АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4301/20 

Екатеринбург

24 июля 2024 г.

 

Дело № А07-23202/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 16 июля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 июля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Савицкой К.А.,

судей Калугина В.Ю., Соловцова С.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Тарасовскнефтегазстрой» ФИО2, ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.12.2023 по делу № А07-23202/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2024 по тому же делу. 

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Тарасовскнефтегазстрой» ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 07.06.2024 (паспорт).

В Арбитражном суде Уральского округа явку обеспечил представитель ФИО4 – ФИО7 по доверенности от 25.03.2024 (паспорт).

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.11.2020 общество с ограниченной ответственностью «Тарасовснефтегазстрой» (далее – общество «ТНГС», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО2 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО8, ФИО4, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.12.2023 заявленные требования конкурсного управляющего удовлетворены частично: ФИО4, ФИО3, ФИО8 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с ФИО4, ФИО3 и ФИО8 солидарно в пользу должника взыскано 83 048 182 руб. 89 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2024 определение суда первой инстанции изменено, заявленные требования удовлетворены частично: ФИО4, ФИО3 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с них в пользу общества «ТНГС» взыскано солидарно 24 665 894 руб. 16 коп. в порядке субсидиарной ответственности.

Не согласившись с указанными судебными актами, конкурсный управляющий, ФИО3 и ФИО4 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

Конкурсный управляющий в обоснование своей кассационной жалобы указывает на то, что суд апелляционной инстанции необоснованно пришел к выводу, что номинальный директор общества «ТНГС» не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку, как он считает, в материалы дела были представлены неопровержимые доказательства того, что ФИО8 по указанию ФИО4 и ФИО3 осуществил безосновательный вывод денежных средств, чем был причинен ущерб интересам кредиторов должника, ссылается на то, что ФИО8 не передал конкурсному управляющему документы о финансово-хозяйственной деятельности должника, кроме того, ФИО2 приводит доводы о том, что суд апелляционной инстанции при определении размера ответственности контролирующих должника лиц в нарушение Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) необоснованно исключил сумму подлежащих взысканию убытков. Указанный заявитель просит отменить постановление апелляционного суда и принять новый судебный акт.

ФИО3 в кассационной жалобе обращает внимание на то, что судами первой и апелляционной инстанций не учтено, что срок давности для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности истек, указывает на то, что суды не приняли во внимание выводы суда, изложенные в рамках дела № А07-20502/2013, необоснованно преодолели преюдицию вступившего в силу решения от 16.07.2014 по указанному делу, кассатор также приводит доводы о том, что суды немотивированно применили пункт 3 статьи 10 Закона о банкротстве, не установили основания для возникновения убытков и причинно-следственную связь, а также не определили размер причиненных убытков.

ФИО4 в обоснование своей кассационной жалобы указывает на то, что в распоряжение временного управляющего руководителем должника в 2013-2014 годах была передана вся финансово-хозяйственная и бухгалтерская документация, на основании анализа которой им был сделан вывод о наличии объективного банкротства и отсутствии фактов преднамеренного вывода активов должника, указанные выводы были проверены судом в рамках дела № А07-20502/2013 и не были опровергнуты, в том числе и кредиторами, в числе которых был и конкурсный кредитор ФИО9. Заявитель жалобы ссылается на то, что в третью очередь реестра требований фактически включено требование единственного кредитора ФИО9, однако, как он полагает, в данном случае факт причинения вреда кредитору отсутствует, поскольку со своей стороны он ничего не предоставил должнику взамен получаемых от него денежных средств, механизм расчетов и передачи требования, установленный договором цессии, позволил ФИО9 одновременно быть кредитором общества «ТНГС» и оставаться в статусе кредитора закрытого акционерного общества «ГРАНТ» (далее – общество «ГРАНТ»), следовательно, получать от него исполнение требования, передача которого обещана должнику после получения от последнего оплаты.

ФИО4 и ФИО3 просят определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить и вынести новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

ФИО9 представил в суд округа отзыв на кассационную жалобу конкурсного управляющего, в котором поддерживает доводы, а также возражения на кассационные жалобы ФИО4 и ФИО3 В соответствии со статьей 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) отзыв и возражения приобщены к материалам дела.

Поступившие возражения конкурсного управляющего на кассационные жалобы ФИО3 и ФИО4 в соответствии со статьей 279 АПК РФ приобщены к материалам дела.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов заявителя кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО3 являлся руководителем общества «ТНГС» в период с июня 2011 года по февраль 2013 года, с марта по май 2013 года, с августа 2013 года по август 2014 года, а также был единственным участником должника до 03.03.2017; с мая 2013 года по август 2013 года, а также с 22.03.2016 по 03.03.2017 руководителем общества «ТНГС» являлся ФИО4 (отец ФИО3); с 03.03.2017 по 26.11.2020 руководителем общества являлся ФИО8

Конкурсный управляющий указал обстоятельства, которые служат основанием для привлечения к ответственности контролирующих должника лиц в солидарном порядке:

1. Подача первого заявления о банкротстве (дело № А07-20502/2013) при наличии объективной возможности произвести расчеты с кредиторами, 70 % задолженности при этом приходилось на заинтересованных по отношению к должнику кредиторов, на момент обращения в суд с первым заявлением о банкротстве должник не обладал признаками банкротства, в рамках указанного дела представлена позиция налогового органа, согласно которой должником произведен намеренный вывод активов в преддверии банкротства.

2. Неподача заявления о банкротстве при невозможности исполнения мирового соглашения по делу № А07-20502/2013 (обязанность по подаче заявления, по мнению конкурсного управляющего, у ФИО4 возникла 26.03.2016, у ФИО8 – 03.04.2017.

3. Непредставление документов о финансово-хозяйственной деятельности должника конкурсному управляющему.

4. Ответственность вследствие действий (бездействия) контролирующих должника лиц. Так, в преддверии банкротства в рамках дела № А07-20502/2013 контролирующими должника лицами (Ш-выми) совершен ряд сделок, повлекших за собой утрату должником имущества без равноценного встречного исполнения. Всего в преддверии банкротства руководителями должника совершены сделки на 90 900 000 руб., которые были оспорены в рамках первого дела о банкротстве.

По мнению ФИО2, с учетом того, что фактически решение о мировом соглашении принималось Ш-выми, которые контролировали всех заинтересованных кредиторов, при наличии в производстве суда заявлений об оспаривании вышеуказанных сделок, очевидно, что данные действия носили характер необоснованных, недобросовестных и были направлены на препятствование оспариванию сделок и, как следствие, формированию конкурсной массы для последующих расчетов с кредиторами общества «ТНГС».

Денежные средства, уплаченные должником в адрес общества с ограниченной ответственностью «Группа Компаний Кентавр» в период с 27.02.2017 по 13.03.2017, как указал конкурсный управляющий, представляют собой безосновательный вывод денежных средств со счета должника, совершенный ФИО4, в ущерб интересам кредиторов общества «ТНГС». 

В обоснование номинальности полномочий ФИО8 конкурсным управляющим представлены доказательства, свидетельствующие о том, что указанный гражданин стал директором и единственным участником общества «ТНГС» в период, когда истек период действия отсрочки, предоставленной должнику в соответствии с определением арбитражного суда от 26.02.2016 по делу № А07-20502/2013. На момент своего назначения ФИО8 был зарегистрирован в другом городе, являлся лицом, имеющим признаки массового учредителя и массового руководителя, не получал заработную плату у должника. Кроме того, интерес ФИО8 и интересы аффилированных по отношению к ФИО10 компаний представляло одно и то же лицо; приобретая долю в уставном капитале, ФИО8 не мог не осознавать, что какой-либо выгоды от приобретения бизнеса (100 % доли в уставном капитале общества «ТНГС») получить невозможно ввиду наличия у общества значительного объема кредиторской задолженности, подтвержденной вступившим в законную силу судебным актом об утверждении мирового соглашения, отсутствия какого-либо имущества и т. п.

На основании изложенного конкурсный управляющий просил привлечь ФИО8, ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно анализу финансового состояния должника, проведенному временным управляющим общества «ТНГС» ФИО11 (в рамках дела № А07-20502/2013), по состоянию на 01.10.2013 долгосрочные финансовые вложения общества составляли 3178 000 руб., дебиторская задолженность – 90377 000 руб., денежные средства – 2113000 руб., прочие оборотные активы – 9845000 руб., итого 105513000 руб. При этом кредиторская задолженность составляла 87364000 руб. Преобладание активов должника также подтверждается сведениями бухгалтерских балансов общества на 31.03.2013, на 30.06.2013 и на 30.09.2013.

Как установлено судами, налоговым органом по результатам ознакомления с отчетом временного управляющего должника и финансового анализа, проведенного в рамках дела № А07-20502/2013, отмечено, что должником производился намеренный вывод активов в преддверии обращения в суд с заявлением о банкротстве, при этом вырученные средства не направлялись на погашение кредиторской задолженности, за исключением обязательных платежей; кроме того, в преддверии первого банкротства общества «ТНГС» контролирующими должника лицами были совершены сделки без равноценного встречного исполнения, повлекшие утрату имущества должника в значительном размере, повлекшие за собой существенный вред имущественным правам кредиторов.

Сделки на общую сумму 90997582 руб. 61 коп. совершены должником в лице руководителей ФИО4 (в период с мая по август 2013 года)и ФИО3 (в период с августа 2013 года по август 2014 года) в период подозрительности с оказанием предпочтения одному из кредиторов должника перед другими, в пользу аффилированных и заинтересованных по отношению к должнику лиц, были оспорены в рамках дела № А07-20502/2013.

По результатам рассмотрения судом заявлений об оспаривании сделок должника некоторые сделки признаны недействительными, в конкурсную массу должника взыскано 17 068 967 руб., производство по остальным обособленным спорам по оспариванию сделок должника прекращено ввиду утверждения судом мирового соглашения.

Согласно пояснениям конкурсного управляющего в суде апелляционной инстанции возможность погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, включая требования ФИО9, за счет имущества должника в данный момент отсутствует. Какие-либо правовые основания для предъявления ФИО9 требований в части передачи в конкурсную массу должника прав требования к обществу «ГРАНТ», в рамках которых было бы возможно ходатайствовать о применении обеспечительных мер в отношении денежных средств, полученных ФИО9 в рамках дела о банкротстве общества «ГРАНТ» в счет погашения включенной в реестр требований кредиторов указанного должника задолженности, у конкурсного управляющего общества «ТНГС» отсутствуют.

По результатам исследования представленных доказательств и возражений суд первой инстанции посчитал возможным удовлетворить требование конкурсного управляющего частично, привлечь солидарно ФИО4, ФИО3 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскав с них солидарно 83 048 182 руб. 89 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.

Апелляционный суд с выводами суда первой инстанции в части привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности и в части размера данной ответственности не согласился, изменил определение арбитражного суда от 27.12.2023, при этом исходил из следующего.

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральный закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона).

Поскольку обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место в период до вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, а также после вступления в законную силу указанного закона, заявление о привлечении их к субсидиарной ответственности поступило в суд после 01.07.2017, то спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных как статьей 10 Закона о банкротстве, так и нормами главы III.2 Закона о банкротстве, действовавшими на момент спорных правоотношений, а также процессуальных норм, предусмотренных Федеральным законом № 266-ФЗ.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 14.08.2023 № 301-ЭС22-27936 (1, 2), по своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 ГК РФ, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53). 

Как определено пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица (абзац второй пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица (абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве с учетом разъяснений абзаца третьего пункта 19 Постановления № 53, если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Исследовав представленные в материалы дела документы, оценив доводы и возражения участвующих в деле лиц, установив, что именно в результате действий ФИО4 и ФИО3, фактически являющихся контролирующими должника лицами, общество «ТНГС» было доведено до банкротства и лишилось возможности погасить требования кредиторов, отметив, что по существу действия указанных лиц были направлены именно на неисполнение обязанностей перед заявителем по делу о банкротстве – ФИО9, суды первой и апелляционной инстанций признали недобросовестными действия ФИО4 и ФИО3, привлекли указанных лиц к ответственности в соответствии с абзацем третьим части 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

При этом по результатам исследования и оценки всех материалов и доказательств по делу, проверив наличие оснований для привлечения к ответственности по указанным выше основаниям ФИО8, являвшегося руководителем общества с 03.03.2017 по 26.11.2020, приняв во внимание, что ФИО8 являлся номинальным директором, полностью подконтрольным семье Ш-вых, никогда не принимал решений и фактически не участвовал в деятельности должника, отметив, что не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО8 мог повлиять на принятие каких-либо решений должника, получал какую-либо имущественную выгоду от деятельности должника, осуществлял вывод активов, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что отсутствуют основания для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, так как признаки банкротства должника возникли существенно ранее перевода прав участника на него, в связи с чем отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8

Апелляционный суд, приняв во внимание, что кредиторы, чьи требования учтены в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, являются заинтересованными по отношению к должнику, что установлено вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу о банкротстве и не оспаривается лицами, участвующими в деле, пришел к выводу, что такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с контролирующих должника лиц, в связи с чем изменил определение суда первой инстанции и в части размера субсидиарной ответственности.

Суд кассационной инстанции, рассмотрев доводы заявителей кассационных жалоб, заслушав представителей сторон, пришел к выводу о наличии оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции, исходя из следующего.

Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Согласно п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В нарушение вышеприведенных норм Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанций не установил обстоятельства обратного, презумпция, содержащаяся в п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве не опровергнута применительно к ФИО8

Также, в силу п. 6 Постановления №53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, в силу специального регулирования (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если, благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Следовательно, то обстоятельство, что ФИО8 являлся номинальным руководителем должника, не влечет освобождения от привлечения к субсидиарной ответственности, так как номинальный руководитель не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку имеет  возможность оказания влияния на должника. Тем более, что в период нахождения ФИО8 на должности директора общества «ТНГС» осуществлялся вывод денежных средств в адрес организаций, имеющих признаки «фирм – однодневок». Указанное обстоятельство при принятии судебного акта в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 судом апелляционной инстанции не учтено.

Далее, при рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой и апелляционной инстанции ФИО3 заявлено о пропуске срока исковой давности для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В обоснование данного заявления ответчик указывал, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим 15.09.2021г. 

Основанием для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим указаны сделки, совершенные не позднее декабря 2013 года. 

Поскольку данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника в редакции Закона о банкротстве, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Срок исковой давности для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является материальной нормой права и определяется в соответствии с федеральным законодательством, действующим на момент возникновения обстоятельств, которыми вызвано начало течения срока исковой давности.

Суд первой инстанции, рассмотрев данный довод, ограничился указанием на то, что заявление подано конкурсным управляющим 15.09.2021, то есть в пределах срока исковой давности, и признал довод несостоятельным.

При этом суд первой инстанции руководствовался пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, согласно которому заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

При подаче апелляционной жалобы  ФИО3 в обоснование своей позиции  приводил довод о пропуске срока исковой давности, указывая при этом на то, что суд первой инстанции ошибочно применил пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Процессуальный закон обязывает суд апелляционной инстанции оценить представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, отразив в судебном акте мотивы, по которым он пришел к своим выводам, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, исходя из принципов равноправия сторон и состязательности процесса (статьи 8, 9, 71, 168 АПК РФ).

Вместе с тем как следует из содержания обжалуемого постановления, суд апелляционной инстанции в нарушение вышеуказанных положений АПК РФ не рассмотрел апелляционную жалобу ФИО3 по существу, оставив без внимания довод ответчика о пропуске срока исковой давности, соблюдение конкурсным управляющим срока на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности никак не проверил.

Кроме того, в обжалуемом постановлении судом апелляционной инстанции определен размер субсидиарной ответственности в сумме 24665894 рубля 16 копеек, в который вошли требования кредиторов ФИО9 и уполномоченного органа. 

По вопросу определения размера субсидиарной ответственности суд округа считает необходимым отметить следующее.

Задолженность общества «ТНГС» перед кредитором ФИО9 образовалась при следующих обстоятельствах. 

Определением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 24.05.2010 по делу № А81-5900/2009 требования ФИО9 в размере 26651873 рубля 49 копеек включены в третью очередь реестра требований кредиторов ЗАО «Грант». 

10.08.2012 между ФИО9 и ООО «ТНГС», был заключен договор уступки прав (цессии) требования должника, в соответствии с которым, истец уступает, а ответчик принимает право (требование) кредитора ЗАО «Грант» по определению Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 24.05.2010 по делу № А81-5900/2009 на сумму 26651873 рубля 49 копеек.

 Уступка права (требования) по договору уступки прав (цессии) требования должника от 10.08.2012 являлась возмездной. 

В качестве оплаты за уступаемое право (требование) ООО «ТНГС» обязалось уплатить ФИО9 денежные средства в размере 26000000 рублей. 

В соответствии с пунктами 3.2 - 3.5 договора цессии уступаемое право требования переходит от цедента к цессионарию после его полной оплаты и подписания уполномоченными представителями сторон акта приёмапередачи документов, удостоверяющих право (требование).

С учетом допущенной ООО «ТНГС» просрочки оплаты ФИО9 31.07.2013 обратился в Дмитровский городской суд Московской области с иском к ООО «ТНГС» о взыскании задолженности по договору уступки (цессии) права требования к должнику от 10.08.2012. 

Решением Дмитровского городского суда Московской области по гражданскому делу №2-328/2014 от 05.02.2014 года требования ФИО9 были  удовлетворены.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу в частности по сделке (уступка требования).

Согласно пункту 4 статьи 454 ГК РФ общие положения о купле-продаже, применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 487 ГК РФ в случаях, когда договором купли-продажи предусмотрена обязанность покупателя оплатить товар полностью или частично до передачи продавцом товара (предварительная оплата), покупатель должен произвести оплату в срок, предусмотренный договором, а если такой срок договором не предусмотрен, в срок, определенный в соответствии со статьей 314 настоящего Кодекса.

В случае неисполнения покупателем обязанности предварительно оплатить товар применяются правила, предусмотренные статьей 328 настоящего Кодекса.

В силу пункта 2 статьи 328 ГК РФ в случае непредоставления обязанной стороной предусмотренного договорами исполнения обязательств либо при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в установленный срок, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства или отказаться от исполнения в части и потребовать возмещения убытков.

Если предусмотренное договором исполнение обязательства произведено не в полном объеме, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательств или отказаться от исполнения в части, соответствующей непредоставленному исполнению.

Как установлено судами должником оплата приобретаемого у кредитора права требования осуществлена частично, в сумме 10036092 рубля  87 копеек. в остальной части обязательства по оплате не исполнены, в связи с чем, право требование должнику не перешло.

В пункте 1 статьи 359 ГК РФ предусмотрено, что кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещению кредитору связанных с нею издержек и других убытков удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено.

В силу статьи 360 ГК РФ требования кредитора, удерживающего вещь, удовлетворяются из ее стоимости в объеме и порядке, которые предусмотрены для удовлетворения требований, обеспеченных залогом.

Как было указано выше решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.11.2020 общество «ТНГС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства.

Согласно положениям статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства срок исполнения возникших до открытия конкурсного производства денежных обязательств и уплаты обязательных платежей должника считается наступившим.

В силу статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий обязан принимать меры, направленные на поиск, выявление, возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, что корреспондируется с его правом подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок, а также предъявлять иски об истребовании имущества должника у третьих лиц.

При этом следует принимать во внимание баланс интересов сторон, что должно отвечать принципам разумности и справедливости.

В рассматриваемом случае интересам должника по аккумулированию конкурсной массы и реализации имущества для расчетов с кредиторами, противопоставлен интерес ФИО9, являющегося кредитором должника по обязательствам, вытекающим из договора уступки.

Кредитору ФИО9  присуще неотъемлемое право выбора способа защиты своих интересов для получения неуплаченных денежных средств за уступаемое право.

Определениями Арбитражного суда Республики Башкортостан по настоящему делу от 28.02.2020 и 03.11.2020 в реестр требований кредиторов общество «ТНГС»  включены требования ФИО9 .

Таким образом, поскольку кредитором был избран способ защиты путем включения требований в реестр должника, то удовлетворение таких требований ФИО9 должно производиться за счет денежных средств, вырученных от реализации конкурсной массы общества «ТНГС».

Включение в реестр требований кредиторов само по себе является лишь судебным подтверждением обоснованности существования долга для целей участия в деле о банкротстве и не свидетельствует о реальной возможности получения денежных средств.

Баланс интересов участников дела о банкротстве может быть в данном случае соблюден предоставлением кредитору выбора определения дальнейшей судьбы права требования: оставить за собой или передать в конкурсную массу.

Если кредитор оставляет право требования, то размер его требований в реестре требований кредиторов корректируется: сумма долга исчисляется с учетом того, что она покрывается (частично покрывается) стоимостью этого права требования.

 

Поскольку требования ФИО9 были также включены реестр требований кредиторов должника ЗАО «Грант» (дело № А81-5900/2009) и учитывая, что в настоящее время эти требования частично погашены, данное обстоятельство должно быть оценено судом апелляционной инстанции при определении размера субсидиарной ответственности в настоящем обособленном споре.

С учетом вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что выводы суда апелляционной инстанции сделаны без оценки всех доводов и доказательств, в связи с чем обжалуемый судебный акт подлежит отмене.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий,  обособленный спор подлежит передаче на новое рассмотрение в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ.

При новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции следует устранить отмеченные недостатки, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, установить, какие нормы подлежат применению, дать надлежащую правовую оценку доводам и доказательствам, представленным лицами, участвующими в деле, с учетом требований, установленных статьей 65 АПК РФ, и разрешить спор в соответствии с требованиями действующего законодательства.

 Руководствуясь статьями 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2024 по  делу № А07-23202/2019 Арбитражного суда Республики Башкортостан отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

 

Председательствующий                                               К.А. Савицкая 

 

Судьи                                                                            В.Ю. Калугин 

 

                                                                                             С.Н. Соловцов