СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

г. Томск                                                                                                      Дело № А27-929/2022

 

Резолютивная часть постановления суда объявлена 09 июля 2024 г.

Полный текст постановления суда изготовлен 17 июля 2024 г.

 

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего      Сбитнева А.Ю.,

судей:                                     Иванова О.А.,

                                               Фроловой Н.Н.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Дубаковой А.А. с использованием средств аудиозаписи, рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Северная тепло-генерирующая компания» ФИО1 (07АП-229/24(2)) на определение от 27.04.2024 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-929/2022 (судья Селищева В.Е.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Северная тепло-генерирующая компания» (г. Новокузнецк, Кемеровская область-Кузбасс, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 об оспаривании сделки, совершенной с индивидуальным предпринимателем ФИО2, применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего ФИО1 - не явился;

от ИП ФИО2 - ФИО3 по доверенности от 24.06.2024;

от иных лиц - не явились; 

 

У С Т А Н О В И Л:

в деле о несостоятельности (банкротстве) должника - общества с ограниченной ответственностью «Северная тепло-генерирующая компания» (ООО «СТГЛ») в Арбитражный суд Кемеровской области 02.03.2023 обратился конкурсный управляющий должником с заявлением, в котором он просит:

- признать недействительным договор № Ч-17 уступки прав (цессии) от 6 марта 2019 года и взыскать с ИП ФИО2 денежные средства в размере 495 000 рублей; 

- признать недействительным договор о № Ч-25 уступки прав (цессии) от 4 апреля 2019 года и взыскать с ИП ФИО2 денежные средства в размере 1 000 000 рублей;

- признать недействительным договор № Ч-26 уступки прав (цессии) от 4 апреля 2019 года, взыскать о ИП ФИО2 денежные средства в размере 1 000 000 рублей; 

- признать недействительным договор № Ч-27 уступки прав (цессии) от 19 апреля 2019 года, взыскать с ИП ФИО2 денежные средства в размере 1 500 000 рублей; 

- признать недействительным договор № Ч-28 уступки прав (цессии) от 6 мая 2019 года, взыскать с ИП ФИО2 денежные средства в размере 1 000 349, 94 рублей; 

- признать недействительным договор № Ч-32 уступки прав (цессии) от 14 мая 2019 года, взыскать с ИП ФИО2 денежные средства в размере 300 000 рублей.

К участию в деле в качестве третьих лиц без самостоятельных требований привлечены МБУ «Централизованная бухгалтерия», Управление жизнеобеспечения администрации Чебулинского муниципального района, МБОУ «Алчедатская ООШ», МБДОУ «Верх-Чебулинский детский сад «Рябинка», МБОУ «Николаевская ООШ», МБОУ «Усманская ООШ», МБОУ «Шестаковская НШДС», МБОУ «Курск-Смоленская ООШ», МБОУ «Дмитриевская ООШ», МБОУ «Усть-Сертинская СОШ», МБУК «Чебулинская межпоселенческая центральная библиотека», МБОУ «Усть-Чебулинская ООШ», МБОУ «Новоивановская СОШ», МБОУ «Орлово-Розовская НШДС», МБУК «Верх-Чебулинский КДЦ», МБОУ «Верх-Чебулинская СОШ», МБУК «Чебулинский районный краеведческий музей», МБУ ДО «Чебулинская ДЮСШ», МБОУ «Чумайская СОШ», МБУ «Чебулинский центр дополнительного образования», МБУ ДО «Детская школа искусств № 28.

Определением от 27.04.2024 Арбитражного суда Кемеровской области в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий обратился в Седьмой арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит отменить определение суда, принять новый судебный акт о признании недействительными оспариваемые сделки должника.

В обоснование доводов жалобы апеллянт указывает, что в рамках настоящего дела о банкротстве ИП ФИО4 заявлял требования, вытекающие из договора оказания транспортных услуг № 01/2019-2 от 01.01.2019, определением от 10.06.2020 указанные требования признаны необоснованными, во включении их в реестр требований кредиторов отказано, следовательно, по договорам № Ч-19 уступки прав (цессии) от 14 марта 2019 г., № Ч-21 уступки прав (цессии) от 18 марта 2019 года, № Ч-31 уступки прав (цессии) от 14 мая 2019 года, № Ч-33 уступки прав (цессии) от 23 мая 2019 года отсутствовало встречное предоставление. Кроме этого, оплата по договорам производилась бюджетными средствами, которые в силу положений бюджетного законодательства выделяются в распоряжение получателей бюджетных средств на конкретные цели, то есть действия, приводящие к нарушению адресности либо к направлению бюджетных средств на иные цели, являются незаконными. Апеллянт также указывает, что срок исковой давности по требованию о признании сделок недействительными не истек. Требование мотивировано со ссылкой на статьи 10 и 168 ГК РФ, исковая давность в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет 3 года и исчисляется не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

От ответчика представлены отзыв на апелляционную жалобу, в котором предприниматель ФИО2 просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Принявший участие в судебном заседании представитель ответчика, поддержал позиции, изложенные в письменном отзыве на жалобу.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, личное участие и явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания  на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел жалобу при существующей явке.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, заслушав представителя ответчика, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены.

Судом первой инстанции установлено, что ранее в отношении должника уже осуществлялась процедура банкротства в рамках дела № А27-19341/2019, производство по которому было возбуждено 06.09.2019, процедура наблюдения введена 11.11.2019. 

В арбитражный суд в рамках вышеуказанного дела 26.12.2019 поступило (направлено посредством органа почтовой связи 23.12.2019) заявление ИП ФИО2 об установлении требований кредитора ООО «СГТК» в размере 5356378 рублей, основанных на договоре №01/2019-3 от 01.01.2019 оказания транспортных услуг, УПД (счете-фактуре) №13 от 30.04.2019, №14 от 22.05.2019.

Определением от 10.06.2020 в удовлетворении заявленных требований было отказано со ссылкой на не представление ФИО4 в подтверждение фактического оказания услуг документов, подтверждающих наличие собственной или арендованной техники, путевых листов, подписанных товарно-транспортных накладных по правоотношениям за весь заявленный период, заявок на оказание услуг, счетов-фактур, доказательств частичной оплаты оказанных услуг, протокола согласования порядка расчетов (приложение №1 к договору). Суд апелляционной инстанции отказал ИП ФИО2 приобщении дополнительных доказательств, постановлением от 25.09.2020 оставил определение суда от 10.06.2020 без изменения (том 9 дело №А27-19341/2019).

При этом временный управляющий ФИО5 по итогам проведения анализа сделок должника в июне 2020 года не усмотрел наличие оснований для оспаривания каких-либо сделок должника по правилам главы III.1 (том 26 л.д.18-35, дело №А27-19341/2019).

Решением Арбитражного суда Кемеровской области от 30 июня 2020 года по делу №А27-19341/2019 ООО «СТГК» было признано несостоятельным (банкротом).

26.02.2021 конкурсный управляющий должника ФИО5 обратился в суд с заявлением о признании в рамках дела №А27-19341/2019 недействительными сделками должника договоры уступки прав (цессии) № Ч-17 от 6 марта 2019 года, № Ч-25 от 4 апреля 2019 года, № Ч-26 от 4 апреля 2019 года, № Ч-27 от 19 апреля 2019 года, № Ч-28 от 6 мая 2019 года, № Ч-32 от 14 мая 2019 года как оказанных с предпочтением ответчику перед другими кредиторами (том 19 дело №А27-19341/2019).

23.04.2021 ФИО5 был освобождён судом от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, иное лицо судом конкурсным управляющим должника не утверждено пор причине отсутствия соответствующей кандидатуры.

Определением от 28.05.2021 суд предложил лицам, участвующим в деле №А27-19341/2019 о банкротстве ООО «СГТК», в рамках обособленного спора об оспаривании сделок с ИП ФИО2 воспользоваться возможностью процессуального соучастия, однако уполномоченный орган, кредиторы должника ходатайств о привлечении в качестве созаявителей не заявили. Определением суда от 27.07.2021 заявление о признании недействительными сделок с ИП ФИО2 оставлено без рассмотрения.

Определением от 27.07.2021 суд прекратил производство по делу о банкротстве должника по пункту 9 статьи 45 Закона о банкротстве.

Определением от 09.03.2022 по заявлению уполномоченного органа возбуждено настоящее дело о банкротстве должника № А27-929/2022. В ЕГРЮЛ в качестве руководителя должника на дату проведения проверки обоснованности заявления уполномоченного органа был указан конкурсный управляющий ФИО5, исполнявший обязанности конкурсного управляющего должника в рамках дела №А27-19341/2019, то есть сведения о наличии у должника руководителя отсутствовали. Федеральная налоговая служба в качестве источников пополнения конкурсной массы ссылалась на возможность оспаривания сделок с ИП ФИО4 и ИП ФИО2 Решением от 12 июля 2022 года (решение изготовлено в полном объеме 19 июля 2022 года) отсутствующий должник ООО «СТГК» признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО6.

Обращаясь с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ФИО6 просила признать недействительными сделками должника те же договоры уступки прав (цессии), со ссылками на положения статей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. В дополнении от 23.01.2024 конкурсный управляющий должника дополнил основания заявленных требований, указав статьи 10, 168 Гражданского кодекса РФ.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии специальных оснований для признания сделок недействительными и пропуске срока исковой давности по заявленному требованию.

Рассмотрев материалы дела повторно в порядке главы 34 АПК РФ, суд апелляционной инстанции соглашается с правильностью выводов суда первой инстанции, отклоняя доводы апелляционной жалобы, исходит из следующих норм права и обстоятельств по делу.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом РФ, а также по основаниям и в порядке, определенном Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статьи 10 Гражданского кодекса РФ.

Однако в данных разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. 

Статья 61.3 Закона о банкротстве предусматривает условия для признания сделки недействительной, как совершенной с предпочтительностью удовлетворения одного кредитора перед другим, статья 61.2 того же Закона определяет условия недействительности подозрительных сделок (совершенных при неравноценном встречном предоставлении либо с целью причинения вреда кредиторам).

Судом установлено, что по договору № Ч-17 от 6 марта 2019 года должник уступил ответчику права требования к Управлению жизнеобеспечения администрации Чебулинского муниципального района на сумму 495 000 руб. в счет оплаты своей задолженности перед ответчиком по договору №1/2019-3 от 01.02.2019 в размере 495 000 руб.

По договору № Ч-25 от 4 апреля 2019 года должник уступил ответчику права требования к Управлению жизнеобеспечения администрации Чебулинского муниципального района на сумму 1 000 000 руб. в счет оплаты своей задолженности перед ответчиком по договору №1/2019-3 от 01.02.2019 в размере 1 000 000 руб.

По договору № Ч-26 от 4 апреля 2019 года должник уступил ответчику права требования к Управлению жизнеобеспечения администрации Чебулинского муниципального района на сумму 1 000 000 руб. в счет оплаты своей задолженности перед ответчиком по договору №1/2019-3 от 01.02.2019 в размере 1 000 000 руб.

По договору № Ч-27 от 19 апреля 2019 года должник уступил ответчику права требования к Управлению жизнеобеспечения администрации Чебулинского муниципального района на сумму 1 500 000 руб. в счет оплаты своей задолженности перед ответчиком по договору №1/2019-3 от 01.02.2019 в размере 1 500 000 руб.

По договору №Ч-28 от 06.05.2019 должник уступил ответчику права требования к МБОУ «Алчедатская ООШ», МБДОУ «Верх-Чебулинский детский сад «Рябинка», МБОУ «Николаевская ООШ», МБОУ «Усманская ООШ», МБОУ «Шестаковская НШДС», МБОУ «Курск-Смоленская ООШ», МБОУ «Дмитриевская ООШ», МБОУ «Усть-Сертинская СОШ», МБОУ «Усть-Чебулинская ООШ», «Новоивановская СОШ», МБОУ «Орлово-Розовская НШДС», МБУК «Верх-Чебулинский КДЦ», МБУК «Чебулинский районный краеведческий музей», МБОУ «Чумайская СОШ», Управлению жизнеобеспечения администрации Чебулинского муниципального района на общую сумму 1 000 349,94 руб. в счет оплаты своей задолженности перед ответчиком по договору №1/2019-3 от 01.02.2019 на перевозку грузов автомобильным транспортом в размере 1 000 349,94 руб.

По договору № Ч-32 от 14 мая 2019 года должник уступил ответчику права требования к МБУК «Верх-Чебулинский КДЦ» на сумму 300 000 руб. в счет оплаты своей задолженности перед ответчиком по договору №1/2019-3 от 01.02.2019 в размере 300 000 руб.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. Конкурсный управляющий в силу статьи 61.9 и пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве вправе оспаривать сделки, а также заявлять о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником. 

В абзаце 4 пункта 9.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснено, что в случае, если, исходя из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств, суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается истец, то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 АПК РФ суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права.

Из вышеизложенных норм права следует, что при рассмотрении обособленного спора о признании недействительной сделки должника суд не связан правовой квалификацией, данной конкурсным управляющим как заявителем по спору. 

Закон о банкротстве устанавливает обязательные признаки, подлежащие доказыванию в рамках судебного процесса по признанию сделки недействительной, и применении последствий ее недействительности. В то же время наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (пункт 4 Постановления № 63).

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию управляющего может быть признана недействительной совершенная до (после) возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности банкротстве)» (далее – Постановление № 32)). 

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по статье 170 ГК РФ) (пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Судом первой инстанции обоснованно отмечено, что в рассматриваемом случае, обращаясь в рамках настоящего дела о банкротстве с заявлением об оспаривании спорных договоров по общим основаниям Гражданского кодекса РФ, управляющий не обосновал, чем в условиях конкуренции норм о недействительности сделки, выявленные нарушения выходили за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Иной подход приводит к тому, что содержание пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, не оспорившему подозрительную сделку, обходить правила о возможности заявления возражений только на основании вступившего в законную силу судебного акта, что недопустимо.

При этом, суд первой инстанции верно отметил, что ходатайство об изменении правовой квалификации оспариваемой сделки заявлено конкурсным управляющим спустя более десяти месяцев судебного разбирательства по настоящему спору.

Как было указано ранее, рассматриваемое дело является вторым делом о банкротстве ООО «СГТК» после дела №А27-19341/2019, производство по которому прекращено по причине не представления кандидатуры арбитражного управляющего для утверждения конкурсным управляющим, кредиторами должника не было получено удовлетворение требований к должнику, что привело к тому, что через семь месяцев после прекращения первого дела (27.07.2021) было возбуждено второе дело о банкротстве (09.03.2022). Таким образом, настоящее (второе) дело о банкротстве является фактически продолжением первого, а потому в данной ситуации к оспариваемым сделкам может быть применен период подозрительности, исчисляемый исходя из первого дела.

При этом в рамках рассмотрения первого дела о банкротстве (№А27-19341/2019) конкурсным управляющим ФИО5, утвержденным судом 30.06.2020, ранее исполнявшим обязанности временного управляющего должника, основания для оспаривания договоров уступки с ИП ФИО2 по статье 61.3 Закона о банкротстве были выявлены по итогам проведения анализа сделок должника, датированного 24.12.2020 (представлен в материалы электронного №А27-19341/2019 31.01.2021), соответствующее заявление об оспаривании сделок им подано в суд 26.02.2021, которое было оставлено без рассмотрения определением суда от 27.07.2021 на основании пункта 4 части 1 статьи 148 АПК РФ.

В целях защиты имущественных прав заинтересованные лица, в том числе кредиторы должника, состав которых в обоих делах о банкротстве совпадает (за исключением пяти кредиторов из первого дела, которые в рамках настоящего дела заявления об установлении размера требований уже не подали) могли обратиться с заявлением об оспаривании сделок должника с ИП ФИО2 после прекращения производства по делу №А27-19341/2019, однако соответствующим правом не воспользовались, а на момент обращения с рассматриваемым заявлением конкурсного управляющего ФИО6 в рамках второго дела о банкротстве должника, основанным на положениях статей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, годичный срок исковой давности истек.

Таким образом, конкурсным управляющим пропущен годичный срок исковой давности по требованию о признании недействительными договоров уступки прав требования, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

При этом, судом верно отмечено, что доводы о ничтожности сделок приведены конкурсным управляющим с целью обхода правил об исковой давности по оспоримым сделкам.

При этом, ссылки заявителя на нарушение оспариваемыми сделками положений бюджетного законодательства правомерно отклонены судом первой инстанции.

В соответствии со статьей 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Согласно статье 38 Бюджетного кодекса РФ принцип адресности и целевого характера бюджетных средств означает, что бюджетные ассигнования и лимиты бюджетных обязательств доводятся до конкретных получателей бюджетных средств с указанием цели их использования.

В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» указано, что при оценке того, имеет ли личность кредитора в обязательстве существенное значение для должника, для целей применения пункта 2 статьи 388 ГК РФ необходимо исходить из существа обязательства.

По общему правилу личность кредитора не имеет значения для уступки прав требования по денежным обязательствам, если иное не установлено договором или законом.

По договорам № Ч-27 от 19.04.2019, №Ч-28 от 06.05.2019 должник уступил ответчику права требования к получателям субсидий, а не право на получение субсидий, что поменяло бы адресность, на запрет которого указывает апеллянт.

Кроме этого, после заключения договоров уступки государственные и муниципальные учреждения, как должники перед ООО «СТГК», получив сообщения о заключении указанных договоров каких-либо возражений не заявили, и перечислили новому кредитору денежные средства в суммах, предусмотренных договорами уступки.

При указанных обстоятельствах суд не установил оснований для признания договоров уступки ничтожными сделками в соответствии со статьями 168, пунктами 1, 2 статьи 388 ГК РФ, статьей 38, 78 БК РФ.

Далее, в оспариваемом судебном акте дана подробная оценка доводов заявителя о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по специальным основаниям.

В силу пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Следовательно, для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве достаточно установления факта неравноценности встречного исполнения, при этом обязанность доказывания факта неравноценности встречного исполнения возлагается на конкурсного управляющего, оспаривающего сделку. Иные лица, участвующие в деле, в том числе ответчик вправе представлять доказательства, опровергающие доводы конкурсного управляющего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки. Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавших должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота. 

Согласно пункту 9 Постановления № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» о том, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пункте 7 Постановления № 63 разъяснено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Таким образом, для правильного разрешения вопроса о наличии у оспариваемой сделки признаков недействительности, предусмотренных положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо установить факт совершения сделки в определенный период времени до возбуждения дела о банкротстве (три года), причинение вреда имущественным правам кредиторов, наличие у должника на дату совершения признаков неплатежеспособности, осведомлённость об этом другой стороны сделки (недобросовестность контрагента). 

Отклоняя доводы об отсутствии встречного предоставления со стороны ответчика, суд первой инстанции исходил из следующего.

Как следует из материалов дела, должник распоряжением администрации Чебулинского муниципального района №06-р от 10.01.2018 был наделен статусом гарантирующего поставщика вплоть до прекращения им указанной деятельности, возвращения всего имущества в администрацию района и передаче его новой организации распоряжением 3143-р от 02.07.2019. 

С вышеуказанными муниципальными учреждениями у должника были заключены контракты теплоснабжения (представлены в суд в электронном виде 09.04.2024). 

В свою очередь, для исполнения принятых на себя обязательств должник привлекал перевозчиков для доставки угля в котельные вышеуказанных учреждений. 

В частности, в указанных целях должник привлек ООО «Комплекс», ИНН 

<

***>, на основании договора №22/2018 от 29.08.2018 на период с сентября по ноябрь 2018 года, выступившего заявителем по первому делу о банкротстве, требования которого признаны судом обоснованными (том 1, дело №А27-19341/2019). 

Ответчик в материалы обособленного спора представил договор оказания транспортных услуг №01/2019-3 от 01.01.2019 ( в договорах уступки, видимо, допущена описка в дате данного договора), по условиям которого он обязался на срок с даты заключения договора осуществлять перевозки грузов на основании заявок заказчика. В приложении №1 к договору были согласованы объемы перевозки угля, маршрут, его протяженность, размер оплаты. На основании дополнительного соглашения от 01.02.2019 внесены изменения в договор о том, что заявки передаются заказчиком устно по номеру телефона перевозчика. Дополнительными соглашениями от 01.04.2019, от 15.05.2019 к договору предусмотрено возмещение затрат перевозчика по самостоятельному приобретению угля для должника, изменена стоимость базового тарифа перевозки угля в связи с увеличением стоимости угля . 

Совершением оспариваемых сделок по уступке прав требований к третьим лицам должник с ним произвёл расчёт за оказанные услуги, а также за приобретённый для него уголь по вышеуказанному договору, представил универсальные передаточные документы (счета-фактуры) №9 от 28.02.2019 на сумму 1 618 026 руб., №13 от 30.04.2019 на сумму 6 770 442, 64 руб., №14 от 22.05.2019 на сумму 2 263 259 руб., то есть на сумму, превышающую общую сумму по договорам уступки, договоры оказания транспортных услуг ответчику ООО ТТК «Армада», ИП ФИО7, ООО Строительная компания «Три А», ООО «Специалист-К» в качестве доказательств наличия транспорта, необходимого для оказания услуг должнику, выписку по расчетному счету о совершении оплат в адрес указанных лиц в качестве доказательств реальности правоотношений с ними (представлены налоговым органом в суд 22.01.2024), договор поставки угля с ИП ФИО7, реестры оказанных услуг должнику, товарно-транспортные накладные за спорный период, корешки путевых листов помесячно по каждой машине.

По запросу суда из ГИБДД получены сведения о регистрации указанных в представленных ответчиком документах машинах в спорный период за ООО ТТК «Армада», ООО Строительная компания «Три А», а также за ФИО8, у которого транспорт арендовала ИП ФИО7, за ОО ТК «Адмирал», которого транспорт арендовало ООО ТТК «Армада» (договоры представлены ответчиком в электронном виде 20.02.2024).

В судебном заседании конкурсный управляющий на вопросы суда первой инстанции пояснил, что сомнений в подлинности представленных документов не имеет, по итогам их анализа реальность правоотношений ответчика с должником не оспаривает.

Книги покупок и продаж не являются первичными документами, подтверждающими существование гражданско-правовых отношений между должником и ответчиком. Вместе с тем, стоимость услуг ответчика по УПД от 28.02.2019 соответствует сумме, отраженной по контрагенту ИП ФИО2 в книге покупок должника за 1 квартал 2019 года представленной в материалы дела налоговым органом и 23.01.2024. За 2 квартал 2019 года должником не сдавалась, книги продаж ИП ФИО2 в налоговый орган не сдавались) 

Доводы об аффилированности сторон, наличие которой могло позволить сторонам создать формальный документооборот накануне процедуры банкротства, не заявлялись. В любом случае, наличие юридической и фактической аффилированности, заинтересованности лиц иным образом судом по имеющимся в деле доказательствам не установлено. Наличие устойчивых деловых связей само по себе не свидетельствует о наличии фактической аффилированности, поскольку отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что заявитель либо должник выступали во взаимоотношениях выгодоприобретателями.

Как следует из материалов дела №А27-19341/2019, правоотношения с предыдущим перевозчиком были завершены должником в ноябре 2018 года, договор с ответчиком заключен на следующий период. Доводов и соответствующих доказательств того, что в период с февраля по май 2019 года уголь в котельные, обслуживаемые должником (соответствующую деятельность он, к началу июля 2019 года), доставляли не ИП ФИО4 и ИП ФИО2, а другие контрагенты, суду не представлены. 

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что ответчиком предоставлены убедительные и достаточные доказательства наличия реальных хозяйственных отношений с должником в спорный период по договору №01/2019-3.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о преюдициальном значении судебных актов, вынесенных в рамках дела №А27-19341/2019 об отказе ИП ФИО2 во включении требований в реестр требований кредиторов должника (том 9 дела №А27-19341/2019), суд указал на отсутствие признаков тождественности данных обоснованных споров и возможности применения положений статьи 69 АПК РФ в данном случае.

Отказывая ИП ФИО2 в удовлетворении требований определением от 10.06.2020, суд исходил их того, что заявитель не представил достаточных доказательств наличия и размера задолженности. Судом апелляционной инстанции ИП ФИО2 было отказано в приобщении дополнительных доказательств, определение от 10.06.2020 оставлено без изменения.

Таким образом, основанием отказа во включении требования ИП ФИО2 в реестр требований кредиторов должника послужила не недействительность сделки с должником, а иные обстоятельства.

В определении суда первой инстанции от 10.06.2020, в постановлении суда апелляционной инстанции от 25.09.2020 по делу №А27-19341/2019 отсутствуют выводы о мнимости правоотношений должника с ИП ФИО4, резолютивная часть определения суда первой инстанции от 10.06.2020 не содержит указания на признание сделок должника с ИП ФИО4 недействительными как оспоримых сделок. Сам по себе отказ во включении требований в реестр, основанных на договоре оказания транспортных услуг, сам по себе не может служить основанием для признания недействительными сделок по расчетам по данному договору.

ИП ФИО2 при рассмотрении его требований к должнику не справился с бременем доказывания, учитывая повышенные стандарты доказывания кредиторских требований в делах о банкротстве, и уже претерпел соответствующие негативные последствия в виде отказа во включении его требований к должнику в реестр требований кредиторов. Вместе с тем, при рассмотрении настоящего обособленного спора убедительные и достаточные доказательства наличия реальных хозяйственных отношений с должником в спорный период по договору №01/2019-3 им представлены, которые никем из участвующих в споре лиц не были поставлены под сомнение.

Таким образом, ответчиком в порядке статьи 70 АПК РФ представлены доказательства того, что должник получил встречное предоставление в виде оказанных услуг. При этом, доказательств неравноценности встречного предоставления не имеется (доводов об оказании услуг по завышенной цене, на нерыночных условиях не заявлялось, соответствующих доказательств не предоставлялось).

Поскольку заявителем не доказано, что по оспариваемой сделке должником не было получено равноценное встречное предоставление, причинен вред имущественным правам кредиторов в том смысле, в котором указано в пункте 2 статьи 61.2, абзаце тридцать втором статьи 2 Закона о банкротстве, остальные условия недействительности сделки должника, названные в данной норме, значения для рассмотрения спора не имеют.

Между тем, первое дело о банкротстве должника возбуждено 06.09.2019 по заявлению ООО «Комплекс», соответственно, оспариваемые сделки совершены в период подозрительности по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, согласно которому сделка, указанная в пункте 1 настоящей статьи и совершенная должником в течение шести месяцев до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, может быть признана арбитражным судом недействительной, если в наличии имеются условия, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 настоящей статьи, или если установлено, что кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Предполагается, что заинтересованное лицо знало о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества, если не доказано обратное.

Применение указанной нормы разъяснено в пункте 12 Постановления № 63, согласно которому сделка с предпочтением может быть признана недействительной только если:

в наличии имеются условия, предусмотренные абзацами вторым (сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки) или третьим (сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки) пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве;

или имеются иные условия, соответствующие требованиям пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, и при этом оспаривающим сделку лицом доказано, что на момент совершения сделки кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было или должно было быть известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Оспариваемые сделки совершены в пределах шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве, в связи с чем при их оспаривании подлежат применению положения абзаца пятого пункта 1 и пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, по смыслу которых для квалификации сделки на предмет действительности необходимо установить два ключевых обстоятельства:

- оказано ли предпочтение лицу, получившему исполнение, то есть нарушены ли при удовлетворении его требования принципы пропорциональности и очередности по сравнению с иными кредиторами должника;

- должно ли названное лицо было знать о неплатежеспособности (недостаточности имущества должника) в указанный момент, то есть знало ли оно о нарушении по отношению к нему названных принципов. При отсутствии одного из названных обстоятельств заявленные о недействительности сделки требования не подлежат удовлетворению.

Согласно реестру требований кредиторов ООО «СТГК», представленному в суд в электронном виде 21.03.2024, во вторую очередь реестра требований кредиторов включены требования по обязательным платежам и страховым взносам в размере 7799,271 тыс. руб. (за 12 мес. 2018г., 1 кв. 2019). Кроме того, конкурсный управляющий пояснил, что у ООО «СТГК» имеется задолженность по заработной плате, размер которой в настоящее время устанавливается, суду представлена ведомость задолженности по заработной плате от 29.02.2024, сложившейся, в основном, за период апрель-май 2019, то есть возникшей, вероятнее всего, поскольку копии трудовых договоров с датами выплаты заработной платы суду не представлены, после совершения оспариваемых сделок. 

Требования ответчика, а также требования других кредиторов, о предпочтении перед которыми заявлено конкурсным управляющим (за исключением требований по обязательным платежам, отнесенным ко второй очереди), относятся к требованиям третьей очереди.

Следовательно, ответчик получил предпочтение перед требованиями кредитора второй очереди - ФНС России. В результате совершения оспариваемых сделок ответчик получил удовлетворение своих требований, возникших до возбуждения производства по первому делу о банкротстве должника, подлежащих включению в реестр требований кредиторов и погашению в порядке очередности, установленной статьей 134 Закона о банкротстве, предпочтительно и перед кредиторами одной с ним очереди.

Между тем, доказательств того, что ответчик был осведомлен о наличии признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника в материалы дела не представлены, равно как и не доказано, что ИП ФИО2 является заинтересованным по отношению к должнику лицу, поэтому презумпция его осведомленности в силу заинтересованности не может быть применена.

Наличие у должника задолженности перед ИП ФИО2 само по себе еще не означает, что кредитор должен был знать о неплатежеспособности должника (абзац 5 пункта 12 Постановления № 63), имеющиеся на тот период сведения в Картотеке арбитражных дел в отношении должника также об этом однозначно не свидетельствовали. 

При этом, судом отмечено, что расчеты со своими кредиторами через уступку прав требований к государственным и муниципальным учреждениям было обычной для должника практикой, используемой не только с ИП ФИО4 и ФИО2, а также с АО «СУЭК-Кузбасс», кредитором по настоящему делу, ПАО «Кузбассэнергосбыт», ООО «Кайчакуглесбыт», ООО «Комплекс», кредиторами по первому делу о банкротстве должника, что отражено в анализе сделок должника от 24.12.2020 (представлен конкурсным управляющим в материалы электронного №А27-19341/2019 31.01.2021), следует из заявления ООО «Комплекс» и приложенных к нему документов (том 1 дела №А27-19341/2019), договоры уступки прав требования с указанными лицами также представлены в суд в электронном виде бывшим руководителем должника ФИО9 21.02.2024.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, сделанные на их основе выводы суда первой инстанции об отсутствии установленными специальных оснований для признания сделок недействительными, а также пропуске срока исковой давности по заявленному требованию, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что заявление управляющего удовлетворению не подлежит.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции, исследовав имеющие значение для дела обстоятельства, полно, детально, подробно, достоверно описав представленные в материалы дела доказательства, верно оценил в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в деле доказательства, правильно применив нормы материального, процессуального права сделал выводы, соответствующие обстоятельствам дела, принял по делу правомерный и обоснованный судебный акт, содержащий правильные выводы.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции не допущено нарушений норм материального и процессуального права, надлежащим образом исследованы фактические обстоятельства дела, имеющиеся в деле доказательства, а следовательно, оснований для переоценки выводов суда первой инстанции и отмены определения не имеется.

По правилам статьи 110 АПК РФ государственная пошлины по апелляционной инстанции относится на апеллянта, поскольку судебный акт принят не в его пользу.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение от 27.04.2024 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-929/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Северная Тепло-Генерирующая Компания» ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Северная тепло-генерирующая компания» в доход федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины по апелляционной инстанции.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области. 

 

Настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью состава суда, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети Интернет.

 

Председательствующий                                                                                    А.Ю. Сбитнев

 

Судьи                                                                                                                   О.А. Иванов

 

                                                                                                                             Н.Н. Фролова