиям.

Также судом первой инстанции обоснованно не установлено необходимых условий для признания сделки должника ничтожной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации на основании следующего.

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. Положения статьи 10 ГК РФ применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

При оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, а также соблюдения прав третьих лиц, если такие действия затрагивают или могут затронуть права третьих лиц, на что указано в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обеих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, от 21.10.2021 № 305-ЭС18-18386, от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149).

Финансовый управляющий и кредитор сослались на совершение сделок дарения имущества при злоупотреблении сторонами правом, а именно с целью вывода активов (имущества) из собственности должника во избежание обращения на них взыскания по обязательствам перед кредиторами; в результате совершения таких сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в соответствующем уменьшении активов должника, за счет которых могли быть удовлетворены требования кредиторов.

Фактически доводы заявителей основаны на том, что в результате совершения оспариваемых сделок ответчиками как заинтересованным лицам отчуждено имущество, являющееся общим имуществом должника и его супруги, в отсутствие встречного равноценного предоставления, чем причинен вред имущественным правам кредиторов.

Однако приведенные обстоятельства в обоснование заявленного требования охватываются составом подозрительных сделок, установленных в статье 61.2 Закона о банкротстве.

Так, правонарушение, заключающееся в необоснованной передаче им имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, является основанием для признания соответствующих сделок, действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

В силу изложенного квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В данном случае совершение сделок с заинтересованными по отношению к должнику лицами (родственниками супруги должника) не является достаточным основанием для квалификации сделки, как совершенной при злоупотреблении правом. Такие действия не могут быть признаны ничтожными, поскольку они являются оспоримыми применительно к статье 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, отраженной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, оспаривание сделки по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности.

Также в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 особо обращено внимание на недопустимость квалификации сделок с предпочтением или подозрительных сделок как ничтожных, в целях обхода правил о сроке исковой давности по оспоримыми сделкам.

Установив, что в целях квалификации сделок как совершенных со злоупотреблением правом требуется представление доказательств наличия у сторон сделок противоправного интереса  нарушения требования закона или иного правового акта, посягательства на публичные интересы либо права и охраняемые интересы третьих лиц, то есть наличие в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, также установив, что не доказано наличие у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, принимая во внимание, что ссылка на общие нормы Гражданского кодекса Российской Федерации при оспаривании сделки в рамках дела о банкротстве не может иметь место исключительно в целях обхода применения положений о сроке исковой давности, подлежащих применению, при оспаривании сделок по специальным основаниям Закона о банкротстве, принимая во внимание истечение срока исковой данности для оспаривания сделок, отсутствие основания для восстановления пропущенного срока исковой давности, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии основания для удовлетворения заявлений финансового управляющего и кредитора.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, как согласующимися с нормами права и представленными в материалы дела доказательствами.

Вопреки позиции заявителя, сами по себе доводы финансового управляющего о том, что он не мог подать заявление о признании сделки недействительной в период срока исковой давности в связи с тем, что заблуждался, полгая, что  иное имущество, признанное судом единственным жильем должника, будет реализовано в рамках процедуры банкротства, а спорная квартира  является единственным пригодным для проживания имуществом должника, не являются основанием для восстановления  срока исковой давности, поскольку данные причины пропуска срока нельзя признать уважительными.

Финансовый управляющий профессионально осуществляет деятельность по антикризисному управлению, именно поэтому предполагается, что он обладает соответствующими знаниями и опытом, которые позволяют ему самостоятельно оценивать необходимость и целесообразность совершения тех или иных действий из числа перечисленных в пункте 3 статьи 129 Закона о банкротстве, в том числе самостоятельно принимать меры по выявлению имущества должника, оспариванию сделок.

Согласно статье 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите.

Однако доказательств, наличия подобных обстоятельств, финансовым управляющим в материалы дела не представлено, следовательно, оснований для восстановления срока исковой давности у суда первой инстанции не имелось.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы заявителя жалобы отклоняются судом апелляционной инстанции по изложенным мотивам.

Иные доводы заявителя жалобы судом апелляционной инстанции также проверены и подлежат отклонению как несостоятельные.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов сторон не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2017 № 305-КГ17-1113). 

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Владимирской области от 17.11.2023 по делу  № А11-15039/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Владимирской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

Н.В. Евсеева

Судьи

О.А. Волгина

С.Г. Кузьмина