ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№09АП-55262/2025

Дело № А40-13/23

г. Москва

27 января 2026 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 января 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 27 января 2026 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой,

судей А.С. Маслова, Н.В. Юрковой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания И.В. Фетисовой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «Геда»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.09.2025 по делу № А40-13/23, вынесенное судьей Р.М. Олимовой в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Геда»,

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств с банковского счёта ООО «ГЕДА» в пользу ФИО1 в размере 27 500 000 рублей и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании:

от ООО «Геда» – ФИО2 по дов. от 07.10.2025, ФИО3 по дов. от 23.04.2025,

от ФИО1 – ФИО4 по дов. от 25.10.2024,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2023 принято заявление кредитора ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» к должнику ООО «ГЕДА» о признании несостоятельным (банкротом), поступившее в суд 09.01.2023. Возбуждено производство по делу № А40-13/23-106-1Б.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.04.2023 в отношении ООО «ГЕДА» введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО5, о чем опубликовано в газете «Коммерсантъ» объявлением №71(7516) от 22.04.2023.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 20.11.2023 в отношении ООО «ГЕДА» открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО6.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсант» объявление №98(7543) от 03.06.2023.

В Арбитражный суд города Москвы 13.03.2024 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО6 о признании сделки по перечислению денежных средств в размере 27 500 000 рублей со счета ООО «ГЕДА» в пользу ФИО1, совершенные 03.08.2021, недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2025 заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств с банковского счёта ООО «ГЕДА» в пользу ФИО1 в размере 27 500 000 рублей и применении последствий недействительности сделки оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ООО «Геда» обратился с апелляционной жалобой в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которой просит определение суда отменить и принять новый судебный акт.

В обоснование доводов жалобы заявитель указывает, что судом первой инстанции не учтено, что оспариваемый платеж в 27,5 млн рублей был совершен на основании договора уступки права требования, который носил фиктивный характер. Переданное право требования основывалось на договоре займа 2014 года, срок возврата по которому истек, а должник (ООО «Гранитная гора») не признавал задолженность и не отражал ее в бухгалтерском учете. При этом по дополнительному соглашению 2021 года должник был освобожден от уплаты процентов, которые, однако, были включены в уступаемое право. Апеллянт отмечает, что ответчик не представил суду ключевые документы, подтверждающие законность приобретения им самого права требования (договор уступки от 31.03.2021 и доказательства его оплаты), что применительно к сделке между аффилированными лицами должно вести к повышенному стандарту доказывания. Кроме того, апеллянт настаивает на аффилированности всех участников сделки (ООО «Геда», ФИО1, ООО «Гранитная гора», ООО «Ямское поле»). Это, по мнению заявителя, предопределяет осведомленность сторон о неплатежеспособности ООО «Геда» на момент платежа и совершение сделки с целью причинения вреда кредиторам. Суд первой инстанции, ссылаясь на положительную отчетность ООО «Геда» за 2020 год, не принял во внимание реальные признаки неплатежеспособности: прекращение деятельности, увольнение сотрудников, отсутствие имущества и данные налоговой проверки, указывающие на признаки фирмы-однодневки. Также, по мнению апеллянта, судом первой инстанции не была учтена экономическая нецелесообразность сделки, при которой одно аффилированное лицо (ООО «Геда») за значительные средства приобретает сомнительное право требования к другому аффилированному и убыточному предприятию (ООО «Гранитная гора»), что характерно для вывода активов в преддверии банкротства.

На основании изложенного просит отменить судебный акт и принять новый судебный акт, которым заявленные конкурсным управляющим требования удовлетворить в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв ФИО1 на апелляционную жалобу, в котором просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В суд апелляционной инстанции 15.01.2025 поступило ходатайство представителя ФИО1 о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств.

В целях всестороннего и объективного рассмотрения дела, указанные документы приобщены судебной коллегией к материалам дела.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего должника поддерживали доводы апелляционной жалобы по мотивам, изложенным в ней, просили отменить судебный акт.

Представитель ФИО1 возражал на доводы апелляционной жалобы, поддержал позицию, изложенную в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса (далее – АПК РФ) в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены оспариваемого определения суда первой инстанции в связи со следующим.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее по тексту - Закон о банкротстве), статье 223 АПК РФ дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, конкурсный управляющий должника указывал, что в ходе проведения мероприятий, предусмотренных процедурой, им было выявлено, что 03.08.2021 с расчетного счета должника был осуществлен перевод денежных средств в размере 27 500 000 рублей в пользу ФИО1 с назначением платежа «Оплата по договору уступки прав (требования) № б/н от 16.06.2021».

Документация, подтверждающая правовые основания для перечисления денежных средств, у конкурсного управляющего отсутствовала, финансовая и хозяйственная документация по данной операции бывшим руководителем не была передана.

Заявитель указывал, что постановлением Хамовнического районного суда города Москвы от 21.03.2023 по делу №3/6-638/22 установлено, что ФИО7 и ФИО8 являются фактическими собственниками (конечными выгодоприобретателями) группы компаний, включающей в себя, в том числе, ООО «ГЕДА» и ООО «Гранитная Гора».

Указанные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствуют об аффилированности сторон сделки.

Заявитель полагал, что спорная сделка совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, в период подозрительности (в течение трех лет до даты принятия заявления о признании банкротом 23.01.2023), а ответчик знал или должен был знать о неплатежеспособности должника и противоправной цели.

Также, конкурсный управляющий указывал, что на момент совершения оспариваемой сделки должник имел неисполненные судебные решения в пользу других кредиторов на значительные суммы, что подтверждало признаки его неплатежеспособности.

Кроме того, по мнению управляющего, представленный ответчиком договор уступки права требования носил сомнительный характер, так как основывался на договоре займа 2014 года, обязательства по которому не признавались и не отражались в бухгалтерском учете фактического должника - ООО «Гранитная Гора».

На основании изложенного конкурсный управляющий просил признать оспариваемую сделку недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также по статьям 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) как ничтожную и применить последствия недействительности путем взыскания суммы в конкурсную массу.

Между тем, разрешая по существу заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заявитель, оспаривая сделку по перечислению денежных средств, не выполнил бремя доказывания обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьей 170 ГК РФ.

В частности, суд не усмотрел наличие доказательств того, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Суд принял во внимание представленные ответчиком доказательства, включая договор уступки права требования от 16.06.2021, акты сверки, а также показания свидетеля, подтверждающие реальность хозяйственных отношений и то, что стоимость переданного права (свыше 38 млн рублей) превышала сумму оплаты (27,5 млн рублей).

Суд также учел данные о положительных финансовых показателях должника по состоянию на 31.12.2020 и указал, что сам по себе факт аффилированности сторон, установленный приговором суда по уголовному делу, не влечет недействительности сделки при подтверждении ее реального содержания и отсутствии доказательств причинения вреда кредиторам.

Учитывая, что заявитель не предоставил достаточных и достоверных доказательств в подтверждение своих требований, суд пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемых сделок недействительными и применения последствий их недействительности, произведенный платеж квалифицирован как сделка, совершенная в процессе обычной хозяйственной деятельности.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции в связи со следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Согласно пункту 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление N 63) если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2023 принято заявление о признании несостоятельным (банкротом) должника, оспариваемые платежи совершены 03.08.2021, в т.е. в период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Под периоды, предусмотренные п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, оспариваемые сделки не подпадают.

Согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная Должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании Должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели Должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов Должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества Должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки Должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В пункте 5 постановления N 63 разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной Должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

- сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели Должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под вредом понимается уменьшение стоимости или размера имущества Должника и (или) увеличение размера имущественных требований к Должнику, а также иные последствия совершенных Должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам Должника за счет его имущества.

Согласно абз. 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два из следующих условия:

- на момент совершения сделки Должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

- имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 6 Постановления N 63).

В силу абз. 1 п. 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов Должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества Должника.

Вместе с тем, к отношениям, складывающимся в связи с рассмотрением арбитражным судом дела о банкротстве, подлежит применению повышенный стандарт доказывания обстоятельств, положенных в основание требований, существенно отличающийся от обычного бремени доказывания в сходном частноправовом споре.

Это обусловлено публично-правовым характером процедур банкротства, который неоднократно отмечался Конституционным Судом Российской Федерации (постановления от 22.07.2002 N 14-П, от 19.12.2005 N 12-П, определения от 17.07.2014 N 1667-О, N 1668-О, N 1669-О, N 1670-О, N 1671-О, N 1672-О, N 1673-О, N 1674-О).

По общему правилу повышенный стандарт доказывания предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств наличия и размера задолженности и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413).

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.03.2021 N 306-ЭС20-16785(1,2), принцип правовой определенности не может защищать сторону, действовавшую недобросовестно и умышленно создавшую видимость отсутствия ключевых доказательств, которые имели решающее значение для дела и могли позволить полноценно провести судебное разбирательство.

Кроме того, если же кредитор и должник фактически или юридически аффилированы, то к требованию кредитора применим еще более строгий стандарт доказывания, а именно, кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга (высокий стандарт доказывания "достоверность за пределами разумных сомнений") (определения Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784, от 18.09.2017 N 301-ЭС15-19729(2), от 25.09.2017 N 309-ЭС17-344(2), от 11.10.2017 N 304-ЭС15-193723(3), от 13.07.2018 N 308-ЭС18-2197, от 23.07.2018 N 305-ЭС18-3009, от 23.08.2018 N 305-ЭС18-3533, от 08.05.2019 N 305-ЭС18-25788(2)).

Наиболее высокий стандарт доказывания (достоверность за пределами разумных сомнений) применим в исключительных ситуациях (прежде всего, в делах о банкротстве), когда основание для повышения стандарта доказывания до уровня "ясные и убедительные доказательства" дополняется еще и тем, что кредитор аффилирован (формально-юридически или фактически) с должником, а противостоящий им в правоотношении субъект оборота (например, независимый кредитор) в связи с этим не просто слаб в сборе доказательств, а практически бессилен.

Так, в ситуациях отягощения спора банкротным элементом, наличие у суда информации об аффилированности сторон спора, нетипичном (подозрительном) поведении сторон в обязательстве свидетельствует о необходимости повышения стандарта доказывания, исходя из вышеприведенных рекомендаций.

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора, суд первой инстанции не учел доказательства аффилированности сторон и то, что в отношениях между аффилированными лицами должен применяться повышенный стандарт доказывания, требующий исключения любых разумных сомнений в реальности сделок.

Как установлено судом апелляционной инстанции, налоговым органом была проведена проверка хозяйственной деятельности ООО «Ямское поле», по результатам которого был составлен Акт налоговой проверки, из которого усматривается, что уполномоченный орган, в том числе, проводил анализ финансово-хозяйственной деятельности ООО «Геда».

Налоговым органом установлено следующее:

- ООО «Геда» не располагалась по адресу регистрации, какие-либо правоустанавливающие документы, позволяющие установить место расположения постоянно действующего исполнительного органа ООО «Геда» на территории Москвы, не зарегистрированы;

- установить факт наличия какого-либо имущества и/или основных средств ООО «Геда», необходимого для осуществления предпринимательской деятельности, не представляется возможным;

- грж.ФИО9 – генеральный директор и учредитель ООО «Геда», в апреле 2021 года продал долю в уставном капитале, предоставив последнюю налоговую отчетность за 2020 год, сотрудники ООО «Геда» также уволены в 2021 году, общество прекратило ведение хозяйственной деятельности;

- при анализе движения денежных средств на расчетных счетах ООО «Геда» в проверяемом периоде 2021 года (период спорных взаимоотношений между ООО «Геда» и ООО «Гранитная Страница 4 из 6 Гора») Инспекцией каких либо платежей на цели обеспечения ведения финансово-хозяйственной деятельности (коммунальные услуги, электроэнергию, найма персонала и прочее) не установлено;

Налоговым органом также установлено, что ООО «Геда» имеет признаки фирмы-однодневки.

При этом в материалы настоящего обособленного спора были представлены сведения об уголовном деле в отношении ФИО7 и ФИО8, которые являются фактическими собственниками группы компаний (конечными выгодоприобретателями) ООО «Ямское поле» (ИНН 

<

***>), ООО «ТД Синсерус» (ИНН 

<

***>), ООО «ГЕДА» (ИНН 

<

***>), ООО «НБТ-Логистик» (ИНН 

<

***>), ООО «МБ-Девелопмент» (ИНН 

<

***>) и ООО «Гранитная Гора» (ИНН 

<

***>).

ООО «Гранитная Гора» владеет основным активом всей группы компаний - правом пользования недрами для добычи гнейсо-гранитов на Мурсульском месторождении для производства щебня по лицензии ПТЗ 00624 ТЭ на срок до 31.12.2044, а также всей необходимой для добычи и сбыта недвижимостью (авто, склады итп).

Все компании входящие в группу ООО «Ямское поле», ООО «ТД Синсерус», ООО «ГЕДА», ООО «НБТ-Логистик», ООО «МБДевелопмент» фактически были номиналами, не ведущих собственной финансово хозяйственной деятельности.

Вся деятельность группы сводилась к переводу всех активов на ООО «Гранитная Гора» как центр прибыли группы.

Об этом свидетельствует и акт налоговой проверки, в соответствии с которым ООО «Геда» оплачивало поставки за счет средств финансирования третьих лиц, при этом фактически поставляемый товар не получало – товар использовался в интересах группы компаний. Вывод имущества в подавляющих случаях оформлялся договорами.

Кроме того, как указывал конкурсный управляющий должника, ФИО10 является 100% участником ООО «Киселево».

До 04.09.2019 года учредителем ООО «Киселево» является компания КОМПАНИЯ ОКЛАФОР ИНВЕСТМЕНТС ЛТД (OCLAFOR INVESTMENTS LTD) вместе с ФИО10;

ФИО10 с 14.01.2021 до 29.10.2021 является учредителем ООО «Гранитная гора».

ФИО1 до 10.07.2019 являлся генеральным директором ООО «Гранитная Гора».

С 29.10.2021 новым учредителем ООО «Гранитная гора» становиться ООО «Ямское поле».

ООО «Геда» по договору уступки ФИО1 переданы права требования к ООО «Гранитная гора», вытекающие из договора займа 2014 года.

В рассматриваемом случае, условие договора цессии от 16.06.2021 б/н о переходе уступаемого по договору права от Цедента (ФИО1) к Цессионарию (ООО Геда»), носит небезусловный характер, и поставлена в зависимость от условия, в том числе, зависит от Факта внесения в ЕГРЮЛ записи о переходе от ФИО10 к ООО «Ямское поле» (конечный бенефициар которого является ФИО8 и ФИО7 (согласно приговора указанные лица является фактическими собственниками в том числе, ООО «Геда» и ООО «Гранитная гора»).

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, сама по себе аффилированность (заинтересованность) кредитора по отношению к должнику не свидетельствует о недействительности совершенных ими сделок при наличии бесспорных доказательств реальности правоотношений сторон и недоказанности причинения вреда независимым кредиторам.

Действительно, факт аффилированности не является доказательством недействительности правоотношений сторон в рамках договора.

Между тем, в данном случае факт аффилированности имеет прямое отношение, как к осведомленности, так и к потенциальной возможности создания фиктивного документооборота между контрагентами.

При этом, из материалов дела следует, что ответчик, ФИО1, являясь бывшим генеральным директором ООО «Гранитная гора» (входящего в группу компаний и подконтрольного тем же лицам), не мог не располагать сведениями о статусе ООО «Геда» в качестве фирмы-однодневки, использующей для интересов группы денежные средства, полученные от финансирования третьих лиц.

Так, в ходе налоговой проверки установлено, что ООО «Геда» осуществляло за ООО «Ямское поле» оплату договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Гранитная гора» от 22.10.2021.

Актом также установлена согласованность действий ООО «Геда» и ООО «Ямское поле», нацеленных на минимизацию налоговых обязательств ООО «Ямское поле», а также установлена подконтрольность ООО «Геда» — ООО «Ямское поле».

Фактическая аффилированность ООО «Геда» и ООО «Ямское поле» подтверждается пояснениями ФИО7

Судебная коллегия отмечает, что вышеприведенные обстоятельства имеют существенное значение для разрешения настоящего обособленного спора и раскрывают статус ответчика не только со стороны аффилированности, но и как участника в выводе денежных средств ООО «Геда».

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции резюмирует, что сторонами спорной сделки (уступка права требования от 16.06.2021), являются между собой фактически и юридически аффилированные лицами, а ООО «Гранитная гора» (фактический должник в сделке по договору займа) и цессионарий ООО «Геда» входят в одну группу компаний с одними конечными выгодоприобретателями, которыми являются ФИО8 и ФИО7

Как следует из материалов дела, в обоснование реальности сделки ответчиком представлен договор уступки права требования от 16.06.2021, по условиям которого ФИО1 (цедент) передал Цессионарию (ООО «ГЕДА») право требования к ООО «ГРАНИТНАЯ ГОРА» по обязательству, вытекающему из договора займа №1 от 30.04.2014, заключённого между компаний ОCLAFOR INVESTMENTS LTD и ООО «ГРАНИТНАЯ ГОРА», права по которому перешли к цеденту (ФИО1) на основании договора уступки права (требования) от 31.03.2021.

В соответствии с пунктом 2 договора уступки цессионарий получает право требовать от должника надлежащего исполнения обязательства по уплате суммы займа (основного долга) в размере 22 727 534,26 рублей и уплаты процентов на указанную сумму займа из расчета 10% годовых за период с 08.05.2014 по день фактического возврата суммы займа.

В соответствии с актом сверки взаимных расчетов за период с 01.05.2021 по 17.06.2021 задолженность по процентам, начисленным на сумму займа, составляла 16 123 710,87 рублей.

В материалы дела представлены также доказательства выдачи займа ООО «ГРАНИТНАЯ ГОРА» компанией ОCLAFOR INVESTMENTS LTD и акт сверки взаимных расчетов за период с 01.05.2021 по 17.06.2021 между ООО «ГРАНИТНАЯ ГОРА» и ФИО1

Ответчик ссылался на то, что на дату заключения договора уступки общая сумма переданных должнику прав составляла более 38 000 000 рублей, что существенно (на 38% или на 10.5 млн. руб.) выше стоимости такого права - 27 500 000 рублей, оплаченной должником.

В абзаце 7 пункта 10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 ГК РФ» разъяснено, что при выяснении эквивалентности размеров переданного права (требования) и встречного предоставления, необходимо исходить из конкретных обстоятельств дела.

В частности, должны учитываться: степень платежеспособности должника, степень спорности передаваемого права (требования), характер ответственности цедента перед цессионарием за переданное право (требование) (ответственность лишь за действительность права (требования) или также и за его исполнимость должником), а также иные обстоятельства, влияющие на действительную стоимость права (требования), являющегося предметом уступки.

По смыслу указанных норм следует, что уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право. Несуществующие требования не могут быть предметом цессии.

Между тем, в рассматриваемом случае, по условиям договора уступки прав от 16.06.2021 б/н ООО «Геда» от ФИО1 передано право требование, как суммы долга, так и процентов за пользование займом по день его возврата, что не согласуется с условиями дополнительного соглашения № 1 от 28.05.2021 (к договору займа № 1 от 30.04.2014), заключенного между ООО «Гранитная гора» (заемщик) и ФИО1 (заимодавец), в соответствии с которым стороны согласовали, что с 01.06.2021 заемщик (в рассматриваемом случае ООО «Гранитная гора») освобождается от обязанности уплаты процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых, установленной п. 1.2. Договора займа №1 от 30.04.2014, заключенного между заемщиком и компаний OCLAFOR INVESTMENTS LTD.

Соответственно, по договору уступки от 16.06.2021 ООО «Геда» предано право требование к ООО «Гранитная гора» по начислению процентов, от обязанности уплаты которых ООО «Гранитная гора» была освобождена с 01.06.2021 по условиям вышеуказанного Соглашения, что свидетельствует о ничтожности переданного права требования к ООО «Гранитная гора» со стороны ответчика ФИО1 и о фиктивности документооборота.

Как установлено апелляционной инстанцией, оспариваемый договор уступки основывается на обязательствах по договору займа 2014 года, права по которому были приобретены ответчиком по договору уступки от 31.03.2021.

Однако сам договор уступки от 31.03.2021 и доказательства его оплаты, истребованные судом, в материалы дела не представлены.

Вместе с тем, определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2025 судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы конкурсного управляющего должника было отложено, ответчику ФИО1 было предложено представить в адрес апелляционного суда дополнительные доказательства.

Во исполнение требований суда 15.01.2026 в материалы дела от ответчика поступили дополнительные доказательства, а именно: ответ от 11.12.2025 Компании ОКЛАФОР ИНВЕСТМЕНТС ЛТД (OCLAFOR INVESTMENTS LTD) на запрос ФИО1; приложения к ответу от 11.12.2025.

Указанные документы судом апелляционной инстанции были приобщены к материалам дела и исследованы в судебном заседании.

Суд дал им оценку по правилам статьи 71 АПК РФ с учетом относимости, допустимости, достоверности и достаточности в их совокупности.

Вместе с тем, судебная коллегия отмечает, что представленные ответчиком документы не могут быть приняты в качестве надлежащих и достаточных доказательств реальности оспариваемых правоотношений и действительности уступленного права требования.

Так, документы представлены в виде простых копий без представления оригиналов для обозрения судом, что не позволяет провести их полноценную проверку на предмет наличия признаков подлинности, включая подписи, печати, следы редактур.

Ответчиком не представлены оригиналы либо надлежащим образом заверенные копии, что лишает суд возможности достоверно установить их происхождение и действительное содержание.

Кроме того, представленный ответ от иностранной компании и приложения к нему носят характер вторичной, обобщающей информации, подготовленной спустя значительное время после совершения предполагаемых сделок (2014, 2021 гг.), не являются первичными документами, непосредственно подтверждающими факты реального перечисления денежных средств по договору займа №1 от 30.04.2014 от OCLAFOR INVESTMENTS LTD в адрес ООО «Гранитная Гора»; фактического получения указанных заемных средств ООО «Гранитная Гора» и отражения этой операции в его бухгалтерском и налоговом учете на момент совершения; реальной оплаты ответчиком ФИО1 стоимости права требования при его приобретении у OCLAFOR INVESTMENTS LTD по договору уступки от 31.03.2021 года.

Учитывая установленную и не опровергнутую ответчиком аффилированность сторон, к оценке доказательств, представляемых в обоснование реальности сделки, должен применяться повышенный стандарт.

Формальное наличие договора и актов еще не может означать, что сделка не носила мнимый характер и не может являться достаточным достоверным доказательством реальности переданного права при отсутствии документально подтвержденных и бесспорных доказательств существования и реальной стоимости самого уступаемого требования.

Суд первой инстанции указал, что неразумно уступать право, стоимость которого выше цены уступки.

Между тем, это могло быть частью схемы по созданию видимости легитимной хозяйственной операции для вывода средств.

При этом, в рамках уголовного дела установлено, что бенефициары группы реализовывали свои намерения по выводу активов путем формирования фиктивной документации для юридически правильного оформления сделок.

Вместе с тем, оригинальные первичные документы, которые бы позволили проверить достоверность и обоснованность переданного права (включая договор уступки от 31.03.2021, доказательства его оплаты, а также бесспорное подтверждение задолженности ООО «Гранитная Гора» по договору займа 2014 года), в материалах дела отсутствуют.

Более того, конкурсный управляющий ООО «Гранитная Гора» в рамках настоящего спора пояснила, что общество не располагает информацией и документами о предоставлении займа по договору 2014 года, в бухгалтерском учете такая задолженность отсутствует.

Таким образом, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции принял во внимание лишь формальные признаки, такие как наличие договора уступки и актов сверки.

Между тем, сами по себе эти обстоятельства не могут служить бесспорным доказательством реальности сделки, особенно при отсутствии ключевых первичных документов, подтверждающих возникновение и существование самого уступаемого права.

Судебная коллегия отмечает, что отражение операций в договоре не исключает мнимый характер сделки, поскольку в рамках создаваемых схем часто создается видимость легальной деятельности, что не отменяет отсутствие реального хозяйственного содержания.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции неправомерно возложил на заявителя бремя доказывания отсутствия встречного исполнения, в то время как при наличии доказательств аффилированности и фиктивности документооборота именно ответчик должен был представить исчерпывающие и бесспорные доказательства реальности сделок и переданного права, чего сделано не было.

Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества (пункт 7 постановления Пленума № 63).

При разрешении подобных споров арбитражному суду в том числе следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Стандарты такого поведения, как правило, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность такого лица.

Между тем, суд апелляционной инстанции также учитывает изложенный в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что заинтересованное лицо может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном осуществлении процессуальных прав.

В частности в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.11.2022 № 305-ЭС22-14706(1,2) по делу № А41-59326/2019 по вопросу распределения бремени доказывания, сформирован правовой подход о том, для применения презумпции наличия цели причинения вреда имущественным правам кредиторов достаточно, в частности, установить совокупность двух обстоятельств: недостаточность имущества должника на момент совершения сделки и ее безвозмездный характер (абзац второй п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве). Юридическая либо фактическая аффилированность участников сделки подразумевает их осведомленность о данной цели.

При наличии аффилированности, ответчику не должно составить труда дать пояснения по поводу аффилированности с должником, раскрыть разумные экономические мотивы совершения оспариваемых платежей, документально обосновать основания получения от должника денежных средств, а также реальность сложившихся с ним правоотношений.

Таким образом, при установлении судами заинтересованности ответчика и должника, о наличии которой заявлено управляющим, бремя доказывания наличия/отсутствия обязательств, в счет которых произведены платежи, подлежит возложению на ответчика (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 07.06.2018 № 305-ЭС16-20992(3), от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533, от 11.02.2019 № 305-ЭС18-17063(2), № 305-ЭС18-17063(3), № 305-ЭС18-17063(4), от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740, от 08.05.2019 № 305-ЭС18-25788(2).

В настоящем случае ответчиком не опровергнуты доводы об аффилированности.

В связи с изложенным судом первой инстанции неправильно распределено бремя доказывания, которое необоснованно переложено на конкурсного управляющего.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества подразумевается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В результате совершения оспариваемых платежей был причинен вред имущественным правам кредиторов, выражающийся в уменьшении активов должника в размере 27 500 000 руб., поскольку должник перечислил в пользу ответчика денежные средства в отсутствие какого-либо встречного исполнения, из состава имущества должника выбыло ликвидное имущество (денежные средства), подлежащее включению в конкурсную массу, что свидетельствует о причинении вреда кредиторам, выражающемся в уменьшении активов должника в сумме причисленных денежных средств.

В период перечисления денежных средств Должник уже обладал признаками неплатежеспособности, что подтверждается данными с официального сайта kad.arbitr.ru.

Так, к моменту совершения оспариваемого платежа у должника уже имелись неисполненные обязательства: в том числе перед ООО «Грузовая компания»» (решение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2020 по делу №А40-148416/20-39-983 на сумму 284 454,1 руб. и перед ООО «Модум-Транс» Решение Арбитражного суда города Москвы от 24.02.2021 по делу № А40-243379/20-170-2143 на сумму 1 418 640,89 руб.).

Вместе с тем, осведомленность ответчика о наличии цели причинения вреда имущественным правам кредиторов обусловлена заинтересованностью сторон (ст. 19 Закона о банкротстве).

В силу Закона, аффилированность сторон сделок презюмирует их осведомленность о фактической неплатежеспособности должника на дату их совершения и совершение сделок в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

На основании изложенного, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в соответствии со статьей 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии совокупности оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, в силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. При этом следует учитывать, что стороны такой сделки могут придать ей требуемую законом форму и произвести для вида соответствующие действия (формальное исполнение), что само по себе не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 ГК РФ).

Согласно сложившейся судебной практике (например, определение ВС РФ от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110) при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения. В обоснование мнимости сделки стороне необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки. Обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Расхождение волеизъявления с волей устанавливает суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Для этого суду необходимо оценить совокупность согласующихся между собой доказательств, которые представляют лица, участвующие в деле (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 №308-ЭС18-9470).

Вместе с тем, применительно к изложенным нормам, фактические обстоятельства дела свидетельствуют о мнимости оспариваемого платежа.

Волеизъявление сторон, выраженное в оформлении договора уступки права требования, не соответствовало их действительной внутренней воле и не было направлено на достижение правовых последствий, характерных для реальной уступки прав.

Реальной, прикрываемой целью данного платежа являлся вывод денежных средств в пользу аффилированного лица.

Мнимость сделки подтверждается совокупностью согласующихся между собой доказательств: отсутствием у ООО «ГЕДА» реальной хозяйственной деятельности и признаками фирмы-однодневки; отсутствием доказательств реальности и существования самого уступаемого права требования.

Вместе с тем, материалами дела подтверждено, что фактическое управление ООО «ГЕДА» осуществлял генеральный директор ООО «Ямское Поле» - РФ ФИО8 (ст.217 Акта налоговой проверки № 23-22/13 от 24.03.2023).

В свою очередь, ООО «Геда» по распоряжению ФИО8 осуществляло платежи за ООО «Ямское Поле» (директор ФИО8) в части приобретения доли уставного капитала ООО «Гранитная Гора», что следует из Акта налоговой проверки № 23-22/13 от 24.03.2023, проводимой в отношении ООО «Ямское поле» (ст.239 Акта).

При этом, сторонами не раскрыта перед судом экономическая целесообразность приобретения прав требований должником ООО «Геда» стоимостью 27 500 000 руб. к аффилированному лицу ООО «Гранитная гора», которое на момент уступки испытывало экономические трудности и требовало модернизации.

Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии экономической целесообразности приобретения должником прав требований к ООО «Гранитная гора», учитывая, что конечным бенефициаром и собственником ООО «Гранитная гора» и ООО «Геда» являлось одно и тоже лицо - ФИО8 и ООО «Гранитная Гора», где ранее генеральным директором был ФИО1, аффилированный с компанией заимодавцем (КОМПАНИЯ ОКЛАФОР ИНВЕСТМЕНТС ЛТД (OCLAFOR INVESTMENTS LTD через ФИО10).

Не опровергнуты сторонами обоснованные сомнения реальности переданных по договору уступки прав - факт перечисления ООО «Геда» в адрес ООО «Гранитная гора» денежных средств в размере 62 100 250 рублей в период с 30.11.2021 по 08.07.2022 с назначением платежа «за щебень», при наличии долга у ООО «Гранитная гора» перед ООО «Геда» по договору уступки прав требований от 16.06.2021 на сумму, более чем на 38 млн рублей, что также свидетельствует о нетипичном поведении независимых участников рынка и свидетельствует о мнимости договора уступки от 16.06.2021.

ФИО1 ни в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции не предоставил пояснений относительно целесообразности заключения сделки по продаже прав требований ООО «Геда», после приобретения прав требований у компании OCLAFOR INVESTMENTS LTD по договору уступки прав от 31.03.2021 к ООО «Гранитная гора», которая, по утверждению ответчика, являлась платежеспособным действующим предприятием с производственными мощностями и, вместо обращения к должнику ООО «Гранитная гора» за взысканием долга по договору займа от 30.04.2014, ФИО1 уступает свое право требование должнику ООО «Геда», являющегося на дату спорного платежа неплатежеспособной компанией, получая за уступленное право 27 500 000 рублей.

Данные обстоятельства указывают на отсутствие у лиц входящих в одну группу компаний, интереса во взыскании денежных средств с ООО «Гранитная гора», что свидетельствует об отсутствии экономической целесообразности в заключении договора цессии от 16.06.2021, а также о том, что указанный договор заключен исключительно с намерением создать задолженность перед заинтересованным лицом (в данном случае ответчиком ФИО1), что является злоупотреблением правом и нарушает имущественные права остальных независимых кредиторов должника.

Между тем, такое поведение не соответствует должному поведению в условиях гражданского оборота, не отвечает принципу добросовестности и разумности действий участников гражданских правоотношений, что также подтверждается не представлением в материалы обособленного спора доказательств истребуемых судом, опровергающих недобросовестность в его действиях по отношению к независимым кредиторам должника.

Таким образом, исследовав материалы дела по правилам статьи 71 АПК РФ, дав правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и имеющимся в деле документам, суд апелляционной инстанции также пришел к выводу, что оспариваемые сделки имеют также признаки недействительности сделок, предусмотренные ст. 170 ГК РФ.

Согласно ч. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу ч. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу.

С учетом изложенного, определение Арбитражного суда г. Москвы от 14.05.2025 по делу №А40-13/23 подлежит отмене с принятием нового судебного акта по делу, которым следует признать недействительными сделками перечисление должником денежных средств в пользу ФИО1 в размере 27 500 000 руб. и применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ООО «Геда» денежных средств в размере 27 500 000 рублей.

В соответствии со ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 17.09.2025 по делу № А40-13/23 отменить. Принять новый судебный акт.

Заявление конкурсного управляющего ООО «Геда» удовлетворить.

Признать недействительной сделкой перечисление должником денежных средств в пользу ФИО1 в размере 27 500 000 рублей.

Применить последствия недействительности сделки. Взыскать с ФИО1 в конкурсную массу ООО «Геда» денежные средства в размере 27 500 000 рублей.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 30 000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:	Ю.Н. Федорова

Судьи:	А.С. Маслов

Н.В. Юркова