﻿АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-25165/2019

г. Краснодар

20 января 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 января 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 20 января 2021 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Калашниковой М.Г., судей Андреевой Е.В. и Герасименко А.Н., в отсутствие в судебном заседании от общества с ограниченной ответственностью «Онлит» (ИНН 9701105449, ОГРН 1187746383615), временного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Ростовский портовый элеватор «КОВШ» (ИНН 6164035691, ОГРН 1156196045862) – Пелевина Д.В., иных участвующих в деле о банкротстве лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации в сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу ООО «Онлит» на определение Арбитражного суда Ростовской области от 25.08.2020 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2020 по делу                                         № А53-25165/2019, установил следующее.

В рамках дела о банкротстве ООО «Ростовский портовый элеватор «КОВШ» (далее – должник) ООО «Онлит» (далее – общество) обратилось с заявлением о включении 39 976 109 рублей 53 копеек в реестр требований кредиторов должника.

Определением от 25.08.2020, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 25.10.2020, требование признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В кассационной жалобе общество просит судебные акты отменить, ссылаясь на неверные выводы судов об аффилированности первоначального кредитора и должника; наличие экономической целесообразности заключения договора уступки; осуществление должником хозяйственной деятельности на момент заключения сделок.

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Как видно из материалов дела, определением от 24.07.2019 принято заявление о признании должника банкротом; определением от 19.11.2019 в отношении должника введена процедура наблюдения; сведения о введении в отношении должника процедуры опубликованы в газете «Коммерсант» от 23.11.2019. 

10 декабря 2019 года общество обратилось с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 39 976 109 рублей 53 копеек. В обоснование заявленного требования общество сослалось заключенный с Чернером С.Е. (цедент) договор уступки права (требования) от 23.08.2019, согласно которому  цедент уступил цессионарию требования к должнику в сумме 39 976 109 рублей 53 копеек, вытекающие из договоров поручительства от 14.12.2016, соглашения цедента и должника от 15.01.2018 об оплате задолженности, связанной с поручительством, по цене                     199 880 рублей 55 копеек с оплатой в рассрочку до 31.12.2020.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в порядке, определенном статьей 71 Закона о банкротстве.

Как установили суды, Чернер С.Е., являющийся на основании договоров от 14.12.2016 поручителем по обязательствам должника перед АО АКБ «Фора-Банк» по кредитным договорам от 14.12.2016, произвел погашение задолженности должника по названным кредитным договорам в сумме 51 517 717 рублей 67 копеек и 23.08.2019, после принятии судом заявления о банкротстве должника, заключил с обществом                              договор цессии об уступке обществу требований к должнику на сумму                                         39 976 109 рублей 53 копеек.

Суды установили, что с 08.06.2015 руководителем (до 21.11.2016) и единственным участником должника (до 24.07.2019) являлся Клевец Р.В.; Карамов А.В. являлся участником должника до 24.07.2019; Клевец Р.В. является участником ОАО «Гулькевичский КХП», руководителем которого является Чернер С.Е.; Клевец Р.В. и Карамов А.В. входят в список аффилированных лиц и входящих в одну группу компаний по отношению к ОАО «Гулькевичский КХП»; по адресу должника находятся компании: ООО «Алекстекстиль», ООО «Парус Трейд», ООО «Мельница», участниками которых являются Айвазян Р.А. и Клевец Р.В.; указанные организации имеют единый номер телефона.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. Совокупность установленных обстоятельств признана судами, как подтверждающая фактическую аффилированность названных лиц и организаций.

При рассмотрении требований аффилированных с должником лиц, предъявляемых в делах о банкротстве, применяется более строгий стандарт доказывания, предполагающий доказывание кредитором гражданско-правовой природы обязательства, на котором основано требование.

Согласно правовой позиции, изложенной в пунктах 6 и 6.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, далее – Обзор), суброгационное требование контролирующего должника лица, основанное на договоре поручительства, и возникшее при наличии у должника имущественного кризиса, не может конкурировать с требованиями независимых кредиторов, такое требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, путем заключения с независимым кредитором договора о предоставлении поручительства по обязательствам должника, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поэтому суброгационные требования поручителя не могут конкурировать с требованиями независимых кредиторов, они подлежат удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 названного Кодекса (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункты 3.1, 6.1 Обзора).

При этом не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора).

В том же положении, что и контролирующее лицо, находится кредитор, не обладающий контролем над должником, аффилированный с последним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица (пункт 4 Обзора).

Апелляционный суд, оценив представленный в материалы дела временным управляющим анализ финансового состояния должника, указал, что по состоянию на 31.12.2016 коэффициент автономии должника составил -2,52%, что свидетельствует о дефиците собственных средств, высоком риске неплатежеспособности, финансовой неустойчивости предприятия, находящегося в полной зависимости от привлеченных источников финансирования деятельности; динамика изменения коэффициента обеспеченности собственными оборотными средствами свидетельствует о неплатежеспособности предприятия на протяжении всего анализируемого периода (с 31.12.2016 по 31.12.2019), по состоянию на 31.12.2016 значение коэффициента составило минус 432,24%;  значение коэффициента изменения нормы чистой прибыли по состоянию на 31.12.2016 – минус 9,69, то есть предприятие работает с убытком.

Суды, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, с учетом названных правовых позиций, изложенных в Обзоре, пришли к выводу о том, что в данном случае суброгационное требование, основанное на договорах поручительства, возникшее при наличии у должника имущественного кризиса, не может конкурировать с требованиями независимых кредиторов, и подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты. Основания для иной оценки установленных судами обстоятельств обособленного спора у суда кассационной инстанции отсутствуют.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 7 Обзора, передача иному лицу по договорам цессии прав требования лица, предоставившего финансирование, не изменяет очередности удовлетворения требований правопреемника. 

При таких обстоятельствах основания для отмены судебных актов по доводам, изложенным в кассационной жалобе, отсутствуют.

Руководствуясь статьями 284, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 25.08.2020 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2020 по делу                                         № А53-25165/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

 

Председательствующий

                   М.Г. Калашникова

Судьи

                   Е.А. Андреева

                   А.Н. Герасименко