Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, www.fasvso.arbitr.ru

тел./факс (3952) 210-170, 210-172; e-mail: info@fasvso.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А10-4355/2016

02 декабря 2021 года

город Иркутск

 

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего  Первушиной М. А.,

судей:   Бронниковой И.А., Парской Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Томашевской Т.Н.,

при участии в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи в помещении Арбитражного суда Республики Бурятия конкурсного управляющего «Максим и К» ФИО1 (паспорт), представителей ФИО2, ФИО7 – ФИО3 (доверенности от 08.06.2021, 15.06.2021 соответственно, паспорт), ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 19.02.2020, паспорт), общества с ограниченной ответственностью «Магнит» ФИО6 (доверенность от 09.01.2019, паспорт),

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» ФИО1, ФИО7, ФИО2, ФИО4 на определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 20 сентября 2021  по тому же делу,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Амстелла» обратилось в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» (далее – ООО «Максим и К», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 03 ноября 2016 года в отношении должника введено наблюдение. Временным управляющим утвержден ФИО1.

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 14 июня 2017 года  ООО «Максим и К» признан несостоятельным (банкротом), конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлениями о признании недействительными сделками должника: договора купли продажи от 29.07.2015, дополнительного соглашения к указанному договору, а также с исковыми заявлениями об истребовании имущества из чужого незаконного владения граждан ФИО7 и ФИО2.

 Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 20 ноября 2017 года по настоящему делу указанные требования объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Конкурсным управляющим уточнены требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в которых просит:

- признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 27.01.2015, договор купли-продажи от 29.07.2015 и дополнительное соглашение к договору купли-продажи здания кафе, магазина с земельным участком от 29.07.2015, заключенное 18.01.2017 между ООО «Максим и К» и ФИО4, сделку по передаче денег 02.03.2015 как притворные сделки (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации);

- признать недействительной прикрытую сделку между ООО «Максим и К» и ФИО8 по безвозмездному отчуждению в собственность ФИО8 следующего недвижимого имущества (по пунктам 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)): земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:1 (в настоящее время разделенный на земельные участки с кадастровыми номерами 03:24:022509:182, 03:24:022509:183, 03:24:022509:184); нежилое здание, площадью 411,7 кв. м, кадастровый номер 03:24:022509:99; нежилое здание, площадью 54,8 кв. м, кадастровый номер 03:24:022509:100; нежилое здание общей площадью 124,5 с кадастровым номером 03:24:022509:98; нежилое здание общей площадью 50,3 с кадастровым номером 03:24:022509:101; нежилое здание общей площадью 18,5 с кадастровым номером 03:24:022509:102; 

- признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 15.02.2017 между ФИО4 и ФИО2 как мнимую сделку (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации);

- признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 07.08.2017 между ФИО2 и ФИО7 как мнимую сделку (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

- применить следующие последствия недействительности прикрытой сделки между ООО «Максим и К» и ФИО8 в виде возврата ООО «Максим и К» следующего недвижимого имущества: земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:182; земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:184; нежилое здание, площадью 411,7 кв. м, кадастровый номер 03:24:022509:99; нежилое здание общей площадью 50,3 с кадастровым номером 03:24:022509:101; нежилое здание общей площадью 18,5 с кадастровым номером 03:24:022509:102.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 10 июля 2019 года заявленные требования удовлетворены.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 8 октября 2019 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 февраля 2020 года (в редакции определения об исправлении опечатки от 21 февраля 2020 года) определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 10 июля 2019 года и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 08 октября 2019 года отменены. Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Бурятия.

При новом рассмотрении  Арбитражный суд Республики Бурятия определением от 12 марта 2021 года, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 20 сентября 2021 года, в удовлетворении заявленных требований отказал.

Конкурсный управляющий ООО «Максим и К» ФИО1, ФИО7, ФИО2, ФИО4, не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, неправильное применение судом норм материального и процессуального права, обратились в Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа с кассационными жалобами.

Из кассационной жалобы ФИО7, ФИО2 следует, что поскольку  арбитражные суды не усмотрели оснований для признания договоров купли-продажи от 15.02.2017, 07.08.2017 мнимыми (ничтожными), оба договора являются действительными и порождают соответствующие им правовые последствия в виде перехода права собственности от продавца к покупателю, в связи с чем  оснований для признания ФИО2 и ФИО7 номинальными (мнимыми) собственниками не имеется. Суды не дали правовой оценки доводам представителя ФИО2 и ФИО7 по обстоятельствам приобретения, а так же фактического владения и пользования недвижимым имуществом.  ФИО7 и ФИО2 имели финансовую возможность приобрести объект недвижимости . В силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации презюмируется добросовестность ФИО7 и ФИО2. 

На основании вышеизложенного, ФИО7 и ФИО2  просят суд изменить обжалуемые судебные акты, вынести новый судебный акт об исключении выводов о том, что ФИО2 и ФИО7 являются лишь подставными (номинальными) собственниками.

В кассационной жалобе ФИО4 указывает на то, что арбитражными судами неверно применены положения части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. У судов не имелось правовых оснований делать вывод о том, что ФИО4, ФИО2 и ФИО7 являются лишь номинальными приобретателями - собственниками недвижимого имущества. Суды неверно определили предмет доказывания. Обстоятельства наличия признаков объективного банкротства на момент совершения оспариваемых договоров не имело самостоятельного правового значения. Поскольку арбитражные суды отказали в удовлетворении заявленных требований, у судов отсутствовали основания для выводов о наличии признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества у должника. ООО «Максим и К» на момент продажи недвижимого имущества, т.е. 27 января 2015 года, не обладало признаками неплатежеспособности или недостаточности имущества. Выводы судов о том, что денежные средства в сумме 11 200 000 рублей поступили не от ФИО4, а от самого ФИО9, являются не правомерными.  Отсутствие в материалах настоящего дела доказательств, подтверждающих источник происхождения денежных средств у ФИО4, не отменяет самого факта внесения денежных средств за проданное недвижимое имущество.

С учетом указанных обстоятельств, ФИО4 просит обжалуемые судебные акты изменить в обжалуемой части (исключить из мотивировочной части судебного акта указанные выводы суда).

По мнению конкурсного управляющего ФИО1 суды неправильно применили положения пункта 1 статьи 166, статьи 170 и пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. В настоящем споре имеются все признаки, необходимые для признания прикрытой сделки недействительной на основании положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

С учетом указанных обстоятельств, конкурсный управляющий ФИО1 просит судебные акты отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В отзыве на кассационную жалобу

…. заявлено  ходатайство о рассмотрении дела без участия представителя.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного заседания извещены по правилам статей 123, 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (определение выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направлено лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в  информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информационной системе «Картотека арбитражных дел» – kad.arbitr.ru), однако своих представителей в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа не направили, в связи с чем кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие.

В судебном заседании представители      и     подтвердили соответственно доводы кассационной жалобы и отзыва на нее.

Арбитражным судом Восточно-Сибирского округа на основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании   года объявлялся перерыв с  года до  часов  минут  года, о чем сделано публичное извещение.

После окончания перерыва в судебном заседании принял участие только представитель заявителя кассационной жалобы – ... (После окончания перерыва представители лиц, участвующих в деле, в судебное заседание не явились.)

Кассационные жалобы рассматриваются в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив соответствие выводов Арбитражного суда Республики Бурятия и Четвертого арбитражного апелляционного суда о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов и исходя из доводов, содержащихся в кассационных жалобах,  Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа приходит к выводу о необоснованности  доводов  кассационных жалоб и отсутствии оснований для их удовлетворения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ООО «Максим и К» принадлежало на праве собственности следующее имущество: здание кафе, назначение: нежилое, площадь общая: 411.7 кв. м. этажность: 2. кадастровый (или условный номер) 03:24:022509:99. расположенное по адресу: Россия. Республика Бурятия, г. Улан-Удэ. ул. Кумысская. д. 11 «а»; здание магазина, назначение: нежилое, площадь общая: 54,8 кв. м, этажность: 1, кадастровый (или условный номер) 03:24:022509:100, расположенное по адрес): Россия, 

<

...>. д. 11 «а»; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов-участок, занимаемый зданием магазина, площадь 1904 кв. м кадастровый (или условный номер) 03:24:022509:1. расположенное по адресу: Россия, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ. ул. Кумысская. уч. 11 «а».

27.01.2015 между ООО «Максим и К» и ФИО4 был заключен договор купли-продажи вышеуказанного имущества.

Должник в лице директора ФИО8 обязуется выкупить указанное имущество за 11 200 000 рублей в срок до 15.07.2015 (пункт 4 договора).

Указанный договор подписан сторонами, но государственную регистрацию не прошел.

29.07.2015 между ООО «Максим и К» (продавец) и ФИО4 (покупатель) в лице представителя ФИО10 был заключен договор купли-продажи указанного здания кафе, магазина с земельным участком. 

Сторонами согласована цена договора в размере 75 000 рублей, в том числе:  здание кафе - в 25 000 рублей; здание магазина - в 25 000 рублей; земельный участок - в 25 000 рублей.

Договор подписан со стороны должника руководителем ФИО8, со стороны покупателя ФИО4 - ФИО10.

Договор прошел государственную регистрацию в органах Росреестра 05.08.2015, о чем на договоре имеется соответствующая отметка. Кроме того это подтверждается информацией, представленной Росреестром в суд первой инстанции.

По акту приема-передачи имущество передано продавцом в лице ФИО8 покупателю в лице ФИО10

Дополнительным соглашением от 18.01.2017 в пункте 4 стороны договора согласовали изложить пункт 6 договора от 29.07.2015 в новой редакции, указав цену договора в размере 11 275 000 рублей. При этом в пункте 5 дополнительного соглашения особо отмечено, что денежные средства в сумме 11 200 000 рублей были переданы 02.03.2015, денежные средства в сумме 75 000 рублей - 29.07.2015.

Дополнительное соглашение подписано лично руководителем должника ФИО8 и ФИО4

24.09.2015 между ФИО4 и ООО «Шамбала» в лице директора ФИО11 заключен договор аренды № 11, предметом которого явилась передача в аренду имущества: здания магазина, здания кафе.

Срок договора согласован с 24.09.2015 по 24.09.2020.

Договор прошел государственную регистрацию 08.10.2015.

Имущество передано арендодателем арендатору по акту от 24.09.2015.

15.02.2017 ФИО4 в лице ФИО8 (продавец) и ФИО2 (покупатель) был заключен договор купли-продажи здания кафе, магазина с земельным участком.

Договор подписан сторонами, в том числе от продавца - ФИО8, со стороны покупателя - ФИО2

Факт оплаты подтвержден копией расписки от 15.02.2017.

По акту приема-передачи от 15.02.2017 имущество передано продавцом в лице ФИО8 покупателю ФИО2

На основании указанного договора осуществлена государственная регистрация права собственности 09.03.2017.

Из представленных в материалы дела выписок из ЕГРН усматривается, что участки с кадастровыми номерами 03:24:022509:182, 03:24:022509:183 образованы 02.05.2017 из земельного участка 03:24:022509:1.

На земельном участке с кадастровым номером 03:24:022506:184 располагаются здания с кадастровыми номерами 03:24:022509:101, площадью 50,3 кв. м, 03:24:022509:102 площадью 18,5 кв. м.

19.05.2017 ФИО2 в лице представителя ФИО8 (продавец) заключил с ФИО12 (покупатель) договор купли-продажи недвижимого имущества: здания магазина, назначение: нежилое, площадь общая 54,8 кв. м, этажность 1, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:100, по адресу: Россия, 

<

...>; земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов - участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 400 кв. м (+/-7 кв. м), кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:183, по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а.

Договор подписан от продавца ФИО8, от покупателя - ФИО12

Из договора не усматривается, на основании указанного договора осуществлена государственная регистрация права собственности 29.05.2017.

По акту приема-передачи от 19.05.2017 имущество передано продавцом в лице ФИО8 покупателю ФИО12 

07.08.2017 между ФИО2 (продавец) и ФИО7 (покупатель) был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества: здания кафе, назначение: нежилое, площадь общая - 411,7 кв. м, этажность 2, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:99, расположенное по адресу: Россия, 

<

...>; земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов - участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 721 кв. м (+/- 9 кв. м), кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:182 по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а.

Сторонами согласована цена договора (пункт 2.1) в размере 7 300 000 рублей.

Договор подписан ФИО2 и ФИО7

На основании указанного договора зарегистрировано право собственности 28.09.2017, о чем на договоре имеется соответствующая отметка.

По передаточному акту имущество передано продавцом покупателю.

Конкурсный управляющий ФИО1, ссылаясь на то, что, указанные сделки по многократному отчуждению имущества должника являются ничтожными, поскольку имеют своей целью прикрыть сделку по отчуждению должником имущества ФИО8, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, арбитражные суды исходили из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В соответствии с правовой позицией, указанной в пункте 30 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63), заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве может быть подано в суд внешним управляющим или конкурсным управляющим только в процедурах внешнего управления или конкурсного производства.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Установив, что у должника имелась задолженность перед иными кредиторами, доказательств наличия имущества, достаточного для удовлетворения требований кредиторов, не представлено, суды пришли к правильному выводу, что должник на момент совершения оспариваемых сделок обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества.

В пункте 5 постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Суды, исходя из установленных по обособленному спору обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств,  правомерно пришли к выводу, что сделка не привела к уменьшению размера имущества должника и причинению вреда имущественным правам кредиторам.

Судом установлено, что спорное имущество отчуждено именно за              11 275 000 рублей. Соразмерная этой сумме отражена на счете должника 03.03.2015.

Вследствие тщательного анализа поведения сторон  спора суды пришли к верному выводу о том, что ФИО4 являлся номинальным приобретателем, фактически имущество не приобретал, средства не уплатил.

Факт оплаты именно ФИО4 представленными в материалы дела квитанциями к приходным кассовым ордерам, относимыми и допустимыми доказательствами не подтвержден.

Доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО8 сначала занял средства в размере, соотносимом с суммой средств, внесенных на счет должника для погашения кредита и снятия обременения со спорного имущества с целью последующего приобретения его по цепочке сделок контролируемым ФИО8 лицом, а также о том, что впоследствии указанные средства были возвращены займодавцу (займодавцам), как обоснованно отметил суд, являются предположительными, поскольку материалами дела не подтверждены.

Кроме того, суды верно указали, что ФИО4 не представил доказательств наличия у него денежных средств в сумме 11 275 000 рублей, поскольку из представленных уполномоченным органом в материалы дела справок формы 2-НДФЛ  усматривается, что у ФИО4 имелся доход в виде заработной платы в размере, существенно меньшем указанной выше суммы.

ФИО4 указывал, что денежные средства для приобретения указанного недвижимого имущества получены им по договору займа от 01.03.2015 от ФИО13, представил копию договора займа.

Конкурсный управляющий заявил о фальсификации представленного договора займа, заключенного между ФИО13 (займодавец) и ФИО4 (заемщик).

Суд первой инстанции в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации осуществил меры по проверке заявления о фальсификации и с этой целью определением от 16.03.2018 истребовал у ФИО4 и ФИО13 подлинник договора займа от 01.03.2015.

ФИО4 представил письменное ходатайство, в котором указал, что подлинник указанного договора займа утрачен.

Учитывая отсутствие подлинника договора займа, основания полагать фактическое получение средств в качестве займа ФИО4 от ФИО13 у судов осутствовали.

С учетом установленных фактических обстоятельств, суды пришли к обоснованному выводу о том, что факт получения ФИО8 от имени должника денежных средств от ФИО4 не доказан, поскольку данное обстоятельство подтверждено лишь приходными кассовыми ордерами в отсутствие доказательств, подтверждающих наличие финансовой возможности у ФИО4 за счет собственных или привлеченных средств внести денежные средства в кассу должника.

По последующей сделке имущество было отчуждено ФИО2 также ФИО8 в качестве представителя ФИО4

В совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что целью заключения указанного договора явилось не возмездное отчуждение имущества по рыночной цене, а внесение записи в ЕГРН об изменении собственника спорного имущества.

Как правильно указали суды, факт погашения кредита в банке (с учетом дальнейшего поведения сторон) также мог свидетельствовать, что он имеет целью лишь снятие обременения в виде ипотеки со спорного имущества с целью возможности его дальнейшего отчуждения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 24.09.2015 между ФИО4 и ООО «Шамбала» заключен договор № 11 аренды спорного имущества - здания кафе и здания магазина.

Согласно акту приема-передачи имущество передано ООО «Шамбала».

На основании пункта 3.2 договора аренды от 24.09.2015 между ФИО4 и ООО «Шамбала» размер арендной платы согласован в размере 500 рублей в месяц, что, действительно, несоразмерно рыночной стоимости и целевому назначению переданного в аренду имущества, поэтому обоснованно признано судами не соответствующим рыночной величине арендной платы за аналогичное имущество. Разумные экономические мотивы приобретения имущества ФИО4 за 11 275 000 рублей и последующей его сдачи в аренду за 500 рублей в месяц ООО «Шамбала» ФИО4 не приведены.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Данные обстоятельства правильно установлены судами.

Аффилированность ФИО8 и ФИО2 подтверждена, в частности, тем обстоятельством, что ФИО8 31.12.2008 сдал сыну ФИО2 ФИО14 квартиру.

Кроме того, об аффилированности ФИО8 и ФИО2 свидетельствует тот факт, что сделку по отчуждению имущества ФИО2 доверил осуществить в качестве представителя ФИО8

Между тем ФИО2 также не представил достаточных доказательств наличия у него финансовой возможности приобретения спорного имущества.

Судами установлено, что по договору купли-продажи недвижимого имущества от 07.08.2017 ФИО2 (продавец) отчуждены ФИО7 (покупатель) здание кафе с кадастровым номером 03:24:022509:99, земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:182.

Стороны указанного договора согласовали цену договора в размере 7 300 000 рублей, в том числе: здание кафе - 3 000 000 рублей, земельный участок -             4 300 000 рублей

Согласно отметке на договоре, осуществлена государственная регистрация права.

Факт оплаты подтвержден распиской о передаче средств.

Из представленных ФИО7 письменных пояснений следует, что денежные средства являются ее с супругом, ФИО15, накоплениями.

При новом рассмотрении дела ФИО7 представлены сведения о движении по счету ее супруга индивидуального предпринимателя ФИО15.

Однако, как правомерно указали суды, данные обстоятельства  не имеют правового значения, поскольку материалами дела не подтвержден факт приобретения имущества по предшествующим сделкам ФИО4 и ФИО2

Кроме того, как установлено судами, имуществом по адресу: 

<

...> фактически владело и пользовалось ООО «Таврида и К», контролирующим лицом которого выступил ФИО8

ФИО7 указала, что заключила договор аренды нежилого помещения по адресу: 

<

...> площадью 74 кв. м (магазин/павильон) В подтверждение этого представлен договор аренды от 10.01.2020. Впоследствии 30.07.2020 этот договор был расторгнут.

В материалы дела представлен договор в отношении помещения с теми же характеристиками, который заключен с индивидуальным предпринимателем ФИО16 от 30.07.2020.

Индивидуальный предприниматель ФИО16 в представленных пояснениях ссылается на то, что заключила договор аренды летнего кафе с            ФИО2 в период с 01.05.2018 по 30.09.2018, 01.05.2020 по 30.09.2020.                    В 2020 году, а именно 11.05.2020, индивидуальным предпринимателем ФИО16 был в том числе заключен договор с индивидуальным предпринимателем ФИО17 на оказание транспортных услуг.

В этой связи суды обоснованно исходили из необходимости критической оценки доводам сторон и указали, что договор аренды между ФИО7 и                          ООО «Таврида и К» был составлен с целью скрыть действительные взаимоотношения сторон, представив внешне, что указанные отношения являются отношениями из договора аренды.

На основании разъяснений, указанный в пункте 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014).

В данном случае, учитывая реальность правоотношений по спорной сделке, в результате которой должник получил равноценное встречное предоставление, суды двух инстанций пришли к правильному выводу об отсутствии оснований для признания договора недействительным как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении настоящего спора судами учтена правовая позиция, приведенная в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230.

Аналогичный подход приведен и в определении Верховного Суда Российской Федерации № 301-ЭС17-19678 от 19.06.2020 по делу № А11-7472/2015.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае судами установлено и материалами дела не подтверждено, что совершенные оспариваемые сделки являются цепочкой единой взаимосвязанной сделки, направленной на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.

При указанных обстоятельствах, у судов отсутствовали основания для квалификации оспариваемых сделок как цепочки взаимосвязанных сделок, направленных на отчуждение имущества должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, соответственно и для признания недействительным договоров.

Поскольку правопорядок признает заключение только прикрываемой сделки, правовой и экономический смысл констатации ничтожности прикрывающих сделок (в данном случае сделок купли-продажи между должником и ФИО4, ФИО4 и ФИО2, ФИО2 и ФИО7) имеется только в том случае, если имеются основания для признания недействительной прикрытой сделки.

Как установлено судами, ФИО8 осуществил (лично и в качестве представителя) отчуждение спорного имущества и путем заключения ряда прикрывающих сделок, в результате которого имущество использовалось аффилированным (находящимся в фактической аффилированности с ФИО8) ООО «Таврида и К». Именно ФИО8 уплатил за указанное имущество денежные средства, которые впоследствии направлены на погашение кредита.

Прикрытая сделка между должником и ФИО8 совершена в пределах трехлетнего срока до возбуждения дела о банкротстве (29.07.2015).

Как следует из выписки по счету должника фактически денежные средства на счет должника поступили и списаны двумя траншами 03.03.2015 в сумме 5 350 235 рублей 12 копеек и 5 835 486 рублей 19 копеек в счет погашения задолженности по кредитному договору.

Согласно отчету об оценке спорного имущества, который представлен в материалы дела стоимость спорного имущества на дату отчуждения (на 29.07.2015) составила 8 923 079 рублей

С учетом указанного, суды пришли к правильному выводу, что основания для признания прикрытой сделки между ФИО8 и должником недействительной по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве не имеется, поскольку имущество отчуждено по более высокой цене, чем рыночная цена указанного имущества согласно отчету об оценке.

Довод о причинении вреда имущественным правам кредитором совершением оспариваемой прикрытой сделки отклонен правильно, поскольку должник и после реализации имущества продолжил осуществлять деятельность, что отражено в отчете фискальной памяти ККТ (чекопечатающей машины) ООО «Максим и К» за период с 01.01.2014 по 05.10.2015, из которой усматривается, что выручка продолжила поступать должнику и после заключения оспариваемой сделки.

Деятельность должника не была фактически прекращена с реализацией спорного имущества, доход от деятельности продолжал поступать.

Оснований для признания прикрытой сделки купли-продажи недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве обоснованно не установлено, с учетом того, что отчуждение имущества повлекло значительное уменьшение кредиторской задолженности, имущество было отчуждено по рыночной цене, после отчуждения имущества деятельность должника не прекратилась.

Доводы конкурсного управляющего об обратном являются предположительными, поскольку не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами.

Поскольку основания для признания недействительной прикрытой сделки между ФИО8 и должником судами не установлены, основания для признания ничтожными последующих сделок в соответствии со статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  и применения последствий их ничтожности отсутствуют.

Доводы кассационных жалоб фактически направлены на переоценку установленных при рассмотрении дела судом первой и  апелляционной инстанций обстоятельств, что в силу требований статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации недопустимо в суде кассационной инстанции, поэтому Арбитражным судом Восточно-Сибирского округа указанные доводы не могут быть приняты во внимание.

Нарушение норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, не установлено.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016 и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 20 сентября 2021 года  по тому же делу основаны на полном и всестороннем исследовании имеющихся в деле доказательств, приняты с соблюдением норм материального и процессуального права, в связи с чем на основании пункта 1 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  подлежат оставлению без изменения.

Расходы по уплате государственной пошлины за кассационное рассмотрение дела на основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отнесению на заявителей кассационных жалоб. 

Руководствуясь статьями 274, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 20 сентября 2021  по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий 

Судьи

М.А. Первушина 

И.А. Бронникова 

Н.Н. Парская