АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17

http://www.msk.arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-180711/19-139-1547

17 сентября 2019 года

г. Москва

Резолютивная часть решения оглашена 16 сентября 2019 года

Полный текст решения изготовлено 17 сентября 2019 года                                                                                                                    

Арбитражный суд города Москвы в составе судьи Ваганова Е.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению (заявлению) 

Общества с ограниченной ответственностью "Испытательная лаборатория "Контроль-тест" (115088, Москва город, улица Шарикоподшипниковская, дом 4, корпус 2а, эт 1 пом VI ком 1, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 28.07.2015, ИНН: 

<

***>)

к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г.Москве (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, дата регистрации: 09.09.2003, адрес: 107078, 

<

...>)

третье лицо: ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдин ДЗМ» (115446, 

<

...>)

о признании незаконным решения от 22.04.2019 по делу № 077/10/19-1967/2019 о проведении проверки по факту одностороннего отказа от исполнения государственного контракта, вынесенное Московским УФАС России, оформленное письмом от 21.05.2019 №24566/19-2; о возложении обязанности,

при участии:

от заявителя – ФИО2, дов. от 08.08.2019; ФИО3, дов. от 08.07.2019;

от ответчика – ФИО4, дов. № 03-77 от 28.12.2018;

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Испытательная лаборатория «Контроль-Тест» (далее — заявитель, общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по г. Москве (далее — антимонопольный орган, Московское УФАС России) об оспаривании решения от 22.04.2019 по делу № 077/10/19-1967/2019 о проведении проверки по факту одностороннего отказа от исполнения государственного контракта. 

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено государственного бюджетного учреждения здравоохранения города Москвы «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» (далее — учреждение, заказчик).

В обоснование заявленного требования общество ссылается на нарушение учреждением порядка расторжения контракта. Как настаивает заявитель, указанный контракт расторгнут (15.01.2019) после истечения срока его действия (31.12.2018).

Кроме того, заявитель считает, что у заказчика отсутствовали правовые и фактические основания для расторжения контракта в силу ст. 95 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе), ст. 450 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), поскольку оплата за выполненные работы со стороны заказчика произведена не была.Условия контракта общество считает неисполнимым, поскольку услуги должны оказываться два или четыре раза в год, в то время как контракт действовал всего полгода.Заявитель также указывает, что сведения о расторжении контракта были размещены заказчиком в Единой информационной системе (далее — ЕИС) преждевременно, поскольку решение об односторонним отказе от исполнения контракта было вручено обществу почтовой связью 14.01.2019, а размещено на сайте 15.01.2019. Общество расценивает действия заказчика в качестве злоупотребления правом.

Общество настаивает также, что заказчик обратился в антимонопольный орган с нарушением срока, установленного ч. 6 ст. 104 Закона о контрактной системе, п. 8 Правил ведения реестра недобросовестных поставщиков, утв. постановлением Правительства Российской Федерации от 25.11.2013 № 1062 (далее — Правила № 1062). Более того, заявитель указывает, что сведения об обществе были включены в реестр недобросовестных поставщиков несвоевременно, в нарушение Правил № 1062. Заявитель считает, что его правовая позиция подтверждается экспертными заключениями о соответствии санитарно-эпидемиологическим правилам и нормативам, результатам исследований, выданных Роспоребнадзором.

Всего исполнителем были представлены акты оказанных услуг на общую сумму 1 595 978 руб. При этом акушерский стационар учреждения был закрыт на санитарную обработку в период с 02.07.2018 по 15.07.2018, то есть во время проведения первого этапа оказания услуг.

Заявитель ссылается на недопустимость включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков на основании правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П.

В судебном заседании представители общества доводы и требования заявления поддержали.

Представитель антимонопольного органа возражал по заявлению по доводам объяснений, в порядке ч. 5 ст. 200 АПК РФ представил материалы дела по оспариваемым актам, просил о рассмотрении дела по существу.

Третье лицо, будучи извещенным о дате, времени и месте судебного заседания, своего представителя не направило, в связи с чем дело рассмотрено в порядке ст. ст. 121, 123, 156 АПК РФ.

Судом проверено и установлено, что срок, предусмотренный ч. 4 ст. 198 АПК РФ, заявителем не пропущен.

В соответствии со ст. 198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с ч. 4 ст. 200 АПК РФ при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов и действий государственных органов, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта, оспариваемых действий и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт и действия права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно ч. 5 ст. 200 АПК РФ обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

В соответствии со ст. 13 ГК РФ, п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», основанием для принятия решения суда о признании ненормативного акта недействительным, является, одновременно как несоответствие его закону или иному нормативно-правовому акту, так и нарушение указанным актом гражданских прав и охраняемых интересов граждан или юридических лиц, обратившихся в суд с соответствующим требованиям.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в заявлении, письменных возражениях и в выступлениях присутствующих в заседании представителей участвующих в деле лиц, оценив на основании ст. 71 АПК РФ материалы дела в их совокупности и взаимосвязи по своему внутреннему убеждению, суд признал заявление не подлежащим удовлетворению.

Из материалов дела усматривается, что основанием для принятия оспариваемого акта послужило поступившее в Московское УФАС России заявление учреждения о ненадлежащем исполнении обществом контракта, заключенного по результатам электронного аукциона на оказание услуг по лабораторно-инструментальным исследованиям (производственному контролю) в учреждении (реестровый номер извещения 0373200027418000077).

Оспариваемым решением антимонопольный орган включил сведения об обществе в реестр недобросовестных поставщиков, предусмотренный Законом о контрактной системе.

Полномочия органа, принявшего оспариваемый акт, предусмотрены постановлению Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94.

Судом установлено, что общество явилось победителем конкурентной процедуры. 10.05.2018 между учреждением и обществом был заключен контракт № 2772407087018000205, предметом которого, как указано выше, является оказание услуг по лабораторно-инструментальным исследованиям (производственному контролю) в учреждении.

Услуги оплачиваются по факту их оказания (п. 2.5.2 контракта). Заказчику делегировано право осуществлять контроль за объемами и сроками оказания услуг (п. 5.1.4 контракта). При этом заказчик также вправе ссылаться на недостатки услуг (также выявленные после окончания срока действия контракта), в том числе в части объема и стоимости этих услуг (п. 5.1.5 контракта).

Стороны предусмотрели, что сроки услуги должны оказываться с даты заключения контракта по 31.12.2018 (п. 3.1 контракта).

Доводы заявителя о неисполнимости условий контракта, о его скоротечности, о несогласии с положениями документации, расцениваются критически, поскольку своим правом оспорить положения документации до окончания срока подачи заявок общество не воспользовалось.

Участник закупочной процедуры, изначально подавая заявку на участие в торгах, соглашается со всеми ее условиями в силу ст. 8 ГК РФ.

Кроме того, такой участник должен осознавать, что он вступает в публично-правовые отношения, связанные с расходованием бюджетных средств на реализацию публичных экономически и социально значимых нужд, что предполагает значительно большую ответственность сторон в этих правоотношениях, в отличие от тех правоотношений, которые основаны исключительно на частно-правовых началах.

Риски, сопутствующие предпринимательской деятельности (ст. 2 ГК РФ) и возникающие вследствие ненадлежащего исполнения принятых на себя обязанностей подрядчик несет самостоятельно.

Исходя из положений ст. 783 ГК РФ к договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде, в связи с чем, в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума от 08.02.2011 № 13970/10, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ о договору относятся к существенным условиям договора возмездного оказания услуг.

Согласно ч. 8 ст. 95 Закона о контрактной системе расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным ГК РФ для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В свою очередь, возможность расторжения договора возмездного оказания услуг в одностороннем порядке предусмотрена ст. 782 ГК РФ, в силу ч. 1 которой заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Как достоверно установлено антимонопольным органом и следует из материалов дела, в период исполнения контракта заказчик неоднократно отказывался от подписания актов оказанных услуг.

Так, в частности, согласно письму от 26.10.2018 № 02-5177/18, представленная обществом документация от 22.10.2018 (акт выполненных работ № 11Т от 15.08.2018), вопреки требованиям п. 1.1 контракта, не содержала документов, подтверждающих оказание услуг (протоколов и экспертных заключений). Таким образом, акт от 22.10.2018 не был подписан и согласован учреждением.

В письме от 19.10.2018 № 02-5641/18 учреждение сообщило обществу, что, вопреки требованиям п. п. 2.5.2, 4.1 контракта, комплект отчетной документации и акт оказанных услуг на сумму 775 889 руб. не поступал и просило представить указанные документы.

Доказательств, подтверждающих устранение указанных недостатков, обществом не представлено. Действия заказчика, равно как и его решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, обществом в установленном законом порядке не оспаривалось. Законность этих действий и указанного решения презюмируются.

При таком положении представленные заявителем в материалы дела протоколы лабораторных исследований сами по себе доказательствами надлежащего исполнения обществом требований контракта не являются (тем более оформленные в одностороннем порядке должностными лицами заявителя).

Из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, ст. ст. 450, 782 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на возмездное оказание услуг является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом и заказчиком возмещены исполнителю фактически понесенные им расходы.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Из материалов дела следует, что какого-либо содействия заказчику в ходе исполнения контракта общество не оказывало; содержательную переписку не вело, услуги надлежащим образом не оказывало. Итоговый результат, то есть конечная цель проведения конкурентной закупки, не была достигнута. Заказчик не получил того, на что рассчитывал, проводя упомянутую процедуру.

Рассматриваемые действия заявителя не соответствовали положениям ст. 309 ГК РФ, в силу которой обязательства должны исполняться должным образом и в полном объеме.

Не соответствовали указанные действия заявителя и основополагающим принципам гражданского законодательства Российской Федерации, а именно добросовестной реализации и защите гражданских прав (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

Суд считает, что приведенные заявителем доводы в обоснование законности собственного бездействия представляют собой злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

В соответствии ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В свою очередь, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, ст.ст. 450, 715 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на выполнение работ является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом.

Основания для расторжения контракта установлены в п. 8.1.1 данного документа. К их числу отнесены факты оказания услуг ненадлежащего качества (п. 8.1.1.1), неоднократное (от двух и более раз) нарушение сроков и объемов оказания услуг (п. 8.1.1.2), а также если исполнитель не приступает к исполнению контракта в установленный срок, или нарушает график оказания услуг, или оказывает услуги так, что окончание их оказания к установленному сроку становится явно невозможно, либо в ходе оказания услуг стало очевидно, что они не будут оказаны надлежащим образом в установленный контрактом срок (п. 8.1.1.3).

В соответствии со ст. 308 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно ч. 1 ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных названным кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

В силу ч. 3 ст. 715 ГК РФ если во время выполнения работы станет очевидным, что она не будет выполнена надлежащим образом, заказчик вправе назначить подрядчику разумный срок для устранения недостатков и при неисполнении подрядчиком в назначенный срок этого требования отказаться от договора подряда либо поручить исправление работ другому лицу за счет подрядчика, а также потребовать возмещения убытков.

Неоднократно установив, что услуги оказываются ненадлежащим образом, учитывая, что для заказчика стало очевидным, что к 31.12.2018 услуги не будут оказаны в полном объеме и надлежащим образом, последний принял законное и обоснованное решение о расторжении контракта, оформленное письмом от 28.12.2018 № 02-6566/18.

Доводы заявителя о том, что акушерский стационар учреждения был закрыт на санитарную обработку в период с 02.07.2018 по 15.07.2018, то есть во время проведения первого этапа оказания услуг, судом расцениваются критически, поскольку ни в переписке с заказчиком, ни при рассмотрении дела в антимонопольном органе, заявитель не ссылался на данные обстоятельства как на препятствующие своевременному, полному и надлежащему оказанию услуг.

Суд также критически оценивает доводы заявителя о краткосрочности контракта, поскольку своим правом оспорить положения документации до окончания срока подачи заявок общество не воспользовалось.

Процедуру расторжения контракта антимонопольный орган обоснованно счел соблюденной.

Следует отметить, что решение учреждения о расторжении контракта принято в пределах срока его действия (28.12.2018).

Ссылка заявителя на положения ст. 95 Закона о контрактной системе, ст. 450 ГК РФ, отклоняется, поскольку наличие у общества претензий в отношении неоплаченных услуг не препятствует заказчику ни расторгнуть контракт, ни обратиться в антимонопольный орган с заявлением о включении сведений об исполнителе в реестр недобросовестных поставщиков.

Даже в случае принятия позиции заявителя о совершении заказчиком действий по расторжению контракта за пределами срока его действия, следует признать, что такие действия не нарушают требования Закона о контрактной системе.

В силу ч. 1 ст. 450.1 ГК РФ предоставленное названным кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (ст. 310) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено упомянутым кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

В соответствии с ч. 2 приведенной нормы права в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным.Таким образом, из совокупного толкования приведенных норм гражданского законодательства Российской Федерации следует возможность одностороннего отказа от исполнения контракта по правилам, установленным иным законодательством Российской Федерации.

В то же время, нормы Закона о контрактной системе являются специальными по отношению к гражданскому законодательству Российской Федерации, а потому применению в спорных правоотношениях подлежат именно нормы специального законодательства.

Так, Закон о контрактной системе устанавливает специальный порядок расторжения государственного контракта, определенный ст. 95 Закона о контрактной системе и заключающийся в возможности заказчика отказаться от его исполнения только при наличии достаточных к тому оснований.

Приведенный правовой подход наиболее полно соответствует принципу эффективности осуществления закупок (ч. 1 ст. 12 названного закона), а также направлен на защиту участника закупки как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях.

При этом, положения ст. 95 Закона о контрактной системе ориентированы на предоставление участнику закупки возможности устранить выявленные заказчиком нарушения в целях урегулирования возникшего спора без применения к такому участнику мер публично-правовой ответственности (ч. 14 ст. 95 названного закона).При предложенном же заявителем правовом подходе о недопустимости применения мер ответственности в случае неисполнения государственного контракта с истекшим сроком действия, положения приведенных норм права утрачивают свое действие в случае скоротечного исполнения контракта, поскольку заказчик окажется не в состоянии осуществить его расторжение с предоставлением участнику всех процессуальных гарантий защиты, предусмотренных ст. 95 Закона о контрактной системе закупок.

В пользу приведенного правового подхода свидетельствуют и нормоположения ч. 4 ст. 425 ГК РФ, в силу которой истечение срока действия контракта не освобождает стороны от ответственности за неисполнение своих обязательств по нему. При этом, учитывая отсутствие в упомянутой норме права указания на исключительно на гражданско-правовую ответственность, положения приведенной нормы допустимо распространять и на меры публично-правовой ответственности.

Таким образом, применительно к Закону о контрактной системе в контексте одностороннего расторжения контракта речь идет о возможности применения к участнику мер публично-правовой ответственности за неисполнение своих обязательств по контракту и, тем самым, срыв государственного заказа и неэффективное расходование бюджетных средств, но не о расторжении заказчиком контракта как об отказе им от неисполняемых обязательств со стороны его контрагента в контексте гражданского законодательства Российской Федерации.

В этой связи в соответствии с положениями упомянутого закона допустимо расторжение государственного контракта, по которому на момент принятия заказчиком соответствующего решения не исполнены обязательства со стороны участника закупки, вне зависимости от срока действия контракта.

Обратное приведет к исключению рассчитанных на быстрое исполнение контрактов из сферы действия ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, что не соответствует конституционно закрепленному принципу всеобщего равенства перед законом (ст. 19 Конституции Российской Федерации), а также балансу частных и публичных интересов (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29.03.2011 № 2-П) и стабильности публичных правоотношений.

Такой правовой подход нашел свое отражение в судебных актах арбитражных судов Московского округа по делам №№ А40-74482/16, А40-205712/16, А40-262668/18.В своем решении от 28.12.2018 учреждение указало, что представленная обществом отчетная документация содержала неполный перечень документов, подтверждающих факт оказания услуг, по результатам рассмотрения которых со стороны заказчика в адрес исполнителя направлялись мотивированные отказы от подписания актов. 

Кроме того, представленные документы свидетельствовали об оказании услуг частично, а в отчетной документации был указан не весь объем оказанных услуг.

В силу ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 упомянутой статьи. 

Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

В ответ на представленные обществом документы по факту оказанных услуг от 29.12.2018 учреждение в письме от 17.01.2019 сообщило, что направленная на согласование документация содержала неполный перечень документов, в частности, отсутствовало экспертное заключение и протоколы исследования на контроль работы дезинфекционных камер в четвертом квартале 2018 г.; из заявленных пяти дезинфекционных камер протокол исследования был представлен лишь на одну камеру (№ 226 от 08.11.2018); в перечне проведенных исследований экспертного заключения № 08-16541-6Л.02 были указаны данные, не соответствующие количеству по представленным протоколам (микробиологические исследования смывов с технического оборудования, инвентаря — указано 1332, по представленным протоколам — 1322 исследований; микробиологические исследования биологических индикаторов контроля стерилизующей аппаратуры указано 190, по представленным протоколам — 145; физико-химические и органолептические исследования пищевой продукции указано 19,по представленным протоколам — 11; отсутствуют протоколы лабораторных исследований продуктов питания: качество термической обработки мясных и рыбных блюд.

Как самостоятельно указывает общество, решение об одностороннем отказе от исполнения контракта было вручено ему почтовой связью 14.01.2019, размещено в ЕИС 15.01.2019. Действия заказчика по размещению сведений в ЕИС, как настаивает общество, до вступления в силу указанного решения, не свидетельствует ни о незаконности действий учреждения, ни о незаконности оспариваемого акта (учитывая также, что указанные действия заказчика общество не оспаривало).

Судом не принимается ссылка заявителя на определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.09.2016 № 308-КГ16-11459, поскольку юридическое значение для разрешения настоящего спора имеют дальнейшие действия исполнителя после получения им решения об одностороннем отказе от исполнения контракта и факт вступления решения заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта в законную силу на момент принятия решения о включении сведений об обществе в реестр.

На дату принятия оспариваемого акта решение учреждения от 28.12.2018 вступило в законную силу. Переписку сторон после принятия учреждением решения от 28.12.2018, на которую ссылалось общество в заседании, суд расценивает в качестве последующих конклюдентных действий, не свидетельствующих ни о чем, кроме того, что такая переписка велась. Переписка не является ревизией учреждением собственного решения и не свидетельствует об устранении со стороны общества выявленных недостатков.

Таким образом, общество в установленный срок не устранило выявленные недостатки, конечная цель заключения контракта не была достигнута, а контракт надлежащим образом не был исполнен, в связи с чем решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта вступило в силу.

Оценивая доводы общества, его поведение, положения контракта, суд считает, что допущенные заявителем в ходе исполнения контракта нарушения носили существенный характер.

Представленные обществом в материалы дела дополнительные документы, не являвшиеся предметом оценки со стороны антимонопольного органа, расцениваются критически.

По смыслу ч. 2 ст. 201 АПК РФ законность оспариваемого ненормативного акта проверяется судом на момент его принятия независимо от дальнейших действий административного органа по приведению этого акта в исполнение, реализации заложенного в нем правового потенциала либо восстановления нарушенных прав лица, в отношении которого он вынесен.

При таком положении новые, не представлявшиеся антимонопольному органу при рассмотрении дела документы расценивается в качестве неотносимых и недопустимых доказательств, поскольку не были положены в основу принятия решения. В качестве правового обоснования правомерности поведения заявителя такие документы не рассматривается.

В соответствии ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

В рассматриваемом случае антимонопольный орган пришел к верному выводу о необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков по причине ненадлежащего исполнения своих обязательств по контракту. Выводы антимонопольного органа соответствуют обстоятельствам и материалам дела, отвечают Закону о контрактной системе. Мера ответственности является пропорциональной допущенным нарушениям; ее неприменение противоречило бы законодательству и публичному правопорядку.

При оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, следует признать, что ограничение права заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Доводы о нарушении заказчиком срока, установленного ч. 6 ст. 104 Закона о контрактной системе, п. 8 Правил № 1062, не свидетельствуют о незаконности оспариваемого акта и не опровергают правильные выводы названного органа о наличии оснований для включения соответствующих сведений в реестр, поскольку упомянутые сроки не являются привлекательными.

Сроки, отведенные антимонопольному органу на включение соответствующих сведений в реестр также носят организационный, но не пресекательный характер, и направлены на недопущение создания правовой неопределенности в положении участника закупки в части возможности участия в закупочных процедурах до момента непосредственного внесения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков и своевременности исключения сведений о нем из такого реестра.

В этой связи пропуск антимонопольным органом таких сроков не может являться безусловным основанием для признания незаконным соответствующего решения при наличии у названного органа правовых оснований к его принятию и в отсутствие нарушения прав и законных интересов участника закупки. Указания обратного нормы действующего законодательства о контрактной системе в сфере закупок и о порядке ведения антимонопольным органом реестра недобросовестных поставщиков не содержат.

При этом следует отметить, что по состоянию на дату судебного разбирательства по настоящему делу срок нахождения заявителя в реестре недобросовестных поставщиков еще не истек, а потому вести в настоящем случае речь о нарушении действиями антимонопольного органа прав и законных интересов общества не приходится. В то же время, нарушение прав и законных интересов лица, обратившегося за судебной защитой, является необходимым элементом для удовлетворения заявленного требования применительно к ст.ст. 65, 198, 200, 201 АПК РФ.

В свою очередь, оценивая действия заявителя в настоящем случае, суд считает, что эти действия направлены не на защиту своих нарушенных и законных интересов, а на изыскание любых возможных способов добиться исключения сведений о себе из реестра недобросовестных поставщиков. 

Таким образом, ссылаясь на допущенные административным органом процессуальные ошибки при принятии оспариваемого акта, заявитель настаивает на необходимости исключения сведений о нем из реестра недобросовестных поставщиков, несмотря на то, что предусмотренный п. 10 Правил № 1062 двухлетний срок на его нахождение в этом реестре еще не истек, что представляет собой исключительно злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите (ч. 2 ст. 10 ГК РФ) и не отвечающее принципу справедливой юридической ответственности за допущенное нарушение своих публично-правовых обязательств.

При этом заявитель, в целях недопущения нарушения его прав и законных интересов в дальнейшем и своевременного исключения сведений о нем из реестра недобросовестных поставщиков не лишен возможности по истечении двухлетнего срока обратиться в ФАС России с соответствующим заявлением о необходимости такого исключения, а в случае отказа в таком исключении – оспорить действия ФАС России в судебном порядке с отнесением на антимонопольный орган обязанности по исключению таких сведений.

В настоящем же случае предъявление требования является преждевременным.

Исходя из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 30.05.2016 № 310-КГ16-556, нарушение уполномоченным органом сроков на совершение указанных действий не отвечает как целям и задачам предусмотренного механизма защиты прав заказчиков, так и гарантиям, предоставленным недобросовестным поставщикам, включенным в соответствующий реестр, поскольку при соблюдении уполномоченными органами установленных сроков лицо, уклонившееся от заключения государственного или муниципального контракта, вправе рассчитывать на своевременное исключение сведений о нем из реестра недобросовестных поставщиков, что обеспечит право такого участника на дальнейшее возможное участие в аукционах по размещению государственных и муниципальных заказов, и отвечает требованиям Конституции Российской Федерации и соответствующему принципу юридического равенства.

Нахождение общества в реестре недобросовестных поставщиков по истечении двух лет с момента наступления у антимонопольного органа обязанности по его включению в указанный реестр, безусловно, нарушает права и законные интересы заявителя.

Однако само по себе нарушение этого срока не может свидетельствовать о незаконности решения уполномоченного органа о включении сведений об обществе в указанный реестр.

Такой правовой подход нашел сове отражение в судебных актах арбитражных судов Московского округа по делу № А40-33399/18.

Доводы заявителя о недопустимости включения его в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации (от 30.07.2001 № 13-П, от 21.11.2002 № 15-П), также подлежат отклонению, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/15, эти позиции Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

Согласно ч. 3 ст. 201 АПК РФ в случае, если арбитражный суд установит, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решения и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и не нарушают права и законные интересы заявителя, суд принимает решение об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Поскольку такие основания в рассматриваемом случае установлены, требования заявителя удовлетворению не подлежат.

Расходы по государственной пошлине распределяются по правилам ст. 110 АПК РФ и относятся на заявителя.

Руководствуясь ст.ст. 29, 65, 71, 75, 123, 156, 167-170, 176, 198-201 АПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в месячный срок со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

СУДЬЯ:                                                                                                    Е.А. Ваганова