Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, www.fasvso.arbitr.ru

тел./факс (3952) 210-170, 210-172; e-mail: info@fasvso.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А33-31034/2020

19 апреля  2022 года

город Иркутск

 

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего  Первушиной М. А.,

судей:   Бронниковой И.А., Волковой И.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Красноярского края от 02 ноября 2021 года по делу № А33-31034/2020, постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 20 января 2022 года по тому же делу, 

установил:

в рамках дела о банкротстве ФИО2 (далее – должник, ФИО1), решением Арбитражного суда Красноярского края от 14 января 2021 года признанного банкротом, поступило ходатайство финансового управляющего должника ФИО3 о завершении процедуры реализации имущества должника и освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных при введении процедуры реструктуризации долгов или реализации имущества гражданина.  

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 02 ноября 2021 года, оставленным без изменения постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 20 января 2022 года, процедура реализации имущества в отношении ФИО1 завершена, отказано в применении  правил об освобождении от исполнения обязательств.

ФИО1, не согласившись с принятыми по делу судебными актами, обратилась в Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 02 ноября 2021 года и постановление суда апелляционной инстанции от 20 января 2022 года отменить в части неприменения в отношении нее правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств по требованиям кредиторов, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, неправильное применение судом норм материального и процессуального права, и в указанной части направить дело на новое рассмотрение. 

Из кассационной жалобы следует, что суды неправомерно не применили правила статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) об освобождении от исполнения требований кредиторов. Суд, применив по собственной инициативе нормы о злоупотреблении правом, не вынес на обсуждение участвующих в деле лиц обстоятельства, свидетельствующие, по его мнению, о недобросовестном поведении должника, что привело к лишению ФИО1 возможности представить доказательства разумности и правомерности своих действий. Суд во время процедуры реализации имущества не истребовал у должника информацию относительно трудоустройства. Факт предоставления недостоверных сведений кредиторам отсутствует.   В  действиях должника отсутствует отклонение от добросовестного поведения, признаки злоупотребления правом и иного заведомо недобросовестного поведения в ущерб кредиторам. 

Лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного заседания извещены по правилам статей 123, 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (определение выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направлено лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в  информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информационной системе «Картотека арбитражных дел» – kad.arbitr.ru), однако своих представителей в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа не направили, в связи с чем кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие.

Кассационная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив соответствие выводов Арбитражного суда Красноярского края и Третьего арбитражного апелляционного суда о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе,  Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа приходит к выводу о необоснованности  доводов  кассационной жалобы и отсутствии оснований для ее удовлетворения.

Как установлено судами в ходе процедуры реализации имущества гражданина выполнены все мероприятия и по результатам анализа финансового состояния должника сделаны выводы о недостаточности имущества должника для погашения обязательств перед кредиторами; о невозможности восстановления платежеспособности должника.

От финансового управляющего поступило ходатайство о завершении процедуры реализации имущества в отношении должника в связи с выполнением всех мероприятий в рамках указанной процедуры.

Арбитражный суд первой инстанции, установив, что все мероприятия, предусмотренные для процедуры реализации имущества гражданина, завершены; имущество, за счет которого возможно пополнение конкурсной массы, отсутствует; дальнейшее проведение процедуры банкротства нецелесообразно и приведет только к увеличению расходов в деле о банкротстве, пришел выводу о завершении процедуры банкротства. Установив недобросовестное поведение должника, направленное на причинение вреда имущественным правам кредиторов, которое учтено при оценке добросовестности должника в целом, суд пришел к выводу о неприменении к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств.

 Третий арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

В соответствии с частью 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность судебных актов проверяется судом кассационной инстанции в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее - освобождение гражданина от обязательств).

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 настоящей статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина.

Пунктом 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если: вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство при условии, что такие правонарушения совершены в данном деле о банкротстве гражданина; гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина; доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

При наличии таких оснований арбитражный суд в определении о завершении реализации имущества гражданина указывает на неприменение в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств либо выносит определение о неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств, если эти случаи выявлены после завершения реализации имущества гражданина.

В пункте 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 45 от 13.10.2015 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее - постановление Пленума ВС РФ от 13.10.2015 № 45) разъяснено, что согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

Таким образом, освобождение должника от неисполненных им обязанностей зависит, в частности, от добросовестности его поведения.

Основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитации гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, что в определенной степени ущемляет права кредиторов должника.

Вследствие этого к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности, подразумевающие помимо прочего честное сотрудничество с финансовым управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2018 № 310-ЭС17-14013).

Исходя из задач арбитражного судопроизводства, целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина, и последствий признания гражданина банкротом, возможности заключения мирового соглашения на любой стадии рассмотрения спора, а также с учетом приведенных разъяснений в Постановлении № 45, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности без возложения на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, при этом создаются препятствия стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на получение излишних кредитов без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо не исполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное), суд, руководствуясь статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе в определении о завершении конкурсного производства указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

Банкротство граждан, по смыслу Закона о банкротстве, является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом для избавления от накопленных долгов.

Таким образом, процедура банкротства гражданина, как и в целом институт несостоятельности, не ставит цель быстрого списания долгов в отсутствие достаточных для этого оснований, поскольку это приведет к неизбежному нарушению прав кредиторов должника.

Из приведенных норм права и разъяснений следует, что отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

По общему правилу вопрос о наличии либо отсутствии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, разрешается судом при вынесении определения о завершении реализации имущества должника (абзац 5 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Судами установлено, что в заявлении о признании себя банкротом должником в качестве кредиторов указаны ПАО «Сбербанк», ПАО «Банк ВТБ», АО «ОТП Банк», АО «Тинькофф Банк», задолженность перед которыми составила 637 414 рублей 04 копейки. Задолженность образовалась в результате ненадлежащего исполнения должником обязательств по кредитным договорам, заключенным в период с 2009 по 2019 год.

Согласно пояснениям должника заемные денежные средства расходовались на погашение ранее возникшей задолженности по кредитным обязательствам и на потребительские нужды.

Из представленного в материалы дела А33-31034-3/2020 ПАО «Совкомбанк» заявления должника на предоставление кредита следует, что должником в анкете от 25.12.2019 указан ежемесячный доход в размере 20 000 рублей по месту работы Нинзя-пицца (

<

...>).

Вместе с тем согласно представленным в материалы дела документам должник с 06.08.2019 не трудоустроен, а с 17.09.2018 является получателем пенсии по старости. Следовательно, на момент заключения кредитного договора с ПАО «Совкомбанк» 25.12.2019 единственным источником дохода должника являлась пенсия по старости в размере 12 867 рублей 80 копеек.

Иных сведений о трудоустройстве должник суду не представил, доказательства наличия у должника иного источника дохода кроме пенсии с августа 2019 года в материалах дела отсутствуют.

При таких обстоятельствах, суд пришел к правильному выводу о недобросовестном поведении должника, выраженном в сокрытии  своего имущественного положения, нежелании открыто сотрудничать с финансовым управляющим и судом.

Более того, сокрытие сведений о своих доходах и расходовании кредитных средств не позволяет суду установить обстоятельства, в результате которых у должника возникли признаки банкротства, обстоятельства невозможности погашения взятых на себя кредитных обязательств.

Суд так же пришел к правильному выводу, что в действиях должника имеются признаки уклонения от погашения задолженности, умышленного нежелания исполнять обязательства при наличии возможности.

В заявлении о своем банкротстве в качестве основания невозможности надлежащего исполнения обязательств должник указывает на недостаточный уровень дохода и отсутствие имущества.

Вместе с тем судами установлено, что кредитные договоры, задолженность по которым послужила основанием для обращения должника в арбитражный суд, были заключены в 2009, 2011, 2017 годах, и только последний кредитный договор заключен в 2019 году, когда должник был получателем пенсии по старости и прекратил трудовую деятельность.

Принимая во внимание сведения по форме СЗИ-ИЛС и то, что дополнительно к  среднемесячному доходу с 17.09.2018 должник получал пенсию по старости в размере 12 867 рублей 80 копеек, а позднее 13 692 рубля 98 копеек, суды пришли к правильному выводу, что доход должника до конца 2018 года позволял надлежащим образом исполнять обязательства по кредитным договорам. Действуя добросовестно, должник как трудоспособный гражданин, должен был принимать все возможные меры к погашению своих долгов, в том числе предусмотреть переход на более скромный уровень потребления (в части автотранспорта, жилья и др.).

Однако должник продолжал наращивать кредиторскую задолженность до достижения пенсионного возраста, очевидно предполагающего снижение дохода.

При этом пояснения должника о расходовании заемных денежных средств на потребительские нужды, документально не подтверждены. Пояснения о расходовании денежных средств на погашение ранее возникшей задолженности не соответствуют действительности с учетом того, что в 2020 году при обращении с заявлением о своем банкротстве должник не погасил задолженность даже по первому кредитному договору, заключенному в 2009 году.

Таким образом, арбитражные суды сделали обоснованный вывод, что поведение ФИО2 не соответствует стандартам разумных и добросовестных участников рассматриваемых правоотношений, что свидетельствует о необходимости критического отношения к такому поведению. Должник фактически уклонился от добросовестного сотрудничества, что отрицательно повлияло на возможность максимального полного удовлетворения требований кредиторов, затруднило разрешение судом вопросов, возникающих при рассмотрении дела о банкротстве. Доказательства обратного, подтверждающие добросовестное поведение должника и его сотрудничество с судом, финансовым управляющим и кредиторами в целях максимально полного удовлетворения требований последних, в материалы дела не представлены. Указанные обстоятельства свидетельствуют о недобросовестном поведении должника, выраженном в сокрытии должником своего имущественного положения, нежелании открыто сотрудничать с финансовым управляющим и судом. Указанное поведение должника не отвечает критерию добросовестности и не может быть признано правомерным и добросовестным поведением со стороны должника, поскольку направлено на причинение ущерба кредиторам, которые вправе рассчитывать на удовлетворение своих требований.

Согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от исполнения обязательств не допускается, в частности, если он злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, что может быть установлено в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах (пункт 45 постановления Пленума ВС РФ от 13.10.2015 № 45).

Злостное уклонение от погашения задолженности выражается в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности. Такое уклонение обычно не ограничивается простым бездействием; как правило, поведение должника активно, он продолжительное время совершает намеренные действия для достижения своей противоправной цели. Злостное уклонение следует отграничивать от непогашения долга вследствие отсутствия возможности, нерационального ведения домашнего хозяйства или стечения жизненных обстоятельств. Признаки злостности уклонения обнаруживаются, помимо прочего, в том, что должник: умышленно скрывает свои действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание; совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)), с тем, чтобы не производить расчеты с кредитором; целенаправленно наращивает кредиторскую задолженность; представляет заведомо недостоверные сведения о своем имущественном положении в кредитные учреждения; противодействует судебному приставу-исполнителю или финансовому управляющему в исполнении обязанностей по формированию имущественной массы, подлежащей описи, реализации и направлению на погашение задолженности по обязательству.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2021 № 306-ЭС20-20820 разъяснено, что законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами и оказывавшему им активное содействие в проверке его имущественной состоятельности и соразмерном удовлетворении требований кредиторов.

В процедурах банкротства гражданин-должник обязан предоставить информацию о его финансовом положении, в том числе сведения о его имуществе с указанием его местонахождения, об источниках доходов, о наличии банковских и иных счетов и о движении денежных средств по ним (пункт 3 статьи 213.4, пункт 6 статьи 213.5 Закона о банкротстве). Неисполнение данной обязанности, с одной стороны, не позволяет оказать гражданину действенную и эффективную помощь в выходе из кризисной ситуации через процедуру реструктуризации долгов, а с другой - создает препятствия для максимально полного удовлетворения требований кредиторов, свидетельствует о намерении получить не вытекающую из закона выгоду за счет освобождения от обязательств перед кредиторами.

Подобное поведение неприемлемо для получения привилегий посредством банкротства, поэтому непредставление гражданином необходимых сведений (представление заведомо недостоверных сведений) является обстоятельством, препятствующим освобождению гражданина от обязательств (абзац 3 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

При введении процедуры банкротства презюмируется добросовестность должника в части исполнения им самостоятельно, без какого-либо обращения управляющего, в том числе и принудительного, обязанности по передаче финансовому управляющему всех необходимых для ведения процедуры и соответствующих мероприятий сведений о должнике, его имуществе и имущественных правах, в том числе осуществления действий по передаче соответствующих документов, банковских карт и иной информации. В процедурах банкротства на гражданина-должника возлагается обязанность по предоставлению финансовому управляющему информации об имуществе с указанием его места нахождения или хранения (пункт 3 статьи 213.4, пункт 6 статьи 213.5 Закона о банкротстве).

Неисполнение названной обязанности препятствует формированию конкурсной массы и максимально полному удовлетворению требований кредиторов, свидетельствует о намерении должника получить для себя выгоду за счет освобождения от обязательств перед лицами, имеющими к нему обоснованные денежные требования.

Таким образом, с введением в отношении должника процедуры реализации, последнему должна презюмироваться обязанность передать имущество, подлежащее включению в конкурсную массу, финансовому управляющему. В противном случае, может возникнуть ситуация при которой должник имущество не передает, сведения о месте нахождении его не представляет, что приводит к невозможности формирования конкурсной массы. При этом, должник как пользовался принадлежащим ему имуществом, так и будет извлекать из него при пользовании полезные свойства. Между тем, процедура банкротства должника проводится не с целью улучшения финансового состояния должника, списания задолженности, а с целью удовлетворения требований кредиторов должника.

С учетом изложенного, решение вопроса о наличии либо отсутствии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, во многом зависит от добросовестности должника, способствованию проведению мероприятий, направленных на формирование конкурсной массы, за счет которой осуществляется погашение требований кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28 апреля 2018 года № 305-ЭС17-13146(2)).

В том случае, если будет установлено, что поведение должника, заключающееся в не раскрытии полной информации и не предоставлении сведений об имуществе, являлось малозначительным либо совершено вследствие добросовестного заблуждения гражданина, суд вправе отказать в применении положений абзаца третьего пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве. При этом бремя доказывания таких обстоятельств лежит не на финансовом управляющем, а на должнике (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В данном деле со стороны должника имело место предоставление недостоверных сведений при оформлении кредитных обязательств относительно уровня дохода должника, наличия ранее принятых на себя и не исполненных в полном объеме кредитных обязательств, отсутствовало открытое сотрудничество с судом и финансовым управляющим, должником не раскрыты сведения о расходовании кредитных средств, о наличии имущества, приобретенного за счет кредитных средств, что правильно расценено судами в качестве недобросовестного поведения гражданина в процедуре банкротства.

Указанное поведение должника не отвечает критерию добросовестности и не может быть признано правомерным и добросовестным поведением со стороны должника, поскольку направлено на причинение ущерба кредиторам, которые вправе рассчитывать на удовлетворение своих требований.

Принятие заведомо неисполнимых обязательств свидетельствует о недобросовестном поведении должника в ущерб кредиторам, то есть о злоупотреблении должником своими правами, что в силу абзаца четвертого пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве должно влечь не освобождение гражданина от исполнения обязательств при завершении процедуры реализации имущества.

При таких обстоятельствах, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о том, что при возникновении или исполнении обязательств должник действовал незаконно и недобросовестно, совершив умышленные преступные действия, повлекшие возникновение обязательства по возмещению ущерба, и в дальнейшем, принимая на себя обязательства по кредитным договорам, каждое последующее из которых возникало при наличии у должника иной непогашенной задолженности. Таким образом, должник своими действиями привел к возникновению ситуации, при которой стало невозможно исполнение принятых обязательств, что является основанием для неприменения в отношении него правил об освобождении от исполнения обязательств.

Действия должника образуют правонарушение, предусмотренное статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, должником в материалы дела не представлены доказательства того, что указанные нарушения являются малозначительными. В рассматриваемом случае должник соответствующие обстоятельства не подтвердил. Поведение должника не было обусловлено ошибкой, совершенной при добросовестном заблуждении.

Вышеизложенные обстоятельства с учетом определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2018 № 310-ЭС17-14013 не являются малозначительными.

     Доводы кассационной жалобы фактически направлены на переоценку установленных при рассмотрении дела судом первой и  апелляционной инстанций обстоятельств, что в силу требований статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации недопустимо в суде кассационной инстанции, поэтому Арбитражным судом Восточно-Сибирского округа указанные доводы не могут быть приняты во внимание.

Нарушение норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, не установлено.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Красноярского края от 02 ноября 2021 года по делу № А33-31034/2020 и постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 20 января 2022 года по тому же делу основаны на полном и всестороннем исследовании имеющихся в деле доказательств, приняты с соблюдением норм материального и процессуального права, в связи с чем на основании пункта 1 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  подлежат оставлению без изменения.

Руководствуясь статьями 274, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Красноярского края от 02 ноября 2021 года по делу № А33-31034/2020, постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 20 января 2022 года по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий 

Судьи

М.А. Первушина 

И.А. Бронникова 

И.А. Волкова