АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

21 ноября 2023 года

Дело №

А56-3853/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Бычковой Е.Н., судей Тарасюка И.М., Яковца А.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 28.06.2022), от общества с ограниченной ответственностью «Молочные продукты «Русагро» ФИО3 (доверенность от 16.12.2022), 

рассмотрев 15.11.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2023 по делу № А56-3853/2020/суб.1,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.01.2020 по заявлению кредитора возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Голландия плюс», адрес: 195271, Санкт-Петербург, Бестужевская ул., д. 29, лит. А, пом. 4-н, оф. 6, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество).

Определением от 12.01.2021 (резолютивная часть определения оглашена 12.01.2021) в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.

Решением от 17.05.2021 (резолютивная часть решения объявлена 11.05.2021) Общество признано несостоятельным (банкротом), в его отношении открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

В арбитражный суд 16.05.2022 поступило (зарегистрировано 18.05.2022) заявление конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении бывших руководителей должника ФИО1 и ФИО5 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В ходе рассмотрения обособленного спора конкурсный управляющий представил дополнение к заявлению и просил взыскать солидарно с ФИО1 и ФИО5 денежные средства в размере 5 103 867,96 руб.

Уточненное заявление в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) принято судом.

Определением от 30.03.2023, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2023, заявление о привлечении ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности удовлетворено, с ответчиков в пользу Общества взыскано 5 103 867,96 руб. солидарно.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального права, а также на несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда в части требований в отношении ФИО1, в данной части принять новый судебный акт – об отказе в удовлетворении заявления к ФИО1

Податель кассационной жалобы указывает, что конкурсным управляющим не представлены доказательства, что ответчик продолжал оказывать влияние на деятельность должника после смены генерального директора. ФИО1 настаивает на том, что надлежащим образом исполнил обязательства и передал все имеющиеся документы в адрес ФИО5, вышел из состава Общества и не принимал какого-либо прямого или косвенного участия в деятельности Общества. Податель жалобы оспаривает вывод судов о том, что ФИО5 был номинальным директором Общества. Податель жалобы ссылается на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 19.02.2020, согласно которому в возбуждении уголовного дела к сотрудникам Общества за неисполнение договорных обязательств отказано за отсутствием события преступления.

В отзыве на кассационную жалобу кредитор – заявитель - общество с ограниченной ответственностью «Молочные продукты «Русагро» (далее – Компания) просит оставить в силе принятые по делу судебные акты, считая их обоснованными и законными.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы, приведенные в кассационной жалобе, а представитель Компании возражал против ее удовлетворения.

 Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) исполнительным директором Общества с 06.12.2019 являлся ФИО5, гражданство Уганда. До 06.12.2019 руководителем и учредителем Должника являлся ФИО1 (ИНН 

<

***>). 

Конкурсный управляющий полагает, что смена руководителя должника ФИО1 на ФИО5, гражданство Уганда, носила номинальный характер. 

В заявления конкурсный управляющий указал на непередачу ему документации должника. При этом у конкурсного управляющего отсутствуют сведения и бесспорные доказательства о передаче документов и материальных ценностей от первого директора и учредителя к новому. 

В судебном заседании, состоявшемся 05.07.2022, представителем ФИО1 к материалам дела приобщена копия акта от 06.12.2022 № 3 о приёме-передаче дел при смене руководителя организации, согласно которому документы Общества переданы генеральному директору ФИО5 Между тем, как указывает конкурсный управляющий ФИО5 должность генерального директора Общества не занимал. 

Суд первой инстанции, пришел к выводу, что ФИО5 является «массовым» руководителем и номинальным директором должника, тогда как ФИО1 сохранял за собой фактический контроль над должником, его счетами и иными активами вплоть до прекращения деятельности. Установив, что ни ФИО5, ни фактический руководитель должника ФИО1 не передал конкурсному управляющему документы, что создало препятствия для проведения мероприятий процедуры банкротства, суд пришел к выводу о наличии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в солидарном порядке. 

 Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции, изучив материалы дела и проверив правильность применения судами норм материального и процессуального права, полагает, что нормы права применены правильно, а выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Поскольку заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности подано в суд 16.05.2022, то при его рассмотрении применены процессуальные нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. При этом ввиду приведенных конкурсным управляющим доводов, относящихся к действиям, совершенным после 01.07.2017, материальное право определено нормами статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в актуальной редакции.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Федеральным законом, в целях данного Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

При этом возможность определять действия должника может достигаться, в том числе (пункт 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве): в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В частности, соответствии с положениями статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Указанные лица несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При определении оснований и размера ответственности названных лиц должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Из указанного следует, что в соответствии с названными положениями Закона о банкротстве, Закона об ООО к субсидиарной ответственности может быть привлечен как единоличный исполнительный орган, так и учредители (участники) должника, а также иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания или имеют возможность иным образом определять его действия.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Понятие номинального руководителя раскрыто в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53): это руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий фактического руководителя (абзац 1 пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (от 21.12.2017 № 53).

Законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), так и фактических (теневых).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 Постановления № 53). Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Как следует из заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, конкурсный управляющий полагает, что смена руководителя должника ФИО1 на ФИО5 носила номинальный характер.

В обоснование указанных доводов заявитель указал, что фактически после смены руководителя 06.12.2019 хозяйственная деятельность Обществом не велась. Согласно банковской выписке 15.03.2019 проведена последняя операция по хозяйственной деятельности должника. Операции, которые проходили после указанной даты являлись безакцептными (комиссии и абонентская плата за обслуживание).

Согласно выписке из ЕРГЮЛ по результатам проверки содержащихся в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице (запись от 14.07.2020), предоставленные сведения о юридическом лице недостоверны.

Как указал конкурсный управляющий, при освобождении генерального директора ФИО1 от занимаемой должности (решение от 06.11.2019 № 1/2019) ФИО5 назначен на должность исполнительного директора Общества, соответствующая запись в дальнейшем была внесена в ЕГРЮЛ. При этом согласно Уставу должника (статья 9 Устава) органами управления в Обществе являются общее собрание участников Общества и генеральный директор Общества.

ФИО4 указал, что в связи с тем, что конкурсному управляющему не была передана документация должника, у него отсутствует возможность ознакомления со штатным расписанием и трудовым договором, заключенным с исполнительным директором, установить какие полномочия и обязанности возлагались в Обществе на исполнительного директора, а также проверить существовала ли такая должность в штатном расписании.

Также заявитель указывал, что у конкурсного управляющего отсутствуют сведения и бесспорные доказательства передачи документов и материальных ценностей от первого директора и учредителя к новому.

В ходе рассмотрения обособленного спора, представителем ФИО1 к материалам дела приобщена копия акта № 3 от 06.12.2022 о приеме-передаче дел при смене руководителя организации, согласно которому документы организации переданы генеральному директору ФИО5

Оспаривая, представленный акт приема-передачи, конкурсный управляющий указал, что в связи с отсутствием каких-либо иных документов, подписанных ФИО5, не представляется возможным установить подлинность его подписи на акте о приеме-передаче дел при смене руководителя организации.

Также, заявитель отмечал, что согласно информации полученной с сервиса https://casebook.ru/, ФИО5 являлся руководителем 11 предприятий, в 9 из них он исполнял обязанности руководителя на момент ликвидации. Все юридические лица, где ФИО5 являлся руководителем, исключены из ЕГРЮЛ либо в связи с недостоверностью сведений о руководителе, либо в связи с отсутствием деятельности в течение года. Так же в некоторых компаниях прослеживается ситуация при которой ФИО5, став руководителем, приобретал часть доли уставного капитала, а оставшаяся часть переходила обществу.

В рассматриваемом случае, суд первой инстанции обоснованно учел, что ФИО1, являясь единственным учредителем должника, одновременно со сменой руководителя продал часть своей доли новому директору. При этом, смена руководителя и выход единственного участника из Общества путем продажи части доли новому директору должника (который обладает признаками массового и номинального руководителя) произошла сразу после опубликования сообщения кредитора о намерении обратиться с заявлением о банкротстве должника. Так, заявление о банкротстве Общества подано 20.01.2020. Первое сообщение кредитора о намерении обратиться с заявлением о банкротстве должника было опубликовано на сайте https://fedresurs.ru/ 27.08.2019  (сообщение № 04233115). В последующем была сделана еще одна публикация, сообщение от 27.12.2019 № 04635010, и подано заявление о банкротстве должника.

Суды двух инстанций с учетом фактических обстоятельств дела правомерно заключили, что исходя из фактического поведения участников Общества (ФИО1 и ФИО5), видно, что поведение ФИО5 не соответствует поведению собственника бизнеса вовлеченного и заинтересованного в работе компании. ФИО5 не имел реального намерения осуществлять управление должником, осуществлять хозяйственную деятельность юридического лица, безразлично отнесся к возбуждению в отношении должника дела о несостоятельности (банкротстве), в то время как совершенные ФИО1 действия по передаче формальных полномочий ФИО5, в действительности направлены на создание механизма, препятствующего истребованию у него документов в процедурах банкротства в целях исключения негативных последствий, которые могут последовать после фиксации данного юридического факта.

В соответствии с имеющимися в материалах спора документами ФИО5 не покупал часть доли у ФИО1, а вступил в состав участников Общества путем незначительного увеличения уставного капитала, что так же свидетельствует о непрозрачности сделки и возможном намерении скрыть реальные взаимоотношения сторон.

В последующем, через 12 дней ФИО1 вышел из состава участников Общества.

Из указанного следует, что ФИО1, принимая решение об увеличении уставного капитала Общества и являясь разумным и добросовестным участником Общества, должен был знать о перспективности вклада ФИО5 Однако в материалах дела отсутствуют сведения как о вкладе ФИО5 в уставной капитал Общества, так и о каких-либо фактических действиях по управлению Обществом (подписание документов и пр.).

В совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что исполнительный директор ФИО5, назначенный 06.12.2019, являлся номинальным руководителем, при этом, фактическое руководство Обществом осуществлял именно ФИО1

При таких обстоятельствах суды двух инстанций обоснованно критически оценили акт приема-передачи документов от 06.12.2019 критически, признав его формальным документом, подготовленным для создания видимости передачи документации должника.

Судами также обоснованно учтено, что акт приема-передачи составлен фактически на 1 листе формата А4, таким образом, что указывает на передачу всего 17 позиций, содержимое позиций сторонами детально не раскрыто, часть юридически значимой информации не раскрыта, документы бухгалтерского учета переданы папками без перечисления и указания точных наименований, без указания периодов и года, к которым фактически относится данная документация.

Таким образом, приняв во внимание отсутствие допустимых и достаточных доказательств передачи ФИО1 документов и имущества Общества ФИО5, неосуществление должником в данный период какой-либо хозяйственной деятельности, а также установив, что ФИО5 является номинальными директором должника, суды пришли к верному выводу, что смена генерального директора в декабре 2019 года на иностранного гражданина ФИО5 совершена лишь для видимости.

Пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве установлено, что руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

При этом, следует принять во внимание, что предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В пункте 24 Постановления № 53 указано, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажение документации заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В связи с тем, что конкурсному управляющему должника не была передана документация Общества, в рамках процедуры несостоятельности предполагается, что ему было крайне затруднительно установить размер кредиторской и дебиторской задолженности, выявить сделки, подлежащие признанию недействительными, и получить иную влияющую на размер задолженности, которую должник сможет в ходе процедуры погасить, информацию.

Таким образом, отсутствие первичных бухгалтерских и иных финансовых документов лишило конкурсного управляющего возможности в полном объеме осуществить инвентаризацию имущества, имущественных прав, дебиторской задолженности и денежных обязательств должника с целью их оценки и продажи для погашения требований кредиторов, сформировать конкурсную массу должника, в том числе, путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Конкурсный управляющий и иные лица, участвующие в деле о банкротстве, вынуждены руководствоваться лишь сведениями, имеющимися в общедоступных источниках, при этом рискуя упустить сделки, подлежащие оспариванию, дебиторскую задолженность, подлежащую взысканию, и иное имущество, принадлежащее должнику и подлежащее реализации.

Дополнительно вследствие отсутствия первичной документации должника невозможно в полной мере и объективно установить признаки преднамеренного банкротства, провести необходимую проверку.

Приняв во внимание препятствование конкурсному управляющему в ведении процедуры, а также оценив процессуальное поведение ответчиков, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно усмотрели в действиях (бездействии) ФИО1 и ФИО5 нарушения обязанности по передаче документации в порядке абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Размер субсидиарной ответственности подтверждается представленным конкурсным управляющим реестром требований и лицами, участвующими в деле, не оспаривается.

Поскольку при рассмотрении дела нормы материального права применены судами правильно и нормы процессуального права не нарушены, суд кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения жалобы.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2023 по делу № А56-3853/2020/суб.1 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

Е.Н. Бычкова

Судьи

 

И.М. Тарасюк

 А.В. Яковец