ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-55471/2024

Дело № А40-264360/22

г. Москва

01 октября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 сентября 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 01 октября 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи А.А. Комарова, 

судей Ж.Ц. Бальжинимаевой,  А.Г. Ахмедова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания А.В. Кирилловой, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 26.07.2024 по делу №А40- 264360/22, в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, вне рамок дела о банкротстве, по обязательствам ООО «Инжиниринговое Бюро»,

при участии в судебном заседании согласно протоколу судебного заседания. 

 

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.06.2023 в отношении должника ООО «Инжиниринговое Бюро» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) введена процедура наблюдения. 

Сообщение о введении процедуры банкротства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №117 от 01.07.2023. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.02.2024 производство по делу № А40-264360/22-115-136 по делу о признании ООО «Инжиниринговое Бюро» банкротом прекращено по причине отсутствия каких-либо доказательств, свидетельствующих о наличии у должника имущества, стоимость которого позволила бы покрыть судебные расходы по делу о банкротстве ООО «Инжиниринговое Бюро». 

В судебном заседании подлежало рассмотрению заявление ООО «КЛТ.Правовые решения» о привлечении бывшего руководителя должника ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника в деле о несостоятельности (банкротстве). 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 03.06.2024 суд предложил ИФНС России № 18 по г. Москве присоединиться к заявлению ООО «КЛТ.Правовые решения» о привлечении бывшего руководителя должника ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника посредством представления в суд письменного заявления в срок до 15.07.2024. 

Однако налоговый орган, будучи надлежащим образом уведомленным, такое согласие не выразил. 

В этой связи в судебном заседании ООО «КЛТ.Правовые решения» уточнило заявленное требование в части размера субсидиарной ответственности. Просило взыскать с контролирующих должника лиц 4 196 018 руб. 38 коп. – сумму требования ООО «КЛТ.Правовые решения». 

Представитель ответчика не возражал против заявленного уточнения. 

Суд в порядке ст. 49 АПК РФ принял уточнение. 

В судебном заседании 15.07.2024 был объявлен перерыв до 22.07.2024. 

Представитель заявителя поддерживал доводы заявления. 

Представитель ответчика возражал по доводам, изложенным в письменном отзыве. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.07.2024 г. заявление ООО «КЛТ.Правовые решения» удовлетворено.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 26.07.2024 г. отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, в остальной части оставить без изменения.

Рассмотрев апелляционную жалобу в порядке статей 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Конкурсный управляющий ходатайствовал о привлечении ФИО1, ФИО2 (далее также ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, вменяя в вину не передачу управляющему документы бухгалтерского учета и отчетности должника, а также причинение имущественного вреда кредиторам в результате совершения сделок. 

Круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, основания и порядок привлечения к такой ответственности установлены главой III.2. Закона о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника. 

Согласно сведениям, внесенным в Единый государственный реестр юридических лиц в отношении должника, ФИО1 (генеральный директор с 03.07.2019 г. по настоящее время, участник со 100 % долей владения с 03.07.2019 г. по настоящее время); ФИО2 (генеральный директор с 20.06.2017 г. по 03.07.2019 г., участник с 50 % долей владения с 08.08.2018 г. по 16.08.2018 г., участник с 100 % долей владения с 16.08.2018 г. по 03.07.2019 г.). 

Таким образом ответчики являются контролирующим должника лицом и надлежащими субъектами ответственности применительно к предмету настоящего обособленного спора. 

Заявитель указал на то обстоятельство, что временному управляющему не передавались документы бухгалтерского учета и отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством РФ, и к моменту принятия решения о признании должника банкротом отсутствовали, в связи с чем конкурсная масса не была сформирована. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 22.06.2023 суд обязал руководителя должника не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего представить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. 

В соответствии с п. 3.2 ст. 64 Закона банкротстве не позднее 15 дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить в арбитражный суд и временному управляющему перечень имущества должника (в том числе и имущественных прав), а так же бухгалтерскую и иную документацию, отражающую экономическую деятельность должника за последние три года до введения наблюдения. 

Каждый месяц руководитель должника обязан сообщать временному управляющему об изменениях в составе имущества. 

На определение Арбитражного суда города Москвы от 22.06.2023 был выдан исполнительный лист для передачи ФИО1 документации должника. 

Однако ФИО1 указанную обязанность по передаче документации, предусмотренную законодательством и судебным актом, не исполнил. 

Бухгалтерская и иная документация, печати и штампы, временному управляющему не переданы. 

Таким образом ответчиком не была выполнена обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации должника, характеризующей его экономическую деятельность. 

Тем самым нарушено требование п. 3.2 ст. 64 Закона о банкротстве. 

В связи с тем, что ФИО1 являлся генеральным директором должника в течение трех лет до даты признания ООО «Инжиниринговое Бюро» несостоятельным (банкротом), в силу положений Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» он несет ответственность за организацию бухгалтерского учета в организации, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности. 

Как указано в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему. Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. 

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. 

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. 

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. 

Между тем ответчик изложенные презумпции не опроверг. 

В свою очередь, в соответствии с последним представленным в налоговые органы бухгалтерским балансом активы должника за 2018 г. составили 7 984 000 руб. 

В силу того, что документы ФИО1 так и не были переданы временному управляющему, у последнего отсутствовала информация о конкретном имуществе должника, соответственно, в данном случае имеет место либо искажение бухгалтерской отчетности, либо сокрытие руководителем должника имущества, принадлежащего должнику. 

В любом случае, вследствие непередачи данных документов отсутствовала возможность выявления имущества на указанную сумму. 

Судом приняты во внимание пояснения ФИО1 о том, что он является номинальным директором, по профессии является стоматологом. 

Что на текущую дату должник ликвидирован из ЕГРЮЛ, соответственно, ответчик не является её директором и у него отсутствует обязанность по передаче документации. 

Кроме того, в письменном отзыве ФИО1 указал, что у него не возникало обязанности по передаче документации в связи с тем, что процедура наблюдения не предусматривает такой обязанности, конкурсное производство введено не было, а процедура банкротства была прекращена. 

Однако судебная практика, на которую указал ФИО1, не относима к настоящему спору, поскольку имеет иные фактические обстоятельства. 

В рамках приведенного дела процедура наблюдения не была введена, в связи с чем, суд при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности пришел к выводу об отсутствии обязанности контролирующего лица по передаче документов. 

В рамках настоящего дела процедура наблюдения была проведена, и по ее итогам дело о банкротстве было прекращено, при этом Законом о банкротстве возлагается обязанность по передаче копий документации в адрес временного управляющего. 

При этом в материалы дела ФИО2 представлен оригинал акта приема-передачи документации должника, подписанный между ФИО2 и ФИО1 и скреплённый печатью организации, подтверждающий передачу документации от ФИО2 к ФИО1 

О фальсификации указанного акта ФИО1 не заявлено. 

Документы, поименованные в указанном акте, временному управляющему ФИО1 не переданы. 

Кроме того, в материалы дела также представлены договор аренды № 81-07/19-11/006 от 08.07.2019, подписанный ФИО1 о принятии в аренду рабочего места. 

В этой связи доводы ответчика о том, что у него отсутствует документация и о его номинальном статусе, не подтверждаются материалами дела. 

При этом даже в случае, если, как утверждает ответчик у него отсутствовала документация должника, будучи генеральным директором должника с 2019 по 2024 гг., ФИО1 не представил доказательств принятия всех необходимых мер в целях получения документации должника (по дебиторской задолженности и запасам) от предыдущего бывшего руководителя должника ФИО2 после вступления в полномочия генерального директора. 

ФИО1 не опровергнуты названные выше презумпции, не доказано отсутствие вины в не передаче документации по активам должника в полном объеме, не подтверждено, что им своевременно были приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него как от руководителя требовалась. 

Что касается ответчика ФИО2, суд также признал доказанным наличие вины за непередачу документации должника, поскольку в рамках настоящего обособленного спора ФИО2 в качестве обоснования платежей от должника в пользу ответчика представил в материалы дела: - Договор займа № 1-2019 от 18.01.2019 г. на сумму 2 000 руб.; - Договор займа № 2-2019 от 18.01.2019 г. на сумму 51 788, 54 руб.; - Договор займа № 13-2019 от 21.01.2019 г. на сумму 27 993,27 руб.; - Договор займа № 11 -2018 от 23.11.2018 г. на сумму 130 000 руб.; - Договор займа № 12-2018 от 26.11.2018 г. на сумму 155 000 руб.; - Договор займа № 13-2018 от 10.12.2018 г. на сумму 22 000 руб.; - Договор займа № 14-2018 от 14.12.2018 г. на сумму 16 300 руб.; - Договор займа № 10-2018 от 22.11.2018 г. на сумму 20 000 руб.; Договор займа № 9-2018 от 01.11.2018 г. на сумму 90 748 руб.; - Договор займа №8-2018 от 12.11.2018г. на сумму 100 000 руб.; - Договор займа № 7-2018 от 30.10.2018 г. на сумму 426 000 руб.; - Договор займа № 6-2018 от 02.10.2018 г. на сумму 173 563 руб.; - Договор займа № 5-2018 от 14.09.2018 г. на сумму 97 562, 31 руб.; - Договор займа № 2-2018 от 03.09.2018 г. на сумму 44 223,62 руб.; - Договор займа № 1-2018 от 06.08.2018 г. на сумму 150 000 руб.; - Договор займа № 3-2018 от 05.09.2018 г. на сумму 92 532, 72 руб.; - Договор займа № 4-2018 от 10.09.2018 г. на сумму 64 682, 79 руб.. 

Однако, изучив акт приема-передачи документации, подписанный между ФИО2 и ФИО1 и скреплённый печатью организации, подтверждающий передачу документации от ФИО2 к ФИО1, судом установлено, что ФИО2 указанные договоры займа не передавались новому генеральному директору. 

Таким образом доказательств передачи документации должника в полном объеме бывшим руководителем ФИО1 временному управляющему, а также ФИО2 новому директору ФИО1, не представлено. 

С другой стороны, отсутствуют доказательства принятия ФИО1 каких-либо мер по истребованию от бывшего руководителя ФИО2 документации по активам и дебиторской задолженности должника. 

При этом сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. 

Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее - ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.). 

В этой связи суд пришел к выводу об удовлетворении заявления в рассматриваемой части. 

Что касается доводов заявления о вине ответчиков в части причинения имущественного вреда кредиторам в результате совершения сделок, суд пришел к следующим выводам. 

В соответствии с выпиской по расчетному счету ООО «Инжиниринговое Бюро», открытом в ПАО «Совкомбанк», за период с 30.07.2018 по 01.11.2018 г были совершены платежи в пользу следующих лиц: ООО «СтройМатГарант», ФИО2, ФИО3, ООО «Восьмерка», ООО «Регетон». 

В частности, должником были совершены платежи в пользу ООО «СтройМатГарант» в размере 354 372, 00 руб.; в пользу бывшего руководителя и участника ФИО2 в общем размере 1 003 927, 37 руб.; в пользу ФИО3 в общем размере 321 527, 00 руб.; в пользу ООО «Восьмерка» в общем размере 596 640, 00.; в пользу ООО «Регетон» в размере 1 107 750, 00 руб. 

Общая сумма перечисленных денежных средств составила 3 384 216, 37 рублей. 

Все вышеуказанные платежи совершены в период руководства Должником ФИО2. 

Заявитель указал, что указанные выше платежи не были экономически обоснованы, хозяйственная необходимость их совершения для деятельности ООО «Инжиниринговое Бюро» отсутствовала. 

Также в виду отсутствия первичной документации у заявителя и временного управляющего ООО «Инжиниринговое Бюро», подтверждающей возмездность совершенных платежей в адрес указанных физических и юридических лиц, заявитель полагает, ФИО2 было осуществлено незаконное уменьшение размера имущества Должника, как следствие, был причинен вред имущественным правам и законным интересам кредиторов в размере 3 384 216, 37 рублей. 

Заявитель обратил внимание арбитражного суда еще и на тот факт, что на данный момент один контрагент из вышеперечисленных, а именно: ООО «СтройМатГарант» (ИНН: 

<

***>) «согласно сведениями с электронного сайта ЕГРЮЛ ФНС РФ прекратило свое существования (16.07.2020 г.) в связи с исключением из реестра, на основании того факта, что регистрирующим органом данное лицо признано недействующим, в адрес которого Должником были перечислены денежные средства в размере 354 372,00 руб. (триста пятьдесят четыре тысячи триста семьдесят два) рубля 00 копеек 30.07.2018 г. без каких-либо законных оснований. 

При этом ФИО1 как последующий руководитель Должника имел возможность оспорить указанные незаконные перечисления либо предъявить контрагентам требования о взыскании задолженности, однако указанные действия не совершил. 

Незаконное невостребование денежных средств должника у третьих лиц является одной из форм неправомерного бездействия контролирующего лица. 

Более того, в связи с непередачей ООО «Инжиниринговое Бюро» текущим руководителем ФИО1 временному управляющему ФИО4 документации Должника, отражающих его экономическую деятельность, в настоящий момент в распоряжении заявителя отсутствуют доказательства необходимости совершения вышеуказанных платежей в адрес указанных физических и юридических лиц. 

Ответчиком ФИО2 в материалы дела был представлен ряд договоров займа, заключенные между ним и ООО «Инжиниринговое бюро» в опровержение доводов заявителя о выводе денежных средств со счетов должника. 

ФИО2 представлены в материалы дела следующие договоры займа, в рамках которых Ответчик выступает Заимодавцем, а ООО «Инжиниринговое бюро» Заемщиком: - Договор займа № 1-2019 от 18.01.2019 г. на сумму 2 000 руб.; - Договор займа № 2-2019 от 18.01.2019 г. на сумму 51 788, 54 руб.; - Договор займа № 13-2019 от 21.01.2019 г. на сумму 27 993,27 руб.; - Договор займа № 11 -2018 от 23.11.2018 г. на сумму 130 000 руб.; - Договор займа № 12-2018 от 26.11.2018 г. на сумму 155 000 руб.; - Договор займа № 13-2018 от 10.12.2018 г. на сумму 22 000 руб.; - Договор займа № 14-2018 от 14.12.2018 г. на сумму 16 300 руб.; - Договор займа № 10-2018 от 22.11.2018 г. на сумму 20 000 руб.; - Договор займа № 9-2018 от 01.11.2018 г. на сумму 90 748 руб.; - Договор займа №8-2018 от 12.11.2018г. на сумму 100 000 руб.; - Договор займа № 7-2018 от 30.10.2018 г. на сумму 426 000 руб.; - Договор займа № 6-2018 от 02.10.2018 г. на сумму 173 563 руб.; - Договор займа № 5-2018 от 14.09.2018 г. на сумму 97 562, 31 руб.; - Договор займа № 2-2018 от 03.09.2018 г. на сумму 44 223,62 руб.; - Договор займа № 1-2018 от 06.08.2018 г. на сумму 150 000 руб.; - Договор займа № 3-2018 от 05.09.2018 г. на сумму 92 532, 72 руб.; - Договор займа № 4-2018 от 10.09.2018 г. на сумму 64 682, 79 руб.

ФИО2 указал, что приобщение соответствующих договоров в материалы дела опровергают довод заявителя о выводе денежных средств со счетов должника в его адрес. 

Однако в материалах дела отсутствуют доказательства выдачи займа. 

В соответствии с п. 2.1. договоров займа сумма займа передается Заимодавцем Заемщику наличными деньгами в день заключения договора или на следующий день после заключения договора в полном объеме. 

Сумма займа может быть передана в безналичном порядке путем ее перечисления на расчетный счет Заемщика.

Выписки по расчетным счета ООО «Инжиниринговое бюро» не содержат операций о выдаче ФИО2 займа Должнику, из чего следует вывод, что сумма займов не выдавалась безналичным путем. 

Согласно п. 2.3. договоров займа если сумма займа передается наличным деньгами, то Заемщик выписывает приходный кассовый ордер, в котором в качестве основания принятия денег указывает, что предоставляется заем по договору, фиксирует наименования, номер и дату договора. 

Заимодавцу выдается квитанция к данному ордеру. 

При осуществлении расчетов путем оплаты наличными деньгами юридические лица и обязаны использовать контрольно-кассовую технику (ст. 1.2 Федерального закона от 22.05.2003 N 54-ФЗ). 

Кассовые операции оформляются приходными кассовыми ордерами, или ПКО, и расходными кассовыми ордерами, или РКО (указания Банка России от 11.03.2014 № 3210-У). 

По каждому ПКО и РКО нужно вносить записи в кассовую книгу. 

Такой порядок сохранился и после перехода на онлайн-кассы. 

Унифицированные формы кассовых документов приведены в постановлении Госкомстата РФ от 18.08.1998 № 88, которое продолжает действовать: - приходный кассовый ордер (сокр. ПКО, код ОКУД 0310001); - расходный кассовый ордер (сокр. РКО, код ОКУД 0310002); - кассовая книга (код ОКУД 0310004). 

Любая организация независимо от системы налогообложения обязана вести кассовую книгу (форма № КО-4), если получает или расходует наличные деньги (п. 1, 4, 4.6 Порядка ведения кассовых операций). 

Кроме того, в п. 1 Указания № 5348-У установлено, что все расчёты между участниками наличных расчетов и физическими лицами осуществляются за счет наличных денег, поступивших в кассу участника наличных расчетов. 

ФИО2 не представлены в материалы дела приходно-кассовые ордера ни по одному из договоров займа, также как не представлены и квитанции к нему. 

Соответственно, ответчиком не представлены доказательства выдачи займа в адрес ООО «Инжиниринговое бюро». 

На момент заключения договоров займа ФИО2 являлся генеральным директором Должника и его единственным участником. 

Подписантом как со стороны Заимодавца, так и со стороны Заемщика выступал сам ФИО2, таким образом, для подтверждения реальности договоров займа с учётом заинтересованности сторон необходимо недостаточно представления договора займа. 

Помимо того, что ФИО2 не представлены доказательства выдачи займа, ответчиком не приобщаются доказательства наличия финансовой возможности для выдачи денежных средств Должнику. 

Судом приняты во внимание доводы ФИО2 о том, что в период его руководства должник не отвечал признакам неплатёжеспособности и у заявителя отсутствовало право на подачу настоящего заявления.

Однако судом принято во внимание, что признаки банкротства ООО «Инжиниринговое Бюро» возникли по состоянию на 23.04.2019, так как в указанную дату АО «Объединение «ИНГЕОКОМ» (правопредшественник Заявителя) была направлена в адрес ООО «Инжиниринговое Бюро» претензия с требованием возвратить неотработанный аванс по договору строительного подряда, который был заключен между сторонами, задолженность по которому в дальнейшем была включена в реестр требований кредиторов ООО «Инжиниринговое Бюро». 

Соответственно, материальное требование у кредитора ООО «КЛТ.ПРАВОВЫЕ РЕШЕНИЯ» на момент подачи настоящего заявления возникло с даты направления досудебной претензии правопредшественником АО «Объединение «ИНГЕОКОМ». 

Дата возникновения материального требования (23.04.2019 г.) установлена вступившим в законную силу решением Арбитражного суда г. Москвы от 19.01.2022 г. по делу № А40- 263141/21-67-2008, которым была взыскана задолженность с ООО «Инжиниринговое Бюро» в адрес АО «Объединение «ИНГЕОКОМ». 

В связи с изложенным ФИО2 является контролирующим должника лицом, а все действия ответчика с 23.04.2016 по дату прекращения его полномочий генерального директора и собственника общества подлежат оценке при рассмотрении вопроса о его привлечении к субсидиарной ответственности. 

При этом ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по указанным эпизодам причинения вреда ввиду его последующего незаконного бездействия и сокрытия эпизодов хозяйственной деятельности должника. 

Будучи генеральным директором на протяжении пяти лет, ФИО1 не предпринимал попыток по обращению к контрагентам должника с требованием возвратить денежные средства либо представить документы, обосновывающие правомерность перечислений. 

В силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве причинение вреда имущественным правам кредиторов означает уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

На основании изложенного, имеются основания для привлечения контролирующих ООО «Инжиниринговое Бюро» лица ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в связи с причинением существенного вреда имущественным правам кредиторов ООО «Инжиниринговое Бюро». 

Что касается доводов ФИО1 о его номинальном статусе генерального директора, суд отметил следующее. 

В соответствии с пунктом 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума N 53), руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность по статьям 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность по статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). 

Вместе с тем, в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. 

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. 

В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

Статьи 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 6 постановления Пленума № 53 не предусматривают возможность освобождения номинального руководителя от субсидиарной ответственности в полном объеме, а, наоборот, в пункте 6 постановления Пленума N 53 разъяснено, что номинальный руководитель не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку номинальный характер руководства не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом, а номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно, при этом также указано, что в том случае, если номинальный руководитель раскрыл информацию, позволившую установить фактического руководителя (конечного бенефициара) и (или) имущество должника, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов, то размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен (но не полностью освобожден от ответственности), исходя из того, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь. 

ФИО1, указывая на свой номинальный статус, не раскрыл соответствующую информацию, которая позволила бы установить имущество, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов должника. 

Отсутствуют какие-либо действия ФИО1, направленные на восстановление нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.

Как следует из пояснений ответчика, ФИО1 знал о номинальности своего статуса изначально, с момента его назначения на должность с 2019 года. 

Таким образом в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что с момента введения в отношении должника процедуры наблюдения ФИО1 совершал какие-либо действия по раскрытию информации о фактическом руководителе и имущества должника, сотрудничал с временным управляющим. 

И только лишь спустя шесть месяцев, когда уже было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и прекращено производство по делу о банкротстве в связи с отсутствием денежных средств на финансирование процедуры, в то время как у должника по налоговой декларации числились активы на сумму 7 984 000 руб., ответчик начал принимать участие в судебном процессе, что свидетельствует о его недобросовестности на момент проведения процедуры наблюдения и уклонении от сотрудничества с управляющим. 

Пребывание ответчика в должности руководителя должника номинально (на что он ссылается) само по себе не свидетельствует о наличии оснований для освобождения его от ответственности. 

Приняв на себя формальный статус директора, он тем самым принял на себя и соответствующие данному статусу обязанности, в том числе по отношению к организации, которые он в силу статуса должен был осуществлять разумно и добросовестно. 

Будучи директором даже формально, заявитель был обязан располагать всей финансовой и иной документацией должника, которая впоследствии понадобилась управляющему. 

Ответчик, указывая, что с 05.02.2021 по настоящее время работает в клинике врачом-стоматологом, не приводит разумных пояснений о том, по каким причинам, трудоустроившись в качестве врача, т.е. получив официальных доход, не уволился с должности генерального директора должника, если его статус был номинальным и трудоустройство не по профессии было вызвано тяжелым материальным положением. 

Исходя из изложенного, суд первой инстанции привлек к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Инжиниринговое Бюро» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) ФИО1 и ФИО2. Взыскал солидарно с ФИО1 и ФИО2 денежные средства в размере 4 196 018 руб. 38 коп. 

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

ФИО1 полагает, что не является контролирующим лицом должника, поскольку вступил в должность генерального директора после даты возникновения признаков неплатежеспособности.

Как указано в п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1)           в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2)           в силу наличия полномочии совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3)           в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4)           иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1)           являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2)           имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

3)           извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения контролирующих лиц.

Согласно п. 1 ст. 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признания должника банкротом право давать Обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Соответственно, определение даты признаков неплатежеспособности, а именно 23.04.2019 г., осуществляется в целях определения количественного состава контролирующих лиц за три года до указанной даты.

ФИО1 вступил в должность генерального директора ООО «Инжиниринговое бюро» после 23.04.2019 г., а именно с 03.07.2019 г. и является контролирующим лицом в силу п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве.

Закон о банкротстве связывает статус контролирующего лица за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявлению о признании должника банкротом.

После возникновения признаков неплатежеспособности до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом единоличным исполнительным органом являлся ФИО1

Соответственно, ФИО1 является контролирующим липом в силу доказательственной презумпции, установленной в ст. 61.10 Закона банкротстве.

Сам по себе номинальный статус лица автоматически не освобождает его от субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 6 Постановления Пленума ВС РФ № 53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ. пункт 8 статьи 61.11, абзац второй статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Приведенное разъяснение Верховного Суда РФ свидетельствует о том, что, себя формальный статус директора, номинальное лицо тем самым приняло соответствующие данному статусу обязанности, в том числе, по отношению которые оно в силу статуса должно было осуществлять разумно и добросовестно.

Это   же   подтверждается   и   сложившейся   судебной   практикой   (Постановление Арбитражного суда Московского округа от б апреля 2022 г. по делу N А40-78558/2018; Постановление Арбитражного суда Московского округа о ноября 2019 г. N Ф05-19549/19 по делу NA40-110642/2015).

При этом ФИО1 не раскрыл какой-либо существенной информации, недоступной независимым участникам оборота и позволяющей раскрыть незаконные действия фактического руководителя или обнаружить имущество должника, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

К тому же в материалах дела имеется договор купли-продажи доли ООО «Инжиниринговое бюро», в соответствии с которым ФИО2 продал, а ФИО1 купил 100 % долю в уставном капитале ООО «Инжиниринговое бюро». ФИО1 является 100 % владельцем ООО «Инжиниринговое бюро» с 03.07.2019 г. по настоящее время.

Довод об уязвимости финансового положения ФИО1 в период оформления доли не подтвержден документально и не относится к вопросу определения номинального статуса контролирующего лица.

В отношении ФИО1 был выдан исполнительный лист на передачу бухгалтерской и иной документации, что свидетельствует о нахождении документации у данного лица.

Довод о том, что ФИО1 работал на иных профессиях, не подтверждает довод о номинальности, поскольку действующее законодательства не запрещает совместительство трудовых функций.

Довод о том, что ФИО1 в период осуществления полномочий генерального директора находился в другом регионе, также не подтверждает номинальный статус, поскольку действующее законодательство предусматривает электронный документооборот, выдача факсимиле и предоставление поручений иным лицам для осуществления тех или иных действий.

Соответственно, ФИО1 не подтвердил наличие у него статуса номинального лица, при этом сам факт номинальности не освобождает последнего от привлечения к субсидиарной ответственности.

Ответчик полагает, что не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за непередачу документов, поскольку сам по себе факт непередачи документов не является основанием для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности.

В соответствии с последним представленным в налоговые органы бухгалтерским балансом активы должника за 2018 г. составили 7 984 000 руб. Отчетность за последующие периоды должником не сдавались.

С учетом непередачи бухгалтерской и иной документации у временного управляющего и конкурсных кредиторов отсутствовала возможность выявить активы на указанную сумму.

При этом размер указанных активов в 1,5 раза больше требований, включенных в реестр.

ФИО1 полагает, что у него не возникало обязанности по передаче документации в связи с тем, что процедура наблюдения не предусматривает такой обязанности, конкурсное производство введено не было, а процедура банкротства была прекращена.

Вместе с тем, п. 3 ст. 61.14 Закона о банкротстве не исключает права на подачу кредитором заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 закона, и в случае прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, т.е. в том числе и по итогам прекращения наблюдения.

Обязанность руководителя должника в срок не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего предоставить временному управляющему перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения, установлена п. 3.2. ст. 64 Закона о банкротстве.

Указанная обязанность ответчиком исполнена не была.

Согласно приведенным в пункте 24 Постановления Пленума ВС РФ № 53 разъяснениям, причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника, невозможности выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условии.

В силу того, что документы ответчиком не были переданы временному управляющему, у последнего отсутствует информация о конкретном имуществе должника, соответственно, в данном случае имеет место либо искажение бухгалтерской отчетности, либо сокрытие руководителем должника имущества, принадлежащего должнику.

При этом, доказательств невозможности исполнения данной обязанности ФИО1 не представлено.

Судебная практика, на которую ссылается ФИО1 не относима к настоящему спору, поскольку имеет иные фактические обстоятельства. В рамках приведенного дела процедура наблюдения не была введена, в связи с чем, суд при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности пришел к выводу об отсутствии обязанности контролирующего лица по передаче документов.

В рамках настоящего дела процедура наблюдения была проведена, и по ее итогам дело о банкротстве было прекращено, при этом Законом о банкротстве возлагается обязанность по передаче копий документации в адрес временного управляющего.

В материалах дела имеется акт приема-передачи бухгалтерской и иной документации, который подтверждает факт передачи ФИО2 в адрес ФИО1 документации ООО «Инжиниринговое бюро». Указанный акт подписан с обеих сторон. ФИО1 не заявлял о фальсификации указанного доказательства.

Доводы о недостоверности адреса, об отсутствии сданных бухгалтерских балансов в налоговую свидетельствуют дополнительно о недобросовестных действиях ФИО1 как генерального директора, но никак не опровергает доводы о наличии оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности.

Довод о том, что судом первой инстанции сделан ошибочный вывод, что пребывание ФИО1 в должности руководителя должника обязывает его располагать всей финансовой и иной документацией должника противоречит нормам права.

В соответствии с Законом об ООО генеральный директор имеет доступ ко всей бухгалтерской и иной документации, без доверенности действует от общества, представляет его интересы и совершает сделки.

Наличие копий договора у ФИО2 не опровергает довод о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу бухгалтерской и иной документации. Незаконные действия ФИО2 не освобождают ФИО1 от привлечения к субсидиарной ответственности.

Довод о том, что дебиторская задолженность, которую невозможно идентифицировать без первичной документации состояла из займов учредителя не подтвержден документально.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не оценены судом первой инстанции при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение и влияли на законность и обоснованность судебного акта, не содержат оснований, установленных статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда.

При таких обстоятельствах определение арбитражного суда первой инстанции отмене (изменению) не подлежит. 

В соответствии со ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается, как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со ст.71 АПК РФ Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. 

На основании изложенного, коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции в полном объеме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела; выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы материального и процессуального права. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе. 

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч.4 ст.270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 102, 110, 269-271, 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ, Девятый Арбитражный апелляционный суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 26.07.2024 по делу №А40- 264360/22 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

Председательствующий судья:                                                     А.А. Комаров

Судьи:                                                                                                          Ж.Ц. Бальжинимаева

А.Г. Ахмедов