АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

06 октября 2024 года

Дело №

А56-68543/2016

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Кравченко Т.В., судей Колесниковой С.Г. и Троховой М.В.,

при участии представителя Подгорной М.С. – ФИО1 (доверенность от 27.06.2024), представителя финансового управляющего ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 01.02.2024), представителя ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 27.08.2024), представителя  ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 12.09.2022),

рассмотрев 29.08.2024 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО8 и ФИО4 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.02.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.05.2024 по делу № А56-68543/2016/сд.6, 

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.10.2016 принято заявление ФИО9 о признании индивидуального предпринимателя ФИО4 несостоятельным (банкротом).

Определением от 21.11.2016 заявление ФИО9 признано обоснованным, в отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО10.

Решением суда от 17.05.2017 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО10

Определением от 13.11.2020 ФИО10 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего, новым управляющим утвержден ФИО2.

Финансовый управляющий ФИО2 обратился 26.04.2023 в суд с заявлением о признании отказа должника от принятия наследства, оформленного в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства) недействительным (ничтожным); признании за ФИО4 права собственности на перечисленные в заявлении доли в имуществе; применить последствия недействительности (ничтожности) сделки в виде включения недвижимого имущества в конкурсную массу.

Определением от 04.09.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО8.

Финансовый управляющий в заявлении, поступившем в суд 30.10.2023, в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) просил признать недействительным отказ ФИО4 от принятия наследства, оформленный в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства); признать недействительной сделку – бездействие ФИО4 как пассивный отказ от наследства, выраженный в непринятии наследства, оставшегося после смерти ФИО11; применить последствия недействительности сделок в виде восстановления прав ФИО4 на ? долю в наследстве, оставшемся после смерти ФИО12, умершего 02.10.2021, применительно к перечню всего имущества, указанному в наследственном деле № 31/2021.

Определением от 15.02.2024 признан недействительным односторонний отказ ФИО4 от наследства, оставшегося после смерти ФИО11 Применены последствия недействительности сделки в виде восстановления прав ФИО4 на ? доли в наследстве, оставшемся после смерти ФИО12, применительно к перечню имущества, указанного в наследственном деле               № 31/2021.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.05.2024 определение о 15.02.2024 оставлено без изменения 

В кассационной жалобе, с учетом поступивших дополнений, ФИО8 просит отменить определение от 15.02.2024 и постановление от 08.05.2024 и отказать в удовлетворении заявления финансового управляющего.

ФИО8 указывает на нерассмотрение судом первой инстанции второго требования финансового управляющего, поскольку заявление должника об опровержении презумпции фактического принятия наследства не может расцениваться в качестве отказа от наследства, так как воля на отказ должна быть выражена в содержании сделки с полной ясностью, совершенно четко.

Податель жалобы указывает на отсутствие в действующем законодательстве института понуждения наследника к принятию наследства, за исключением понуждения к принятию вымороченного имущества субъектами, указанными в статье 1151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

По мнению подателя жалобы, у финансового управляющего отсутствуют полномочия действовать от имени должника, поскольку непринятое наследство еще не является имуществом гражданина-банкрота.

ФИО8 указывает на то, что финансовый управляющий не подавал от имени должника заявление о принятии наследства.

Податель жалобы считает ошибочным отождествление судами первой и апелляционной инстанций заявления должника об опровержении совершения им фактических действий по принятию наследства с заявлением об отказе от принятия наследства. 

Податель жалобы обращает внимание на то, что отказ нотариуса от 27.04.2022 в настоящее время не оспорен, поскольку Санкт-Петербургским городским судом 30.11.2023 отменено решение Петроградского районного суда от 22.06.2023, а заявление финансового управляющего оставлено без рассмотрения.

ФИО8 считает, что из резолютивной части определения от 15.02.2024 не понятно, какие именно требования управляющего удовлетворены: недействительным признан отказ от приятия наследства, оформленный в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства) или отказ, выраженный бездействием (пассивный отказ).

ФИО8 указывает на неисполнимость обжалуемых судебных актов, поскольку не понятно, какое право ФИО4 восстановлено: право собственности или право на подачу заявления о принятии наследства либо какое-то иное право.

По мнению Подгорной М.С., арбитражный суд при рассмотрении настоящего спора не в праве разрешать вопрос о последствиях недействительности сделки, поскольку требование о восстановлении прав должника в отношении наследственного имущества относится к наследственным спорам и рассматривается судами общей юрисдикции.

Податель жалобы считает необоснованным отказ судов в применении исковой давности. Суды, по мнению подателя жалобы, ошибочно связывают начало течения срока исковой давности с днем вынесения нотариусом (27.04.2022) постановления об отказе в совершении нотариального действия, поскольку оно исключительно связано с действиями самого управляющего, направленными на получение свидетельства о праве на наследство. Действуя добросовестно и осмотрительно, финансовый управляющий уже на момент истечения срока для принятия наследства (02.04.2022) должен был знать и знал о заявлении ФИО4 об опровержении презумпции фактического принятия наследства.

ФИО8 также обращает внимание на то, что управляющим 30.10.2023 заявлено новое требование о признании недействительным бездействия должника как пассивного отказа от наследства. По мнению подателя жалобы, срок исковой давности по такому требованию пропущен, поскольку срок принятия наследства истек 02.04.2022, следовательно, давность по такому требованию истекла 02.04.2023. 

ФИО8 считает, что судами не принято во внимание, что наследственная масса обременена долгами, поэтому требования управляющего, заявленные в рамках настоящего спора, не направлены на пополнение конкурсной массы. 

В кассационной жалобе ФИО4 просит отменить определение от 15.02.2024 и постановление от 08.05.2024 и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению должника, суды не учли разницу между заявлением об опровержении презумпции принятия наследства и заявлением об отказе от наследства. Как указывает податель жалобы, заявление об опровержении презумпции принятия наследства не является сделкой и не удостоверяется нотариусом, поскольку лишь констатирует факт того, что наследник не имел намерения по фактическому принятию наследства. При непринятии наследства у наследника никаких прав не возникает, а при отказе от наследства  он передает свое право другому лицу.

ФИО4 считает неправомерным отказ судов в применении исковой давности.

В судебном заседании представители Подгорной М.С. и ФИО4 поддержали доводы своих кассационных жалоб, а представитель финансового управляющего ФИО2 и представитель ФИО6 возражали против их удовлетворения.

Законность определения от 15.02.2024 и постановления от 08.05.2024 проверена в кассационном порядке.

На основании представленных в дело доказательств судами установлено, что 02.10.2021 умер ФИО11, сын ФИО4 и Подгорной М.С.

На дату смерти (02.10.2021) ФИО11 был зарегистрирован по адресу: Санкт-Петербург, Богатырский пр., д. 25, корп. 1, литера А, кв. 148. По этому же адресу зарегистрирован ФИО4 Из материалов дела следует, что ФИО11 являлся собственном 2/3 доли в указанной квартире, ФИО4 – 1/3 доли.

Наследниками первой очереди к имуществу наследодателя являются его мать - ФИО8 и отец - ФИО4

ФИО8 13.10.2022 подала заявление о принятии наследства.

ФИО4 обратился 24.03.2022 к нотариусу нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО13 с заявлением о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства). ФИО4 указал, что в момент смерти сына и по настоящее время проживает по иному адресу, в связи с чем фактического принятия наследства не осуществлял. При этом ФИО4 указал, что данное заявление не следует рассматривать как его отказ от наследства.

Финансовый управляющий 17.02.2022 обратился в рамках наследственного дела № 31/2021 с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имя ФИО4 в отношении наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО11

Управляющий 18.04.2022 подал уточенное заявление о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имя ФИО4 в ? доле на имущество наследодателя ФИО11, с указанием конкретных объектов недвижимого и движимого имущества.

ФИО14, временно исполняющая обязанности нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО13, постановлением от 27.04.2022 отказала финансовому управляющему в выдаче свидетельства о праве на наследство в ? доле на имущество наследодателя ФИО11 на имя ФИО4 Как указала нотариус, заявление финансового управляющего о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имя ФИО4 не может расцениваться в качестве волеизъявления самого наследника      ФИО4 о принятии наследства. Из представленных в рамках наследственного дела № 31/2021 материалов не представляется возможным сделать однозначный и безусловный вывод о количественном составе наследников по закону первой очереди к имуществу умершего 02.10.2021 ФИО11, тем самым, без соответствующего судебного акта исключается возможность выдачи нотариусом свидетельства о праве на наследство по закону.

Финансовый управляющий обратился в Петроградский районный суд Санкт-Петербурга с жалобой на действия нотариуса, в которой просил признать недействительным постановление нотариуса от 27.04.2022 и обязать нотариуса выдать свидетельство о праве на наследство.

Решением Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 22.05.2023 по делу № 2-259/23 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 отказано.

Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 30.11.2023 по делу № 33-27892/2023 решение Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 22.05.2023 отменено, заявление оставлено без рассмотрения. Судебная коллегия пришла к выводу о наличии между финансовым управляющим и ФИО4 спора о праве относительно наследственного имущества; при этом нотариус не уполномочен устанавливать факт принятия либо непринятия наследства, допрашивать свидетелей, истребовать сведения о лице, несущем обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг, а также проверять наличие злоупотребления правом со стороны лица, подавшего ему заявление о непринятии наследства, и способствовать увеличению конкурсной массы. Судебная коллегия заключила о наличии спора о правах на наследственное имущество, который не мог быть разрешен нотариусом в рамках рассмотрения заявления финансового управляющего о выдаче ему свидетельства о праве на наследство.

В рамках рассматриваемого обособленного спора финансовый управляющий указывает на то, что непринятие ФИО4 наследства направлено на причинение вреда имущественным правам кредиторов и фактически является отказом от принятия наследства. При этом управляющий считает, что заявление ФИО4 о непринятии наследства является юридически значимым действием и направлено на сокрытие имущества от кредиторов с причинением им вреда путем уменьшения конкурсной массы. 

Как указывает финансовый управляющий, его обращение к нотариусу с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имя ФИО4 в отношении наследственного имущества согласуется с целями и задачами банкротной процедуры, при этом управляющий фактически действовал от имени ФИО4 как лицо, уполномоченное на осуществление полного контроля в период рассмотрения дела о банкротстве.

В уточенном 30.10.2023 заявлении финансовый управляющий заявил требование о признании недействительной сделки – бездействия ФИО4 как пассивный отказ от наследства, выраженный в непринятии наследства. 

В обоснование указанного требования финансовым управляющим указано на то, что вследствие заявления должника о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства) и бездействия должника по подаче заявления о принятии наследства, ФИО4 считается отпавшим наследником. Указное повлекло приращение наследственных долей в соответствии со статьей 1161 ГК РФ. По мнению финансового управляющего, такая правовая конструкция  направлена на причинение вреда имущественным правам кредиторов и фактически является отказом от принятия наследства. Бездействие должника по принятию наследства при неплатежеспособности должника в целях избежания реализации имущества необходимо рассматривать как недействительную сделку.

Несмотря на изложенное, в уточненном заявлении финансовый управляющий поддержал ранее заявленное требование о признании недействительным отказа ФИО4 от принятия наследства, оформленного в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства).

При рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции ФИО4 заявил о пропуске управляющим срока исковой давности по требованию о признании недействительной сделки – бездействия ФИО4 как пассивный отказ от наследства, выраженный в непринятии наследства. Должник считает, что о наличии так называемого его бездействия финансовому управляющему стало известно не позднее ознакомления с постановлением нотариуса от 27.04.2022 об отказе в совершении нотариального действия.

ФИО8 также заявила о пропуске исковой давности.

Суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, удовлетворил заявление финансового управляющего, признав недействительным односторонний отказ ФИО4 от наследства, оставшегося после смерти ФИО11 Суд применил последствия недействительности сделки в виде восстановления прав ФИО4 на ? доли в наследстве, оставшемся после смерти ФИО12, применительно к перечню имущества, указанного в наследственном деле № 31/2021.

Суды не усмотрели оснований для применения исковой давности, указав на то, что финансовый управляющий обратился с рассматриваемым заявлением в суд 26.04.2023, а постановление нотариуса об отказе финансовому управляющему в выдаче свидетельства о праве на наследство вынесено 27.04.2022. Доводы должника относительно даты направления финансовым управляющим уточнений заявленного требований в части применения последствий недействительности сделки основаны на неверном толковании норм процессуального права, поскольку заявленные уточнения не являются самостоятельным новым требованием заявителя, а представляют собой уточнения просительной части в порядке статьи 49 АПК РФ.

При вынесении обжалуемых судебных актов суды исходили из того, что отказ от наследства, являясь актом распоряжения имуществом со стороны его обладателя, представляет собой одностороннюю сделку, которая может быть оспорена, в том числе в деле о банкротстве физического лица. На момент отказа от наследства ФИО4 должен был осознавать и осознавал как наличие у него обязательств перед своими кредиторами, так и невозможность их исполнения исключительно за счет принадлежащего ему имущества, а также и то, что его отказ от наследства воспрепятствует кредиторам получить удовлетворение за счет наследуемого имущества.

Судами также указано на отсутствие в материалах дела доказательств того, что в составе наследственной массы имелись долги, а равно не представлены и иные доказательства того, что отказ от наследства являлся для должника более выгодным, учитывая количество и состав имущества, его объективно высокую стоимость. Наличие неразрешенных судебных споров в отношении объектов наследственной массы не является достаточным доказательством неликвидности спорного имущества.

Суды отклонили возражение ФИО4 относительно того, что заявление должника об опровержении презумпции принятия наследства не может быть квалифицировано как отказ от наследства. Как указали суды, выражение в таком виде своего волеизъявления является лишь способом оформления отказа, влекущего за собой определенные правовые последствия применительно к совершению односторонней сделки. Таким образом, непринятие наследства не может стать способом опровержения презумпции фактического принятия наследства как при нотариальном, так и при судебном порядке рассмотрения вопроса. Отказ от наследства, по мнению судов, был направлен на недопущение поступления имущества наследодателя в конкурсную массу должника с целью избежания обращения на него взыскания, на уклонение от исполнения должником своих обязательств перед кредиторами.

Применяя последствия недействительности сделки, суды посчитали правомерным применить последствия в виде восстановления прав        ФИО4 на ? доли в наследстве, оставшемся после смерти ФИО11, применительно к перечню имущества, указанного в наследственном деле №31/2021.

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационных жалоб, суд округа пришел к следующему. 

Согласно первоначально поданному и принятому к производству заявлению от 26.04.2023 финансовым управляющим были заявлены следующие требования:  

- признать отказ от принятия наследства ФИО4, оформленный в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства) недействительным (ничтожным);

- признать за ФИО4 права собственности на перечисленные в заявлении доли в имуществе;

- применить последствия недействительности (ничтожности) сделки в виде включения недвижимого имущества в конкурсную массу.

В заявлении, поступившем в суд первой инстанции 30.10.2023, финансовый управляющий, ссылаясь на положения статьи 49 АПК РФ, указал следующие требования:

- признать отказ ФИО4 от принятия наследства, оформленный в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства) недействительной сделкой;

- признать недействительной сделку – бездействие ФИО4 как пассивный отказ от наследства, выраженный в непринятии наследства, оставшегося после смерти ФИО11;

- применить последствия недействительности сделок в виде восстановления прав ФИО4 на ? долю в наследстве, оставшемся после смерти ФИО12, умершего 02.10.2021, применительно к перечню всего имущества, указанному в наследственном деле № 31/2021.

В силу части 1 статьи 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска.

Изменение предмета иска означает изменение материально-правового требования истца к ответчику. Изменение основания иска означает изменение обстоятельств, на которых истец основывает свое требование к ответчику.

В рассматриваемом случае финансовым управляющим в заявлении от 30.10.2023 заявлено новое требование, отсутствовавшее в первоначальном заявлении: о признании недействительным бездействия ФИО4 как пассивного отказа от наследства, выраженного в непринятии наследства, оставшегося после смерти ФИО11

Судами первой и апелляционной инстанций не учтена разная правовая природа и, как следствие, разные правовые последствия подачи наследником заявления о непринятии наследства в целях опровержения презумпции фактического принятия наследства (пункт 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании») и отказа наследника от наследства (статья 1157 ГК РФ).

ФИО4 в заявлении от 24.03.2022 опроверг презумпцию фактического принятия наследства в связи с тем, что в момент и после смерти ФИО11 проживал по другому адресу. Факт совместной с наследодателем регистрации при отсутствии доказательств совместного проживания свидетельством фактического принятия наследства не является.

Несмотря на требование о признании недействительным отказа  ФИО4 от принятия наследства, оформленного в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства) недействительной сделкой, финансовый управляющий в рамках настоящего обособленного спора не поставил под сомнение обоснованность указанного заявления ФИО4, не приводил доводы и не представлял доказательства фактического принятия должником наследства.

Из заявления должника от 24.03.2022 не следует, что ФИО4 выразил волю на отказ от принятия наследства в порядке статьи 1159 ГК РФ. 

Не установлены такие обстоятельства и судами первой и апелляционной инстанций.

Подача наследником заявления об опровержении презумпции фактического принятия наследства не исключает право наследника на подачу заявления о принятии наследства в порядке статей 1152, 1153 ГК РФ.

В то же время реализация наследником права на отказ от наследства (статьи 1157, 1159 ГК РФ) влечет за собой признание наследника отпавшим, а часть наследства, которая причиталась бы такому отпавшему наследнику, переходит к наследникам по закону, призванным к наследованию, пропорционально их наследственным долям (статья 1161 ГК РФ).

Таким образом, указание финансовым управляющим в заявлении от 30.10.2023 требования о признании недействительным бездействия должника как пассивного отказа от наследства, выраженного в непринятии наследства, оставшегося после смерти ФИО11, не может быть квалифицировано в качестве уточнения первоначально заявленного требования о признании недействительным отказа от принятия наследства, оформленного в виде заявления о непринятии наследства (об опровержении презумпции фактического принятия наследства). Такое требование является самостоятельным и новым, впервые предъявленным финансовым управляющим в рамках настоящего спора только 30.10.2023.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявлений ФИО4 и Подгорной М.С. о применении исковой давности без учета вышеприведенных норм права и при неверной правовой квалификации требований финансового управляющего.

Кроме того, содержание обжалуемых судебных актов и резолютивная часть определения от 15.02.2024 не позволяет установить, какой именно отказ должника от наследства признан судом недействительным, на что справедливо указывают податели кассационных жалоб.

Как было указано выше, судами не установлены обстоятельства, которые ставили бы под сомнение (опровергали) заявление ФИО4 об опровержении презумпции фактического принятия наследства. На наличие таких обстоятельств не ссылался и финансовый управляющий. В то же время, должник не отказывался от наследства, а бездействовал и не совершал юридически значимых действий, направленных на принятие наследства.

При вынесении обжалуемых судебных актов судами первой и апелляционной инстанций неверно применены нормы материального права и не учтено, что заявление финансового управляющего о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на имя должника не может подменять собой заявление самого ФИО4 о принятии наследства. Изложенное означает, что судами неверно применены и последствия недействительности сделки.

Исходя из пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок.

Отказ от наследства либо пассивное поведение наследника, в результате которого наследник не принимает наследство, является односторонней сделкой, которая может быть признана недействительной и по банкротным основаниям при доказанности негативного влияния на имущественную массу должника.

При доказанности совокупности обстоятельств, свидетельствующих о том, что  действия (бездействие) должника по непринятию наследства обусловлены намерением причинить вред имущественным правам кредиторов, суд признает такое действие (отказ от наследства) либо бездействие недействительным.

Однако применением последствий недействительности такой сделки не будет, вопреки выводам судов, восстановление прав должника на ? долю в наследстве. Признание права собственности на наследственное имущество не является следствием признания недействительным отказа от принятия наследства.

При изложенных обстоятельствах примененные судами последствия недействительности сделки не соответствуют закону. 

В нарушение статьи 71 АПК РФ суды не исследовали и не дали оценку возражениям должника относительно низкой ликвидности наследственной массы ввиду обременения ее долгами. Отклоняя доводы должника, суды неверно распределили бремя доказывания. Коль скоро финансовый управляющий настаивает на том, что в результате бездействия ФИО4 по непринятию наследства конкурсная масса лишилась высоколиквидных активов, то управляющим должны быть представлены доказательства, подтверждающие такое утверждение. Между тем сведения о стоимости долей в праве собственности на земельные участки, здания, помещения, транспортные средства в материалах дела отсутствуют. Соотношение стоимости наследственного имущества и размера требований, предъявленных к наследственной массе, не установлено.   

На основании указанного суд округа приходит к выводу, что обжалуемые судебные акты приняты при неправильном применении норм материального и процессуального права, выводы судов не соответствуют имеющимся в деле доказательствам, в связи с чем дело подлежит направлению на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении спора суду необходимо учесть изложенное, а также разрешить вопрос о привлечении к участию в обособленном споре нотариуса, который вел наследственное дело № 31/2021 к имуществу умершего ФИО11

Кроме того, суду при новом рассмотрении спора необходимо учесть разъяснения, приведенные в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании».

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.02.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.05.2024 по делу № А56-68543/2016/сд.6 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

Т.В. Кравченко

Судьи

 

С.Г. Колесникова

М.В. Трохова