АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

450057, Республика Башкортостан, г. Уфа, ул. Октябрьской революции, 63а, тел. (347) 272-13-89, 

факс (347) 272-27-40, сервис для подачи документов в электронном виде: http://my.arbitr.ru

сайт http://ufa.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А07-18716/22

г. Уфа

30 декабря 2022 года

Резолютивная часть решения объявлена 20.12.2022 г.

Полный текст решения изготовлен 30.12.2022 г. 

Арбитражный суд Республики Башкортостан в составе судьи Хомутовой С.И., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев дело по иску

общества с ограниченной ответственностью «Торговая сеть «КОМАНДОР»                                 (ОГРН 

<

***>) 

к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН: 

<

***>; ОГРН:311028012400084)

индивидуальному предпринимателю ФИО3 (ИНН: 

<

***>; ОГРНИП 305024517100022) 

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 123995, ОГРН 

<

***>)

о признании действий по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 567820 в отношении услуг 42-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков актом недобросовестной конкуренции

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО4, по доверенности от 20.05. 2021, представлен паспорт и диплом. 

от ответчика ФИО3: не явились, извещены по правилам ст.123АПК РФ. 

от ответчика: ФИО2, представлен паспорт. 

 

На рассмотрение Арбитражного суда Республики Башкортостан поступило исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Торговая сеть «КОМАНДОР»   (ОГРН 

<

***>) к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН: 

<

***>; ОГРН:311028012400084) , индивидуальному предпринимателю ФИО3 (ИНН: 

<

***>; ОГРНИП 305024517100022) о признании действий по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 567820 в отношении услуг 42-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков актом недобросовестной конкуренции, переданное Постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам от 23.05.2022 года дело №СИП-989/2021 по подсудности в Арбитражный суд Республики Башкортостан.

Определением суда от 04.07.2022 года исковое заявление принято судом к производству.

Определением суда от 08.09.2022 года у  Федеральной службы по интеллектуальной собственности (ОГРН 

<

***>, местонахождение 123995, 

<

...>) истребованы следующие документы:

- надлежащим образом заверенные копии всех материалов делопроизводства по государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 244933 в отношении части товаров (услуг) по договору, заключенному между ООО Торговый Дом "ВИСАНТ-опт" и индивидуальным предпринимателем ФИО3, дата и номер государственной регистрации договора: 15.03.2016 РД0193574. 

 - надлежащим образом заверенные копии всех материалов делопроизводства по государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 567820 по договору, заключенному между индивидуальным предпринимателем ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО2, дата и номер государственной регистрации договора: 08.12.2016 РД0212303.

05.10.2022 года в материал дела поступили запрашиваемые сведения.

14.11.2022 года от истца поступили письменные пояснения.

К судебному заседанию 20.12.2022 года от ответчиков поступили заявления о пропуске срока исковой давности.

Исследовав материалы дела, суд

УСТАНОВИЛ:

Как следует из материалов дела,  согласно сведениям Государственного реестра товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации (далее – Госреестр) товарный знак по заявке № 2001733900 с приоритетом от 5 ноября 2001 года зарегистрирован Роспатентом 24 апреля 2003 года за № 567820 в отношении услуг 41, 42 классов МКТУ на имя ИП ФИО3 на основании отчуждения в отношении части товаров и/или услуг исключительного права на товарный знак 2 по свидетельству № 244933 по договору, зарегистрированного Роспатентом 15 марта 2016 года № РД0193574. 

В результате отчуждения исключительного права на товарный знак по свидетельству № 567820, зарегистрированного Роспатентом 8 декабря 2016 года за № РД0212303, правообладателем указанного товарного знака стал ИП ФИО2.

Как указало общество с ограниченной ответственностью «Торговая сеть Командор» (далее – истец), оно осуществляет основную деятельность на товарном рынке Сибирского федерального округа по розничной торговле продуктами питания и сопутствующими непродовольственными товарами в форме торговой сети, состоящей из супермаркетов и магазинов у дома, магазинов-дискаунтеров, в т. ч. с использованием обозначения  (далее по тексту – обозначение «Командор»).

Первый супермаркет под обозначением «Командор» был открыт в г. Красноярск 24.04.1999 г.

Как указывает истец, сведения об использовании обозначения «Командор» как самим истцом, так и группой компаний, которой принадлежит истец, применительно к осуществлению деятельности на рынке розничной торговли, являлись широко известными на территории Российской Федерации. 

Как стало известно истцу, индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – ответчик-1) 08.12.2016 г. на основании договора отчуждения № РД0212303 у индивидуального предпринимателя ФИО3 (ответчик – 2) приобрел исключительное право на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 567820, зарегистрированный, в т. ч., в отношении услуг 42 класса Международной классификации товаров и услуг (МКТУ) «реализация товаров; магазины; рестораны» (далее – спорный товарный знак). 

17.01.2020 года перечень был сокращен по заявлению правообладателя, и правовая охрана спорного товарного знака на дату подачи иска действует в отношении следующих услуг 42 класса МКТУ: реализация товаров; магазины; рестораны; программирование; юридические услуги. 

Ответчик- 1 является индивидуальным предпринимателем с заявленным основным видом экономической деятельности — «Торговля розничная прочая в неспециализированных магазинах», что подтверждается сведениям Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей.

Как указал истец, ответчик -1  29.12.2017 г. направил в адрес истца досудебное требование о прекращении использования обозначения «Командор», как нарушающего исключительное право истца на спорный товарный знак, и о выплате компенсации в размере 100 000 000 рублей. 

В дальнейшем ФИО2 обратился в Арбитражный суд Красноярского края с исковым заявлением о признании действий ответчика по использованию обозначения «Командор» незаконными, взыскания с ответчика компенсации в размере 20 000 000 рублей (с учетом увеличения исковых требований в процессе их рассмотрения). 

Постановлением Президиума Суда по интеллектуальным правам от 27 августа 2021 года по делу А33-4702/2018 в удовлетворении исковых требований отказано со ссылкой на злоупотреблением правом со стороны истца. 

В указанном постановлении суд указал, что совокупность установленных по делу обстоятельств (приобретение ФИО2 спорного знака обслуживания 08.12.2016, предъявление спустя непродолжительное время после приобретения исключительного права требований к лицу, широко и длительно до этой даты использующему сходное обозначение, о прекращении использования и взыскании компенсации, неиспользование им самим данного знака, использование лицензиатом знака обслуживания для индивидуализации сельского магазина) свидетельствует о наличии в действиях ФИО2 по обращению с настоящим иском злоупотребления правом. 

В Постановлении суд установил, что самостоятельное использование спорного товарного знака в определенный период ФИО2 не осуществлял, суд также установил безвозмездность представления права использования на спорный товарный знак по лицензии. 

Таким образом, судом установлено, что ФИО2 приобрел исключительные права на товарный знак, но не имел намерения извлекать из этого прибыль в том смысле, как это бы ожидалось от добросовестных участников рынка, поскольку он самостоятельно приобретенный товарный знак не использовал, лицензию на использование знака дал безвозмездно – и не зарабатывал на предоставлении лицензии на него, что в совокупности свидетельствует о том, что товарный знак был приобретен исключительно с целью последующего обращения в суд с требованием компенсации за якобы незаконное использование обозначения «КОМАНДОР». 

Кроме того, 19.10.2020 г. ФИО2 подал в Арбитражный суд Красноярского края требование к истцу о взыскании компенсации за незаконное использование спорного товарного знака в размере 20 000 000 р., ссылаясь имевшее место незаконное использование его ответчиком в период 2015 г. 

Решением Арбитражного суда Красноярского края по делу № А33-30770/2020 указанные исковые требования ответчика  удовлетворены частично, с истца взыскана компенсация в размере 600 000 рублей .

Кроме того, 11.01.2021 г. ответчик-1 направил в адрес истца досудебное требование о выплате компенсации в размере двукратной стоимости оказанных ответчиком услуг с использованием «Командор», а 06.05.2021 г. подал в Арбитражный суд Красноярского края исковое заявление о взыскании с ответчика компенсации в размере 1 000 000 000 (один миллиард) рублей, ссылаясь на якобы незаконное использование ответчиком спорного товарного знака. 

Решением Суда по интеллектуальным правам по делу № СИП-1059/2019 с участием истца и ответчика-1 установлено, что спорный товарный знак использовался лицензиатом ответчика - предпринимателем ФИО5 по лицензионному договору, заключенному с предпринимателем ФИО2, при осуществлении деятельности по реализации товаров в магазине «Командор» расположенном на переулке Заводском села Иглино Иглинского района Республики Башкортостан.

Как указывает истец, вопреки требованиям честности и добросовестности, то есть поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, истец воспользовался общедоступной информацией об интенсивном использовании на товарных рынках отдельных субъектов Российской Федерации обозначения, не зарегистрированного в качестве товарного знака в отношении услуг по реализации товаров, а также сведениями о наличии государственной регистрации спорного товарного знака на имя другого лица, и осуществил приобретение исключительного права на спорный товарный знак, без учета того обстоятельства, что использование спорного товарного знака в качестве средства индивидуализации может вводить в заблуждение потребителей по причине сходства с интенсивно используемым другим лицом в отношении однородных услуг обозначением. 

Такое поведение ответчика-1, по мнению истца, является отличным от поведения, которое бы ожидалось от любого иного хозяйствующего субъекта, преследующего собственный имущественный интерес на рынке услуг розничной торговли, поскольку свидетельствует о том, что ответчик-1 был заинтересован в использовании спорного товарного знака не как средства индивидуализации каких-либо товаров (услуг), а лишь как объекта исключительного права, наделяющего правообладателя запрещать его использование другими лицами. 

При этом, поскольку применительно к такому объекту исключительного права как товарный знак предоставляется объем правовой охраны, достаточный для запрета использования не только тождественных, но и сходных до степени смешения обозначений, отличия между спорным товарным знаком и обозначением не являлись значимыми с точки зрения возможности предъявления ответчиком требования истцу о прекращении использования. 

Приобретя исключительное право на спорный товарный знак, истец предоставил право его использования индивидуальному предпринимателю ФИО5 в отношении единственного торгового объекта, без взимания вознаграждения за предоставление лицензии, что установлено Судом при рассмотрении дела №СИП-1059/2019 и А33- 4702/2018. 

Пол мнению истца, в отсутствие доказательств иного использования ответчиком спорного товарного знака, последующее приобретению исключительного права поведение ответчика, свидетельствует именно о намерении использовать указанное право с целью причинения вреда истцу в форме возложения на него обязанности по уплате значительной денежной компенсации, т. е. извлечения имущественной выгоды за счет истца как иного участника рынка услуг розничной торговли. 

Вследствие приобретения и использования исключительного права на спорный товарный знак ответчик, как указал истец, получил необоснованное конкурентное преимущество в виде возможности применять обозначение «КОМАНДОР» в отношении услуг 42 класса МКТУ, указанных в перечнях свидетельства на товарные знаки, на территории Российской Федерации, в том числе, в отношении услуг магазинов, а также запрещать любым лицам, включая истца, использование сходных до степени смешения с товарным знаком обозначений. 

Такое положение, по мнению истца, противоречит честным обычаям в промышленных и торговых делах, поскольку в результате приобретения и использования ответчиком исключительного права на спорный товарный знак ответчик получил возможность беспрепятственно использовать для обозначения собственных услуг обозначение, длительно использовавшееся истцом на территории Российской Федерации для обозначения однородных услуг, том числе, в период, предшествовавший дате приобретения ответчиком исключительного права на спорный товарный знак.

Оспариваемые действия ответчика-1 способны оказать влияние на состояние конкуренции, поскольку как в случае начала использования под контролем ответчика спорного товарного знака на том же товарном рынке, на котором предлагаются услуги магазинов истца, так и в случае принуждения истца к изменению широко известного и обладающего положительной репутацией обозначения его сети магазинов, существенно изменятся условия соперничества на данном товарном рынке, влияющие на выбор потребителями источника услуг. 

На основании вышеизложенного истец обратился в суд с рассматриваемым заявлением о признании действий по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 567820 в отношении услуг 42-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков актом недобросовестной конкуренции.

Оценив все представленные доказательства в отдельности, относимость, допустимость и их достоверность, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств в порядке ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает заявление не подлежащим удовлетворению на основании следующего.

В соответствии с действующим законодательством признание действий правообладателя по регистрации товарного знака актом недобросовестной конкуренции относится к компетенции суда. 

Требование о признании актом недобросовестной конкуренции действий лица по приобретению и использованию исключительного права, поданное в арбитражный суд, рассматривается в порядке искового производства, право на обращение с соответствующим иском возникает только у того истца, чьи права и законные интересы нарушены такими действиями (статья 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом бремя доказывания обстоятельств, на которых истец основывает свои требования, возложено именно на него.

Следовательно, суду при рассмотрении искового заявления о признании действий актом недобросовестной конкуренции надлежит установить наличие у истца заинтересованности в подаче такого иска, нарушения или угрозы нарушения действиями ответчика прав и законных интересов истца.

В соответствии со статьей 10.bis «Конвенции по охране промышленной собственности» (заключена в Париже 20 марта 1883 года, ред. от 2 октября 1979 года, далее – Парижская конвенция) актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В соответствии с частью 1 статьи 14.4 Федерального закона «О защите конкуренции» (в редакции, действовавшей на момент приобретения ответчиком исключительного права на спорный товарный знак) не допускалась недобросовестная  конкуренция,  связанная  с приобретением и использованием исключительного  права  на  средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг (далее - средства индивидуализации).

При этом под недобросовестной конкуренцией согласно пункту 9 статьи 4 того же Закона понимаются  любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской  деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 169 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 10), квалификация действий правообладателя по приобретению исключительного права на товарный знак путем его государственной регистрации в качестве акта недобросовестной конкуренции зависит от цели, преследуемой лицом при приобретении такого права, намерений этого лица на момент подачи соответствующей заявки. 

При этом согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» при рассмотрении спора о нарушении запрета недобросовестной конкуренции должны быть установлены в совокупности:

- факт осуществления хозяйствующим субъектом действий, способных оказать влияние на состояние конкуренции;

- отличие избранного хозяйствующим субъектом способа конкуренции на рынке от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;

- направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих субъектов, конкурирующих добросовестно, извлекать преимущество из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам-конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации).. 

Исходя из положений статьи 1477 ГК РФ товарный знак (знак обслуживания) является средством индивидуализации товаров, работ, услуг и предназначен для достижения целей предпринимательской деятельности, прежде всего для достижения прибыли. 

На этом основано содержащееся в статье 1478 ГК РФ правило о том, что обладателем исключительного права на товарный знак может быть юридическое лицо или индивидуальный предприниматель.

Как отмечено в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 26 июня 2020 г. N СО 1-61/2020 по делу N СИП-389/2019, для квалификации действий лица как акта недобросовестной конкуренции через призму Закона о защите конкуренции подтверждение факта конкурентных отношений между истцом и ответчиком является обязательным.

В постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 11 февраля 2021 г. N СО 1-61/2020 по делу N СИП-389/2019 отмечено, что при доказывании нарушения запрета недобросовестной конкуренции должно быть установлено, что действия по приобретению и использованию исключительного права на спорный товарный знак осуществлены хозяйствующим субъектом - конкурентом.

Между тем, как следует из материалов настоящего дела, истцом не представлено никаких доказательств наличия между ответчиками и истцом конкурентных отношений, что само по себе исключает наличие в действиях ответчиков признаков нарушения законодательства о защите конкуренции.

При этом довод ответчика о том, что предприниматель, находясь на территории Российской Федерации, не мог не знать об интенсивном использовании обществом обозначения «КОМАНДОР», не находит подтверждения в материалах дела.

В абз.2 п.4 Справки по вопросам недобросовестного поведения, в том числе конкуренции, по приобретению и использованию средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий (утв. постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам от 21 марта 2014 года N СП-21/2) указано, что одним из обстоятельств, которые могут свидетельствовать о недобросовестном поведении лица, зарегистрировавшего товарный знак, может быть то, что это лицо знало или должно было знать о том, что третьи лица (третье лицо) на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака законно использовали соответствующее обозначение для индивидуализации производимых ими товаров или оказываемых услуг без регистрации в качестве товарного знака, а также то, что такое обозначение приобрело известность среди потребителей.

Из анализа положений п. 1 ст. 1232, п. 1 ст. 1484, п. 1 ст. 1491 ГК РФ можно сделать вывод, что исключительное право начинает действовать с момента регистрации товарного знака. При этом право также распространяется на период с даты подачи заявки на госрегистрацию товарного знака, а если он регистрируется по выделенной заявке - с даты подачи первоначальной заявки

Как отмечено в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 31 августа 2016 г. N СО1-727/2016 по делу N А73-1908/2016, исключительное право на товарный знак начинает действовать на территории Российской Федерации с момента его государственной регистрации и с этого момента товарный знак подлежит правовой охране, в связи с чем любое лицо должно воздерживаться от нарушения исключительного права на зарегистрированный товарный знак. Для этого не требуется специального уведомления о необходимости соблюдения исключительного права, поскольку такое уведомление фактически осуществляется посредством внесения информации о зарегистрированном товарном знаке в Государственный реестр товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации, с которым может ознакомиться любое лицо.

Таким образом, истец, начиная использовать обозначение «КОМАНДОР» в отношении деятельности по продаже товаров, знало или должно было знать о том, что использование такого обозначения нарушает исключительное право на спорный товарный знак, принадлежащий иному лицу.

Более того, как указал ответчик-1, истец начал использовать обозначение «КОМАНДОР» в своем фирменном наименовании лишь с 18.04.2017, до этого момента общество осуществляло деятельность с фирменным наименованием с произвольной частью «Элита-98». 

Довод истца о том, что ответчик -1  воспользовался общедоступной информацией об интенсивном использовании обозначения «КОМАНДОР»), а также наличием регистрации спорного товарного знака на имя другого лица, и приобрел исключительное право на спорный товарный знак, основан на предположении и не доказан (п.1 ст.65 АПК РФ).

Относительно довода общества об отсутствии иных доказательств использования спорного товарного знака в период, предшествующий предъявлению обществу имущественных требований, обоснованных обладанием спорным товарным знаком,  суд отмечает, что президиум Суда по интеллектуальным правам в постановлении от 14 декабря 2020 года по делу № СИП-1059/2019 указал, что изложенный в кассационной жалобе Торговой сети Командор довод о символическом использовании ФИО2 спорного знака обслуживания подлежит отклонению президиумом Суда по интеллектуальным правам, поскольку по результатам оценки совокупности представленных в материалы дела доказательств суд первой инстанции установил факт оказания услуг 42-го класса МКТУ «реализация товаров; магазины» лицензиатом ФИО5 в подлежащий доказыванию период, суд исходил из того, что представленными документами подтверждается реальное, а не мнимое осуществление лицензиатом деятельности, связанной с реализацией товаров в продуктовом магазине с использованием комбинированного обозначения «Командор».

Кроме того, президиум Суда по интеллектуальным правам в указанном постановлении отметил, что фактическое использование ФИО5 для целей индивидуализации ею магазина обозначения «Командор» подтверждается в числе прочего представленными в материалы дела данными режима «просмотр улиц» сервиса «Google карты», то есть, с одной стороны, источником, очевидно независимым от ответчика по настоящему делу, а с другой - сделанной в очевидно неожиданное для ответчика время фотосъемкой местности.

Довод истца о том, что имущественные требования ответчика -1  к истцу в рамках дел №А33-4702/2018, №А33-11767/2021, №А33-30770/2020 заявлены с использованием возможности взыскания компенсации в максимально предусмотренном законом размере в соответствии с п.2 ст.1515 ГК РФ, является необоснованным и не подтвержденным материалами дела.

Так, как указал ответчик -1,  заявленная в рамках дела №А33-4702/2018 ко взысканию компенсация в сумме 20 млн.руб. составляет 0,1% от выручки ответчика, полученной с использованием спорного обозначения, что в 1956 раз ниже размера компенсации, которую предприниматель вправе требовать от общества на основании пп.2 п.4 ст. 1515 ГК РФ с учетом выручки общества от реализации товаров в 2017 году в сумме 19,6 млрд. рублей.

Также в рамках дела заявленная в рамках дела №АЗЗ-30770/2020 ко взысканию компенсация в сумме 20 млн.руб. составляет 0,1% от выручки ответчика -1 , полученной с использованием спорного обозначения, что в 2055 раз ниже размера компенсации, которую предприниматель вправе требовать от общества на основании пп.2 п.4 ст.1515 ГК РФ с учетом выручки общества от реализации товаров в 2015, 2016 годах в сумме 20,6 млрд.рублей.

Кроме того, как следует из определения Арбитражного суда по Красноярскому краю от 09.09.2021по делу №А33-11767/2021 в материалы дела от истца поступило заявление об уточнение исковых требований, согласно которому истец просил взыскать с ответчика компенсацию в размере 10 000 руб. за незаконное использование обозначения, сходного до степени смешения с товарным знаком (знаком обслуживания) по свидетельству Российской Федерации №567820, за период с 01.01.2018 по 31.12.2018.

Относительно довода истца об отсутствии доказательств иного использования истцом спорного товарного знака суд отмечает, что в настоящее время спорный товарный знак правомерно используется двумя лицензиатами: индивидуальным предпринимателем ФИО6 (адрес магазина: Республика Башкортостан, 

<

...>), а также индивидуальным предпринимателем ФИО7 (адрес магазина: 

<

...>) (т.1, л.д. 14-15).

Кроме того, как указал ответчик-1, указанные лицензиаты используют спорный товарный знак в значительном удалении от места нахождения принадлежащих обществу магазинов, в связи с чем, эти лицензиаты не могут являться конкурентами обществу. Доказательств обратного суду не представлено.

Злоупотребление ответчиками правом при обращении с иском к истцу в защиту спорного товарного знака само по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом при приобретении исключительного права на данный товарный знак.

В абз.2 п.30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 марта 2021 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства" сказано, что нарушение хозяйствующим субъектом при ведении своей деятельности норм гражданского и иного законодательства, в том числе в случае неправомерного использования охраняемого результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, само по себе не означает совершение акта недобросовестной конкуренции.

В последнем абз. п.30 Постановления №2 отмечено, что для доказывания факта недобросовестной конкуренции необходимо установление как специальных признаков, определенных нормами статей 14.1-14.7 Закона, так и общих признаков недобросовестной конкуренции, предусмотренных пунктом 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции.

В абз.3 п.2 Постановления №2 отмечено, что при рассмотрении дел о нарушении антимонопольного законодательства и квалификации нарушения со ссылкой на соответствующие акты законодательства и об определении границ компетенции антимонопольного органа судам в соответствии с частью 1 статьи 1 Закона о защите конкуренции в каждом случае необходимо оценивать, относятся ли непосредственно применяемые нормативные положения к антимонопольным требованиям, предъявляемым к участникам оборота, в частности направлены ли соответствующие нормы на защиту конкуренции на товарных рынках, в том числе на предупреждение и пресечение монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции.

Как отмечено в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 20 мая 2019 г. N СО 1-306/2019 по делу N СИП-527/2018, наличие конкурентных отношений, являющихся объектом правонарушения, предусмотренного статьей 14.4 Закона о защите конкуренции, служит необходимым элементом состава данного правонарушения. При отсутствии конкурентных отношений между сторонами спора нельзя признать установленной и субъективную сторону правонарушения, поскольку цель (мотив) совершаемых субъектом действий не может быть направлена на создание преимуществ над конкурентами. Отсутствие состава правонарушения означает отсутствие в действиях ответчика недобросовестной конкуренции, связанной с приобретением исключительного права на спорный товарный знак.

Довод истца о том, что им представлены доказательства использования обществом  обозначения «КОМАНДОР» начиная с апреля 1999 года, во-первых, не имеет правового значения для дела, поскольку в рамках настоящего дела иск не предъявлен в защиту права на коммерческое обозначение, а также не оспаривается правовая охрана спорного товарного знака на основании п.8 ст. 1483 ГК РФ, во- вторых, не является подтвержденным.

Так, на стр. 15 решения Арбитражного суда Красноярского края от 15 октября 2020 года по делу № АЗЗ-4702/2018 относительно представленной истцом видеозаписи открытия магазина в 1999 году суд, обозрев видеозапись, отметил, что логотип магазина указан на видеозаписи иной, не являющийся товарным знаком, используемым ответчиком по лицензионному договору, заключенному с «Стройпрестиж», а также отсутствуют доказательства принадлежности истцу магазина, открытие которого зафиксировано на видеозаписи.

Также в указанном решении Арбитражный суд Красноярского края указал, что довод ответчика о том, что ООО «ДМ-Трейдинг», входящее в группу компаний «Командор», начало использовать коммерческое обозначение «Командор» ранее 05.11.2001, с которой установлен приоритет принадлежащего истцу товарного знака «Командор» по свидетельству №567820, в подтверждение чего представил в материалы дела договор купли-продажи недвижимого имущества от 04.08.1998, копию страницы газеты «Комок» №30 от 01.08.2000 года, отклоняются судом, поскольку факт использования коммерческого обозначения «Командор» иным юридическим лицом - ООО «ДМ- Трейдинг» для настоящего дела существенного значения не имеет.

Ни из представленной истцом видеозаписи, ни из копии страницы «Комок» №30 от 01.08.2000 года невозможно сделать вывод, что истец начал использовать спорное обозначение ранее даты приоритета спорного товарного знака (05.11.2001), а тем белее не следует, что такое использование было известным.

Иные представленные обществом доказательства не подтверждают широкую известность использования обществом спорного обозначения на всей территории Российской Федерации, а также, что ответчик-1 , приобретая спорный товарный знак, знал или должен был знать об использовании обществом спорного обозначения.

При этом, в абз.2 стр.21 постановления Суда по интеллектуальным правам от 27.08.2021 по делу № АЗЗ-4702/2018 отмечено, что суды первой и апелляционной инстанций правомерно отклонили доводы ответчика (ООО ТС «Командор») об использовании им в спорный период товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 309427 и принадлежности ему ранее возникшего исключительного права на коммерческое обозначение «Командор».

Также в решении Суда по интеллектуальным правам от 10 августа 2020 года по делу № СИП-1059/2019 указано, что в рассматриваемом случае не усматривается злоупотребление правом со стороны ответчика-1, поскольку товарный знак им использовался в спорный период с привлечением лицензиата — предпринимателя ФИО5, в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 1 сентября 2021 года по делу № СИП-1059/2019, отмечено, что обстоятельства, на которые ссылается ООО ТС «Командор», сами по себе с очевидностью не свидетельствуют о том, что действия по заключению ФИО2 лицензионного договора, обстоятельства использования лицензиаром спорного обозначения в своей деятельности были направлены на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной целью которого было причинение вреда другому лицу.

Таким образом, на основании вышеизложенного, доводы, на которых основаны исковые требования истца, материалами дела не подтверждаются, истцом не доказана вся совокупность обстоятельств, свидетельствующая о  недобросовестной конкуренции.

Относительно доводов истца о том, что в договоре от 30.09.2015 на основании которого ФИО3 приобрел исключительное право на товарный знак по свидетельству №567820, имеется подпись ФИО2, следует отметить, что согласно пояснениям ответчика -1, он имеет высшее юридическое образование, письменное согласование договоров и иных сделок с юристом является обычной практикой. 

Довода истца о том, что ФИО3 приобрел исключительное право на товарный знак №567820 за 70 000 рублей, а передал исключительное право на этот товарный знак ФИО2 за 1 000 рублей, что  свидетельствует о том, что ФИО2 передал ФИО3 наличные денежные средства с целью избежать необходимости уплаты существенной суммы налога судом отклоняются.

Как отмечено в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 28 мая 2018 г. N С01-238/2018 по делу N СИП-347/2017, злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. 

Таким образом, из материалов дела не следует, что ФИО3 приобретал исключительное право на товарный знак №567820 именно по просьбе и для ФИО2, а такое предположение истца само по себе без документального предположения не может являться основанием для вывода о наличии в действиях ФИО3 признаков злоупотребления правом.

Кроме того ответчиками в ходе рассмотрения дела заявлено о пропуске истцом срока исковой давности, в том числе указано, что из решения Арбитражного суда Красноярского края от 05 декабря 2018 года по делу №А33-25560/2018 по иску ИП ФИО8 к ООО «ТС КОМАНДОР» в защиту товарного знака №567820 следует, что иск к обществу «ТС КОМАНДОР» предъявлялся за незаконное использование товарного знака по свидетельству № 567820 за период с 01.08.2015 по 31.07.2018 гг., т.е. в том числе за период, когда предприниматель ФИО3 являлся правообладателем указанного товарного знака. Таким образом, по мнению ответчиков, общество «ТС КОМАНДОР» еще в 2018 году знало о наличии у предпринимателя ФИО2 к нему претензий за незаконное использование товарного знака по свидетельству № 567820 за период, когда предприниматель ФИО3 являлся правообладателем этого товарного знака, а следовательно, обществом «ТС КОМАНДОР» пропущен срок исковой давности.

Истец, возражая против доводов ответчиков, указал, что истец узнал о том, что индивидуальный предприниматель ФИО2 и индивидуальный предприниматель ФИО3 являются надлежащими ответчиками по данному делу не ранее 20.10.2020 г. — даты принятия к производству Арбитражным судом Красноярского края дела № А33-30770/2020 по иску ФИО2 к истцу о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак № 567820 «Командор». 

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного Кодекса. 

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Как установлено судом, в рамках дела №А33-4702/2018 определением суда от 15.03.2018 года принято к производству исковое заявление индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 311028012400084, г. Уфа) к обществу с ограниченной ответственностью "Торговая сеть Командор" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, Красноярский край, г. Красноярск) о признании незаконным использование коммерческого обозначения, о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак.

При  этом как следует из определения суда от 19.04.2018 года по указанному делу, в судебном заседании 19.04.2018 года принимал участие представитель ООО ТС «Командор», соответственно, 19.04.2018 года истец уже знал или должен был узнать о предполагаемом нарушении своих прав, в связи с чем суд приходит к выводу, что срок исковой давности истек 19.04.2021.   При этом истцом исковое заявление в Суд по интеллектуальным правам подано 21.09.2021 года, то есть за пределами срока исковой давности. 

Истец в возражениях указал, то указанные в иске по данному делу обстоятельства, свидетельствующие о совместном совершении ответчиками акта недобросовестной конкуренции, в том числе, выражающиеся в заключении между ответчиками договора от 27.09.2016 об отчуждении исключительного права на товарный знак № 567820 на условиях уступки ответчику ФИО2 права требования на взыскание компенсации за нарушение исключительного права указанный на товарный знак, и последующем предъявлении ФИО2 требования истцу о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак № 567820, в т. ч. за период правообладания им ФИО3, стали известны истцу не ранее даты возбуждения производства по делу по делу № А33-30770/2020, до указанной даты истец не мог знать, кто является надлежащими ответчиками по данному делу, и в чем состоит нарушение его права каждым из ответчиков, применительно к положениям ст. 14.4 Федерального закона «О защите конкуренции».

Относительно указанного довода суд отмечает, что изначально иск по делу №СИП-989/2021 был предъявлен только к ФИО2, при этом именно с требованием о признании действий ФИО2 по приобретению и последующему использованию исключительного права на товарный знак недобросовестной конкуренцией. Таким образом, срок исковой давности по требованию к ФИО2 истек как указано выше не позднее 19.04.2021 года. 

То обстоятельство, что истец позднее пришел к выводу, что ФИО3 также причастен к предъявляемым ФИО2 требованиям к истцу, не может свидетельствовать, что срок исковой давности по требованию к ФИО2 начал течь заново. 

Что касается срока исковой давности по требованию к ФИО3, то следует учесть, что в решении Арбитражного суда Красноярского края от 05 декабря 2018 года по делу №А33-25560/2018 по иску ИП ФИО8 к ООО «ТС КОМАНДОР» в защиту товарного знака №567820 указано, что третьим лицом ИП ФИО2 29.12.2017 была направлена ООО «Русь-27» досудебная претензия с предложением об урегулировании спора.

Также в данном решении сказано, что согласно пункту 1 соглашения об уступке, цедент уступает в полном объеме право требования компенсации за незаконное использование обществом с ограниченной ответственностью «Русь-27» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 567820 за период с 01.08.2015 по 31.07.2018 гг. 

При этом в рамках указанного дела судом установлено, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц 31.07.2018 внесена запись о прекращении деятельности общества с ограниченной ответственностью «Русь-27» путем присоединения 3 к обществу с ограниченной ответственностью "Торговая Сеть Командор" – ответчику по настоящему делу. 

С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу о пропуске истцом срока исковой давности. 

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (п.15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности").

На основании вышеизложенного, с учетом пропуска истцом срока исковой давности, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требования.

В соответствии со ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине возлагаются на истца в размере, установленном ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований, отказать.

Решение может быть обжаловано в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия решения (изготовления его в полном объеме) через Арбитражный суд Республики Башкортостан.

Если иное не предусмотрено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Уральского округа при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья С.И. Хомутова