473/2023-24056(2) 

 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А75-14597/2022  

Резолютивная часть постановления объявлена 02 мая 2023 года.  Постановление изготовлено в полном объеме 05 мая 2023 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:  председательствующего Забоева К.И.,  

судей Клат Е.В., 

 ФИО1  

при протоколировании судебного заседания с использованием системы веб-конференции  помощником судьи Кимом А.О. рассмотрел кассационную жалобу общества  с ограниченной ответственностью «Запсибкомплектсервис» на решение Арбитражного  суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 18.10.2022 (судья Бухарова С.В.)  и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 (судьи  Веревкин А.В., Еникеева Л.И., Халявин Е.С.), принятые по делу № А75-14597/2022  по иску общества с ограниченной ответственностью «Запсибкомплектсервис» (625013,  

<

...>,  ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к акционерному обществу «Управляющая  компания «Промышленные парки Югры» (628002, Ханты-Мансийский автономный округ  – Югра, 

<

...>, ИНН 

<

***>,  ОГРН 

<

***>) о признании незаконным требования об уплате денежных средств  по независимой гарантии, об обязании возвратить полученные по независимой гарантии  денежные средства, об уменьшении размера неустойки.  

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета  спора, - Банк ВТБ (публичное акционерное общество) (ИНН 

<

***>,  ОГРН 

<

***>).  

Посредством системы веб-конференции в судебном заседании приняли участие  представители: общества с ограниченной ответственностью «Запсибкомплектсервис» -  ФИО2, действующий на основании доверенности  от 07.07.2022; Банка ВТБ (публичное акционерное общество) - ФИО3, действующая на основании доверенности от 09.02.2023 № 63АА761946;  акционерного общества «Управляющая компания «Промышленные парки Югры» -  ФИО4, действующий на основании доверенности  от 14.03.2023 № 4.  

Суд установил: 

общество с ограниченной ответственностью «Запсибкомплектсервис» (далее – общество)  обратилось в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с иском,  уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации (далее – АПК РФ), к акционерному обществу «Управляющая компания  «Промышленные парки Югры» (далее – компания) о признании незаконным требования  компании к Банку ВТБ (публичное акционерное общество, далее – банк) о платеже  по независимой гарантии в сумме 8 220 000 руб., о применении последствий  недействительности указанного требования в виде обязания компании возвратить банку  полученные от него по независимой гарантии денежные средства в сумме 8 220 000 руб.,  а также об уменьшении размера начисленной компании неустойки на основании  статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).  

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных  требований относительно предмета спора, судом привлечен банк.  

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры  от 18.10.2022, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного  апелляционного суда от 30.01.2023, иск удовлетворен частично. Сумма штрафа  по заключенному между обществом и компанией договору от 18.10.2021 № 140Р/2021  (далее – договор) уменьшена с 8 220 000 руб. до 3 213 899 руб. 57 коп. В остальной части  иска отказано.  

Общество обратилось с кассационной жалобой, в которой просит решение суда  первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить, принять новый  судебный акт о полном удовлетворении иска.  

По мнению общества, отказывая в признании незаконным требования компании  к банку о платеже по независимой гарантии, суды не учли, что выдача гарантии нацелена  на обеспечение исполнения обязательства, в то время как компания потребовала от банка  уплаты денежных средств ввиду состоявшейся блокировки банковских счетов общества,  но не в результате просрочки по обязательству, а договор между сторонами уже был  прекращен вследствие одностороннего отказа компании от его исполнения,  следовательно, оснований для выплаты по гарантии не имелось.  

Банк представил отзыв на кассационную жалобу, в котором просил оставить  обжалуемые судебные акты без изменения, находя их законными и обоснованными.  

Компания отзыв на кассационную жалобу не представила. 

В судебном заседании представители общества и банка изложенные в кассационной  жалобе и отзыве доводы поддержали.  

В отсутствие отзыва на кассационную жалобу в письменном виде представитель  компании доложил суду позицию устно, просил в удовлетворении кассационной жалобы  общества отказать.  

Проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность принятых  по делу судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующему.  

Судами установлено, что по результатам проведения открытого конкурса между  

компанией (заказчик) и обществом (подрядчик) заключен договор, согласно пункту 2.1  которого подрядчик принял на себя обязанность за свой счет, собственными силами  и средствами выполнить работы по проведению капитального ремонта производственного  корпуса № 1 индустриального парка «Нефтеюганский», а заказчик обязался принять  и оплатить результат выполненных работ.  

По пункту 3.2 договора его цена составляет 82 200 000 руб., является твердой  и включает в себя стоимость материалов, конструкций, изделий и оборудования,  а также иные необходимые для выполнения работ расходы.  

Исполнение обязательств по договору обеспечивается одним из следующих  способов: предоставление до заключения договора безотзывной банковской гарантии  в размере 10 % от начальной (максимальной) цены договора, что составляет 8 260 708 руб.  либо внесение до заключения договора денежных средств на расчетный счет заказчика  в том же размере. Способ обеспечения выбирается подрядчиком самостоятельно  (пункт 9.1 договора).  

В пункте 13.3 договора установлено, что заказчик вправе в одностороннем порядке  отказаться от договора, письменно уведомив подрядчика за 10 дней и потребовать  возмещения убытков, в случае (но не ограничиваясь) признания заказчиком  нецелесообразным дальнейшего ведения работ ввиду неисполнения подрядчиком  обязанностей по договору, в случае остановки подрядчиком работ полностью  или частично на срок свыше 10 дней по причинам, не обусловленным виной заказчика,  а также при наличии возбужденной в установленном законом порядке в отношении  подрядчика процедуры банкротства, ликвидации, наложения ареста на его имущество  или блокирования расчетных счетов (подпункты «а», «г» и «ж»). Заказчик также вправе  потребовать от подрядчика уплаты штрафа в размере 10 % от цены договора сверх суммы  убытков, обусловленных прекращением договорных отношений до завершения  выполнения работ.  

Во исполнение пункта 9.1 договора банком (гарант) выдана банковская гарантия  от 18.10.2021 № БГ/0221-02593Г (далее – гарантия), согласно которой гарант обязался  уплатить компании (бенефициар) по требованию сумму гарантии в пределах  8 260 708 руб. в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательств  обществом (принципал) по договору (пункты 1, 2, 4, 5 гарантии).  

В соответствии с пунктом 1 гарантии ее действие распространяется на временной  период с 18.10.2021 по 18.07.2022.  

Как указывает компания, 08.06.2022 ей поступила информация о приостановлении  в соответствии с решениями налогового органа операций по банковским счетам общества,  что обусловило принятие компанией решения об отказе от исполнения договора  на основании подпункта «ж» пункта 13.3 договора и направление обществу уведомления  об этом от 09.06.2022, а также об уплате неустойки в размере 8 220 000 руб.  

23 июня 2022 года компания направила обществу письмо, в котором указала  на окончание действия договора и потребовала представить акты о приемке выполненных  

работ по форме КС-2 и справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3.  

В дальнейшем обществу было направлено письмо компании от 04.07.2022  с повторным требованием об уплате денежных средств в общем размере 14 725 622 руб.  19 коп., в том числе 6 058 955 руб. 19 коп. неосновательного обогащения в размере  неотработанного аванса, 466 667 руб. упущенной выгоды и 8 220 000 руб. неустойки.  

В ответном письме от 08.07.2022 общество с предъявленными требованиями  не согласилось, указав, что задержка выполнения работ вызвана поведением компании,  которая, по его мнению, своевременно не освободила строительную площадку,  не представила дополнительное соглашение в связи с согласованием локально-сметных  расчетов, а также привлекла к выполнению работ по демонтажу примыкающей  к производственному корпусу котельной, в результате чего, согласно позиции общества,  не представлялось возможным осуществлять работы по спорному договору. Также  общество потребовало компанию уменьшить размер начисленных санкций в соответствии  с положениями статьи 333 ГК РФ.  

14 июля 2022 года компания направила в банк требование платежа по гарантии  в сумме 8 220 200 руб., в числе прочего указывая на то, что общая сумма денежных  обязательств общества перед компанией составляет 14 745 622 руб. 19 коп. и состоит  из реального ущерба (6 058 955 руб. 19 коп.), штрафа (8 220 200 руб.) и суммы упущенной  выгоды (466 667 руб.).  

В последующем компания обратилась в банк с заявлением от 19.07.2022,  где уточнила, что 18.07.2022 общество передало ему результат частично выполненных  работ на сумму 5 521 854 руб. 48 коп. и возвратило 537 100 руб. 71 коп. неотработанного  аванса, погасив тем самым сумму реального ущерба в размере 6 058 955 руб. 19 коп.,  кроме того, стороны пришли к соглашению о добровольном возмещении обществом  компании убытков в виде упущенной выгоды в размере 466 667 руб.  

Платежным поручением от 25.07.2022 банк перечислил компании денежные  средства в размере 8 220 000 руб. в качестве платежа по гарантии.  

Находя отказ компании от договора необоснованным ввиду наличия на ее стороне  просрочки кредитора, а также полагая, что требование компании к банку о платеже  по гарантии является незаконным, общество обратилось в Арбитражный суд  Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с иском о признании незаконным  решения об одностороннем отказе компании от исполнения договора и требования  о платеже по гарантии.  

В ходе рассмотрения дела исковые требования обществом были уточнены,  и оно фактически признало обоснованность отказа компании от исполнения договора  на основании подпункта «ж» пункта 13.3 договора в связи с состоявшейся блокировкой  счетов общества, но просило признать незаконным требование компании к банку  о платеже по гарантии, поскольку договор на момент заявления такого требования  уже прекратился по причине одностороннего отказа компании о его исполнения,  а в качестве последствий недействительности сделки просило обязать компанию вернуть  

полученные по гарантии денежные средства обратно банку. Кроме того, общество заявило  требование об уменьшении начисленной компанией неустойки по статье 333 ГК РФ.  

При принятии решения суд первой инстанции руководствовался статьями 310, 329,  330, 333, 450.1, 740 ГК РФ, пунктами 69, 71, 73, 74, 77 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами  некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности  за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7).  

Установив, что договорные правоотношения между сторонами прекратились  в связи с обоснованным отказом компании от исполнения договора, а обязательства  обществом в полном объеме не исполнены, суд счел требование компании к банку  о платеже по гарантии правомерным.  

Вместе с тем, удовлетворяя ходатайство общества о снижении размера санкций  в порядке статьи 333 ГК РФ, суд исходил из неопровергнутого утверждения истца о том,  что работы по договору выполнены на сумму 50 061 004 руб. 34 коп. (60,9 %), а общество  не пользовалось денежными средствами компании и не извлекало преимущество  из ненадлежащего исполнения обязательства.  

Восьмой арбитражный апелляционный суд с выводами суда первой инстанции  согласился.  

Суд округа не находит оснований для отмены или изменения судебных актов. 

Наряду с вещными способами обеспечения исполнения обязательств, к которым  можно отнести залог и титульное обеспечение (статьи 334, 491 ГК РФ), гражданское  право содержит личные способы такого обеспечения, в частности, поручительство  и независимую гарантию (статьи 361, 368 ГК РФ).  

В отличие от поручительства, которое по правовой природе представляет собой  акцессорный способ обеспечения обязательств, независимая гарантия является  абстрактной сделкой, не зависящей от основания (каузы), в том числе в виде  обеспеченного (основного) обязательства, и для нее не характерно присущее абсолютному  большинству способов обеспечения обязательств свойство, именуемое акцессорностью  объема (статья 370 ГК РФ).  

Независимость гарантии обеспечивается наличием специальных (и при этом  исчерпывающих) оснований для отказа гаранта в удовлетворении требования  бенефициара, которые никак не связаны с основным обязательством (пункт 1 статьи 376  ГК РФ), а также отсутствием у гаранта права на отказ в выплате при предъявлении ему  повторного требования (пункты 2, 5 статьи 376 ГК РФ), что неоднократно отмечалось  высшими судебными инстанциями (пункт 1 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.03.2012 № 14 «Об отдельных вопросах  практики разрешения споров, связанных с оспариванием банковских гарантий», пункт 5  информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 15.01.1998 № 27 «Обзор практики разрешения споров, связанных  с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации о банковской  

гарантии» (далее – информационное письмо № 27), пункт 11 Обзора судебной практики  разрешения споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии,  утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 05.06.2019 (далее –  Обзор от 05.06.2019).  

В качестве исключения из общего принципа независимости гарантии сложившаяся  судебная практика рассматривает ситуацию, когда недобросовестный бенефициар,  уже получивший надлежащее исполнение по основному обязательству, в целях  собственного неосновательного обогащения, действуя умышленно во вред гаранту  и принципалу, требует платежа от гаранта. В этом случае иск бенефициара к гаранту  о платеже по гарантии не подлежит удовлетворению на основании статьи 10 ГК РФ  (пункт 4 информационного письма № 27, пункт 11 Обзора от 05.06.2019). Однако наличие  подобных обстоятельств должно быть установлено в состязательном процессе  с возложением бремени доказывания соответствующих обстоятельств на гаранта  и принципала.  

По общему же правилу гарант не вправе выдвигать против требования бенефициара  возражения, вытекающие из основного (обеспеченного) обязательства, а также из какого-либо иного обязательства, в том числе из соглашения о выдаче независимой гарантии,  и в своих возражениях против требования бенефициара об исполнении независимой  гарантии не вправе ссылаться на обстоятельства, не указанные в самой гарантии (пункт 2  статьи 370 ГК РФ).  

Сказанное согласуется с актуальной судебной практикой высшей судебной  инстанции, сформированной при рассмотрении конкретных дел (определения Верховного  Суда Российской Федерации от 20.05.2015 № 307-ЭС14-4641, от 25.11.2016   № 305-ЭС16-10078, от 30.01.2017 № 305-ЭС16-15440).  

Это означает, что даже если кредитор в обеспечительном правоотношении  (бенефициар) потребовал от гаранта исполнения в большем объеме, чем ему причитается  от должника в основном (обеспеченном) правоотношении, гарант по общему правилу  не может отказать в выплате, если требование бенефициара заявлено в срок действия  гарантии и соответствует требованиям гарантии по форме и приложенным документам  (пункт 4 статьи 368, статья 374, пункты 2 и 3 статьи 375 ГК РФ, пункт 9 Обзора  от 05.06.2019).  

При этом гарант, произведший платеж по гарантии, обладает правом безусловного  взыскания с принципала в порядке регресса уплаченной бенефициару суммы (статья 379  ГК РФ), поскольку неакцессорность гарантии должна быть последовательной,  и отношения по основному обязательству не могут противопоставляться гаранту  ни при исполнении им обязанности по выплате, ни при реализации им права по регрессу.  Сказанное в числе прочего следует из пункта 12 Обзора от 05.06.2019, согласно которому  денежные суммы, уплаченные гарантом бенефициару по независимой гарантии,  возмещаются принципалом в порядке, предусмотренном статьей 379 ГК РФ.  Соответствующее возмещение не может быть квалифицировано в качестве  

неосновательного обогащения гаранта, если он произвел выплату по гарантии согласно  ее условиям.  

Таким образом, институт независимой гарантии направлен на обеспечение  бенефициару возможности получить исполнение максимально быстро, не опасаясь  возражений принципала-должника, в тех случаях, когда кредитор (бенефициар) полагает,  что срок исполнения обязательства либо иные обстоятельства, на случай наступления  которых выдано обеспечение, наступили (пункт 30 Обзора судебной практики  применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере  закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд,  утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017).  

В то же время закон содержит механизм защиты прав принципала  от необоснованных требований бенефициара, удовлетворенных гарантом в связи  с неакцессорным характером гарантии, предусмотренный статьей 375.1 ГК РФ  и разъясненный в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.10.2021   № 306-ЭС21-9964 (далее – определение № 306-ЭС21-9964).  

В соответствии с указанной нормой бенефициар обязан возместить гаранту  или принципалу убытки, которые причинены вследствие того, что представленные  им документы являлись недостоверными либо предъявленное требование являлось  необоснованным. То есть принципал вправе взыскать с бенефициара превышение суммы,  полученной бенефициаром по независимой гарантии от гаранта, над действительным  размером обязательств принципала перед бенефициаром (пункт 16 Обзора от 05.06.2019).  

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении № 306-ЭС21-9964,  принципал получает право взыскания с бенефициара убытков в порядке статьи 375.1  ГК РФ только после реального возмещения затрат гаранту в порядке регресса (пункт 1  статьи 379 ГК РФ), а именно, убытки могут быть взысканы в пользу принципала  в той части, в которой требование об их взыскании охватывается фактически исполненной  принципалом в пользу гаранта регрессной обязанности и составляет разницу между  объемом исполнения по основному (обеспеченному) обязательству, на который  бенефициар мог претендовать, и суммой, компенсированной принципалом банку.  

Экстраполируя приведенные правовые позиции на обстоятельства дела, следует  прийти к выводу, что принципал не вправе оспаривать требование бенефициара о платеже  по гарантии как сделку, поскольку предоставление принципалу такой возможности  блокировало бы независимый характер гарантии и нивелировало ее ценность  как максимально быстрого и удобного средства обеспечения исполнения обязательств.  

Судами установлено, что компания правомерно отказалась от исполнения договора  в соответствии с условием подпункта «ж» пункта 13.3 договора, коррелирующим  с пунктом 2 статьи 715 ГК РФ, предоставляющим заказчику право отказаться  от исполнения договора подряда в связи с потенциально неизбежной просрочкой  подрядчика, которая по обстоятельствам дела с очевидностью прогнозируема  из-за блокировки его банковских счетов. При этом последний абзац пункта 13.3 договора  

содержит условие о начислении подрядчику штрафа в случае наступления обстоятельств,  перечисленных в данном пункте, и обусловленного ими отказа заказчика от исполнения  договора, в размере 10 % цены договора сверх суммы убытков (штрафная неустойка).  

Учитывая, что на момент прекращения договора обязательства подрядчиком  выполнены не полностью, то есть установленную неисправность подрядчика  как основание для выплаты по гарантии согласно ее условиям, компания в срок действия  гарантии правомерно обратилась к банку за выплатой, который ее произвел.  

В этой связи суды правомерно отказали обществу в иске о признании незаконным  требования компании к банку о платеже по гарантии, в качестве последствий  недействительности которого общество просило обязать компанию возвратить банку  полученные по гарантии денежные средства.  

Суд округа также принимает во внимание, что даже если квалифицировать  требование общества об обязании компании возвратить банку полученные по гарантии  денежные средства в качестве судебного возложения исполнения собственного  регрессного обязательства в пользу банка на третье лицо, коим по отношению к банку  и обществу в этом обязательстве выступает компания, указанное требование также  не подлежит удовлетворению, поскольку ни положения о способах защиты о гражданских  прав (статья 12 ГК РФ), ни нормы, регулирующие возложение исполнения обязательства  на третье лицо (статья 313 ГК РФ), не предполагают принудительного вовлечения  такового в «чужое» правоотношение, стороной которого оно не является, исходя  из присущих гражданско-правовым обязательствам принципов диспозитивности,  автономии воли и относительности (пункт 2 статьи 1, пункт 1 статьи 9, пункт 3 статьи 308  ГК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского  кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»).  

Между тем требование о снижении размера неустойки в соответствии со статьей 333  ГК РФ суды обоснованно сочли подлежащим удовлетворению.  

В рассматриваемом деле после уплаты банком денежных средств по гарантии  в пользу компании общество предъявило настоящий иск, направленный на уменьшение  своей имущественной обязанности по выплате неустойки, имеющий значение  для последующей защиты в порядке статьи 375.1 ГК РФ.  

Согласно статье 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется различными  способами, перечень которых не является исчерпывающим.  

Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом,  осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных  случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором  размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды (пункт 2  статьи 333 ГК РФ).  

По смыслу разъяснений, приведенных в пункте 79 Постановления № 7, допускается  возможность самостоятельного обращения должника в суд с требованием о снижении  

размера неустойки в отдельных случаях, перечень которых в названном постановлении  не является исчерпывающим, так как закон не содержит прямого запрета на предъявление  должником кредитору такого требования.  

Аналогичная правовая позиция приведена в пункте 17 Обзора судебной практики  по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг, утвержденного  Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.09.2017.  

Данный способ защиты направлен на установление правовой определенности  в отношениях между сторонами обязательства в части суммы подлежащей уплате  неустойки (штрафа), изначальный размер которой должник считает чрезмерным (пункт 20  Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020),  утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2020,  определения Верховного Суда Российской Федерации от 20.05.2020 № 305-ЭС19-25950,  от 11.04.2022 № 309-ЭС21-23988).  

Таким образом, для целей последующих расчетов между бенефициаром  и принципалом суд констатировал размер неустойки, соответствующий последствиям  нарушения обязательства принципалом, тем самым внеся определенность в размер  должного исполнения, полученного бенефициаром от банка по гарантии, приходящийся  на неустойку, подлежащую уплате принципалом по обеспеченному обязательству.  

Следует отметить, что в судебном заседании суда округа представители сторон  (компании и общества) довели до сведения кассационной коллегии, что компания  уже возвратила банку денежные средства в размере разницы между выплаченными  банком по гарантии (8 220 000 руб.) и величиной неустойки, определенной судом первой  инстанции в резолютивной части решения по настоящему делу в результате ее снижения  по статье 333 ГК РФ (3 213 899 руб. 57 коп.). Также представители сторон сообщили,  что регрессное требование банка к обществу рассматривается в суде, и на настоящий  момент общество не компенсировало банку понесенные им затраты в порядке пункта 1  статьи 379 ГК РФ.  

Иными словами, компания фактически согласилась с определенным в судебном  порядке размером причитающихся ей санкций за нарушение обязательств обществом,  а отсутствие исполнения обществом регрессного обязательства перед банком само по себе  не препятствует внесению ясности в указанный вопрос, поскольку решение  о присуждении судом первой инстанции не принималось.  

Таким образом, поскольку суд округа не усмотрел нарушений судами первой  и апелляционной инстанций норм материального и (или) процессуального права,  а также несоответствия выводов, изложенных в судебных актах, фактическим  обстоятельствам дела, кассационная жалоба признается полностью необоснованной,  а решение и постановление по настоящему делу подлежат оставлению без изменения  (пункт 1 части 1 статьи 287 АПК РФ).  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4  статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной  инстанции не установлено.  

В силу статьи 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины  за рассмотрение кассационной жалобы относятся на ее заявителя.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный  суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры  от 18.10.2022 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023  по делу № А75-14597/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу –  без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Председательствующий К.И. Забоев 

Судьи Е.В. Клат 

 ФИО1