ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-5/2024, 18АП-9/2024

Дело № А76-34986/2017

22 марта 2024 года

г. Челябинск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13 марта 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 марта 2024 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Матвеевой С.В., 

судей Забутыриной Л.В.,  Журавлева Ю.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 11.12.2023 по делу №А76-34986/2017.

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 17.11.2017 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Южуралсантехмонтаж-2» (далее – общество «Южуралсантехмонтаж 2», должник). 

Определением суда от 27.08.2018 в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО4 - член ассоциации «Краснодарская межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных  управляющих «Единство».

Конкурсный кредитор общество с ограниченной ответственностью ТПК «Уралпромоснастка» (далее - заявитель) обратился в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО2 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Южуралсантехмонтаж-2» в размере 27 540 736 руб. 93 коп.

Определением от 09.08.2023 в качестве соответчика по обособленному спору привлечен ФИО7.

Решением суда от 20.06.2019 (резолютивная часть от 13.06.2019) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением суда от 29.10.2019 (резолютивная часть от 22.10.2019) конкурсным управляющим утвержден ФИО4, который впоследствии освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управлявшего обществом «Южуралсантехмонтаж-2» определением суда от 20.01.2020 (резолютивная часть от 13.01.2020).

Определением суда от 28.02.2020 (резолютивная часть от 27.02.2020) конкурсным управляющим утвержден ФИО8 - член Ассоциации «Краснодарская межрегиональная саморегулируемая организация  арбитражных управляющих «Единство».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 11.12.2023 (резолютивная часть от 02.11.2023) производство по заявлению в части требований к ФИО6 прекращено; признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Южуралсантехмонтаж-2» за доведение до банкротства; в удовлетворении заявления в части требований к ответчикам ФИО7 и ФИО9 отказано; рассмотрение заявления в части установления размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.           

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2, ФИО3 обратились в апелляционный суд с жалобами.

Согласно доводам жалобы, ФИО2, являясь единственным участником, фактически не влиял на деятельность должника. В материалы дела не представлено ни одного документа, свидетельствующего о том, что ФИО2 принимал участие в деятельности общества. Утверждал и сдавал бухгалтерскую отчетность лично ФИО6 Отчетность за 2014 год не признана недействительной.  После оплаты дивидендов по результатам 2014 года должник оплатил 13 368 910 рублей налогов. Данные обстоятельства не оспорены, но обстоятельствам не дано оценки. Таким образом, выплата дивидендов в 2014 не имела намерения причинить вред кредиторам по причине отсутствия кредиторов на дату выплаты и отсутствия участия ФИО2 в операциях с номинальными организациями.  Рассмотрение спора о взыскании денежных средств по оспоренным сделкам, само по себе не исключает возможности рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Вместе с тем, применение двух мер ответственности за одно и то же нарушение действующим законодательством не допускается. На основании изложенного ФИО2 просил отменить определение от 11.12.2023 в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, вынести новое решение, отказав в заявленном требовании.

По мнению ФИО3, налоговым органом не установлено его участие в заключении спорных договоров, не установлен факт получения денежных средств от сделок с сомнительными контрагентами, связи с указанными организациями. Оценки существующим обстоятельствам, установленным судом, в настоящем споре не дано.  Судом проигнорированы ране установленные Арбитражным судом Челябинской области обстоятельства дела, имеющие преюдициальное значение для данного спора и исключающие влияние ФИО3 на деятельность должника.  При передаче объектов у должника возрос объем работ, логичным является, что уволенные сотрудники ООО «ЮУСТК» ушли вслед за объектами к новому подрядчику «ЮУСТМ-2». Именно этими обстоятельством объясняется участие ФИО3 в совещаниях, проводимых на объектах ООО «ЮУСТМ-2», переданных от ООО «ЮУСТК». Работы, которые выполнялись на объектах, переданных ООО «ЮУСТМ-2», выполнялись по проектам, выполненных ФИО3 и его участие в совещаниях было обязательным.  Помещение, которое принадлежит дочери ФИО10, не может быть использовано для других целей, кроме сдачи в аренду. Разумным и закономерным является использование возможности сдать помещение в аренду строительной организации. На основании изложенного апеллянт просил отменить определение от 11.12.2023 в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, вынести новое решение, отказав в заявленном требовании.

В приобщении к материалам дела отзыва конкурсного управляющего ФИО8 на апелляционные жалобы судом отказано, поскольку не представлены доказательства направления отзыва в адрес иных лиц (статья 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

По ходатайству ФИО2 судебное заседание проведено с использованием систем веб-конференции (часть 1 статьи 153.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Между тем, в судебное заседание ФИО2 посредством веб-конференцсвязи явку представителя надлежащим образом не обеспечил.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили. 

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривалось судом апелляционной инстанции в отсутствие представителей лиц,  участвующих в деле. 

Законность и обоснованность судебного акта в обжалуемой части проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Исследовав обстоятельства дела, проверив доводы апелляционных жалоб,  суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены судебного акта в силу следующего.

В силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской  Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или  учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его  имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации),  обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей  (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки,  причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного  документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет  ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и  исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или  неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали  обычным условиям гражданского оборота или обычному  предпринимательскому риску.

Исходя из пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской  Федерации, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного  документа юридического лица уполномочено выступать от его  имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического  лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены  коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного  совета, правления и т.п.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве), если иное не  предусмотрено настоящим Законом, в целях данного Закона под  контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое  лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих  возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до  принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом   право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по  совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 указанной статьи, пока не доказано иное,  предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это  лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации  должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника,  членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо  совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более  процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем  половиной долей уставного капитала общества с ограниченной  (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в  общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать  (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или  недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1  Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 Постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВС  РФ № 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу  контролирующих должника является наличие у него фактической возможности  давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом  определять его действия.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума ВС РФ № 53 руководитель,  формально входящий в состав органов юридического лица, но не  осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель),  например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании  доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при  наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего  соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не  утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не  означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает  номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору  представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по  обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом  (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Участник корпорации, учредитель унитарной организации является  контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности,  статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ  «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1  «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных  рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций  (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов  голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов  достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. 

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев,  признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (абзац  третий п. 5 Постановления Пленума ВС РФ № 53).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие  действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо  несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 2 данной статьи, пока не доказано иное, предполагается,  что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие  действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии  хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения  этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок  по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3  данного Закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по  ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством  Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой  организации) или принятия решения о признании должника банкротом  отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных  законодательством Российской Федерации, формирование которой является  обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации,  либо указанная информация искажена, в результате чего существенно  затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том  числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме  задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение  которого вступило в силу решение о привлечении должника или его  должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными  исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности  или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об  уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких  правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера  требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности,  включенных в реестр требований кредиторов.

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие)  контролирующего лица явились необходимой причиной объективного  банкротства.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в  Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской  Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральный  закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве был дополнен главой III.2 об  ответственности контролирующих лиц, а статья 10 прежней редакции Закона о  банкротстве была признана утратившей силу.

Пунктом 3 ст. 4 Федерального закона № 266-ФЗ установлено, что  рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности,  предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до  дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ), которые поданы с  01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции  Федерального закона № 266-ФЗ. Данное разъяснение касается применения  процессуальных норм.

Для установления состава правонарушения в отношении действий,  совершенных привлекаемыми к ответственности лицами до вступления в силу  упомянутого Закона, применяются материально-правовые нормы Закона о  банкротстве, действовавшие до вступления в силу Федерального закона от  29.07.2017 № 266-ФЗ.

С учетом содержания заявления конкурсного управляющего, дат возбуждения производства по делу о банкротстве и признания должника банкротом суд пришел к верному выводу о том, что к рассмотрению спора подлежат применению также нормы материального права, закрепленные в Законе о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ и Федерального закона от 23.06.2016 N 222-ФЗ.

Согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального  закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным  (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих  должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан  несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия   контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих  обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате  совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом  одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях  61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

требования кредиторов третьей очереди по основной сумме  задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его  должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными  исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности  или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об  уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких  правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов  третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр  требований кредиторов.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего частично, суд первой инстанции установил наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, заключив, что указанные лица являются контролирующими должника лицами. 

Суд обоснованно руководствовался тем, что ФИО2 обладает 100% долей в уставном капитале Общества, а ответчик ФИО3 в предбанкротный период являлся фактическим контролирующим должника лицом, имел полномочия распоряжаться недвижимым имуществом должника с правом получения денежных средств. Кроме этого, ФИО3 являлся косвенным бенефициаром вредоносных сделок по выводу активов, совершенных в отношении общества ПКФ «ЧелИС» и дочери ФИО3 – ФИО5 Помимо этого, судом прият во внимание тот факт, что подача контролируемым ФИО11, обществом «АИС» заявления о банкротстве должника расценивалась единственным участником и директором как подача заявления о банкротстве самим должником.

Доводы апеллянтов о том, что ФИО2 и ФИО3  не принимали прямого участия в хозяйственной деятельности должника, а само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего лица, судом апелляционной инстанции отклоняются как противоречащие установленным по делу обстоятельствам, поскольку в данном случае судом установлены необходимые условия для отнесения указанных лиц к числу контролирующих должника лиц (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пункт 3 Постановления N 53).

В отношении ответчиков ФИО2 и ФИО3 судом установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Южуралсантехмонтаж - 2».

При этом суд обоснованно руководствовался установленной по делу совокупностью обстоятельств, свидетельствующих о действиях ФИО2 и ФИО3 по совершению оспоренных сделок и оформлением фиктивных операций и выводом денежных средств в 2014 году в пользу фиктивных контрагентов на значительную сумму, что по существу явилось причиной невозможности исполнить денежные обязательства перед кредитором и обязанности по уплате обязательных платежей в полном объеме, то есть причиной объективного банкротства.

Так, ФИО3, являясь единственным участником ООО ПКФ «Челис» и ООО «АИС», заключал с должником сделки на сумму 3 500 000 рублей 25.10.2017, 12.01.2017 № 62/1707 (сумма не указана), сделки по купле-продаже транспортных средств ООО ПКФ «Челис» на сумму 1 230 000 рублей, ООО «АИС» на сумму 200 000 руб.

Определением арбитражного суда Челябинской области от 31.05.2021 признаны недействительными сделками договоры уступки права требования №62/1707 от 12.04.2017 и № 1/139/1602 от 25.10.2017, заключенные между обществом «Южуралсантехмонтаж-2» и обществом Производственно-коммерческой фирмой «Челябинские инженерные системы». Применены последствия признания недействительной сделки: взыскать с общества Производственно-коммерческой фирмы «Челябинские инженерные системы» в пользу общества «Южуралсантехмонтаж-2» 6 090 000 руб. стоимости имущественных прав, отчужденных должником по недействительной сделке. 

Кроме того, в реестр требований кредиторов включено требование Федеральной налоговой службы в размере 2 023 122 руб. 34 коп. недоимки, относящейся ко второй очереди реестра, 14 305 088 руб. 84 коп. недоимки, относящейся к третьей очереди реестра, 8 755 650 руб. 03 коп. пеней и штрафов. Из указанных сумм требования на сумму 866 905 руб. недоимки по  удержанному налогу на доходы физических лиц (вторая очередь), 13 296 173  руб. недоимки третьей очереди, 4 899 196 руб. 05 коп. пени и 3 043 918 руб. 80  коп. штрафов основаны на решении №7/16 от 18.06.2018 о привлечении к  ответственности за налоговое правонарушение (представлено в полном объеме  в материалы требования ФНС России № 5).

Указанное решение вынесено налоговым органом по результатам проведенной в период с 15.08.2017 по 15.01.2018 выездной налоговой проверки  за периоды 2014-2016 годов.

В ходе налоговой проверки были выявлены неполная уплата НДС в 2014 году на сумму 6 567 747 руб., неполная уплата налога на прибыль в 2014 году  на сумму 7 297 589 руб. и неправомерное неперечисление удержанного НДФЛ  в период с 07.02.2014 по 31.12.2016 в общей сумме 866 905 руб.

В решении налогового органа воспроизведено содержание собранных доказательств, часть из которых имеет значение для разрешения настоящего спора. В частности, как указано в решении, в ходе налоговой проверки установлено, что на объекте «Сервисный центр» по адресу: 

<

...>. К-ных, д. 129 «д» заказчиком договор на выполнение работ по автоматизации системы отопления и вентиляции первоначально был заключен с обществом «ЮУСТК» (01.11.2013).

Впоследствии, 31.12.2013 по трехстороннему соглашению права и обязанности подрядчика были переданы обществу «ЮУСТМ-2».

Аналогичным образом были переданы права и обязанности общества «ЮУСТК» как подрядчика по объекту «Жилой дом № 28» по адресу: Краснопольская площадка № 1, жилой район № 12. Первоначальные договоры были заключены 28.08.2013 и 21.10.2013, соглашения о передаче прав и обязанностей подрядчика – 20.02.2014 и 09.01.2014.

Свидетель ФИО12 (стр. 14 решения) указал на ФИО3 как на фактического руководителя общества «ЮУСТМ-2», а свидетели ФИО13 указали на участие ФИО3 в еженедельных совещаниях по вопросам производства работ наряду с директором общества ФИО6

Свидетели ФИО14, ФИО15 и ФИО16 указали на то, что организации «ЮУСТК» и «ЮУСТМ-2» они считали одной и той же организацией, руководителем этой единой организации ФИО14 указала ФИО3 (стр. 21-39, 47 решения).

Свидетели ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20 (стр. 15-17, 45 решения) указали, что до декабря 2013 года они работали в  обществе «ЮУСТК», после чего коллектив организации был по приказу ФИО3 переоформлен в общество «ЮУСТМ-2».

Свидетели ФИО21 и ФИО22 указали на то, что в период с 2014 по 2016 годы они работали прорабами в обществе «ЮУСТМ-2», курировали выполнение работ на различных объектах (стр. 15, 43 решения).

В ходе проверки налоговым органом признаны фиктивными документы по взаимоотношениям должника с контрагентами ООО «Строительный картель», ООО «Титан» ООО «Стройсеть». Общий размер фиктивных операций по приобретению работ (услуг) был определен налоговым органом в сумме 43 055 223 руб.

Помимо требований общества ТПК «Уралпромоснастка» и ФНС России  для включения в реестр было заявлено требование ФИО5 в лице доверительного управляющего ФИО23 в размере 926 445 руб. 75  коп.

Определением от 28.03.2019, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2019, в признании требования ФИО5 обоснованным было отказано (л.д. 52 т. 1).

Указанное требование, как следует из содержания судебных актов, было  основано на договоре аренды от 15.05.2014, заключенного ФИО23 как  доверительным управляющим в интересах ФИО5 (арендодателем) и  обществом «ЮУСТМ-2» (арендатором) в отношении нежилого помещения  (склада) общей площадью 190,3 кв.м. и нежилого здания (склада) общей  площадью 972 кв.м., расположенных по адресу: 

<

...>.

Указанное недвижимое имущество, как установлено судами, было приобретено в собственность ФИО5 на основании договора дарения от 27.11.2013, заключенного с ФИО3

Разрешая заявленные требования по существу, суд первой инстанции пришел к выводу, что обязательства должника основаны на ненадлежащем исполнении условий договора аренды в течение длительного периода, при этом  доверительный управляющий, фактически аффилированный с должником, не  предпринимал действий по взысканию задолженности. 

Арбитражный суд сделал вывод о мнимом характере сделки, указав, что у  участников соглашения отсутствовало действительное волеизъявление на  создание соответствующих сделки правовых последствий, стороны не имели  намерений их исполнять либо требовать их исполнения, формально заключив  договор аренды, обладая сведениями о том, что обязательства не будут  выполнятся и не выполняются, искусственно создали задолженность, для  последующего участия в распределении имущества должника.

Суд апелляционной инстанции также указал на наличие у правоотношений между должником и ФИО5 признаков капиталозамещающего финансирования.

Кроме этого, в рамках дела о банкротстве были оспорены сделки с ФИО5, связанные с указанным договором аренды. В частности, вступившим в законную силу определением суда от  30.12.2020 признаны недействительными сделками договор купли-продажи от  01.06.2016 и соглашение об отступном от 31.05.2016, заключенные между  обществом «Южуралсантехмонтаж-2» и ФИО5, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с  ФИО5 в пользу общества «Южуралсантехмонтаж-2»  3 700 000 рублей - стоимости имущества, отчужденного по недействительной  сделке.

При рассмотрении спора суд установил, что часть задолженности, которую стороны начислили по договору аренды от 15.05.2014, стороны договорились погасить путем предоставления недвижимого имущества в  порядке отступного.

Так, между ФИО5 (кредитором) и обществом «ЮУСТМ-2»  (должником) 31.05.2016 заключено соглашение об отступном к договору  аренды нежилых помещений от 15.05.2014.

В соответствии с указанным соглашением стороны признали, что  общество «ЮУСТМ-2» является должником перед ФИО5 по договору  аренды нежилых помещений от 15.05.2014 на сумму 4 908 667 руб. 

Задолженность образовалась в период с 15.05.2014 по 31.03.2016.

В счет погашения задолженности перед кредитором должник обязуется  передать в собственность кредитора в качестве отступного на основании  договора купли-продажи следующее имущество: трехкомнатную квартиру,  общей площадью 141,1 кв.м., находящуюся по адресу: 

<

...> (кадастровый номер  74:19:1201003:331), а также земельный участок площадью 231 кв.м. с  кадастровым номером 74:19:1201003:331, расположенный по адресу:  Челябинская область, Сосновский район, жилая застройка Терема, участок 99.

Стоимость передаваемой квартиры сторонами определена в размере 3 440 000 руб., стоимость земельного участка – в размере 260 000 руб.

Срок передачи указанной квартиры и земельного участка стороны согласовали не позднее 20.06.2016.

Соглашение об отступном от 31.05.2016 к договору аренды нежилых помещений от 15.05.2014 заключено в простой письменной форме, сведений о государственной регистрации соглашения в материалы дела не представлено. 

Во исполнение договора об отступном от 31.05.2016 между обществом «Южуралсантехмонтаж 2» (продавцом) и ФИО5, от имени который действовал ФИО2 (покупателем), заключен договор купли-продажи  вышеуказанных квартиры и земельного участка от 01.06.2016.

В соответствии с данным договором цену указанного помещения и  земельного участка стороны определили в общем размере 3 700 000 руб.

В п. 3 настоящего договора стороны указали, что к моменту заключения  настоящего договора оплата покупателем произведена в полном объеме.

Согласно отметкам регистрирующего органа, договор купли-продажи  прошел государственную регистрацию 27.06.2016.

В последующем ФИО5 продала указанное имущество третьему  лицу.

Признавая соглашение об отступном и договор купли-продажи  недействительными, суд пришел к выводу о том, что сделка совершена в  условиях недостаточности имущества в отношении заинтересованного лица,  судом установлено, что бывший руководитель должника ФИО6 входит в  одну группу лиц с ФИО3 в силу совместного участия в уставном  капитале общества «ЮУИК».

Презумпции цели причинения вреда и осведомленности ФИО5 о  наличии такой цели доказательствами по спору о признании сделок  недействительными не опровергнуты.

При этом суд установил, что в ходе конкурсного производства  управляющий, основываясь на факте нахождения части  проинвентаризированного имущества должника в помещении склада площадью  190,3 кв.м., также пришел к выводу об отсутствии сведения о фактическом  использовании должником нежилого здания общей площадью 972 кв.м. Суд также согласился с доводом кредитора общества «ТПК  «Уралпромостнастка» о том, что должник осуществлял деятельность в составе  группы лиц совместно с обществом «ПКФ «ЧелИС»), с которым совместно  использовали общий склад и имел общих работников, ответственных за приемку товара. Это свидетельствует о том, что имущественную выгоду от пользования имуществом могла извлекать экономическая группа в целом, тогда как накопление долгов в связи с таким пользованием происходило лишь в отношении должника (центр убытков).

Судебный акт о применении последствий недействительности сделки в  виде взыскания с ФИО5 денежных средств, как усматривается из  отчета конкурсного управляющего от 22.09.2023 (Мой арбитр 29.09.2023)  исполнен 30.04.2021 в полном объеме.

Кроме этого, определением от 16.07.2019 (с учетом определения об  исправлении опечатки от 12.08.2019) суд отказал во включении в реестр  требований кредитора требования общества с ограниченной ответственностью  «СпецТехКомплект» в размере 1 119 204 руб. 69 коп.

Отказывая в удовлетворении заявления кредитора, суд исходил из того, что кредитор не  представил достаточных доказательств фактической поставки товара.

Впоследствии, в определении от 17.02.2021, которым суд признал  недействительным договор уступки права требования от 22.12.2017,  заключенный между обществом «Южуралсантехмонтаж-2» и ФИО24, взыскав в порядке применения последствий  недействительности сделки с ФИО24 в пользу общества  «Южуралсантехмонтаж-2» 950 000 рублей стоимости имущественного права,  отчужденного по недействительной сделке, суд установил следующее.

В счет несуществующей задолженности общества «Южуралсантехмонтаж-2» перед обществом «СпецТехКомплект», уступленной ФИО24, последнему было передано право требования в отношении  жилого помещения по договору участия в долевом строительстве от  13.12.2017.

Впоследствии ФИО24 уступил полученное право третьему лицу, в  связи с чем суд применил денежную реституцию.

Судебный акт ФИО24 не исполнен, соответствующее право требования реализовано на торгах по цене 123 700 руб. (отчет конкурсного  управляющего от 22.09.2023, Мой арбитр 29.09.2023).

Кроме этого, в рамках дела о банкротстве вступившим в законную силу  определением от 31.05.2021 признаны недействительными сделками договоры уступки права требования № 62/1707 от 12.04.2017 и № 1/139/1602 от 25.10.2017, заключенные между обществом «Южуралсантехмонтаж-2» и обществом ПКФ «ЧелИС». Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества ПКФ «ЧелИС» 6 090 000 рублей - стоимости имущественных прав, отчужденных должником по недействительной сделке.

Из содержания судебного акта следует, что указанные сделки касались  уступки в пользу общества ПКФ «ЧелИС» прав требования по договорам  участия в долевом строительства в отношении двух квартир. Впоследствии  общество ПКФ «ЧелИС» уступило полученные права третьим лицам, в связи с  чем суд применил денежную реституцию.

Судебный акт обществом ПКФ «ЧелИС» не исполнен, соответствующее  право требования реализовано на торгах по цене 61 500 руб.

Кроме этого, в рамках дела о банкротстве вступившим в законную силу  определением от 31.05.2021 признаны недействительными сделками  выплата обществом «Южуралсантехмонтаж-2» ФИО2 денежных  средств по расходным кассовым ордерам от 20.11.2014 на сумму 7 000 000 руб.  и от 03.12.2014 на сумму 900 000 руб. Суд применил последствия недействительности сделки: взыскал с  ФИО2 в пользу общества «Южуралсантехмонтаж-2» денежные  средства в сумме 11 492 687 руб. 25 коп., в том числе 7 900 000 руб. - полученное по недействительным сделкам и 3 592 687 руб. 25 коп. процентов за  пользование чужими денежными средствами.

Из содержания судебного акта следует, что указанные сделки  представляли собой изъятие единственным участником денежных средств под  видом распределения прибыли общества в кризисной ситуации.

Вступившим в законную силу определением от 07.10.2022 признаны недействительными сделками выплата обществом «Южуралсантехмонтаж-2» ФИО2 денежных средств и перечисление должником денежных средств третьему лицу по обязательству ФИО2 Суд применил последствия недействительности сделки: взыскал с ФИО2 в пользу общества «Южуралсантехмонтаж-2» денежные  средства в сумме 3 147 767 руб. 52 коп.

Из содержания судебного акта следует, что указанные сделки  представляли собой изъятие единственным участником денежных средств,  ранее предоставленных в виде займа, что повлекло оказание ФИО2  предпочтения. Платеж должника по обязательствам ответчика («за  автомобильные запчасти») третьему лицу по платежному поручению № 296 от  15.11.2017 на сумму 45 244 руб. признан недействительным как сделка,  совершенная с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

Судебные акты от 31.05.2021 и от 07.10.2022 ФИО2 не  исполнены, соответствующее право требования реализовано на торгах по цене  2 005 000 руб.

В материалы настоящего обособленного спора представлен договор уступки от 19.07.2017, по которому должник произвел отчуждение прав в  отношении недвижимого имущества. При этом от имени должника по  доверенности сделку совершил ФИО3 (л.д. 24 т. 5). Доверенность от  03.07.2017 также представлена в материалы дела (л.д. 125 т. 6) и  предусматривает полномочия ФИО3 осуществлять сделки по  приобретению или отчуждению недвижимого имущества, право получать  причитающиеся обществу денежные средства. При сдаче указанного договора  на регистрацию ФИО3 от имени общества подписал справку о  некрупности сделки (л.д. 126 т. 6).

В ходе проведенной процедуры конкурсного производства в конкурсную  массу  включены два автомобиля ЗИЛ, запасы и дебиторская задолженность на сумму 7 622 214 руб. При этом автомобили были проданы по  цене 23 518 руб., запасы – 40 000 руб., а дебиторская задолженность - по общей  стоимости 378 771 руб. 75 коп. Всего в конкурсную массу поступили денежные  средства на сумму 9 258 270 руб. Расчеты с реестровыми кредиторами не  производились.        

Исходя из изложенного, оценив вышеописанные обстоятельства судебных разбирательств по обособленным спорам, их результат, суд первой инстанции пришел к верному выводу о доказанности материалами дела умышленных, намерений действий ФИО2 и ФИО3, действовавших в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

При этом суд с учетом пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве и в связи с невозможностью определения размера субсидиарной ответственности ответчиков по заявленному основанию приостановил производство по заявлению в соответствующей части до окончания расчетов с кредиторами.

Суд апелляционной инстанции исходит из того, что указанные контролирующие должника лица не могли не знать о недействительности вышеуказанных сделок, поскольку они фактически совершали действия по выводу денежных средств со счета должника с целью невозможности их возврата ООО ««Южуралсантехмонтаж-2». Посредством таких действий контролирующие должника лица создали условия, при которых невозможно погасить требования кредиторов, осуществить в отношении должника реабилитационные мероприятия и восстановить его платежеспособность, в результате утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.    

Довод заявителей жалоб о двойной ответственности, судом отклоняется, так как судебные акты в части применения последствий недействительности сделок не исполнены (иного суду не представлено), имущественные потери должника и его кредиторов, возникшие в результате совершения недействительных сделок, не возмещены. При этом совершение недействительных сделок создает презумпцию доведения до банкротства. 

По сути доводы апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО3 направлены на пересмотр судебных актов о признании сделок недействительными,  то есть на обход установленного процессуальным законодательством порядка обжалования и пересмотра судебных актов.

Суд первой инстанции не нашел оснований для вывода о наличии оснований для ответственности ФИО7 и ФИО25 Несогласие с судебным актом в данной части апелляционные жалобы не содержат. 

С учетом вышеизложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает правовых оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены судебного акта.

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции не усматривает.

В соответствии с подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации по настоящим апелляционным жалобам уплата государственной пошлины не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 176, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 11.12.2023 по делу №А76-34986/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                         С.В. Матвеева 

 

Судьи:                                                                               Л.В. Забутырина

 

                                                                                                  Ю.А. Журавлев