АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-43443/2019

Дело № А55-21551/2018

г. Казань

08 апреля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 26 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 08 апреля 2024 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплёвой М.В.,

судей Ивановой А.Г., Моисеева В.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1 (протоколирование велось с использованием систем веб-конференции) 

при участии в режиме веб-конференции:

ФИО2 Ю, лично,

ФИО3, лично, 

представителя ФИО3 – ФИО4, доверенность от 25.05.2021,

представителей ФИО5 – ФИО6, доверенность от 29.04.20221, ФИО7, доверенность от 29.04.2021,

представителя ФИО8 – ФИО9, доверенность от 21.05.2021,

представителя ФИО10 – ФИО11, доверенность от 11.10.2021,

представителя ФИО12 – ФИО13, доверенность от 23.08.2023,

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа представителей:

ФИО14 – ФИО15, доверенность от 30.08.2022,

ФИО16 – ФИО17, доверенность от 08.07.2023,

ФИО18 – ФИО19, доверенность от 29.08.2022,

конкурсного управляющего акционерным обществом коммерческим банком «ГАЗБАНК» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО20, доверенность от 12.05.2023,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего акционерным обществом коммерческим банком «ГАЗБАНК» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», ФИО16, ФИО21

на определение Арбитражного суда Самарской области от 17.07.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2023

по делу № А55-21551/2018

по заявлениям конкурсного управляющего акционерным обществом коммерческим банком «ГАЗБАНК» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и взыскании убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества коммерческого банка «ГАЗБАНК», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

приказом Банка России от 11.07.2018 № ОД-1740 у акционерного общества Коммерческий банк «ГАЗБАНК» (далее – Банк, должник) отозвана лицензия на осуществление банковских операций, а приказом Банка России от 11.07.2018 № ОД-1741 в Банке назначена временная администрация.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 06.08.2018 по заявлению Центрального Банка Российской Федерации возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Банка.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 02.10.2018 Банк признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утверждена государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – Агентство).

В рамках настоящего дела Агентство обратилось с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка и взыскании убытков с контролирующих должника лиц: ФИО3, ФИО10, ФИО5, ФИО8, ФИО21, ФИО2, ФИО12, ФИО18, ФИО16.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 17.07.2023, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2023, в удовлетворении заявления Агентства о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО16, ФИО3, ФИО8,, ФИО2, ФИО12, ФИО5, ФИО21, ФИО18 отказано. Заявления Агентства о привлечении ФИО21, ФИО8, ФИО16 к ответственности по обязательствам Банка в форме возмещения убытков удовлетворены частично. Суд привлек ФИО21 (в размере 5 200 000 руб.), ФИО8 (в размере 539 789 857,29 руб.), ФИО16 (в размере 1 066 000 000 руб.) к ответственности по обязательствам должника в форме возмещения убытков. С ФИО21 в конкурсную массу должника взыскано 5 200 000 руб. убытков; с ФИО8 в конкурсную массу должника взыскано 539 789 857,29 руб. убытков; с ФИО16 в конкурсную массу должника взыскано 1 066 000 000 руб. убытков. В удовлетворении остальной части заявленных требований Агентства о привлечении к ответственности ФИО12, ФИО5, ФИО21, ФИО3, ФИО8, ФИО2, ФИО10, ФИО18 в форме возмещения убытков отказано.

В кассационной жалобе Агентство просит принятые по обособленному спору судебные акты изменить в части привлечения ФИО21, ФИО8, ФИО16 к ответственности по обязательствам Банка в форме возмещения убытков на привлечение их к субсидиарной ответственности и принять новый судебный акт о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка ФИО16, ФИО10, ФИО3, ФИО8, ФИО2, ФИО12, ФИО18, ФИО5, ФИО21, взыскав с них солидарно 11 770 034 000 руб. Заявитель жалобы указывает на следующее: суды пришли к ошибочным выводам относительно определения даты объективного банкротства должника; совершенные ответчиками юридические действия были несопоставимы с масштабами деятельности должника, поскольку как при рассмотрении всех действий ответчиков в совокупности, так и по отдельности каждого из них, в связи с отрицательным значением показателя ПИ – любая сделка является существенной относительно масштаба деятельности должника, поскольку высчитывается относительно его «минусового» значения. 

В кассационной жалобе ФИО16 просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить в части взыскания с него убытков, направить дело на новое рассмотрение, указывая на следующее: ФИО16 не контролировал деятельность Банка, не извлекал выгоды из совершения сделок, а все четыре договора подписал по выданной и.о. председателя Правления Банка ФИО8 доверенности от 10.10.2017, которая обладала признаками договора поручения, поскольку выдавалась в день совершения сделок непосредственно для заключения указанных договоров и имеет короткий срок действия (до 31.12.2017); не подписывать договоры не было оснований, поскольку все контрагенты были проверены службами Банка в соответствии с его внутренними регламентами; пролонгация сделок (отсрочка платежей до 09.07.3028 и до 14.01.2019) состоялась в 2018 году, то есть за пределами сроков действия доверенности ФИО16, который никаких дополнительных соглашений к договорам не подписывал; оценка стоимости ценных бумаг на дату заключения сделок в материалах дела отсутствует; заявителем пропущен срок исковой давности на взыскание убытков.

В кассационной жалобе ФИО21 просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части взыскания с него убытков отказать в полном объеме, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права, несоответствием выводов фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам. Заявитель жалобы указывает, что ФИО21 согласно записи в его трудовой книжке от 08.02.2018 № 35 (а не как указано в решении суда первой инстанции – 08.02.2017) был принят на должность советника Председателя Правления по развитию бизнеса на основании Приказа от 08.02.2018 № 112л/с и в соответствии с Приказом от 11.10.2018 № 230-к трудовой договор был расторгнут в связи с сокращением численности работников организации, соответственно, в период своей трудовой деятельности в Банке (169 рабочих дней) ФИО21 не мог влиять на деятельность должника; ФИО21 не являлся членом Кредитного комитета Банка; какие-либо документы, исходя из которых можно было бы сделать вывод о плохом финансовом состоянии заемщика ООО «Конфитерра» и тем более о заведомой невозвратности кредита, в материалах кредитного досье отсутствуют; ФИО21 действовал на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения Банка, что презюмирует добросовестность и разумность его действий.

Судебные акты в части взыскания в конкурсную массу должника убытков с ФИО8 лицами, участвующими в деле, в кассационном порядке не обжалуются, в связи с чем следует исходить из правовой определенности сторон в указанной части требований.

Проверив законность принятых судебных актов в обжалуемой части в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Как установлено судами, структура органов управления Банком была сформирована следующим образом: общее собрание акционеров, коллегиальный орган управления – Совет директоров Банка, коллегиальный исполнительный орган – Правление Банка, единоличный исполнительный орган – председатель Правления.

ФИО3 в период с 08.12.2016 по 05.07.2017 являлся и.о. председателя Правления Банка; в период с 06.07.2017 по 27.02.2018 – заместитель председателя Правления; в период с 10.01.2017 по 05.07.2017 – член Правления; член кредитного комитета.

ФИО8 в период с 06.07.2017 по 29.12.2017 являлся и.о. председателя Правления; в период с 20.02.2017 по 24.05.2017 – Советник Председателя Правления по развитию бизнеса; в период с 24.05.2017 по 05.07.2017 – заместитель Председателя Правления; в период с 06.07.2016 по 29.12.2017 – член Правления; член кредитного комитета.

ФИО2 в период с 29.12.2017 по 16.04.2018 являлся и.о. председателя Правления; в период с 31.10.2011 по 28.12.2017 – заместитель председателя Правления; в период с 25.06.2013 по 06.07.2018 – член Правления; член кредитного комитета.

ФИО12 в период с 17.04.2018 по 29.06.2018 являлся председателем Правления Банка; в период с 19.03.2018 по 16.04.2018 – советник Председателя Правления по развитию бизнеса; член Правления; член кредитного комитета.

ФИО10 в период с 16.10.2000 по 16.10.2018 являлся первым заместителем председателя Правления Банка; член Правления; член кредитного комитета.

ФИО18 в период с 11.10.2005 по 16.01.2018 являлся заместителем Председателя Правления Банка; член Правления; член кредитного комитета.

ФИО5 являлась главным бухгалтером; член Правления; введена в состав кредитного комитета по решению Совета директоров Банка (протокол  от 23.01.2017 № 1).

ФИО16 являлся советником председателя Правления Банка; в период с 08.12.2016 по 11.07.2018 – член Совета директоров.

ФИО21 в период с 08.02.2017 по 30.10.2018 являлся советником Председателя Правления по развитию бизнеса; член кредитного комитета.

Заявленные Агентством требования к ответчикам мотивированы совершением ими в период с 01.11.2016 и до даты отзыва лицензии (11.07.2018) действий (бездействия), повлекших невозможность удовлетворения требований кредиторов и банкротство Банка, выразившихся в непринятии своевременных мер по предупреждению банкротства кредитной организации; по формированию на балансе Банка невозвратной задолженности в результате выдачи не обеспеченных кредитов «техническим» заемщикам; в снятии залогового обременения; в совершении сделок по отчуждению активов Банка.

При разрешении спора суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела Отделением по Самарской области Волго-Вятского главного управления Центрального банка Российской Федерации по запросу суда акты проверки Банка за три года, предшествующие отзыву лицензии, предписания Банка России, пришел к выводу о том, что предписания Банка России в отношении Банка о необходимости доформирования резервов носили систематический характер, указанные требования регулятора исполнялись Банком, который продолжал осуществлять обычную хозяйственную деятельность, при этом отклонил доводы Агентства о том, что ФИО3, ФИО8, ФИО10, ФИО2 и ФИО12 скрывали реальное финансовое положение Банка путем предоставления в Банк России недостоверной отчетности и не предпринимали мер по предупреждению банкротства Банка.

Отклоняя требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за непринятие мер для предупреждения банкротства кредитной организации, суд первой инстанции установил, что ФИО3 в период работы в Банке был наемным работником, собственником/акционером Банка не являлся; в его непосредственные обязанности не входили действия по проверке потенциальных заемщиков на платежеспособность, формирование и хранение кредитных досье заемщиков, контроль за процессом рассмотрения кредитной заявки; согласно анализу бухгалтерской отчетности Банка по состоянию на момент исполнения ФИО3 обязанностей председателя правления Банка и совершения им указанных в заявлениях Агентства сделок, финансовые активы Банка существенно превышали размер обязательств; картотеки неисполненных Банком обязательств, исполнительных производств, задолженности по обязательным платежам у Банка (в период исполнения ФИО3 обязанностей председателя правления Банка) не имелось; по состоянию на 01.01.2017 у должника общий размер активов составлял 27 688 898 тыс.руб., общий размер обязательств – 23 184 275 тыс.руб., и в дальнейшем (в 2017 году) показатели активов Банка возросли; на 01.01.2018 у должника общий размер активов составлял 26 894 667 тыс.руб., общий размер обязательств – 23 170 095 тыс.руб.

Принимая во внимание, что в период исполнения ФИО3 обязанностей председателя правления Банка не имелось признаков банкротства Банка, установив отсутствие причинно-следственной связи между действиями (бездействием), вменяемыми ФИО3, и невозможностью удовлетворения требований кредиторов в полном объеме, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Кроме того, судом первой инстанции учтено, что с 01.11.2016 назначена куратором Банка главный экономист Волго-Вятского ГУ ЦБ РФ ФИО22, в полномочия которой входил постоянный мониторинг показателей финансово-экономической деятельности Банка с периодическим предоставлением в ГУ ЦБ РФ аналитических справок (раз в неделю или ежемесячно в зависимости от вида информации), и которая при проведении вышеуказанного мониторинга постоянно находилась на специально оборудованном рабочем месте в Банке, была во взаимодействии со всеми уполномоченными подразделениями Банка, имела доступ ко всей информации, проводила встречи и консультации с сотрудниками.

Главным экономистом Волго-Вятского ГУ ЦБ РФ ФИО22 в рамках уголовного дела в отношении ФИО3 даны показания о том, что на момент отзыва лицензии отсутствовали основания для проведения мер по предупреждению банкротства.

Отклоняя доводы Агентства о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за непринятие мер по предупреждению банкротства кредитной организации и за бездействие при возникновении признаков банкротства кредитной организации, судом первой инстанции учтено, что ФИО2 занимал должность исполняющего обязанности Председателя Правления Банка в период с 29.12.2017 по 16.04.2018 – чуть более трех месяцев, и в указанный период размер активов Банка превышал его обязательства, признаки неплатежеспособности и/или недостаточности имущества, картотека неисполненных обязательств, исполнительные производства, а также задолженность по обязательным платежам в бюджет, отсутствовали.

Ссылка Агентства на отрицательное значение показателя норматива достаточности собственных средств (Н1) отклонена судом первой инстанции, как основанная на неверном расчете, связанном, в том числе, с переоценкой качества ссудной задолженности по соглашениям об отступном, заключенным с ООО «СВГК» и ПАО «Самараэнерго», не учитывающем вступившие в законную силу судебные акты, которыми отказано в удовлетворении заявления Агентства о признании указанных соглашений недействительными.

Кроме того, судом, исходя из анализа представленных в материалы дела актов проверок, установлено, что в период, когда ФИО2 являлся и.о. председателя Правления Банка, проведена одна проверка, по результатам которой составлен акт от 24.04.2018 № А2КИ25-14-3/90ДСП, содержащий следующие выводы: «в ходе проверки нарушений внутренних регламентов Банка по работе с просроченной задолженностью не выявлено. При проведении выборочной проверки рабочей группой не установлено использования клиентами средств Банка при осуществлении операций, имеющих признаки сомнительных. Рабочей группой установлено, что по незакрытым счетам клиентов (в рамках выборки), операции которых признавались Банком подозрительными (сведения о которых направлялись в Росфинмониторинг с кодом 6001), в дальнейшем осуществлялись операции, соответствующие реальной деятельности. Таким образом, в рамках установленной выборки принимаемые Банком меры в области ПОД/ФТ позволяют не допустить вовлеченности Банка в проведение сомнительных операций, поскольку деятельность большинства рассмотренных в составе выборки клиентов признана рабочей группой как соответствующая реальной. В результате выборочной проверки выполнения обязательных резервных требований за период деятельности Банка нарушений не установлено».

В период до назначения ФИО2 на должность и.о. Председателя Правления Банка результаты промежуточной проверки оформлены актом от 19.04.2017 № А1КИ25-14-3/166ДСП.

В связи с этим суд первой инстанции пришел к выводу о том, что акт проверки, оформленный более чем за 8 месяцев до назначения ФИО2 на должность и.о. председателя Правления Банка, и потенциально имеющий возможность попасть в его распоряжение, равно как и акт проверки, оформленный за период исполнения им полномочий единоличного исполнительного органа Банка, не содержат сведений, позволяющих усомниться в достоверности финансовой отчетности Банка.

Судом первой инстанции отмечено, что предписаниями Банка России от 12.12.2017, от 16.01.2018, от 12.02.2018, от 16.03.2018, от 19.04.2018 было указано на введение ограничения сроком на 6 месяцев на привлечение денежных средств физических лиц и индивидуальных предпринимателей во вклады и на их банковские счета, на необходимость досоздания резервов по ссудной задолженности, которые были исполнены Банком и в связи с этим отменены.

Лишь в предписании от 09.06.2018 Банк России указал, что имеются основания для осуществления мер по предупреждению банкротства кредитной организации, а также назначения временной администрации по управлению Банком.

Судом учтено, что Агентством не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что у ФИО2 имелась возможность за период исполнения обязанностей председателя Правления Банка получить полную информацию о финансовом состоянии Банка и его заемщиков, при этом отмечено, что с учетом полного и своевременного выполнения предписаний Банка России и отсутствии значимых претензий со стороны регулятора, которые не могли быть выполнены в установленный срок, у ФИО2 не могло сформироваться профессиональное мнение о необходимости проведения дополнительных проверок деятельности Банка, дополнительных оценок или реклассификации качества ссудной задолженности, необходимости внесения изменений в финансовую отчетность Банка.

В отношении ФИО12 суд первой инстанции указал, что согласно представленным Волго-Вятским ГУ ЦБ РФ в дело Отчетам по форме 0409101, 0409110 за апрель, май, и июнь 2018 года (период нахождения ФИО12 в должности председателя Правления Банка) в указанные отчетные даты признаки банкротства у Банка отсутствовали, активы превышали пассивы.

Судом учтено, что согласно выводам, содержащимся в акте проверки Центрального Банка Российской Федерации № А1КИ-25-14-3/100ДСП от 04.07.2018 признаки банкротства у Банка могли возникнуть к 09.07.2018, т.е. к дате погашения дебиторами ипотечных сертификатов участия «Кредитный портфель».

Суд отметил, что в вышеуказанных выводах инспекция Центрального Банка Российской Федерации отразила, что предполагаемого ими при первоначальном составлении акта проверки объективного банкротства по состоянию на 21.06.2018 не произошло ввиду состоявшегося 29.06.2018 частичного погашения дебиторской задолженности по ипотечным сертификатам участия «Кредитный портфель» перед Банком. Однако инспекция пришла к выводам о техническом характере данных действий и усомнилась в том, что ипотечные сертификаты участия «Кредитный портфель» будут погашены к установленной дате платежа – 09.07.2018; аналогичный вывод о дате, в которую наступили признаки банкротства, сделан в заключении Временной администрации Банка от 20.08.2018 № 1-2562ВА, в пункте 5 которого Временная администрация Банка пришла к выводу о том, что признаки банкротства у Банка возникли 11.07.2018.

Судом также учтено, что все предписания, выданные за предшествующий отзыву лицензии год, исполнены Банком своевременно и в полном объеме, что подтверждается письмом Волго-Вятского ГУ ЦБ РФ от 10.11.2021 № 1436-15-11/12956.

Кроме того, суд первой инстанции отметил, что отзыв лицензии у Банка осуществлен Приказом Банка России от 11.07.2018 №ОД-1740 на основании части 1 статьи 20 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (далее – Закон о банках и банковской деятельности) в связи с неисполнением кредитной организацией федеральных законов, регулирующих банковскую деятельность, а также нормативных актов Банка России, неоднократным нарушением в течение одного года требований нормативных актов Банка России, изданных в соответствии с Федеральным законом «O противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», учитывая неоднократное применение в течение одного года мер, предусмотренных Федеральным законом «O Центральном банке Российской Федерации (Банке России)».

Поскольку основания к отзыву лицензии у кредитных организаций, связанные с банкротством, указаны в части 2 статьи 20 Закона о банках и банковской деятельности, предписания Банка России, направляемые в адрес Банка, не содержали указание на признаки банкротства, в том числе преднамеренного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в рассматриваемом случае лицензия у Банка отозвана регулятором по основаниям, не связанным с банкротством кредитной организации.

Не установив в действиях ФИО3, ФИО8, ФИО10, ФИО2, ФИО12 нарушения положений статьи 189.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отказывая в привлечении ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за одобрение сделок по снятию залогового обременения по кредитному договору от 23.11.2012 № 6199, заключенному с ООО «ДАНКО», суд первой инстанции установил, что вырученные денежные средства от продажи недвижимого имущества, ранее заложенного Банку в обеспечение обязательств ООО «ДАНКО» по кредитному договору, в полном объеме направлены на погашение обязательств заемщика по данному кредиту, что подтверждается сведениями, содержащимися в пояснениях Агентства, и приложенному к ним расчету по кредитному договору от 23.11.2012 № 6199, из которых следует, что денежные средства в размере 2 400 000 руб. поступили 08.09.2017 в погашение основного долга по указанному кредитному договору.

Отклоняя требование Агентства о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за одобрение, как членом кредитного комитета, ряда кредитных договоров заемщикам Банка, судом первой инстанции принято во внимание представленное в материалы дела заключение эксперта Самарской лаборатории судебной экспертизы от 05.04.2022 № 2987/7-1, проведенного в рамках уголовного дела 11901360024000042, согласно которому перед экспертами ставился вопрос о том, имеет ли место вывод активов Банка в период с 01.07.2016 по 11.07.2018, приведших к преднамеренному банкротству и отзыву лицензии, и если да, то какими финансово-кредитными операциями произведен данный увод?

На основании проведенного исследования эксперт пришел к выводу о том, что признаков фиктивного или преднамеренного банкротства Банка по состоянию с 01.07.2016 по 10.07.2018 не имеет места, а также указал на следующее:

- текущее финансовое состояние Банка в период с 01.05.2015 по 01.12.2017 имело оценку «хорошо» и «очень хорошо»;

- оценка «удовлетворительно», в связи с незначительным ухудшением финансового состояния (по сравнению с предшествующим месячным периодом) имела место с 01.12.2017 по 01.01.2018;

- в следующий месячный период с 01.01.2018 по 01.02.2018 финансовое положение Банка улучшилось до оценки «хорошо», а в последующем месяце с 01.02.2018 по 01.03.2018 ухудшилось до оценки «удовлетворительно»;

- в 3-х месячный период с 01.04.2018 по 01.07.2018 финансовое состояние Банка оценивалось как «неудовлетворительное», что указывает на наличие у него признаков банкротства по состоянию на 01.06.2018.

По кредитным договорам, одобренным ФИО10 в рамках исполнения своих обязанностей как члена кредитного комитета, выданных ФИО23, ФИО24, ООО «Данко», суд первой инстанции, учитывая, что по заемщикам в материалах кредитного досье имелись профессиональные суждения об уровне кредитного риска как «финансовое положение заемщика – «хорошее», «достаточность ежемесячных доходов для текущих платежей по основному долгу и процентам», кредиты были обсечены залогом и поручительством, оценив условия кредитных договоров, частичное исполнение по ним, финансовое положение заемщиков, пришел к выводу о том, что все действия ФИО10 не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В отношении доводов Агентства о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 ввиду выдачи кредита ООО «РГК» по договору от 22.02.2018 № 6853кл на сумму 400 000 000 руб., суд первой инстанции установил, что погашение указанной задолженности по кредитному договору обеспечено поручительством ООО «Ярд», ООО «Контур», ООО «Трансфер» и переданными ими в залог имуществом; реальность осуществления ООО «РГК» своей деятельности полностью подтверждается материалами кредитного досье; согласно профессиональному суждению об уровне кредитного риска ООО «РГК» по состоянию на 22.02.2018, на 27.04.2018, на 24.05.2018, финансовое положение заемщика указано как «среднее», среднемесячная выручка от продажи товаров, работ, услуг определена как «хорошая», величина чистых активов определена как «хорошая», коэффициент рентабельности актива «хорошее», коэффициент обеспечения заемных средств собственными источниками «хорошее», обслуживание долга признано «хорошим».

Таким образом, судом отмечено, что какие-либо документы, исходя из которых можно было бы сделать вывод о плохом финансовом состоянии заемщика, и, тем более, о заведомой невозвратности кредита, в материалах кредитного досье отсутствуют, кредитному комитету не предоставлялись.

Отказывая в удовлетворении требований Агентства о привлечении ответчиков к ответственности в форме возмещения убытков, мотивированные одобрением/заключением кредитных договоров:

- между Банком и ООО «Интер-Импекс» от 14.11.2014 № 6583кл в редакции дополнительного соглашения  от 08.06.2017 № 1, от 08.08.2017 № 6819кл; от 14.11.2014 № 6587кл в редакции дополнительного соглашения  от 31.01.2018 № 1 (общий размер убытков 620 131 856,29 руб.; данные эпизоды вменяются ФИО3, ФИО10, ФИО18, ФИО5, ФИО8, ФИО2);

- между Банком и ООО «РГК» от 22.02.2018 № 6853кл (размер убытков 222 308 467,55 руб.; данный эпизод вменяется ФИО2, ФИО10, ФИО3, ФИО5, ФИО21);

- между Банком и ФИО24 от 29.11.2016 № 68/16, от 15.03.2017 № 22/17 и от 15.03.2017 № Кл-23/17 (общий размер убытков 107 593 881,97 руб.; данные эпизоды вменяются ФИО10, ФИО3, ФИО5);

- между Банком и ФИО23 от 13.09.2017 № 64/17 (размер убытков 36 981 136,26 руб.) данный эпизод вменяется ФИО8, ФИО10, ФИО3, ФИО5);

- между Банком и ООО «ДАНКО» от 05.04.2017 № 6785, от 23.08.2017 № 6833кл, от 02.04.2012 № 6046 (общий размер убытков 72 499 575 руб.; данные эпизоды вменяются ФИО3, ФИО10, ФИО18, ФИО5, ФИО8),

- между Банком и ООО «ДАНКО» от 21.02.2018 № 6852кл (размер убытков 3 349 217 руб.; данный эпизод вменяется ФИО21), суд первой инстанции исходил из следующего.

Судом установлено, что кредиты предоставлены на стандартных условиях, никаких необоснованных послаблений для заёмщиков не устанавливалось; заемщики осуществляли хозяйственную деятельность, имели соответствующий доход от трудовой деятельности; действия сотрудников Банка по одобрению ссуд являлись разумными и добросовестными; доказательств аффилированности заемщиков с лицам, принимавших решение об одобрении кредитов в составе кредитного комитета Банка, не представлено; решения об одобрении кредитных договоров приняты на условиях предоставления соответствующего обеспечения.

В отношении заключенного между Банком и ФИО25 договора о предоставлении овердрафта от 17.02.2017 № 416811 (размер убытков 1 499 644,94 руб.; данный эпизод вменяется ФИО3, ФИО10, ФИО5) суд первой инстанции установил, что при одобрении кредитным комитетом Банка договора овердрафта лимит выдачи составлял 1 499 000 руб., в связи с чем ущерб от действий членов кредитного комитета Банка ФИО3, ФИО10, ФИО5 по одобрению договора на момент рассмотрения настоящего обособленного спора отсутствует, поскольку размер погашения (4 239 479,48 руб.) превышает лимит задолженности согласно условиям договора о предоставлении овердрафта.

Судом отмечено, что ФИО10 и ФИО5 не могли предполагать, что в дальнейшем произойдет увеличение лимита кредитной задолженности до 5 200 000 руб. в связи с подписанием дополнительных соглашений ФИО3, и до 135 200 000 руб. в связи с подписанием дополнительных соглашений ФИО8

При этом суд первой инстанции установил, что размер ответственности ФИО8 по эпизоду заключения дополнительных соглашений, увеличивших размер овердрафта в пользу ФИО25, составляет 125 780 215,64 руб.

Отказывая в удовлетворении требований Агентства о взыскании убытков с ФИО3, подписавшего договоры с ФИО25, с ООО «СИГМА» (кредитный договор от 17.03.2017 № 6777кл), с ООО «ВолгаТурСтрой» (кредитный договор от 10.02.2017 № 6764), суд первой инстанции установил, что требования по указанным эпизодам рассмотрены судом общей юрисдикции и апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 04.04.2023 по делу № 33-1632/2023 с ФИО3 в пользу Банка взыскано 349 113 179 руб., в связи с чем пришел к выводу о том, что взыскание с ФИО3 денежных средств по причиненным Банку убыткам, а также по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности (по уже рассмотренным требованиям и взысканным средствам в суде общей юрисдикции), будет являться повторным и потому неправомерным.

В отношении эпизодов снятия залогового обременения в отношении имущества, обеспечивающего выполнение обязательств ООО «ДАНКО»: по кредитному договору от 02.04.2012 № 6046 (данный эпизод вменяется ФИО8, ФИО10, ФИО3, ФИО5 в размере 6 205 061,19 руб.); по кредитному договору от 23.11.2012 № 6199 (данный эпизод вменяется ФИО8, ФИО10, ФИО3, ФИО5 в размере 3 696 328 руб.), по кредитному договору от 22.12.2011 № 5977 (данный эпизод вменяется ФИО2, ФИО10, ФИО5 в размере 3 240 379,70 руб.), по кредитному договору от 09.07.2012 № 6024 (данный эпизод вменяется ФИО12, ФИО10, ФИО5 в размере 15 925 422,97 руб.), суд первой инстанции установил, что денежные средства, полученные в результате продажи заложенного имущества по договорам от 02.04.2012 № 6046, от 23.11.2012 № 6199, от 22.12.2011 № 5977, были направлены на погашение кредита заемщика перед Банком, в результате чего размер обязательств заемщика перед Банком соразмерно уменьшился, что исключает вывод о причинении Банку убытков, а денежные средства в размере 9 500 000 руб., полученные от продажи заложенного имущества по договору от 09.07.2012 № 6024, платежным поручением от 09.07.2018 № 210 были перечислены на депозитный счет, открытый на имя ООО «Данко» в Банке, которые на момент отзыва лицензии у Банка (11.07.2021) находились на депозитном счете; ООО «Данко» в реестр требований кредиторов Банка на вышеуказанную сумму не включался.

Также судом принято во внимание, что целью снятия спорного залогового обеспечения являлась последующая продажа объектов недвижимости (земельного участка и жилого дома), которые по-прежнему находятся в залоге у Банка по договорам от 17.05.2018, а кредитный договор от 17.05.2018 № 3384/36ип, заключенный с приобретателями объектов недвижимости, своевременно и надлежащим образом продолжает обслуживаться заемщиками, данное обязательство как право требования не реализовывалось в ходе конкурсного производства.

По эпизоду снятия залогового обременения в отношении имущества, обеспечивающего выполнение обязательств ООО «СДЦ Строй» по кредитным договорам от 09.07.2013 № 6339кл, от 25.12.2013 № 6433, от 28.10.2014 № 6584кл (данный эпизод вменяется ФИО10, ФИО18, ФИО3 в размере 49 244 056,04 руб.), суд первой инстанции установил, что согласно подписанному ФИО3 дополнительному соглашению, залог земельного участка, принадлежащего заемщику, заменен на равноценное обеспечение – на договор поручительства с ООО «Горизонт», а оставшийся залог, без учёта поручительства ООО «Горизонт», в несколько раз превышал сумму оставшегося кредита.

Суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции в указанной части законными и обоснованными.

Суд округа считает, что выводы судов в указанной части соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленных судами, имеющимся в нем доказательствам.

В соответствии со статьей 189.10 и пунктом 1 статьи 189.19 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, меры по предупреждению банкротства кредитной организации, предусмотренные подпунктами 1 – 3 пункта 1 статьи 189.9 настоящего Федерального закона, осуществляются в случаях, когда кредитная организация нарушает любой из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленный Банком России. Единоличный исполнительный орган кредитной организации в случае возникновения обстоятельств, предусмотренных статьей 189.10 настоящего Федерального закона, в течение десяти дней с момента их возникновения обязан обратиться в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации с ходатайством об осуществлении мер по финансовому оздоровлению кредитной организации или с ходатайством о реорганизации кредитной организации при условии, что причины возникновения указанных обстоятельств не могут быть устранены исполнительными органами кредитной организации.

Согласно пункту 4 статьи 189.10 меры по предупреждению банкротства кредитной организации осуществляются в случае, если кредитная организация нарушает любой из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленный Банком России.

В силу пункта 4 статьи 189.9 Закона о банкротстве кредитная организация, ее учредители (участники), члены совета директоров (наблюдательного совета), руководитель кредитной организации, признаваемый таковым в соответствии со статьей 11.1 Закона о банках и банковской деятельности, в случае возникновения оснований, указанных в статье 189.10 Закона о банкротстве, обязаны принимать необходимые и своевременные меры по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2) судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Указывая на виновность ответчиков, Агентство фактически исходило из того, что названными лицами были тем или иным образом одобрены существенно убыточные сделки, приведшие к несостоятельности Банка.

Оценив представленные доказательства в совокупности в порядке статьи 71 АПК РФ, принимая во внимание отсутствие доказательств того, что совершение сделок значительно повлияло на деятельность должника и явилось необходимой причиной объективного банкротства должника, установив недоказанность Агентством заключения ответчиками сделок, которые привели к банкротству Банка и невозможности дальнейшего осуществления им хозяйственной деятельности, совершения ответчиками действий, направленных на ухудшение финансового состояния Банка и причинение имущественного вреда кредиторам, суды пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности и взыскания убытков.

Довод Агентства в кассационной жалобе о том, что суды пришли к ошибочным выводам относительно определения даты объективного банкротства должника, подлежит отклонению, поскольку вступившим в законную силу постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022 по настоящему делу, суд, принимая во внимание приведенные сторонами расчеты и контррасчеты стоимости имущества Банка, отчет от 21.01.2022 № 0957/ОЦ/21 специалиста ООО «АльфаПро» ФИО26, согласно которому дата объективного банкротства Банка находится в диапазоне между 31.03.2018 и 01.07.2018, заключение эксперта ФИО27 ФБУ СЛСЭ № 2987/7-1 по уголовному делу № 11901360024000042 от 05.04.2022, пришел к выводу о том, что объективное банкротство Банка наступило не ранее марта 2018 года.

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе Агентства, подлежат отклонению, поскольку тождественны доводам, являвшимся предметом исследования и оценки суда апелляционной инстанции, отклонены судом с подробным изложением мотивов, не опровергают выводов суда апелляционной инстанции, а сводятся к несогласию подателя жалобы с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела.

В соответствии с абзацем вторым пункта 32 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 АПК РФ), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности, относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 АПК РФ), не допускается.

Поскольку неправильного применения в этой части судами норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов в соответствующей части и удовлетворения кассационной жалобы Агентства не находит.

Вместе с тем суд первой инстанции признал подлежащим удовлетворению требование Агентства о привлечении к ответственности ФИО21 и ФИО16 в виде взыскания убытков.

Так, судом признано доказанным Агентством наличие оснований для взыскания убытков с ФИО21 исходя из того, что им был подписан кредитный договор от 16.03.2018 № 6856кл с ООО «Конфитерра» на сумму 5 200 000 руб.

Суд первой инстанции принял во внимание, что полученные ООО «Конфитерра» кредитные средства Банка (по кредитному договору от 16.03.2018 № 6856кл в размере 5 200 000 руб., а также по кредитному договору от 17.03.2017 № 6779кл в размере 200 000 000 руб.) не направлялись на приобретение ликвидных активов, а через заемщика транзитом направлялись на счета третьих лиц (ООО «РегионПродМаркет», ООО «ТАНДР», ООО «ЯСНОЕ», ООО «СамТорг», ООО «РусКонд», ООО ВЕСС), обладающих признаками компаний, не ведущих реальную хозяйственную деятельность; финансовые показатели ООО «Конфитерра» нетипичны для нормальной коммерческой организации, осуществляющей деятельность для целей извлечения прибыли; отсутствие у ООО «Конфитерра» материально-технических и кадровых ресурсов (складские и торговые помещения, транспорт, торговое и складское оборудование, персонал и пр.); несоответствие уровня налоговых отчислений и прибыли объему торговой деятельности, декларируемому заемщиком в своей отчетности; зависимость заемщика от внешних источников финансирования и отсутствие внутренних ресурсов, пришел к выводу об отсутствии реальной деятельности заемщика.

Также судом учтено, что кредит по договору от 16.03.2018 № 6856кл предоставлен без обеспечения, данный кредит не обслуживался заемщиком, поскольку через 3 (три) дня после заключения кредитного договора сторонами изменен порядок оплаты процентов по кредиту: вместо ежемесячной выплаты стороны установили оплату процентов в конце срока возврата кредита.

Удовлетворяя требования Агентства о взыскании с ФИО16 убытков в размере 1 066 000 000 руб., суд первой инстанции исходил из того, что ФИО16 как советник председателя Правления Банка 10.10.2017 заключил сделки по отчуждению Банком 963 816 шт. ценных бумаг – Ипотечных сертификатов участия «Кредитный портфель» на общую сумму 1 100 000 000 руб. по договорам купли-продажи с ООО «ВМП-Ресурс», ООО «ПродПромТорг», ООО «СтройСервис» и ООО «Юг-Нефтепродукт», при этом перед Банком исполнены обязательства по оплате только на сумму 44 000 000 руб.

Суд указал, что Банк обязался совершить необходимые действия для передачи прав на Ипотечные сертификаты до 12.10.2017, в то время как оплата всей суммы за переданные Ипотечные сертификаты была отсрочена до 09.07.2018, после чего по всем договорам купли-продажи срок оплаты изменен путем подписания 09.06.2018 дополнительного соглашения, согласно которому срок оплаты продлевался до 14.01.2019.

Исходя из размера активов покупателей Ипотечных сертификатов (ООО «ВМП-Ресурс» на 31.12.2016 – 76 212 тыс.руб., ООО «ПродПромТорг» – 181 603 тыс.руб., ООО «СтройСервис» на 30.06.2017 – 325 805 тыс.руб., ООО «Юг-Нефтепродукт» на 30.06.2017 – 230 884 тыс.руб.) суд первой инстанции пришел к выводу о том, что финансовое состояние указанных лиц заведомо не позволяло им расплатиться за приобретенные ценные бумаги даже с учетом значительной отсрочки платежа.

Судом первой инстанции также принято во внимание, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Самарской области от 16.03.2020 по обособленному спору об оспаривании сделок в рамках настоящего дела, заключением эксперта установлена рыночная стоимость ценных бумаг на момент их приобретения Банком, которая по состоянию на 06.-07.10.2016 составляла 1 881 874 303,56 руб.

Установив, что решениями Арбитражного суда Самарской области: от 26.05.2022 по делу № А55-38243/2021 с ООО «СтройСервис» в пользу Банка по договору купли-продажи ценных бумаг от 10.10.2017 взыскано 275 650 568,47 руб. задолженности, 110 087 945,78 руб. неустойки; от 25.05.2022 по делу № А55-38227/2021 с ООО «Юг-Нефтепродукт» в пользу Банка по договору купли-продажи ценных бумаг от 10.10.2017 взыскано 290 000 000 руб. задолженности, 463 275 000 руб. неустойки; от 12.04.2022 по делу № А55-38226/2021 с ООО «Продпромторг» в пользу Банка по договору купли-продажи ценных бумаг от 10.10.2017 в взыскано 252 200 000 руб. задолженности, 402 889 500 руб. неустойки; от 12.04.2022 по делу № А55-38471/2021 с ООО «ВМП-Ресурс» в пользу Банка по договору купли-продажи ценных бумаг от 10.10.2017 взыскано 358 900 000 руб. задолженности, 573 342 750 руб. неустойки, а в ходе исполнительного производства погашение задолженности не производилось, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что действия ФИО16 привели к возникновению убытка у Банка в виде неполученных денежных средств по договорам купли-продажи ценных бумаг от 10.10.2017 в размере 1 066 000 000 руб.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Выводы судов о наличии оснований для привлечения к ответственности ФИО21 и ФИО16 в виде взыскания убытков суд кассационной инстанции считает сделанными без исследования и оценки существенных для разрешения спора обстоятельств, без учета правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8).

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1.1 Закона о банках и банковской деятельности).

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума № 53).

Названная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8).

Верховный Суд Российской Федерации указывал на следующее.

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации (при рассмотрении вопроса о взыскании убытков с ответчиков согласно примененным правилам о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в процедурах банкротства) надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов.

Совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции. (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.02.2022)).

Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Привлекая ФИО21 к ответственности исходя из того, что им был подписан кредитный договор от 16.03.2018 № 6856кл с ООО «Конфитерра», суды существенные для разрешения спора обстоятельства, исходя из указанных правовых подходов, не установили. 

ФИО16, в свою очередь, в качестве возражений в суде первой инстанции указывал на то, что указание на подписание договоров (о командировке в город Самара), полномочия на совершение сделок получено им от представителя акционеров ФИО25, статус которой в качестве фактического руководителя Банка установлен Временной администрацией Банка и подтвержден заявлением в адрес Начальника следственного департамента МВД России; пояснил, что при этом от ФИО25 им получены заверения о согласовании данных сделок с регулятором; им запрошены проекты договоров и информация по контрагентам, которые были предоставлены в электронном виде на служебный почтовый ящик руководителем Службы внутреннего контроля Банка ФИО28 –проекты договоров, а также главным бухгалтером Банка ФИО5 – финансовая отчетность компаний с анализом их финансового положения. 

В обоснование добросовестного поведения при исполнении должностных обязанностей, ФИО16 ссылался на материалы доследственной проверки, проведенной по заявлению руководителя временной администрации Банка ФИО29, а также на то, что занимал в Банке должность Советника Председателя Правления, т.е. не входил в систему исполнительных органов, что не позволяло ему давать обязательные для исполнения указания работникам Банка и тем самым возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника; подписал спорные договоры, не реализуя свои полномочия, а выполняя свои трудовые обязанности, т.е. подчинившись прямому указанию фактического руководителя – представителя акционеров ФИО25, чему способствовала фактически сложившаяся специфика управления в Банке, когда такой представитель имел подобные права. 

ФИО16 приводил доводы о том, что он не выступал инициатором заключения спорных сделок и не являлся их потенциальным выгодоприобретателем, при подписании договоров решающими факторами явились предоставление Главным бухгалтером Банка финансовых документов контрагентов, характеризующих его как надлежащее; составление договоров Службой внутреннего контроля Банка и предоставление их для ознакомления ее руководителем; наличие Профессионального суждения Банка, допускающее заключение спорных сделок. 

В нарушение требований статей 168, 170 АПК РФ судами должным образом не исследовались доказательства, на которые ссылались ФИО16 и ФИО21, не установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора в указанной части.

Поскольку арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, в силу части 2 статьи 287 АПК РФ не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении, судебные акты подлежат отмене в части взыскания убытков с ФИО21 и ФИО16 в связи с неполным выяснением существенных для дела обстоятельств, обособленный спор в указанной части – передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции на основании части 1 статьи 288 и пункта 3 части 1 статьи 287 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 286, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 17.07.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2023 по делу № А55-21551/2018 отменить в части: удовлетворения заявления конкурсного управляющего акционерным обществом Коммерческий банк «ГАЗБАНК» о привлечении ФИО21, ФИО16 к ответственности по обязательствам акционерного общества Коммерческий банк «ГАЗБАНК»; привлечения ФИО21 (в размере 5 200 000 руб.), ФИО16 (в размере 1 066 000 000 руб.) к ответственности по обязательствам акционерного общества Коммерческий банк «ГАЗБАНК» в форме возмещения убытков; взыскания с ФИО21 в конкурсную массу акционерного общества Коммерческий банк «ГАЗБАНК» 5 200 000 руб. убытков; взыскания с ФИО16 в конкурсную массу акционерного общества Коммерческий банк «ГАЗБАНК» 1 066 000 000 руб. убытков.

В отменной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.

В остальной части судебные акты оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                        М.В. Коноплёва

 

Судьи                                                                               А.Г. Иванова

 

                                                                                          В.А. Моисеев