ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 09АП-49924/2023, № 09АП-49927/2023, № 09АП-49928/2023

г. Москва                                                                                  Дело № А40-226572/19

23.08.2023

резолютивная часть постановления объявлена 22.08.2023

постановление изготовлено в полном объеме 23.08.2023

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Ж.Ц.Бальжинимаевой,  

судей Ю.Л.Головачевой, С.А.Назаровой,  

при ведении протокола помощником судьи И.И. Половинкиным, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда города Москвы от 21.06.2023г. о признании недействительными соглашения о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале от 30.09.2015, сделки по передаче ФИО1 доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 99,97 %, и о применении последствий их недействительности, вынесенное в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3,

с участием представителей, согласно протоколу судебного заседания,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 09.02.2021 ФИО3 признан банкротом, в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим утверждена ФИО4

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должника, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительными следующих сделок:

- соглашения о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале от 30.09.2015, заключенного ФИО1 и ФИО3, 

- сделку по передаче ФИО1 в пользу Ангеловой Натальи Алексеевны доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 99,97 %, оформленную договором дарения от 18.10.2018, 

а также применить последствия недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.06.2023 недействительными признаны соглашение о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале от 30.09.2015, заключенное ФИО1 и ФИО3, сделку по передаче ФИО1 в пользу Ангеловой Н.А. доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 99,97 %, оформленную договором дарения от 18.10.2018; применены последствия недействительности сделки в виде восстановления права собственности ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 99,97 %.

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить, принять по делу новый судебный акт.

ФИО3 в своей апелляционной жалобе указывает на то, что суд первой инстанции не принял во внимание факт отсутствия у должника кредиторов на момент совершения спорной сделки. Кроме того, апеллянт ссылается на то, что налоговая проверка, на которую ссылается суд первой инстанции, проведена была не в отношении ФИО3, а в отношении руководителей ООО «Гратом», где сам должник директором никогда не являлся. Также заявитель апелляционной жалобы ссылается на необоснованность вывода суда первой инстанции о недоказанности наличия заемных правоотношений между ФИО3 и ФИО1 и о сохранении у должника контроля над ООО «Сладкий уклад».

ФИО2 в своей апелляционной жалобе указывает на то, что суд первой инстанции незаконно и бездоказательно применил положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации к спорной сделке от 30.09.2015 между ФИО3 и ФИО1 Кроме того, апеллянт ссылается на необоснованность вывода суда первой инстанции о том, что заключение спорных сделок было обусловлено проведенной в 2018 году проверкой уполномоченного органа.

ФИО1 в своей апелляционной жалобе указывает на то, что суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу о безвозмездности сделки и о необходимости нотариального удостоверения соглашения об отступном. Кроме того, апеллянт полагает, что суд первой инстанции неправомерно сослался на решение уполномоченного органа от 30.07.2018 в отношении руководителей ООО «Гратом». Также заявитель апелляционной жалобы обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что сделка по предоставлению ФИО1 заемных средств ФИО3 и сделка по передачи ФИО3 доли ФИО1 заключены сторонами до введения главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В судебном заседании представители ФИО3 и ФИО2 апелляционные жалобы поддержали по доводам, изложенным в них, просили определение суда первой инстанции от 21.06.2023 отменить, принять по настоящему обособленному спору новый судебный акт.

Представитель Банк ВТБ (ПАО) на доводы апелляционной жалобы возражал по мотивам, изложенным в приобщенном к материалам дела отзыве, просил обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Представитель  финансового управляющего должника на доводы апелляционной жалобы возражал, просил отказать в ее удовлетворении.

При этом суд апелляционной инстанции протокольно отказал в приобщении к материалам дела отзыва ООО «Сладкий уклад», поскольку в нарушение положений статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указанный процессуальный документ содержит доводы о несогласии с судебным актом, которые должны быть выражены в апелляционной жалобе, однако указанным лицом апелляционная жалоба не подавалась.

Иные лица, участвующие в деле, в частности, заявитель апелляционной жалобы ФИО1, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционные жалобы рассматриваются в их отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, ФИО3 являлся владельцем доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 100 %.

На основании решения единственного участника ООО «Сладкий уклад» от 17.09.2015 № 10 и заявления ФИО1 последний вошел в состав участников названной организации с долей в размере 0,03 %.

На собрании участников ООО «Сладкий уклад» принято решение № 2, оформленное протоколом от 30.09.2015, об отчуждении принадлежавшей ФИО3 доли в уставном капитале в размере 99,97 % в пользу ФИО1 на основании соглашения о прекращении взаимных обязательств (соглашения об отступном).

В пункте 1 соглашения указано, что ФИО3 имел перед ФИО1 неисполненные обязательства, вытекающие из договора займа от 20.06.2013, со сроком возврата 28.01.2015.

Таким образом, принадлежавшая ФИО3 доля в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 99,97 % перешла к ФИО1

В дальнейшем доля в размере 99,97 % в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» передана ФИО1 его матери и супруге должника – Ангеловой Н.А. Сделка по передаче ФИО1 доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» Ангеловой Н.А. оформлена договором дарения от 18.10.2018.

Финансовый управляющий должника, полагая, что названные соглашения об отступном и договор дарения отвечают признакам недействительных сделок по основаниям, предусмотренным статьями 10, 163, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым в рамках настоящего обособленного спора заявлением.

Суд первой инстанции, удовлетворяя указанное заявление финансового управляющего должника, исходил из представления им достаточных доказательств наличия оснований для признания оспариваемых сделок недействительными.

Суд апелляционной инстанции соглашается с такими выводами Арбитражного суда города Москвы. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, если из закона не следует иное, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

В статье 163 Гражданского кодекса Российской Федерации указано следующее: нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности; нотариальное удостоверение сделок обязательно в случаях, указанных в законе, и в случаях, предусмотренных соглашением сторон, хотя бы по закону для сделок данного вида эта форма не требовалась; если нотариальное удостоверение сделки в соответствии с пунктом 2 названной статьи является обязательным, несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее ничтожность.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенных норм и разъяснений фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Совершая мнимые либо притворные сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом.

В обоснование своих требований о недействительности рассматриваемых сделок финансовый управляющий ссылался на отсутствие надлежащих доказательств реальности заемных отношений (передачи, получения и дальнейшего движения денежных средств), во исполнение которых было заключено спорное соглашение о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале от 30.09.2015. Также договор займа не содержит условия о выплате процентов, что нетипично для сделки, заключенной независимыми участниками оборота. Договор займа от 20.06.2013 и составленная к нему расписка, по мнению заявителя, сфальсифицированы, вероятно, составлены и подписаны значительно позже указанной в них даты с целью создания видимости возмездности перехода от ФИО3 к ФИО1 доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад».

Кроме того, финансовый управляющий указывал на то, что в день заключения договора займа ФИО1 (займодавцу) было 20 лет, что ставит под сомнение наличие у него финансовой возможности предоставить ФИО3 заем в размере 15 500 000 руб.

При этом финансовый управляющий ссылался на не доказанность целесообразности как хранения ФИО1 (дата рождения 12.12.1992) полученных от его отца (ФИО2) в качестве подарка на двадцатилетие 20 000 000 руб. в наличном виде (в связи с инфляцией), так и передачи ФИО1 15 500 000 руб. в качестве беспроцентного займа ФИО3 по договору от 20.06.2013.

Помимо прочего заявитель указывал на то, что ФИО1 являлся номинальным бенефициаром ООО «Сладкий уклад», в действительности контролировать названную организацию продолжил ФИО3

ФНС России провела выездную налоговую проверку в отношении ООО «Гратом» (ИНН 

<

***>), до ноября 2018 года руководителем и участником которого также являлся ФИО3, приняла решение от 30.07.2018 № 05-15/1777 о привлечении организации к налоговой ответственности на сумму более 250 млн.руб., установив при этом следующее: согласно свидетельским показаниям, которые дал К.А.ЮБ., ФИО2 является его супругой, а ФИО1 – ее сыном; ФИО3 являлся бенефициаром и фактическим руководителем группы компаний (в которую, в том числе входили ООО «Гратом», ООО «Куппо» (головная организация) и ООО «Сладкий уклад»), имевшей единые бухгалтерию и центр принятия решений.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 30.07.2019 по делу № А40-236392/2018 ООО «Гратом» отказано в удовлетворении искового требования о признании недействительным решения ФНС России от 30.07.2018 № 05-15/1777, данный судебный акт имеет преюдициальное значение для разрешения настоящего спора.

Кроме того, в пункте 3.1 соглашения указано, что номинальная стоимость доли в размере 99,97 % в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» составляет 29 902 000 руб., однако она передана ФИО1 в качестве отступного в счет исполнения обязательства на сумму 15 500 000 руб., то есть неравноценность встречного предоставления имела бы место даже если предположить, что заемные отношения должника и ФИО1 были реальными.

ФИО3 как поручитель имеет обязательства перед конкурсными кредиторами – кредитными организациями, при этом заемщиком является подконтрольное ему ООО «Гратом» (в настоящее время также признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство).

Причиной передачи доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» послужило то, что ФИО3 осознавал вероятность обращения взыскания на его актив по требованиям кредитных организаций, предоставивших денежные средства ООО «Гратом».

Таким образом, в результате заключения соглашения о прекращении взаимных обязательств и совершения сделки ФИО1 и ФИО2 ликвидный актив должника переведен на близкого родственника должника, в то же время ФИО3 сохранил фактический контроль над деятельностью ООО «Сладкий уклад» и лишил кредиторов возможности получить удовлетворение требований за счет реализации доли в уставном капитале названной организации.

Возражая на доводы финансового управляющего должника, ответчики и третье лицо ссылались на то, что ФИО2 является отцом ответчика по настоящему обособленному спору – ФИО1 – и владельцем долей в уставных капиталах ООО «МакроСтройСервис» и ООО «Мирантелла» в размере 91 % (в каждой из указанных организаций). Доход, полученный ФИО2 в результате деятельности ООО «МакроСтройСервис» и ООО «Мирантелла» за 2010, 2011, 2012 и 2013 годы, позволил ему подарить ФИО1 на двадцатилетие 20 000 000 руб.

Не определившись с тем, каким образом распорядиться полученным подарком, ФИО1 предоставил 15 500 000 руб. в качестве займа ФИО3 со сроком возврата 28.01.2015.

В связи с невозможностью вернуть заемные средства должник предложил ФИО1 принять в качестве отступного долю в уставном капитале ООО «Сладкий уклад».

В результате заключено оспариваемое финансовым управляющим соглашение о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале.

ФИО3 обратился к нотариусу города Москвы с заявлением о допросе свидетеля с целью обеспечения доказательств в связи с рассмотрением настоящего обособленного спора. В рамках допроса ФИО2 подтвердил изложенные выше обстоятельства, ФИО1 допрошен не был, поскольку в течение длительного времени находится за пределами Российской Федерации.

Заключение договора дарения доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» ФИО1 и его матерью ФИО2 также обусловлено нахождением ФИО1 за пределами Российской Федерации и сложностью дистанционного оформления документов, ФИО2 руководит ООО «Сладкий уклад» номинально управленческие решения принимает ФИО1

ФИО3 также указывал на то, что часть полученных в качестве займа денежных средств (15 100 000 руб.) он внес на счет ООО «Гратом», открытый в АО «ТЭМБР-БАНК».

Кроме того, должник ссылался на то, что в период совершения оспариваемых сделок он не имел неисполненных обязательств перед кредиторами и не отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества. 

ФИО3 пояснял, что заключая 30.09.2015 спорное соглашение, он не преследовал цели причинения вреда его кредиторам, в том числе учитывая, что положения главы X Закона о банкротстве действуют с 01.10.2015.

Вместе с тем в рассматриваемом случае ключевым обстоятельством, с учетом которого судом первой инстанции правомерно оценены представленные доказательства, является то, что все стороны спорных сделок являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами.

Как следует из материалов дела, родителями ФИО1 являются ФИО2 и ФИО2, должник ФИО3 в настоящее время являются супругом ФИО2; данные обстоятельства сторонами спора не опровергались.

Об аффилированности ФИО3 и ФИО1 также свидетельствуют следующие обстоятельства, на которые, в том числе, ссылались сами ответчики по спору: стороны оформили договор беспроцентного займа, в обеспечение исполнения обязательств заемщика не заключены договоры поручительства и залога, при наступлении срока возврата заемных средств ФИО1 не требовал от должника исполнения в судебном порядке, при этом размер займа составил большую часть (более 3/4) средств, полученных займодавцем от его отца в качестве подарка на двадцатилетние, при передаче доли в уставном капитале в качестве отступного каких-либо споров не возникло.

Такие условия сделки не доступны не заинтересованным по отношению друг к другу участникам оборота.

Кроме того, взаимная заинтересованность должника и остальных сторон спорных сделок установлена налоговым органом при проведении проверки в отношении ООО «Гратом», по результатам которой принято решение от 30.07.2018 № 05-15/1777 о привлечении названной организации к налоговой ответственности на сумму более 250 млн.руб.

Этими актами, помимо прочего, установлено, что ФИО3 являлся бенефициаром и фактическим руководителем группы компаний (в которую, в том числе входили ООО «Гратом», ООО «Куппо» (головная организация) и ООО «Сладкий уклад»), имевшей единые бухгалтерию и центр принятия решений, а ФИО1 и ФИО2 участвовали в руководстве и деятельности этих компаний.

В отношении договора займа и расписки к нему судом первой инстанции назначена судебно-техническая экспертиза для разрешения вопросов о том, соответствует ли время выполнения реквизитов дате, указанной в названных документах (20.06.2013), если нет, то когда выполнены реквизиты, подвергались ли документы агрессивному воздействию.

Вместе с тем в соответствии с выводами, изложенными в экспертном заключении, установить время фактического выполнения реквизитов (печатного текста, записей, подписей) в договоре и расписке не представилось возможным, документы агрессивному воздействию не подвергались.

В связи с этим представленные на обозрение суда первой инстанции оригиналы договора и расписки, а также имеющиеся в материалах дела копии этих документов оценивались судом первой инстанции во взаимосвязи с остальными доказательствами, объем и содержание которых позволили прийти к выводам об отсутствии необходимости назначения повторной экспертизы и возможности разрешения спора по имеющимся в материалах дела доказательствам.

В ответ на запрос суда первой инстанции, направленный в «СДМ-Банк» (ПАО), о предоставлении выписки по счету ФИО2 (с целью подтверждения снятия денежных средств, которые впоследствии могли быть переданы ФИО1) поступил ответ о невозможности предоставления выписки в связи с истечением срока хранения необходимой информации.

Также ФИО1 не раскрыл свои мотивы передачи полученных от его отца в качестве подарка 15 500 000 руб. ФИО3 на нерыночных условиях, а также получения в качестве отступного доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад».

При этом, как утверждали сами ответчики, у ФИО3 в период передачи ФИО1 доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» признаков банкротства не имелось, однако заемные средства должником не были возвращены, о наличии каких-либо споров при согласовании условий соглашения об отступном не заявлено.

Довод о том, что часть полученных в качестве займа денежных средств (15 100 000 руб.) ФИО3 внес на счет ООО «Гратом», открытый в АО «ТЭМБР-БАНК», также не был подтвержден ответчиками документально, поскольку ГК «АСВ» ответ на запрос суда первой инстанции не представила.

В рассматриваемом случае совокупность установленных и изложенных выше доказательств указывает на недоказанность возражений должника и заинтересованных по отношению к нему и друг к другу лиц о реальности заемных отношений ФИО1 и ФИО3

При этом, оценивая доводы и доказательства сторон, суд первой инстанции правомерно принял во внимание фактические обстоятельства, сложившиеся к моменту разрешения настоящего обособленного спора, а именно: отчуждение должником ликвидного актива в пользу заинтересованного лица, принятие и дальнейшее неисполнение должником акцессорных обязательств на сумму почти 300 млн.руб., рассмотрение настоящего дела о банкротстве и невозможность погашения требований конкурсных кредиторов, а также номинальное (по утверждению самих ответчиков) руководство действующей организацией – ООО «Сладкий уклад» – супругой должника.

При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что дальнейший переход права на долю в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» от ФИО1 к ФИО2 осуществлен менее чем через три месяца после принятия ФНС России решения, содержащего выводы о структуре управления и деятельности группы компаний, подконтрольных ФИО3, а также об ФИО1 и ФИО2

Безвозмездность данной сделки сторонами не опровергалась, право на долю в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» перешло к ФИО2 на основании договора дарения.

Таким образом, кредиторы, предоставившие финансирование подконтрольной ФИО3 группе компаний, не могут получить удовлетворение их требований за счет деятельности, осуществляемой ООО «Сладкий уклад».

При этом финансовым управляющим и поддержавшими его правовую позицию кредиторами, помимо прочего, заявлялся довод о том, что именно деятельность ООО «Сладкий уклад» является источником дохода ФИО3 и аффилированных по отношению к нему лиц.

В качестве мотива передачи доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» посредством заключения договора дарения номинальному бенефициару – ФИО2 – ответчики по спору сослались на нахождение ФИО1 за пределами Российской Федерации (в материалы спора представлена копия заграничного паспорта ФИО1, из которой усматривается, что он покинул Российскую Федерацию 20.09.2021) и на сложность дистанционного управления компанией.

Вместе с тем, с учетом приведенных заявителем и кредиторами доводов об осуществлении фактического руководства компанией должником, выводов, изложенных во вступивших в законную силу решениях уполномоченного органа и арбитражного суда, а также размера требований, включенных в реестр требований кредиторов ФИО3 (299 317 182,64 руб., из них удовлетворено требований на сумму 590 395,72 руб., что составляет 0,2%), суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что наиболее вероятной причиной дальнейшего отчуждения спорной доли в уставном капитале являлось желание должника не допустить обращения взыскания на указанный актив и сохранить над ним контроль.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что соглашение о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале от 30.09.2015, заключенное ФИО1 и ФИО3, и сделка по передаче ФИО1 в пользу ФИО2 доли в уставном капитале ООО «Сладкий уклад» в размере 99,97 %, оформленная договором дарения от 18.10.2018, являются притворной сделкой, прикрывающей безвозмездный вывод активов должника.

Значительный период времени между совершением двух спорных сделок (соглашения об отступном от 30.09.2015 и договора дарения от 18.10.2018) не противоречит изложенному выше выводу, поскольку посредством оформления этих сделок преследовалась единая цель – вывод актива ФИО3, при этом перевод прав на спорную долю с ФИО1 на ФИО2 обусловлен обстоятельствами, установленными в ходе проведенной ФНС России проверки и в ходе разрешения дела № А40-236392/2018 Арбитражным судом города Москвы.

При таких обстоятельствах прикрываемую сделку (действия ФИО3 по безвозмездному выводу актива) суд первой инстанции правомерно признал недействительной на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенную при злоупотреблении правом и с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника.

Соглашается суд апелляционной инстанции и с выводом суда первой инстанции о соблюдении финансовым управляющим срока исковой давности.

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации  срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года; течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Срок исковой давности в рассматриваемом случае начал течь не ранее 09.06.2020 – дня утверждения первого финансового управляющего в настоящем деле о банкротстве.

При этом заявление Карташовой И.А. поступило в суд 09.06.2021. Следовательно, срок исковой давности управляющим не пропущен.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии у должника кредиторов на момент совершения спорной сделки отклоняются, как не опровергающие выводы суда первой инстанции о заключении рассматриваемых соглашения и договора со злоупотреблением права с целью прикрытия безвозмездного вывода активов должника.

Довод апелляционной жалобы о том, что налоговая проверка, на которую ссылается суд первой инстанции, проведена была не в отношении ФИО3, а в отношении руководителей ООО «Гратом» отклоняется, как не свидетельствующий о принятии неправильного по существу судебного акта. Кроме того, как указывалось ранее в рамках налоговой проверки установлено, что должник является бенефициаром и фактическим руководителем группы компаний в которую, в том числе входили ООО «Гратом», ООО «Куппо» (головная организация) и ООО «Сладкий уклад».

Все доводы апелляционных жалоб о наличии заемных правоотношений между ФИО3 и ФИО1 и об отсутствии у должника контроля над ООО «Сладкий уклад» после совершения спорных сделок были предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции, в том числе по мотивам, изложенным выше.

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции незаконно и бездоказательно применил положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации отклоняются, как основанный на неверном понимании норм права.

В силу положений статьи 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявитель указывает в своем заявлении законы и иные нормативные правовые акты, на которых он основывает свои требования.

Арбитражный суд, разрешая спор по существу, в силу части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вправе определять самостоятельно, какие законы и иные правовые акты следует применить при рассмотрении конкретного спора.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции не установил оснований для изменения правовой квалификацию исковых требований. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Кроме того, в пункте 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» указано следующее: абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями; сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Таким образом, соглашение о прекращении обязательств путем передачи доли в уставном капитале от 30.09.2015 между ФИО1 и ФИО3 в любом случае не может быть обжаловано по специальным основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве.

Довод апелляционной жалобы об ошибочности вывода суда первой инстанции о необходимости нотариального удостоверения соглашения об отступном отклоняется, как основанный на неверном понимании норм материального права.

В силу положений пункта 11 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению путем составления одного документа, подписанного сторонами. Несоблюдение нотариальной формы влечет за собой недействительность этой сделки.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств» если в качестве отступного предоставляются доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, то соглашение об отступном должно быть нотариально удостоверено (пункт 2 статьи 163 ГК РФ, пункт 11 статьи 21 Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Довод апелляционных жалоб о том, что сделка по предоставлению ФИО1 заемных средств ФИО3 и сделка по передачи ФИО3 доли ФИО1 заключены сторонами до введения главы Х Закона о банкротстве отклоняется, как не имеющий правового значения и не опровергающий установленные обстоятельства недействительности рассматриваемых сделок.

Судом апелляционной инстанции рассмотрены все доводы апелляционных жалоб, однако они не опровергают выводы суда, положенные в основу судебного акта первой инстанции, и не могут служить основанием для отмены определения Арбитражного суда города Москвы от 21.06.2023 и удовлетворения апелляционных жалоб.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает определение суда первой инстанции обоснованным, соответствующим нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб по изложенным в них доводам.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.06.2023г. оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:     Ж.Ц. Бальжинимаева

Судьи:                                                                                Ю.Л.Головачева

          С.А. Назарова