АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8491/20 

Екатеринбург

08 июня 2023 г.

 

Дело № А47-8686/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 05 июня 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 08 июня 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Плетневой В. В., Шершон Н. В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 28.11.2022 по делу № А47-8686/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняла участие ФИО2 – представитель ФИО3 (доверенность от 18.06.2021 № 56 АА 2770014) и ФИО4 (доверенность от 26.05.2023 № 56 АА 3212410).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие лично конкурсный управляющий ФИО1 (паспорт) и представитель общества с ограниченной ответственностью «Вагон Мастер Сервис» (далее – общество «ВМС», кредитор) – ФИО5 (паспорт, решение от 03.08.2020 № 4 о назначении генерального директора).

 

Общество «ВМС» 24.06.2019 обратилось в Арбитражный суд Оренбургской области с заявлением, в котором просило признать общество с ограниченной ответственностью «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» (далее – общество «Оренбургская компания железнодорожного транспорта») несостоятельным (банкротом), в связи с наличием просроченной свыше трех месяцев задолженности. 

Определением суда от 01.07.2019 заявление принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве). 

Определением суда от 19.08.2019 в отношении общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» введено наблюдение, временным управляющим должника утверждена ФИО1 

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 29.01.2020 общество «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» признано несостоятельным (банкротом) сроком на шесть месяцев до 23.07.2020; конкурсным управляющим утверждена ФИО1

Управляющий 26.01.2021 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в котором просила признать доказанными основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», приостановлении рассмотрения заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами. 

Определением арбитражного суда от 09.08.2022 в качестве соответчика привлечена ФИО3.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 28.11.2022, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2023, в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационной жалобе управляющий просит состоявшиеся судебные акты отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления.

Заявитель жалобы указывает, что в период наличия задолженности перед кредитором единственный участник и руководитель должника ФИО4, вместо погашения задолженности перед обществом «ВМС», имея финансовую возможность, перечислял со счета должника денежные средства под отчет и по договорам займа своей супруге (коммерческий директор с правом первой подписи), а после взыскания кредитором задолженности в судебном порядке прекратил хозяйственную деятельность с целью уклонения от исполнения обязательств; управляющий в числе прочих оснований (неисполнение ФИО4 обязанности по сохранности и передаче конкурсному управляющему документации должника, неосуществление действий по взысканию займов и подотчетных средств со своей супруги, неисполнение ФИО4 как руководителем должника обязательств по погашению задолженности перед обществом «ВМС» при наличии финансовой возможности) вменял ответчикам такое основание ответственности, как перечисление ФИО4 денежных средств в размере более 6 млн. руб. в пользу своей супруги; при этом суды отказали в удовлетворении заявления в связи с тем, что доводы, приведенные в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок, ранее были рассмотрены и отклонены судами; однако суды не учли, что ранее были исследованы платежи за период с 05.07.2017 по 09.10.2017, однако платежи за период с 24.01.2014 по 30.06.2016 судами не исследовались, а документы в отношении аренды вагонов за 2015 год и проведенных зачетах ответчиками в материалы дела не представлены, как и не представлены документы о приобретении ФИО3 горюче-смазочных материалов на сумму 2,3 млн. руб., в связи с чем вывод судов о сопоставимости ранее рассмотренных платежей и платежей в рамках спора о привлечении к субсидиарной ответственности не соответствует имеющимся доказательствам.

Кроме того, заявитель жалобы полагает, что суды безосновательно применили обстоятельства, установленные в рамках обособленного спора о признании недействительной сделкой платежа в размере 2 370 000 руб. по договору займа от 06.03.2017, к перечислениям должником в пользу ФИО3 по договорам займа от 02.06.2014 № 1 и от 15.12.2014 № 3, рассматриваемым в рамках заявления о привлечении к субсидиарной ответственности; ответчиками были представлены документы о проведении зачета, в отношении которых было сделано заявление о фальсификации; суд первой инстанции отклонил данное заявление с указанием на то, что признаков подделки документов не установлено, в то время как каждое письмо о зачете содержит сведения (суммы, даты), противоречащие иным доказательствам, что подтверждает, что документы были изготовлены после предъявления требований к ответчикам, а сама ФИО3 в рамках уголовного дела давала пояснения, что заем 2017 года ею не был погашен.

Далее, заявитель жалобы указывает, что, вопреки выводам суда апелляционной инстанции, непредъявление обществом «ВМС» требований к должнику до 23.11.2016, предъявление первоначально требований к иному лицо – обществу с ограниченной ответственностью «Транспортная компания перевозки грузов» и исключение кредитора из Единого государственного реестра юридических лиц в период с 21.12.2016 по 24.10.2017 не являются основаниями для неисполнения должником своих обязательств.

Кроме того, ссылаясь на разъяснения, изложенные в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53), заявитель жалобы указывает, что независимо от того, как при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд, применительно к статьям 133 и 168 АПК РФ, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков 

Ответчики ФИО4 и ФИО3 просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Законность определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» было создано 18.07.2013; единоличным исполнительным органом и единственным участником являлся ФИО4; основным видом деятельности общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» являлась деятельность железнодорожного транспорта: междугородные и международные пассажирские перевозки. 

ФИО3 (супруга ФИО4) является единственным участником и руководителем общества «Транспортная компания перевозки грузов»; ссылаясь на материал уголовного дела, управляющий также указывала, что ФИО3 на основании приказа от 22.07.2013 № 2 назначена коммерческим директором общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», ей была выдана генеральная доверенность от 22.07.2013, а в банковской карточке с образцами подписей и оттиска печати ФИО3 указана в качестве лица с правом первой подписи (т. 3, л.д. 125 – 130).

Как указано в заявлении конкурсного управляющего, хозяйственная деятельность общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» была прекращена в ноябре 2017 года; в частности, согласно выписке по счету должника в публичном акционерном обществе «Нико-Банк» денежные операции по счету производились в период с 31.07.2013 по 07.11.2017.

В дальнейшем на основании заявления общества «ВМС» 01.07.2019 было возбуждено дело о банкротстве общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта»; решением от 23.01.2020 должник был признан банкротом, открыта процедура конкурсного производства.

В ходе процедуры банкротства должника в реестр требований кредиторов были включены требования двух кредиторов:

– общества «ВМС» в сумме 2 839 319 руб. 06 коп., в том числе: 2 230 000 руб. 11 коп. – основной долг, 572 306 руб. 95 коп. – проценты, 37 012 руб. – расходы по уплате государственной пошлины (определение от 19.08.2019) и в сумме 497 851 руб. 17 коп. (определение от 14.07.2020);

– общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания перевозки грузов» в сумме 361 050 руб. (определение от 06.03.2021).

Из материалов электронного дела следует, что в ходе процедуры банкротства должника были рассмотрены следующие обособленные споры:

– об обязании ФИО6 (директора общества с ограниченной ответственностью «Специалист») передать конкурсному управляющему должником документацию общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта».

При первоначальном рассмотрении данного обособленного спора судами было установлено, что согласно копии акта приема-передачи документов от 16.11.2017 документация должника и программа 1С переданы на хранение обществу «Специалист», которое было исключено из Единого государственного реестра юридических лиц 25.12.2019.

Впоследствии конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Оренбургской области с ходатайством об истребовании у руководителя общества «Специалист» - ФИО6 переданной на хранение документации, которое первоначально было удовлетворено судами первой и апелляционной инстанций, исходя из того, что по акту приема-передачи от 16.11.2017 истребуемая документация и программа 1С общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» переданы на хранение обществу «Специалист», акт подписан от имени последнего директором организации ФИО6, доказательств передачи документов ФИО6, либо невозможности передачи документов по иным причинам в материалы дело не представлено. 

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 11.02.2021 судебные акты были отменены с направлением спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора в удовлетворении заявления управляющего было отказано, исходя из недоказанности того, что истребование данных доказательств невозможно путем их самостоятельного получения управляющим, недоказанности нахождения таковых в распоряжении ответчика, а также отсутствия у бывшего руководителя общества «Специалист» гражданских обязанностей по отношению к обществу «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», что делает его ненадлежащим ответчиком по заявлению управляющего об истребовании документов;

– о признании недействительными платежей общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», совершенных в пользу ФИО3 за период с 05.07.2016 по 09.10.2017 на общую сумму 7 661 500 руб., в том числе 5 291 500 руб. с назначением платежа «Перечисление денежных средств под отчет» и 2 370 000 руб. с назначением платежа «Перевод денежных средств по договору займа № 1 от 06.03.2017».

Вступившим в законную силу определением суда от 01.11.2021 в удовлетворении заявления отказано, исходя из того, что денежные средства в сумме 5 291 500 руб. были перечислены ФИО3 как директору общества «Транспортная компания перевозки грузов», в качестве оплаты за аренду вагонов по договору № 3 аренды железнодорожных вагонов от 01.08.2013, что было установлено определением Арбитражного суда Оренбургской области от 06.03.2021 и постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.07.2021 по настоящему делу.

В отношении суммы 2 370 000 руб., перечисленной ФИО3 13.03.2017 в качестве займа по договору займа от 06.03.2017 № 1, суд указал, что сам договор займа предоставлен не был, а согласно письму общества «Транспортная компания перевозки грузов» последнее просит должника денежные средства, принадлежащие ему от реализации железнодорожных вагонов в металлолом, за минусом 15-процентного вознаграждения общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» в сумме 2 370 000 руб. в соответствии с пунктом 2.2 договора от 01.02.2016 № 2-2016, зачесть в счет возврата займа за ФИО3

Суд указал, что договор от 01.02.2016 № 2-2016 заключен между обществами «Транспортная компания перевозки грузов» (продавец) и «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» (покупатель), согласно которому общество «Транспортная компания перевозки грузов» обязуется передать, а общество «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» принять и оплатить железнодорожные вагоны б/у для разделки в металлолом, в неисправном состоянии, разукомплектованные и по каждому приемо-сдаточному акту должно оставлять себе в качестве вознаграждения 15% от указанной суммы в приемо-сдаточном акте; за период с 24.07.2013 по 30.06.2016 и за период с 01.07.2016 по 07.11.2017, за лом на счет общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» поступили денежные средства на общую сумму 4 313 525 руб. 60 коп., 15% от этой суммы составило 647 028 руб. 84 коп., 85% – 3 666 496 руб. 76 коп., а с учетом письма общества«Транспортная компания перевозки грузов» от 31.03.2017, адресованного должнику, суд признал наличие встречного предоставления и по вышеназванному платежу, не установив в связи с этим оснований для признания названного платежа недействительным.

Обращаясь с требованием о привлечении ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, управляющий указывал на следующие основания:

– неисполнение ФИО4 обязанности по сохранности и передаче конкурсному управляющему документации должника;

– неосуществление ФИО4 действий по взысканию выданных со счета должника займов и подотчетных средств в пользу своей супруги ФИО3;

– неисполнение ФИО4 как руководителем должника обязательств по погашению задолженности перед кредитором обществом «ВМС» при наличии финансовой возможности;

– перечисление ФИО4 как руководителем должника денежных средств в размере 6 268 500 руб. со счета должника в пользу своей супруги ФИО3 под отчет и по договорам займа с 10.12.2013 по 05.07.2016.

Отказывая в удовлетворении заявления управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности, суды указали, что конкурсный управляющий в рамках процедуры конкурсного производства наделен широким кругом полномочий, в том числе имеет право запрашивать необходимые сведения о должнике, принадлежащем ему имуществе, в том числе об имущественных правах, и об обязательствах должника у физических лиц, юридических лиц, государственных органов и органов местного самоуправления. 

Суды отметили, что из перечня запрашиваемых документов у конкурсного управляющего имеются выписки с расчетного счета общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», полученные от банков, налоговая переписка, а также налоговая и бухгалтерская отчетность полученные от налогового органа, на основании которой управляющий обратилась в Арбитражный суд Оренбургской области с заявлением о признании недействительным сделок по перечислению денежных средств ФИО3, в удовлетворении которого было отказано определением Арбитражного суда Оренбургской области от 01.11.2021, в связи с чем заключили, что передача документации является невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля бывшего руководителя, а доказательств того, что в связи с непередачей ФИО4 перечисленной в определении документации невозможно сформировать конкурсную массу должника, не представлено, в выписке по счету в банке видны все контрагенты, с которыми производились расчеты, более того, в назначении платежа указаны договоры, на основании которых производились перечисления, однако в материалах дела отсутствует информация о том, что управляющий обращалась к контрагентам за информацией о наличии задолженности. 

Кроме того, суды указали, что отсутствие погашения в адрес общества «ВМС» было связано с тем, что в период с 21.12.2016 по 24.10.2017 кредитор общество «ВМС», как юридическое лицо, не существовало, в связи с исключением из реестра на данный период, а до даты исключения общества «ВМС» из реестра, последнее не предъявляло требований к обществу «Оренбургская компания железнодорожного транспорта». 

Суды отметили, что согласно материалам дела № А60-56585/2016 с требованием о погашении задолженности по договору № 6-13/КРП на оказание услуг по ремонту грузовых вагонов общество «ВМС» впервые обратилось в апреле 2016 года, но не к обществу «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», а к обществу «Транспортная компания перевозки грузов»; 23.11.2016 общество «ВМС» обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с требованием о взыскании с общества «ТКПГ» задолженности по договору № 6-13/КРП на оказание услуг по ремонту грузовых вагонов, определением суда от 20.02.2017 произведена замена ответчика общества «Транспортная компания перевозки грузов» на общество «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», а решением от 26.04.2017 были удовлетворены требования о взыскании с общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» задолженности, при этом спорные зачеты были совершены должником до того, как общество «ВМС» уточнило требования в части ответчика. 

Указав, что все доводы, приведенные в заявлении о привлечении ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок, ранее были рассмотрены и отклонены судом первой и апелляционной инстанции в обособленных спорах по рассмотрению требования кредитора и об оспаривании сделок, в связи с чем данное заявление фактически вопреки положениям пункта 1 статьи 16 АПК РФ направлено на пересмотр вступивших в законную силу судебных актов в неустановленном названным Кодексом порядке и не может быть удовлетворено. 

Вместе с тем судами не учтено следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. По смыслу, придаваемому этой норме в правоприменительной практике, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы; суд оценивает существенность влияния таких действий (бездействия) на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между ними и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53). При этом в силу пункта 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и абзаца второго пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности тогда, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов. 

Обязанность возместить причиненный вред является преимущественно мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением и наступлением вреда, а также вину. Строгое соблюдение условий привлечения к ответственности необходимо в сфере банкротства как юридических лиц, так и индивидуальных предпринимателей, а пренебрежение ими влечет нарушение конституционных прав граждан (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 31.01.2011 № 1-П, от 18.11.2019 № 36-П). 

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц также служит мерой гражданско-правовой ответственности, притом что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения. При реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности. Лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П, от 16.11.2021 № 49-П). 

Как из положений об ответственности за нарушение обязательств, так и из норм об ответственности за причинение вреда (деликтной) вытекает, что отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство или причинившим вред (пункт 2 статьи 401 и пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). 

Аналогичный подход в отношении презумпции виновности использован законодателем и для привлечения к ответственности контролирующего должника лица в деле о банкротстве. 

В силу пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. В той же норме уточняется, что такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов. 

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия конкретных ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника. 

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. 

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя. 

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества. 

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079). 

Кредиторы, в том числе ведущие предпринимательскую деятельность, прибегая к судебной защите своих имущественных прав, вправе рассчитывать на добросовестное поведение контролирующих должника лиц не только в материально-правовых, но и в процессуальных отношениях, в том числе на их содействие правосудию, на раскрытие информации о хозяйственной деятельности контролируемой организации, на представление документов и иных доказательств, необходимых для оценки судом наличия либо отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

При рассмотрении требования управляющего о признании недействительными платежей в пользу ФИО3, а также требования общества «Транспортная компания перевозки грузов» о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника судами было установлено, что общество «Транспортная компания перевозки грузов» зарегистрировано в качестве юридического лица при создании 06.11.2006, уставный капитал 10 000 руб. (запись от 06.11.2006), директором значится ФИО3 (супруга ФИО4), она же единственный учредитель с долей участия 100% номинальной стоимостью 10 000 руб. (записи от 09.03.2007, 03.04.2017), основной вид деятельности – деятельность железнодорожного транспорта: междугородние и международные пассажирские перевозки. 

Между обществами «Транспортная компания перевозки грузов» (арендодатель, кредитор) и «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» (арендатор, должник) заключен договор аренды железнодорожных вагонов, во исполнение которого арендодатель передал должнику в аренду вагоны; общая сумма арендных платежей за период действия договора с января 2016 года по 31 декабря 2016 года составила 5 652 550 руб., при этом должником обществом «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» произведена частичная оплата в сумме 5 291 500 руб., остаток задолженности составил 361 050 руб.; указанная сумма включена в реестр требований кредиторов должника.

В свою очередь, из содержания решения от 26.04.2017 по делу № А60-56585/2016 по иску общества «ВМС» к обществу «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» о взыскании задолженности следует, что между обществом «ВМС» (исполнитель) и должником (заказчик) был заключен договор от 25.07.2013 № 6-13/КРП, по условиям которого заказчик поручает и обязуется оплатить, а исполнитель принимает на себя обязательства по организации капитально-восстановительного ремонта (КРП) грузовых вагонов заказчика на производственных площадях вагонно-ремонтного депо Гороблагодатская (ОАО ВРК-3), в срок и по ценам, согласно Приложениям к договору, которые являются его неотъемлемой частью. 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.04.2017 по делу № А60-56585/2016 с должника в пользу кредитора была взыскана сумма долга в размере 2 230 000 руб. 11 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 572 306 руб. 95 коп. и возмещение расходов по уплате государственной пошлины, понесенных при подаче иска, денежные средства в сумме 37 012 руб.; впоследствии указанная задолженность была включена в реестр требований кредиторов должника.

Из обстоятельств, установленных перечисленными выше судебными актами, и пояснений, которые были даны в судебном заседании суда округа, следует, что сложилась следующая схема взаимоотношений сторон: общество «Транспортная компания перевозки грузов» являлось собственником железнодорожных вагонов, передавало их в аренду должнику обществу «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», последнее, выступая в качестве арендатора, сдавало вагоны в субаренду, а также заключило договор по организации капитально-восстановительного ремонта грузовых вагонов с обществом «ВМС», которое выступает фактически единственным кредитором должника.

Учитывая, что какая-либо документация по деятельности должника управляющему не была передана, а последний находится вне сферы предпринимательской деятельности должника и не обладает всей полнотой информации об обстоятельствах ее ведения и организации хозяйственных связей, судам следовало исходить из того, что управляющему, выступающему в интересах конкурсной массы и независимых кредиторов, должна быть предоставлена возможность получения определенных процессуальных преимуществ в доказывании за счет реализации названных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпций, а на ответчиков следовало возложить бремя раскрытия всех обстоятельств ведения предпринимательской деятельности двух связанных компаний, контролируемых семьей К-вых, мотивы такой организации бизнеса, при которой все активы (железнодорожные вагоны) были закреплены за обществом «Транспортная компания перевозки грузов», получившим практически полное удовлетворение требований (из общей стоимости арендной платы в размере 5,6 млн. руб. получена оплата в размере 5,2 млн.), а обязательства по содержанию данных вагонов, в том числе по их ремонту, возложено на должника, которое не было наделено каким-либо имуществом его владельцами, при этом выступал лишь арендатором железнодорожных вагонов, сдавая их в субаренду.

Управляющий, не владея документацией должника, не обладая вследствие этого всей полнотой информации относительно причин банкротства, разумно предположила на основании доступной ей информации из выписки по расчетному счету, что таковыми послужил вывод в пользу супруги ответчика – ФИО3 денежных средств со ссылкой на перевод денежных средств по договору займа, в период, соотносимый с датой образования задолженности перед обществом «ВМС» (фактически единственным кредитором должника), и в сумме, сопоставимой с размером задолженности перед данным кредитором; впоследствии, после восстановления общества «ВМС» в реестре в качестве юридического лица (15.09.2017), деятельность должника была прекращена (ноябрь 2017 года); при этом управляющий давала пояснения, что и в 2017 году должнику поступали доходы от аренды вагонов и от продажи одного из вагонов через общество «Оренбургская компания железнодорожного транспорта» и последнее могло продолжать функционировать, однако с целью уклонения от погашения задолженности перед кредитором деятельность была прекращена.

При этом управляющий обращала внимание, что ранее схожая ситуация имела место в отношении иной компании, принадлежавшей супругам ФИО7 – общества с ограниченной ответственностью «Новотроицкая компания железнодорожного транспорта», которая после взыскания с нее задолженности по обязательным платежам (дело № А47-9403/2013) прекратила деятельность (указанные обстоятельства приведены в определении суда от 11.08.2021 о принятии обеспечительных мер, вынесенном в рамках настоящего дела о банкротстве).

Суды, признавая требования управляющего необоснованными, указали на возможность для управляющего на основании выписки по расчетному счету должника установить контрагентов должника и обратиться к последним с заявлениями о получении информации о задолженности; кроме того, суды сослались на судебные акты по обособленному спору о признании платежей недействительными (определение Арбитражного суда Оренбургской области от 01.11.2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.03.2022).

При этом суды не учли, что платежи, на которые ссылался управляющий, не были предметом исследования в данном споре, основания их осуществления в пользу супруги ответчика – ФИО3, не устанавливались и ответчиками не раскрывались, документация по данным сделкам управляющему также не была передана; кроме того, делая вывод о том, что выписка по расчетному счету должника позволяет конкурсному управляющему проанализировать движение средств по расчетному счету, установить контрагентов должника, основания для перечисления денежных средств, и, как следствие, установить наличие (отсутствие) подозрительных сделок должника, приобретение и отчуждение имущества должника, суды не обосновали, как в отсутствие первичных документов конкурсный управляющий может выявить контрагентов должника, у которых имеются неисполненные обязательства; выписка по расчетному счету способствует выявлению подозрительных сделок, но с достоверностью не подтверждает ни обстоятельства совершения таких сделок, ни размер и основания возникновения дебиторской задолженности конкретного лица.

Кроме того, не соглашаясь с предлагаемой управляющим версией причин банкротства должника (вывод активов должника и намеренное прекращение деятельности), ответчики собственных пояснений относительно причин и условий несостоятельности подконтрольного им общества, экономически состоятельных мотивов прекращения его деятельности – не привели, равным образом не раскрыли и действительных мотивов отказа от исполнения обязательств перед внешним, независимым кредитором в течение длительного времени (платежи были прекращены еще в 2013 году), при условии наличия значительного оборота по счетам предприятия за весь период деятельности (порядка 34 млн. руб.) и систематического внесения платы в пользу аффилированного лица – общества «Транспортная компания перевозки грузов» вплоть до 2017 года (при этом в суде апелляционной инстанции ответчик ссылался на отсутствие претензий со стороны общества «ВМС» и исключение его в 2016 году из реестра – как основания для неоплаты, а в судебном заседании суда округа настаивал на отсутствии каких-либо отношений по ремонту вагонов с кредитором, вопреки решению арбитражного суда).

Отвечая в судебном заседании суда округа на вопрос судебной коллегии, представитель ответчиков дала пояснения о том, что деятельность должника как арендатора железнодорожных вагонов была прекращена вследствие завершения эксплуатации вагонов; вместе с тем из материалов дела не следует, что указанные обстоятельства раскрывались перед судами первой и апелляционной инстанций и обосновывающие их документы представлялись ответчиками.

При этом, несмотря на управленческое решение прекратить деятельность арендатора – общества «Оренбургская компания железнодорожного транспорта», супруги К-вы сохранили иное принадлежащее им предприятие – общество «Транспортная компания перевозки грузов», по-прежнему владеющее вагонами и продолжающее деятельность по сдаче их в аренду.

Однако судами первой и апелляционной инстанций указанные обстоятельства не исследовались, соответствующие доводы управляющего и кредитора правовой оценки не получили, действительные причины банкротства должника – не выяснялись, в то время как они имеют существенное значение для правильного разрешения настоящего обособленного спора.

Фактически в настоящем обособленном споре суды неверно распределили бремя доказывания между сторонами, вследствие чего ответчики были освобождены от обязанности опровержения доводов управляющего и кредитора о том, что непередача документации должника, сокрытие информации о действительном содержании деятельности принадлежащих семье К-вых компаний, распределении между ними имущества и финансовых потоков, реальных причин прекращения одной компании (должника) при сохранении прежней деятельности и имущественной массы другой компании не позволили выяснить обстоятельства функционирования должника, выявления действительных активов и возможного обращения взыскания на них; тем самым на истца были переложены негативные последствия несовершения контролирующими должника лицами процессуальных действий по представлению доказательств и раскрытию всех значимых обстоятельств, что противоречит принципам равноправия и состязательности сторон в процессе судопроизводства.

С учетом вышеизложенного, суд округа приходит к выводу, что судами первой и апелляционной инстанций не были установлены и исследованы все существенные для правильного рассмотрения дела обстоятельства, выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, сделаны при неполном исследовании обстоятельств дела, имеющих значение для правильного рассмотрения спора, в связи с чем указанные судебные акты не могут быть признаны законными и подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 АПК РФ.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде округа в силу его полномочий, обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.

При новом рассмотрении обособленного спора следует учесть изложенное, устранить отмеченные недостатки, правильно распределив бремя доказывания полно и всесторонне исследовать и оценить все имеющиеся в деле доказательства в их совокупности на предмет относимости, допустимости и достаточности по правилам главы 7 АПК РФ, в зависимости от установленного принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 28.11.2022 по делу № А47-8686/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2023 по тому же делу отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    В.В. Плетнева 

 

                                                                                              Н.В. Шершон