ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-47764/2019

город Ростов-на-Дону

10 сентября 2022 года

15АП-14827/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 05 сентября 2022 года

Полный текст постановления изготовлен 10 сентября 2022 года

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Долговой М.Ю.,

судей Деминой Я.А., Емельянова Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 27.08.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4

на решение Арбитражного суда Краснодарского края от 04.07.2022 по делу № А32-47764/2019

по  заявлению ФИО2,

к ответчикам:   ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8,

о привлечении к субсидиарной ответственности,

УСТАНОВИЛ:

открытое акционерное общество «НПО «Промавтоматика» (ИНН 

<

***>) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением к ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «НПО «Промавтоматика» (ИНН 

<

***>) и взыскании в солидарном порядке денежных средств в размере 251 688 274,97 руб.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «НПО «Промавтоматика», арбитражный управляющий ФИО9, финансовый управляющий имуществом ФИО5 - ФИО10, заинтересованные лица (кредиторы): ИФНС № 4 по городу Краснодару, закрытое акционерное общество «ТМ-Сервис».

Определением суда от 11.11.2021 произведена процессуальная замена истца ОАО «НПО «Промавтоматика» на ФИО2.

Решением суда от 04.07.2022 к субсидиарной ответственности привлечены ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7. В пользу индивидуального  предпринимателя ФИО2 в солидарном порядке с ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 взысканы денежные средства в размере 251 688 274,97 руб. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано. Распределены судебные расходы.

ФИО4 обжаловал решение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном главой  34 АПК РФ, и просил отменить судебный акт в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности и взыскании с него денежных средств в пользу ФИО2

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что ООО «НПО «Промавтоматика» была организована ФИО5 и ФИО6 за 8 лет до назначения ФИО4 на должность генерального директора и вела активную деятельность, все финансовый операции осуществлялись по указанию ФИО5 в его собственных интересах и интересах ФИО6 Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО2 просит решение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил  решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу -  без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 156 АПК РФ, счел возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

Законность и обоснованность принятого судебного акта в обжалуемой части проверяется судом апелляционной инстанции в порядке части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой, в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Возражений относительно проверки решения в обжалуемой части от участвующих в деле лиц не поступило.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, исковые требования мотивированы тем, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 20.11.2018 по делу № А32-36970/2018 в отношении ООО «НПО Промавтоматика» введена процедура наблюдения, требования ОАО «НПО «Промавтоматика» включены в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «НПО Промавтоматика» в размере 3 829 869,59 руб. Временным управляющим утвержден ФИО9.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 12.04.2019 по делу № А32-36970/2018 требования ОАО «НПО «Промавтоматика» в размере 178 458 349,44 руб. основного долга включены в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «НПО «Промавтоматика».

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 12.04.2019 по делу № А32-36970/2018 требования ОАО «НПО «Промавтоматика» в размере 69 400 055,94 руб. основного долга в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «НПО «Промавтоматика».

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 13.07.2019 по делу № А32-36970/2018 производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «НПО «Промавтоматика» прекращено ввиду отсутствия у должника денежных средств, достаточных для покрытия расходов, связанных с делом о банкротстве (абзац восьмой пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве).

В качестве обоснования факта подконтрольности ООО «НПО «Промавтоматика» ответчикам истец указывает на то, что ООО НПО «Промавтоматика» (ИНН 

<

***>) являлось связанным с ОАО «НПО «Промавтоматика» предприятием, они входили в одну группу компаний и подчинялись единому центру принятия решений - ОАО «НПО «Промавтоматика», что установлено в постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2018 по делу № А32-14882/2015.

Постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2018 по делу № А32-14882/2015 со ссылкой на общедоступные сведения из базы «Casebook», выписки из единого государственного реестра юридических лиц, было установлено, что руководителями компаний, входящих в одну группу лиц с ОАО «НПО «Промавтоматика» в разные периоды времени являлись: 

ОАО "НПО "Промавтоматика" (ИНН 

<

***>): ФИО5 (04.10.2012-11.05.2016);

ООО "НПО "Промавтоматика" (ИНН 

<

***>): ФИО6 (10.11.2014-26.06.2015), ФИО4 (26.06.2015-03.05.2017);

ООО "ПА-Стил" (ИНН 

<

***>): ФИО8 (15.05.2015-12.08.2016),  ФИО4 (12.08.2016-28.02.2018);

ООО "ПКФ "Промавтоматика" (ИНН 

<

***>): ФИО4 (27.02.2015-15.06.2015), ФИО8 (с 15.06.2015);

ООО "ПКФ "Промавтоматика" (ИНН 

<

***>): ФИО11 (29.03.2007-27.05.2016); 

ООО "Заря Анапы" (ИНН 

<

***>): ФИО4 (с 22.10.2014);

ООО "ТЭК-Инвест" (ИНН 

<

***>): ФИО4 (ликвидатор);

ООО "НПО "Промавтоматика" (ИНН 

<

***>): ФИО4 (с 04.10.2016).

Руководителями и участниками указанных компаний являются ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО11, ФИО8

В июне 2015 г. в должность генерального директора ООО «НПО «Промавтоматика» (ИНН 

<

***>)  вступает ФИО4, участниками общества являются ФИО6 (51%) и ООО «ТЭК-Инвест» (49%) (компания в свою очередь, на 71% принадлежит ФИО6, также входит в группу компаний ОАО «НПО «Промавтоматика»). 

ФИО8 в ООО «НПО «Промавтоматика» занимает должность исполнительного директора, осуществляет юридическое сопровождение. Также ФИО8 является генеральным директором ООО «ПА-Стил» (ИНН 

<

***>). 

В апреле 2017 г. ООО «НПО «Промавтоматика» фактически прекращает хозяйственную деятельность. ФИО6 принимает решение об избрании на должность генерального директора ФИО7

В обоснование заявленных требований истец ссылается на то, что ООО «НПО «Промавтоматика» заключены ряд признанных недействительными сделок, приведших к несостоятельности (банкротству) общества и невозможности исполнения им своих обязательств перед кредиторами. Указанные сделки были совершены при одновременном участии всех заявленных к привлечению к субсидиарной ответственности лиц, под бенефициарным контролем ФИО5 (отец) - мажоритарного владельца материнской компании ОАО «НПО «Промавтоматика» и его сына ФИО6

Одновременное участие в комплексе взаимосвязанных сделок свидетельствует о нанесении вреда должнику, в связи с чем, истец обратился в суд о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о взыскании в солидарном порядке денежных средств в размере 251 688 274,97 руб.

При вынесении обжалуемого судебного акта суд первой инстанции руководствовался следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 № 12-П и от 15.02.2016 № 3-П, преобразование отношения (изменение правового регулирования) в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его в действие; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

Таким образом, к рассматриваемым отношениям подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Поскольку основаниями для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности являются различные обстоятельства, имевшие место с 2014 по 2017 год, к данным отношениям будет применяться Закон о банкротстве в различных редакциях, действующих в определенный момент времени.

Круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, основания и порядок привлечения к такой ответственности ранее были установлены статьей 2 и 10 Закона о банкротстве, а также общими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 53.1, 56 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В абзаце втором пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации содержится общая норма о субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица учредителей (участников), собственников имущества юридического лица или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия.

В соответствии с абзацем 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Суд первой инстанции, оценив доводы истца о том, что без одновременного участия всех заявленных к привлечению к субсидиарной ответственности лиц совершение сделок, повлекших к невозможности полного удовлетворения требований кредиторов ООО «НПО «Промавтоматика», было бы невозможным, признал их обоснованными. Также, суд первой инстанции согласился с доводом заявителя о роли фактического центра принятия решений в лице контролирующих должника лиц ФИО5 и ФИО6, в том числе, как оказывающих влияние на ФИО7, ФИО4 и ФИО8

Суд первой инстанции установил, что в период совершения сделок, повлекших одновременно к невозможности полного удовлетворения требований кредиторов ООО «НПО «Промавтоматика» и освобождении ФИО5 от акцессорных обязательств перед АО «РайффайзенБанк», контролирующими должника лицами в силу прямого указания закона являлись ФИО6 (10.11.2014 - 26.06.2015), ФИО4 (26.06.2015 - 03.05.2017).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Как установлено судом первой инстанции и не оспорено лицами, участвующими в деле, причиной ухудшения финансового состояния ООО «НПО «Промавтоматика» послужило совершение контролирующими должника лицами ряда сделок при одновременном участии ФИО5, ФИО6 и ФИО4, будучи зависимыми в силу штатного подчинения.

Так, судом первой инстанции установлено, что ФИО4 в период с сентября 2015 г. по март 2016 г., занимал должность заместителя генерального директора ОАО «НПО «Промавтоматика», а также с 21.04.2015 являлся членом его Совета директоров. 

Также, последний являлся генеральным директором ООО «НПО «Промавтоматика» с июня 2015 г. по апрель 2017 г., генеральным директором ООО «ПА-Стил» в период с августа 2016 г. по февраль 2018 г., генеральным директором ООО «Заря Анапы» в период с октября 2014 г. по июнь 2019 г.

Кроме того, в указанном периоде ФИО4 являлся участником на 30 % в ООО «ПКФ «Промавтоматика» и на 30 % в ООО «Заря Анапы».

Суд первой инстанции установил, что ФИО4 выступал ликвидатором ООО «ТЭК-Инвест» (ИНН 

<

***>) в рамках реализации процесса по освобождению ФИО5 от исполнения договора поручительства к соглашению о предоставлении кредита в форме «овердрафт» от 14.07.2014 № 15889/1-KRD, заключенного АО «Райффайзенбанк» с ОАО «НПО «Промавтоматика».

ФИО6, сын ФИО5, занимал должность генерального директора ООО «НПО «Промавтоматика» в период с 10.11.2014 по 26.06.2015, заместителя генерального директора ОАО «НПО «Промавтоматика» в период с августа 2015 г. по апрель 2016 г.

Также в указанном периоде ФИО6 являлся участником на 50,5% ООО «НПО «Промавтоматика», а с 18.08.2016 его единственным участником. Одновременно он был участником на 50,5% в ООО «ПКФ «Промавтоматика».

ФИО5, отец ФИО6, занимал должность генерального директора ОАО «НПО «Промавтоматика» с 04.10.2012 по 11.05.2016.

В апреле 2017 г. ООО «НПО «Промавтоматика» фактически прекращает хозяйственную деятельность. ФИО6 принимает решение об избрании на должность генерального директора ФИО7

По состоянию на последнюю отчетную дату, предшествующую назначению ФИО7 на должность, основная часть активов (90,49%) должника приходилась на оборотные активы, которые в свою очередь сформированы на 45,19% дебиторской задолженностью, на 42,40% - запасами, 12,4% - краткосрочными фин. вложениями.

Из материалов дела следует, что у ФИО7 имелся доступ к документации должника по его месту нахождения, что следует из заявления ФИО4 о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7

Кроме того, ФИО7 является также лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве ОАО «НПО «Промавтоматика» (№ А32-14882/2015). Указанное лицо до настоящего времени не исполнило обязанность по передаче документации должника.

Норма права, устанавливающая субсидиарную ответственность контролирующих должника лиц, соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 17 Федерального закона «О бухгалтерском учете») и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судом, в спорный период были совершены следующие сделки со стороны контролирующих должника лиц:

- договор купли-продажи оборудования № 01/04-2016 от 01.04.2016 ТМЦ на сумму 110 682 234 руб., заключенный с ОАО «НПО «Промавтоматика»;

-    договор субподряда и поставки № 14/15/2 от 09.10.2015, признанный судом в деле № А32-14882/2015 недействительным, в рамках исполнения которого ОАО «НПО «Промавтоматика» безвозмездно передало в ООО «НПО «Промавтоматика» векселя ПАО «Сбербанк» (номинальной стоимостью 51 000 000 руб.)

-   действия по передаче 04.03.2016 ОАО «НПО «Промавтоматика» в пользу ООО «НПО «Промавтоматика» векселей ПАО «Сбербанк» номинальной стоимостью 51 000 000 руб.

-   перечисления в качестве займа денежных средств в сумме 42 220 000 руб. в период с сентября 2015 г. по апрель 2017 г.

-      цепочка сделок с участием АО «РАЙФФАЙЗЕНБАНК», ООО «НПО «Промавтоматика» и ООО «ПА-Стил» по передаче векселей ПАО «Сбербанк» и преимущественному удовлетворению требований АО «РАЙФФАЙЗЕНБАНК», что послужило основанием для освобождения ФИО5 от акцессорных обязательств в виде поручительства по кредитному договору.

-      перечисление 46 543 528,46 руб. в ООО «СК АЛЬТЕРНАТИВА» (ИНН 

<

***>) с назначением платежа «оплата за разработку конструкторской документации по объекту «обустройство месторождения Требса и Титова» по договору № 18/10-15 от 18.10.2015» (12.04.2016, 30.06.2016, 04.07.2016, 07.07.2016.). Актом выездной налоговой проверки в отношении ООО «НПО «Промавтоматика» № 16-27/10 от 12.04.2018 в 1 кв. 2016 г. установлено, что ООО «НПО «Проматвоматика» оплатило ООО «СК Альтернатива» услуги по разработке конструкторской документации в размере 46,5 млн. руб. Работы были приняты полностью оплачены во 2 и 3 кварталах 2016 г. Согласно данным налоговой инспекции ООО «СК Альтернатива» какую-либо документацию, подтверждающую взаимоотношения с ООО «НПО «Промавтоматика», не предоставило.

-   сокрытие и необеспечение сохранности оборудования, подлежащего передаче ОАО «НПО «Промавтоматика» по договору поставки № 11/01 от 11.01.2016 (обязанность возникла путем перевода прав по трехстороннему соглашению с ООО «ПА Стил» № 1 от 04.05.2016 к договору от 11.01.2016 № 11/01).

-   перечисление 10 279 440,89 руб. в период с 30.07.2015 по 11.10.2016 в ООО «ПКФ «Промавтоматика» (ИНН 

<

***>) по договорам без встречного исполнения (покупка оборудования, займы, покупка ТМЦ).

-   предоставление невозвратного займа в размере 1 400 000 руб. в январе - марте 2016 г. ФИО4 Обстоятельства выдачи подтверждены в ходе выездной налоговой проверки в отношении ООО «НПО «Промавтоматика» (акт № 16-27/10 от 12.04.2018)

-   выбытие транспортных средств Toyota Highlander 2012 г.в. и Mercedes-benz 223212 2014 г.в. По заявлению ФИО7 31.07.2018 ОП СУ УМВД России по г. Краснодару было возбуждено уголовное дело в отношении ФИО4 по факту совершения мошеннических действий в отношении двух автомобилей «Тайота Камри», рег. № О 063 РН123, 2015 г.в., рег. № А 531РМ123, 2015 г.в.

-   возврат займа и выплата процентов ФИО6 в общей сумме 20 049 214,59 руб. (выплаты 29.04.2016 и 04.07.2016)

-   предоставление займа ООО «НПО «Промавтоматика» (ИНН 

<

***>) в размере 15 400 000 руб.

Суд первой инстанции правомерно указал, что действия ответчиков, которые отказались от реального взыскания задолженности в пользу подконтрольного им общества и, более того, даже содействовали невозможности получения их обществом денежных средств, нельзя назвать разумным и добросовестным поведением руководителя.

Такие действия по смыслу изложенных ранее разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» являются основанием для привлечения руководителя к ответственности.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что все сделки должника, совершенные с ОАО «НПО «Промавтоматика», имеющие конечную цель вывода активов через подконтрольные компании, заключены в период нахождения ФИО5 в должности генерального директора ОАО «НПО «Промавтоматика».

В рамках дела № А32-14882/2015 о несостоятельности (банкротстве) ОАО "НПО "Промавтоматика" (обособленный спор № 27/417-Б-15-9С), определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2018, с учетом постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2019 N 15АП-19266/2018, были признаны недействительными смешанный договор субподряда и поставки N 14/15/2 от 09.10.2015, заключенный между ОАО "НПО "Промавтоматика" и ООО "НПО "Промавтоматика"; действия по передаче 04.03.2016 ОАО "НПО "Промавтоматика" в пользу ООО "НПО "Промавтоматика" векселей ПАО "Сбербанк России" номинальной стоимостью 51 000 000 руб. Применены последствия недействительности сделки.

В рамках дела № А32-14882/2015 о несостоятельности (банкротстве) ОАО "НПО "Промавтоматика" (обособленный спор № 27/417Б-15-3С), определением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.05.2018, с учетом постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.09.2018 N 15АП-10040/2018, были признаны недействительными договор уступки от 02.10.2015 № 15889/KRD-ii, заключенный АО «Райффайзенбанк» и ООО «Па-Стил»; договор поставки оборудования от 11.01.2016 № 11/01 и дополнительное соглашение от 04.05.2016 № 1 к нему, заключенные ОАО «НПО «Промавтоматика» и ООО «ПА-Стил», договор уступки права требования (цессии) от 21.06.2016, заключенный ООО «ПА-Стил» и ООО «НПО «Промавтоматика», действия по перечислению денежных средств в размере 8 750 000 руб. и передаче векселей ПАО «Сбербанк России» номинальной стоимостью 113 000 000 руб. от ОАО «НПО «Промавтоматика» в пользу ООО «ПА-Стил», действия по перечислению денежных средств в размере 35 000 000 руб. от ООО «ПаСтил» в пользу АО «Райффайзенбанк» по договору от 02.10.2015 № 15889/KRD-a. Применены последствия недействительности сделок.

Сделки, признанные судом недействительными в рамках обособленных споров № 27/417Б-15-3С, № 27/417Б-15-9С в деле о банкротстве ОАО «НПО «Промавтоматика» № А32-14882/2015, являются экономическими невыгодными и убыточными как для головной компании ОАО «НПО «Промавтоматика», так и для ООО «НПО «Промавтоматика», входящей в одну группу лиц с ОАО «НПО «Промавтоматика», обстоятельства аффилированности и состав участников группы компаний ОАО «НПО «Промавтоматика» установлены в постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2018 по делу № А32-14882/2015.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 03.09.2019 по делу № А41-87043/2015 (№ 305-ЭС19-10079) также разъяснено, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», а соответственно может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Таким образом, одного лишь указания на кажущийся характер убыточности сделок недостаточно для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам. Именно на заявителе лежит обязанность доказать данный факт.

Однако контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В силу разъяснений, изложенных в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Судом первой инстанции из фактических обстоятельств материалов дела установлено, что ответчиками были совершены сделки и действия, которые привели к заведомой невозможности исполнения денежных и реституционных обязательств перед кредиторами. 

Размер требований кредитора ФИО2 составляет 251 688 274,97 руб.

Суд первой инстанции признал обоснованными доводы истца со ссылкой на анализ финансового состояния ООО «НПО «Промавтоматика» о том, что объективное банкротство должника наступило в 2016 году - в период существенного ухудшения всех показателей должника.

В соответствии с разъяснениями пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Так, в рамках дела № А32-14882/2015 о несостоятельности (банкротстве) ОАО "НПО "Промавтоматика", определением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.05.2018, с учетом постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.09.2018 N 15АП-10040/2018, были признаны недействительными договор уступки от 02.10.2015 № 15889/KRD-ii, заключенный АО «Райффайзенбанк» и ООО «Па-Стил»; договор поставки оборудования от 11.01.2016 № 11/01 и дополнительное соглашение от 04.05.2016 № 1 к нему, заключенные ОАО «НПО «Промавтоматика» и ООО «ПА-Стил», договор уступки права требования (цессии) от 21.06.2016, заключенный ООО «ПА-Стил» и ООО «НПО «Промавтоматика», действия по перечислению денежных средств в размере 8 750 000 руб. и передаче векселей ПАО «Сбербанк России» номинальной стоимостью 113 000 000 руб. от ОАО «НПО «Промавтоматика» в пользу ООО «ПА-Стил», действия по перечислению денежных средств в размере 35 000 000 руб. от ООО «ПаСтил» в пользу АО «Райффайзенбанк» по договору от 02.10.2015 № 15889/KRD-a. Применены последствия недействительности сделок.

В результате исполнения указанных сделок ФИО5 был освобожден от личного поручительства перед АО «Райффайзенбанк» по соглашению о предоставлении кредита в форме «овердрафт» от 14.07.2014 № 15889/1-KRD (сумма кредита составляла 35 000 000 руб.). Ущерб должника от сделок составил 86 750 000 руб.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 05.09.2017 по делу № А32-14882/2015 о несостоятельности (банкротстве) ОАО "НПО "Промавтоматика" признан недействительным договор цессии от 21.07.2015 о передаче прав и обязанностей по договору лизинга, заключенный ОАО «НПО «Промавтоматика» и ООО «НПО «Промавтоматика», в результате которого убыток должника составил 2 525 590,68 руб.

Как разъяснено в пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Судом первой инстанции при рассмотрении настоящего дела учтена позиция, сформулированная Верховным Судом Российской Федерации в Определении от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), из которой следует, что в ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала). При этом очевидно, что распределение прибыли таким основанием не является, поскольку прибыли не могло быть в условиях непогашения кредитору долга с наступившим сроком исполнения.

В соответствии с пунктом 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Согласно пункту 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в применяемой к спорным отношениям редакции, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. По общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 2 Закона о банкротстве).

Из изложенного следует, что необходимым условием для идентификации лица, как контролирующего должника лица, необходимо представить доказательства того, что данное лицо имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как разъяснено также в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Обосновывая возможность вывода и сокрытия указанными лицами денежных средств и имущества, истец ссылается на то, что все ответчики по настоящему делу имеют длительную связь между собой - участие в группе компаний ОАО «НПО «Промавтоматика», связь с единым центром принятия решений, единый адрес местонахождения, регулярное взаимное кредитование и т.д., что установлено в постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2018 по делу № А32-14882/2015 о банкротстве ОАО «НПО «Промавтоматика».

На основании вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 и о взыскании с вышеуказанных лиц в солидарном порядке денежных средств в размере 251 688 274,97 руб.

ФИО4 в своей апелляционной жалобе просит отменить решение суда от 04.07.2022 в части его привлечения к субсидиарной ответственности и взыскании с него денежных средств в пользу ФИО2, указав, что ООО «НПО «Промавтоматика» была организована ФИО5 и ФИО6 за 8 лет до назначения ФИО4 на должность генерального директора и вела активную деятельность, все финансовые операции осуществлялись по указанию ФИО5 в его собственных интересах и интересах ФИО6

При этом заявитель жалобы полагает, что нарушено процессуальное правопреемство, произведенное в пользу ФИО2

Данный довод подлежит отклонению судебной коллегией на основании следующего.

Как следует из материалов дела, торги по продаже дебиторской задолженности ОАО «НПО «Промавтоматика» осуществлены в соответствии с положением, утвержденным арбитражным судом.

Так, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 11.01.2021 по делу № А32-14882/2015 утверждено Положение о порядке, условиях и о сроках реализации имущества ОАО «НПО «Промавтоматика».

В соответствии с протоколом от 31.05.2021 № 29377-8 победителем открытых торгов № 29377, является ФИО2, цена предложения которой, составила 2 265 194,54 руб. (т. 9, л.д. 51).

08.07.2021 между конкурсным управляющим ОАО «НПО «Промавтоматика» и Е.А. заключен договор уступки прав требований (цессии) № 8, в соответствии с которым ОАО «НПО «Промавтоматика» уступило ФИО2, свои права требования к ООО «НПО «Промавтоматика» в размере 251 688 274,97 руб. (т. 9, л.д. 46).

Дебиторская задолженность приобретена ФИО2 на открытых торгах, проводимых в форме публичного предложения и в отсутствие иных участников торгов.

ФИО4 при наличии обоснованных возражений по процедуре торгов, вправе был обжаловать их результаты в судебном порядке.

Согласно результатам торгов № 29377 победителем торгов является ФИО2 (принципал), которая принимала участие в торгах на основании агентского договора, заключенного с ИП ФИО12 (агент) (т. 9, л.д. 51).

20.08.2021 ФИО2 подано заявление о процессуальном правопреемстве, в котором просит заменить ОАО «НПО «Промавтоматика» на ФИО2 

Таким образом, ФИО2 является надлежащим истцом-правопреемником по делу № А32-47764/2019.

В этой связи, определением суда от 11.11.2021 произведена замена истца на ФИО2

ФИО4 являясь лицом, участвующим в деле, вправе был обжаловать указанный судебный акт в случае несогласия с ним.

Довод о финансовой состоятельности ООО «НПО «Промавтоматика» подлежит отклонению судом апелляционной инстанции как документально неподтвержденный. 

ФИО4 в своей жалобе указывает, что в период его деятельности, по состоянию на 05.05.2017, ООО «НПО «Промавтоматика» владела имуществом на сумму более 300 млн.руб., что также подтверждается бухгалтерским балансом за 2016г.

Между тем, в ходе процедуры несостоятельности (банкротства) ООО «НПО «Промавтоматика» ФИО4 не предоставил временному управляющему каких-либо документальных доказательств о наличии у должника каких-либо активов.

Наличие ТМЦ, находящихся на хранении у ОАО «НПО «Промавтоматика», не подтверждено конкурсным управляющим по итогам проведенной им инвентаризации (дело № А32-14882/2015).

В связи с этим рамках дела № А32-36970/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО «НПО «Промавтоматика» на основании анализа финансового состояния, подготовленным временным управляющим ФИО9, суд пришел к выводу об отсутствии у должника какого-либо имущества, в связи с чем, обоснованно прекратил процедуру несостоятельности (банкротства) на основании определения от 13.07.2019 (т. 1, л.д. 19).

Данный судебный акт ФИО4 не обжаловался.

Довод ФИО4 об устойчивости работы предприятия также подлежит отклонению судебной коллегией, как документально неподтвержденный, поскольку преимущественная часть денежных средств поступивших на банковские счета ООО «НПО «Промавтоматика» являлись средствами, полученными по сделкам, заключенным с ОАО «НПО «Промавтоматика», впоследствии признанных судом недействительными, а именно:

- определением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.05.2018 по делу № А32-14882/2015 признан недействительными договор уступки от 02.10.2015 № 15889/KRD-ц, заключенный АО «Райффайзенбанк» и ООО «ПА-Стил», договор поставки оборудования от 11.01.2016 № 11/01 и дополнительное соглашение от 04.05.2016 № 1 к нему, заключенные ОАО «НПО «Промавтоматика» и ООО «ПА-Стил», договор уступки права требования (цессии) от 21.06.2016, заключенный ООО «ПА-Стил» и ООО «НПО «Промавтоматика», действия по перечислению денежных средств в размере 8 750 000 руб. и передаче векселей ПАО «Сбербанк России» номинальной стоимостью 113 000 000 руб. от ОАО «НПО «Промавтоматика» в пользу ООО «ПА-Стил», действия по перечислению денежных средств в размере 35 000 000 руб. от ООО «ПА-Стил» в пользу АО «Райффайзенбанк» по договору от 02.10.2015 № 15889/KRD-ц; (т. 2, л.д. 192);

- определением Арбитражного суда Краснодарского края от 11.01.2018 по делу № А32-14882/2015 применены последствия недействительности договора уступки прав требования от 18.05.2015 № ПС/18-05, с ООО «ПА-Стил» в пользу ОАО «НПО «Промавтоматика» взыскана номинальная стоимость переданных векселей ПАО «Сбербанк России» в сумме 32 000 000 руб. (т. 1, л.д. 78).

Из денежных средств, вырученных от погашения простых векселей, переданных по недействительным сделкам ООО «ПА-Стил» перечислено в ООО «НПО «Промавтоматика» 155 006 020,66 руб., в т.ч. 58 256 020,66 руб. (по договорам займа) и 96 750 000 руб. (возврат аванса по договору поставки оборудования).

Кроме того, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2018 по делу № А32-14882/2015 признан недействительным смешанный договор субподряда и поставки от 09.10.2015 № 14/15/2, заключенный ОАО «НПО «Промавтоматика» и ООО «НПО «Промавтоматика», действия по передаче 04.05.2016 ОАО «НПО «Промавтоматика» в пользу ООО «НПО «Промавтоматика» векселей ПАО «Сбербанк России» номинальной стоимостью 51 000 000 руб. Применены последствия недействительности сделки. С ООО «НПО «Промавтоматика» в пользу ОАО «НПО «Промавтоматика» взыскано 69 398 555,94 руб.  (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2019 N 15АП-19266/2018 (т. 2, л.д. 237)).

Иные аргументы и возражения заявителя апелляционной жалобы проверены судом апелляционной инстанции, признаются несостоятельными и не подлежащими удовлетворению, поскольку не опровергают законности принятого по делу судебного акта.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Оснований для переоценки выводов и доказательств, которые при рассмотрении дела были исследованы и оценены судом первой инстанции с соблюдением требований статьи 71 АПК РФ, не имеется.

Доводы жалобы не содержат ссылок на факты, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены решения суда первой инстанции.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом первой инстанции не допущено. 

При указанных обстоятельствах основания для отмены или изменения решения суда от 04.07.2022 в обжалуемой части отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 04.07.2022  по делу  № А32-47764/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу настоящего постановления.

Председательствующий                                                                             М.Ю. Долгова

 

Судьи                                                                                                           Я.А. Демина

 

Д.В. Емельянов