ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула

Дело № А23-6443/2017

08.08.2024

20АП-3993/2024

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25.07.2024

Постановление в полном объеме изготовлено 08.08.2024

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Макосеева И.Н., судей Волошиной Н.А. и Девониной И.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ковалевой Д.А., рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 ФИО2 на определение Арбитражного суда Калужской области от 24.04.2024 по делу № А23-6443/2017 (судья Денисенко И.М.), вынесенное по заявлению финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка с жилым домом от 02.11.2018 № 02/11/18, заключенного между должником и ФИО3, применении последствий недействительности сделки,

заинтересованные лица: ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки г. Калуга, зарегистрированной по адресу: 248000, 

<

...>, ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>),

при участии в судебном заседании:

от финансового управляющего: ФИО8 (паспорт, доверенность от 02.01.2024),

ФИО3 (лично, паспорт), представитель ФИО9 (паспорт, доверенность от 05.07.2024),

в отсутствие других участвующих в деле лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет,

УСТАНОВИЛ:

Акционерный коммерческий банк «ФОРА-БАНК» (акционерное общество) (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) (далее – АКБ «ФОРА-БАНК» (АО)) в лице Калужского филиала обратился в Арбитражный суд Калужской области к ФИО1 о признании несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 05.09.2017 заявление принято к производству.

Определением суда от 09.08.2019 (резолютивная часть объявлена 02.08.2019) заявление АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО2.

Решением суда от 07.02.2020 (резолютивная часть объявлена 06.02.2020) ФИО1 признана несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО2

Финансовый управляющий имуществом ФИО1 ФИО2 обратился в Арбитражный суд Калужской области с заявлением к ФИО3 с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка с жилым домом от 02.11.2018 № 02/11/18 и применении последствий недействительности сделки.

Определением суда от 12.04.2021 к участию в обособленном споре в качестве заинтересованных лиц привлечены ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7.

Определением Арбитражного суда Калужской области от 24.12.2021 договор купли-продажи земельного участка с жилым домом от 02.11.2018 № 02/11/18, заключенный между должником ФИО1 и ФИО3, признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника денежных средств в размере 50 000 000 руб., восстановлена задолженность ФИО1 перед ФИО3 в размере 5 000 000 руб.

Постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2022 определение Арбитражного суда Калужской области от 24.12.2021 отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Центрального округа от 28.12.2022 определение Арбитражного суда Калужской области от 24.12.2021 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2022 по делу № А23-6443/2017 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Калужской области.

Определением Арбитражного суда Калужской области от 24.04.2024 при новом рассмотрении в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий обратился в Двадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления.

В обоснование своей позиции ссылается на несогласие с выводами суда области. Указывает, что сделка совершена после возбуждения производства по делу о банкротстве и направлена на вывод актива должника при наличии у должника признаков неплатежеспособности, в связи с чем, по мнению заявителя, при ее совершении допущено злоупотребление правом. Настаивает на том, что сделка совершена безвозмездно, в отсутствие доказательств реального получения должником денежных средств в сумме 50 000 000 руб. и их освоения. Ссылается на то, что у ФИО3 отсутствовали правовые основания для оплаты в пользу должника в связи с прекращением действия предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014. Считает недоказанным факт наличия у ФИО3 финансовой возможности произвести оплату в пользу должника 50 000 000 руб. По мнению заявителя жалобы, о цели причинения вреда при совершении сделки свидетельствует дальнейшая скорая многократная перепродажа имущества.

От ФИО3 в суд 19.07.2024 поступил отзыв на апелляционную жалобу, против ее удовлетворения возражает.

Представитель финансового управляющего в судебном заседании апелляционную жалобу поддержал, настаивал на ее удовлетворении.

ФИО3 и его представитель в судебном против удовлетворения жалобы возражали.

Другие участвующие в деле лица, извещенные о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в суд апелляционной инстанции не явились, своих представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное заседание проведено в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей.

Обжалуемый судебный акт проверен судом апелляционной инстанции в порядке статей 266, 268 и 272 АПК РФ в пределах доводов жалобы.

Изучив материалы дела и доводы жалобы, Двадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены определения по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в июне 2013 года ФИО1 приобрела у ФИО10 земельный участок и жилой дом как объект незавершенного строительства (10 % готовности) за 1 400 000 руб.

Между должником (продавец) и ответчиком (покупатель) заключен предварительный договор купли-продажи от 25.06.2014 № 2/14, по условиям которого стороны приняли на себя обязательство заключить в будущем договор купли-продажи части земельного участка (1/5) с расположенной на нем частью объекта строительства (1/5) до 24.12.2014. Стоимость объектов продажи на момент подписания указанного договора составляет 10 000 000 руб., является окончательной и изменению не подлежит. В обеспечение исполнения данного договора и основного договора покупатель в момент подписания предварительного договора передал продавцу задаток в сумме 10 000 000 руб. (100 % от цены договора).

Согласно имеющимся в материалах дела сведениям в марте 2015 года зарегистрировано право собственности должника на завершенный строительством жилой дом с кадастровым номером 40:26:000375:740.

Впоследствии между ОАО «Сбербанк России» (залогодержатель, в настоящее время ПАО «Сбербанк России») и ФИО1 (залогодатель) заключен договор ипотеки от 27.04.2015 № 01450013/30013210-И/2, предметом которого являлась передача залогодателем в залог залогодержателю принадлежащее залогодателю на праве собственности недвижимое имущество и земельные участки (в том числе земельный участок площадью 851 кв.м с кадастровым номером № 40:26:000375:571 и жилой дом площадью 780 кв.м с кадастровым номером № 40:26:000375:740, расположенные по адресу: 

<

...>, в обеспечение исполнения обязательств ООО «МПИ-строй» по договору об открытии невозобновляемой кредитной линии от 11.09.2013 № 01450013/30013210 лимитом 122 000 000 руб. сроком возврата до 10.09.2016 (с учетом дополнительного соглашения № 3 от 27.10.2015).

В письме от 23.12.2015 ФИО1 гарантировала до 30.06.2016 заключить с ФИО3 основной договор в отношении вышеуказанных объектов недвижимого имущества.

Между ФИО1 (продавец) и ответчиком ФИО3 (покупатель) подписан договор купли-продажи части земельного участка с объектом строительства от 14.10.2016 № 2/16, согласно которому продавец передает в собственность покупателя 1/5 земельного участка расположенной на нем 1/5 части объекта строительства по адресу: 

<

...>. Стоимость объектов продажи на момент подписания указанного договора составляет 10 000 000 руб., является окончательной и изменению не подлежит, покупателем оплачена.

Однако, регистрация перехода права собственности на основании указанного договора от 14.10.2016 № 2/16 не состоялось ввиду обременения объектов продажи ипотекой в пользу ПАО «Сбербанк России».

Гарантийным письмом от 19.07.2017 ФИО1 обещала до 30.12.2017 заключить основной договор в отношении вышеуказанных объектов недвижимого имущества.

Как установлено судом апелляционной инстанции, согласно справке ПАО «Сбербанк России» от 05.09.2018 № 8608/2866 задолженность ООО «МПИ-строй» по кредитному договору от 11.09.2013 № 01450013/30013210 по состоянию на 30.08.2018 погашена в полном объеме.

Между должником – ФИО1 (продавец) и ответчиком ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом от 02.11.2018 № 02/11/18, по условиям которого продавец передает в собственность покупателю земельный участок площадью 851 кв.м с кадастровым номером № 40:26:000375:571, с расположенным на нем зданием, назначение – жилой дом, площадью 780 кв.м, количество этажей 2, кадастровый номер № 40:26:000375:740, расположенные по адресу: 

<

...>. Покупатель принимает участок и здание и уплачивает за них цену 50 000 000 руб., в том числе 5 000 000 руб. - цена земельного участка, 45 000 000 руб. – цена здания. Стоимость окончательная, изменению не подлежит, внесена покупателем при подписании договора. Договор имеет силу передаточного акта.

Переход права собственности на земельный участок и на расположенное на нем здание от должника к ответчику зарегистрирован в 15.11.2018.

Впоследствии право собственности на вышеуказанное имущество по цепочке сделок купли-продажи переходило от ответчика (ФИО3) к ФИО4 по договору от 05.06.2019 за 50 млн. руб., от ФИО4 – к ФИО5 по договору от 27.06.2019 за 49 млн. руб., от ФИО5 – к ФИО11 по договору от 07.08.2019 за 48 млн. руб., от ФИО11 – к ФИО7 по договору от 22.11.2019 за 47 млн. руб., последняя является текущим владельцем спорного имущества.

Полагая, что должник в целях уменьшения собственных активов и причинения вреда конкурсным кредиторам (АКБ «ФОРА-БАНК» (АО), АО «Россельхозбанк») фактически безвозмездно (без оплаты) по договору купли-продажи земельного участка с жилым домом от 02.11.2018 № 02/11/18 передал ответчику – ФИО3 спорное имущество, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий ссылается на осведомленность должника о наличии у него задолженности перед банками, на отсутствие у покупателя финансовой возможности приобрести у должника спорное имущество, на невозможность определить конкретные периоды, за которые необходимо проверять финансовое состояние ФИО3, на отсутствие доказательств встречного исполнения сделки со стороны покупателя и реального получения и освоения должником оплаты наличными в сумме 50 000 000 руб. по распискам, а также на отсутствие доказательств погашения перед кредиторами установленных задолженностей за счет полученных от спорной сделки денежных средств. Считает, что документы, представленные ответчиком в подтверждение его финансовой возможности произвести оплату (расписки, договоры займа), не свидетельствуют о наличии такой возможности, поскольку составлены самим ответчиком и не переданы заемщикам. Финансовый управляющий указывает, что предварительный договор, заключенный сторонами перед совершением оспариваемой сделки, предусматривал продажу ответчику лишь 1/5 части земельного участка и жилого дома, и до совершения спорной сделки ответчик не имел намерения приобретать земельный участок и жилой дом полностью; кроме того, предварительный договор являлся недействующим в связи с не заключением в установленный в нем срок основного договора, следовательно, у ФИО3 отсутствовали правовые основания производить оплату ФИО1 по недействующему предварительному договору. Указывает на совершение оспариваемой сделки с целью сокрытия имущества во избежание обращения на него взыскания в счет расчетов с кредиторами и включения его в конкурсную массу, в результате совершения оспариваемой сделки из конкурсной массы выбыл значительный актив, что привело к нарушению прав кредиторов, чьи требования включены в реестр.

Принимая судебный акт, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 28, 61.1, 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), разъяснениями, данными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований ввиду недоказанности ответчиком финансовой возможности оплатить приобретаемые объекты недвижимости.

Отменяя судебный акт первой инстанции и отказывая в удовлетворении заявленных требований, апелляционный суд сослался на наличие в материалах регистрационного дела двух расписок о передаче всей суммы оплаты ответчиком должнику, на наличие финансовой возможности у ответчика произвести оплату, а также на то, что фактически оплата производилась в течение трех лет.

Отменяя судебные акты и направляя спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Арбитражным судом Центрального округа в постановлении от 28.12.2022 указано, что применяя последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 стоимости имущества согласно условиям договора в размере 50 000 000 руб., судом первой инстанции не дана оценка доводам ответчика о том, что рыночная стоимость объектов недвижимости на момент их продажи составляла 29 978 000 руб. согласно отчету об оценке от 26.05.2020, и именно на эту сумму уменьшилась конкурсная масса должника в случае признания недействительной сделки купли-продажи от 02.11.2018. Также судом первой инстанции не дана оценка тому, имел ли место факт оплаты ответчиком денежных средств в сумме 10 000 000 руб. в рамках предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014 № 2/14, не проверено финансовое положение ФИО3 на указанную дату.

Судом округа указано, что судом апелляционной инстанции не учтено, что согласно пояснениям представителя ответчика и указанию в предварительном договоре купли-продажи от 25.06.2014 № 2/14 оплата по нему произведена в полном объеме в сумме 10 000 000 руб. Впоследствии сторонами во исполнение указанного предварительного договора был подписан договор купли-продажи части земельного участка с объектом строительства от 14.10.2016 № 2/16 в отношении 1/5 земельного участка и 1/5 расположенного на нем дома по цене 10 000 000 руб., которая оплачена покупателем. Таким образом, исходя из данных документов, до октября 2016 года ФИО3 не имел намерения приобретать земельный участок и жилой дом полностью. Согласно пояснениям представителя ответчика вся сумма за 1/5 земельного участка и 1/5 расположенного на нем дома в размере 10 000 000 руб. была оплачена при подписании предварительного договора от 25.06.2014, в связи с чем основания для передачи ответчиком должнику иных сумм в период до октября 2016 года отсутствовали. Как указано судом кассационной инстанции, следует принять во внимание то обстоятельство, что ответчик согласился с указанием в договоре купли-продажи земельного участка с жилым домом № 02/11/18 от 02.11.2018 на передачу денежных средств в дату договора и оформлением расписок от 02.11.2018 на крупные суммы, дата которых не соответствовала дате фактической передачи денежных средств, не сохранив ранее изготовленные расписки, тогда как в отношении должника на тот момент уже в течение года рассматривалось дело о несостоятельности (банкротстве). Указанные обстоятельства значительно затруднили возможность установления факта передачи денежных средств, поскольку не позволяют точно определять конкретные периоды, за которые необходимо проверять финансовое состояние ФИО3 на предмет возможности осуществления оплаты конкретных сумм ФИО1 Кроме того, представитель ответчика не смог дать пояснения по вопросам о том, в какой момент и в связи с чем, ответчик принял решение приобретать весь объект недвижимости, каким образом ответчик узнал о намерении должника продать имущество, в связи с чем, ФИО3 через 7 месяцев сам продал объекты недвижимости и какой доход был им получен при продаже за ту же стоимость (50 000 000 руб.), как был найден покупатель для приобретения столь дорогостоящего имущества (который сам через 20 дней продал объекты за 49 000 000 руб.). Кроме того, представителем ответчика не даны объяснения о разумных причинах регулярных перечислений ФИО1 денежных средств в крупном размере в течение четырех лет при условии того, что должник нарушил срок заключения основного договора купли-продажи (до 24.12.2014), 27.04.2015 передала объекты в залог, что сделало невозможным регистрацию перехода права собственности по договору купли-продажи № 2/16 от 14.10.2016, в связи с чем, спорный договор был заключен только 02.11.2018. Судом округа отмечено, что сам по себе факт наличия в материалах регистрационного дела расписок на всю сумму спорного договора не имеет решающего значения для рассмотрения настоящего спора, в том числе с учетом разъяснений, данных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35) и принимая во внимание пояснения самих сторон сделки о том, что денежные средства в момент написания расписок не передавались.

Согласно части 2.1 статьи 289 АПК РФ указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

При новом рассмотрении спора суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявления.

При этом суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В соответствии со статьей 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 1 статьи 213.32 названного закона заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 данного закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением суда от 05.09.2017.

В рассматриваемом случае оспариваемый договор заключен 02.11.2018, т.е. в пределах установленного названной нормой периода – после принятия заявления о признании должника банкротом.

В пункте 5 Постановления № 63 разъяснено, что для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо наличие совокупности следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 6 Постановления № 63 разъяснено, что согласно абзацам второму – пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацами тридцать третьим и тридцать четвертым статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств; под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

На момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, так как из заявления финансового управляющего и приложенных к нему определений суда от 29.10.2019 (т. 1 л.д. 27-28), от 09.08.2019 (т. 1 л.д. 29-31), от 24.12.2019 (т. 1 л.д. 32-33) следует, что на 02.11.2018 должником не были надлежащим образом исполнены обязательства перед АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) и АО «Россельхозбанк». Как указано финансовым управляющим, Калужским районным судом 13.10.2016 принято решение о взыскании с ФИО1 задолженности в пользу АКБ «ФОРА-БАНК» (т. 1 л.д. 6, абз. 5), а определением Калужского районного суда от 22.09.2015 утверждено мировое соглашение между АО «Россельхозбанк», ООО «Алант», ФИО12 и ФИО1, которым стороны согласовали порядок исполнения просроченных обязательств перед банком (т. 1 л.д. 7, абз.1), но мировое соглашение исполнено не было.

Период возникновения просрочки исполнения должником обязательства перед еще одним кредитором – АКБ «Стратегия» – в определении суда о включении требования данного банка в реестр от 19.12.2019 (т. 1 л.д. 31 – 32) не указан, финансовым управляющим также не представлены в материалы дела доказательства, отражающие период возникновения просрочки исполнения должником обязательств перед данным банком. Единственным судебным актом, подтверждающим наличие у АКБ «Стратегия» требований к должнику, является определение суда о включении требования указанного банка в реестр требований кредиторов от 19.12.2019, вынесенное более, чем через год после совершения оспариваемой сделки.

Согласно абзацам второму – пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Между тем, финансовым управляющим не представлены доказательства наличия указанных обстоятельств – второго обязательного условия презумпции цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В частности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что не представлены доказательства совершения оспариваемой сделки безвозмездно.

В обоснование доводов об отсутствии со стороны ответчика оплаты по оспариваемой сделке финансовый управляющий сослался на то, что расписки на передачу ответчиком должнику денежных средств в общей сумме 50 000 000 руб. (т. 3 л.д.131, т. 4 л.д. 75) являлись безденежными, и в момент их составления денежные средства ФИО3 ФИО1 не передавались.

Однако, из материалов дела и указанных ответчиком обстоятельств следует, что фактически расчеты между должником и ответчиком за переданное по оспариваемой сделке имущество произведены в ином порядке.

Часть денежных средств в размере 10 000 000 руб. передана ответчиком должнику еще в 2014 году, при заключении предварительного договора (т.1 л.д. 93-94). Данное обстоятельство не оспаривается сторонами сделки, не опровергнуто заявителем. Судом первой инстанции правомерно принято во внимание, что после заключения 25.06.2014 предварительного договора, получая от ответчика претензионные письма о необходимости заключения основного договора (т. 1 л.д. 95, 97, 99), ФИО1 не указывала ответчику на отсутствие оплаты с его стороны, а, напротив, в письме от 23.12.2015 гарантировала заключение основного договора (т. 1 л.д. 96, 100, 103).

Затем, в период с апреля 2015 по август 2018 ответчик передал должнику денежные средства в общей сумме 40 810 049 руб., что подтверждается пояснениями ответчика, отзывом должника (т. 5 л.д. 39-44), а также пояснениями бывшего супруга должника – ФИО12 (т. 11 л.д. 94-96), представленными с ходатайством от 22.01.2024.

Согласно пояснениям должника и приложенным к его отзыву документам, денежные средства, полученные в вышеуказанный период от ФИО3, были направлены на погашение кредитных обязательств перед ПАО «Сбербанк России», в залоге у которого с 27.04.2015 находились спорные объекты, обещанные должником ответчику согласно условиям предварительного договора от 25.06.2014. Передача имущества в ипотеку в пользу ПАО «Сбербанк России» подтверждается имеющимся в материалах дела договором ипотеки от 27.04.2015 № 01450013/30013210-И/2 (т. 4 л.д. 16-22). Из постановления судебного пристава от 21.03.2017 о запрете регистрационных действий в отношении объектов недвижимого имущества (т. 4 л.д. 125) следует, что 24.10.2016 вступило в законную силу решение Калужского районного суда по делу № 2-6434/1/2016 о взыскании в пользу ПАО «Сбербанк России» задолженности по кредитному договору и обращении взыскания на недвижимое имущество, заложенное ФИО1 по договору ипотеки от 27.04.2015 № 01450013/30013210-И/2.

В материалах дела не имеется доказательств, свидетельствующих о недостоверности указанных ФИО1 обстоятельств получения денежных средств от ФИО3 и информации о том, на какие цели были направлены полученные от ответчика денежные средства.

Согласно пояснениям ответчика, он неоднократно письменно требовал от должника заключить с ним основной договор, однако, исполнение соответствующей обязанности со стороны должника откладывалось ввиду наличия неснятого обременения в виде ипотеки, а потом и наложенного судебным приставом запрета на совершение регистрационных действий в отношении спорного имущества. Вместе с тем, как следует из пояснений должника и ответчика, а также имеющейся в материалах дела переписки данных лиц, стороны не утратили интереса к заключению основного договора.

Поскольку ответчик был заинтересован в приобретении обещанного ему имущества, он оказывал содействие ФИО1 в снятии обременения на жилой дом и земельный участок, наложенного в связи с заключением ФИО1 договора ипотеки с ПАО «Сбербанк России». Снятие указанного обременения позволило бы заключить и исполнить основной договор. При этом, судом учтено, что в ипотеку были переданы объекты целиком, ввиду чего невозможно было снять обременение только лишь в отношении 1/5 части дома и земельного участка, причитающихся ответчику согласно предварительному договору и оплаченных им, поскольку в залог был передан целый объект, а части таунхауса в виде самостоятельных, отдельных жилых помещений должником в Росреестре не регистрировались. Ответчик был вынужден дожидаться полного снятия залога.

Для погашения кредитной задолженности перед ПАО «Сбербанк России» и снятия наложенных на недвижимое имущество обременений ответчик передавал должнику указанные выше денежные средства. После погашения задолженности обременения были сняты, что позволило сторонам заключить и исполнить основной договор.

В ходе рассмотрения апелляционной жалобы в суде апелляционной инстанции ответчик подтвердил указанные обстоятельства, а также указал, что принятие им решения о приобретении всего объекта целиком обусловлено действиями должника по обременению имущества ипотекой в пользу ПАО «Сбербанк России», поскольку ответчиком к этому моменту уже были исполнены обязательства по оплате стоимости 1/5 части объекта по условиям предварительного договора купли-продажи от 25.06.2014 № 2/14.

Доводы финансового управляющего об отсутствии у ответчика финансовой возможности передать денежные средства должнику опровергаются представленными в материалы дела доказательствами, данными участниками спора объяснениями и показаниями допрошенного в ходе рассмотрения спора свидетеля.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 Постановления № 35, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Указанные разъяснения применяются и при рассмотрении заявлений об оспаривании сделок должников в рамках дел о несостоятельности (банкротстве).

Пояснения должника и ответчика позволяют определить период передачи денежных средств ответчиком должнику, а также проверить финансовую состоятельность ответчика за этот период. Указанный должником период получения денежных средств от ответчика совпадает с документами, подтверждающими последующее гашение кредитных обязательств перед ОАО «Сбербанк России» за счет полученных от ответчика денежных средств (т. 5 л.д. 45-68).

Согласно пояснениям ответчика подтверждением наличия у него финансовой возможности передать должнику как 10 000 000 руб. по предварительному договору, так и 40,8 млн. руб. в период с апреля 2015 г. по август 2018 г., являются следующие документы:

- расписка о получении ответчиком денежных средств в размере 5 000 000 руб. у ФИО13 (т. 3 л.д. 63). ФИО13, допрошенная в судебном заседании 06.12.2023 в качестве свидетеля, подтвердила предоставление денежных средств ФИО3 и достоверность имеющейся в материалах дела расписки;

- накопления (сбережения) за прошлые годы. В материалах дела (т. 7 л.д. 81-88) имеются справки о доходах ответчика, в том числе за 2010 – 2014 годы, согласно которым доход (заработная плата) ответчика за указанный период составил более 7 млн. руб., в том числе за 2010 год – 1 460 554,07 руб. (л.д. 88, обе стороны листа), за 2011 год – 1 119 347,57 руб. (л.д. 87, обе стороны), за 2012 год - 2 648 895,14 руб. (л.д. 86 обе стороны, лист дела 85 – оборотная сторона), за 2013 год – 1 206 595,8 руб. (л.д. 84 – 85), за 5 месяцев 2014 года – 720 000 руб. (л.д. 83 оборотная сторона).

Кроме того, в распоряжении ответчика имелись денежные средства, распределенные ему как единственному участнику общества с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажное управление-7» (далее – ООО «СМУ-7») в качестве прибыли данного общества, полученной от реализации базы по адресу: 

<

...> обществу с ограниченной ответственностью «ХТ&Л ФИТТИНГ РУС» (покупатель по договорам № 1 и 2 от 06.06.2012 на 65 000 000 руб. и 9 857 000 руб. (т. 6 л.д. 39-44, л.д. 102-104). Переход права к покупателю согласно отметке на договоре (т. 6 л.д. 107) был зарегистрирован 21.06.2012, окончательная оплата покупателем произведена через 15 рабочих дней после регистрации перехода права (п. 4.1.2 договора № 2).

Определением суда от 12.09.2023 по ходатайству ответчика были истребованы от УФНС России по Калужской области копии документов, содержащихся в ЕГРЮЛ и в регистрационном деле ООО «СМУ-7».

Согласно выписке из ЕГРЮЛ (т. 10 л.д. 54-59, строки 39-43 на оборотной стороне л.д. 54) ФИО3 с 23.05.2012 являлся единственным участником ООО «СМУ-7». Данный статус ФИО3 подтверждается также представленной регистрирующим органом копией решения единственного участника ООО «СМУ-7» от 23.05.2012 (т. 11 л.д. 13).

Таким образом, являясь единственным участником ООО «СМУ-7», ФИО3 на основании статей 28, 39 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» принял решение о распределении прибыли данного Общества, полученной от реализации вышеуказанного имущества, себе как единственному участнику в качестве дивидендов, что было оформлено решением единственного участника от 01.10.2012 о распределении прибыли в размере 30 000 000 руб. (т. 11 л.д. 94, 97, представлено с ходатайством от 22.01.2024) и приказом № 56 от 01.10.2012 (т. 10 л.д. 101). Соответствующие доказательства получения ответчиком как единственным участником ООО «СМУ-7» прибыли представлены в материалах дела (расходные ордеры на выдачу денежных средств из кассы в качестве дивидендов, т. 10 л.д. 97-100).

Наличие у ответчика финансовой возможности передать денежные средства должнику подтверждается также расходными кассовыми ордерами на возврат займа ФИО3 от ООО «СМУ-7» от 20.04.2015 на сумму 2 000 000 руб., от 10.05.2016 на сумму 3 000 000 руб., от 23.05.2016 на сумму 3 000 000 руб., от 05.10.2016 на сумму 8 000 000 руб. (т. 10 л.д. 93-96). Факт предоставления ответчиком заемных денежных средств Обществу, которые впоследствии и были возвращены данными расходными кассовыми ордерами, подтверждается договорами займа, заключенными между ООО «СМУ-7» (заемщик) и ФИО3 (заимодавец), а также выписками из кассовой книги ООО «СМУ-7» (т. 10 л.д. 67-92).

Подтверждением финансовой возможности ответчика произвести выплаты должнику являются также представленные в материалы дела:

- банковские выписки и справки, подтверждающие снятие ФИО3 наличных денежных средств с его счетов: выписки от 18.12.2014 и от 25.12.2014 по счету в АКБ «Русславбанк», выписка от 25.12.2014 по счету в ООО «Банк Элита», выписка от 23.12.2014 по счету в ПАО ВТБ 24, выписка от 12.12.2014 по счету в АКБ «ФОРА-БАНК», выписка от 18.11.2014 по счету в ООО КБ Калуга, выписка от 20.12.2014 по счету в ОАО «Газэнергобанк», подтверждающие снятие денежных средств со счетов на общую сумму 3 256 634 руб. (т. 10 л.д. 106-112);

- расписки от 15.05.2014 на 5 000 000 руб., от 25.05.2015 на 6 000 000 руб., от 22.08.2016 на 3 000 000 руб., подтверждающие частичный возврат ФИО3 займа, ранее выданного ФИО14 (т. 10 л.д. 103-105);

- доход ответчика в размере 1 621 200 руб. от продажи квартиры покупателю ФИО15 по договору от 11.02.2016 (т. 6 л.д. 113);

- доход в виде заработной платы ответчика за 2015 год в ООО «Калугастройкомплект» в сумме 391 446,12 руб. (т. 7 л.д. 83), за 2015 год в ООО «СМУ-7» в сумме 1 182 428,05 руб. (т. 7 л.д. 82), доход за 2016 год в ООО «Калугастройкомплект» в сумме 900 508,16 руб. (т. 7 л.д. 82);

- доход ответчика в размере 1 212 000 руб. от продажи квартиры покупателям ФИО16 по договору от 08.07.2016 (т. 6 л.д. 110);

- полученный ответчиком 26.12.2016 заем у ФИО17 в сумме 4 000 000 руб. (т. 3 л.д. 53);

- полученное ответчиком 28.07.2017 страховое возмещение от Агентства по страхованию вкладов за ПАО Банк «Югра» в сумме 1 400 000 руб. (выплата была произведена наличными денежными средствами) (т. 10 л.д. 115);

- доход ответчика в размере 2 200 000 руб. от продажи квартиры ФИО18 по договору от 23.03.2017 (т. 6 л.д. 116);

- доход ответчика в размере 1 800 000 руб. от продажи квартиры покупателям Колпаковым по договору от 29.05.2017 (т. 6 л.д. 120);

- полученный ответчиком 10.10.2017 заем у ФИО19 в сумме 1 000 000 руб. (т. 3 л.д. 60). ФИО19, допрошенный в судебном заседании 06.12.2023 в качестве свидетеля, подтвердил предоставление денежных средств ФИО3 и достоверность имеющейся в материалах дела расписки;

- снятие ответчиком 20.06.2018 наличных денежных средств со счета в ТКБбанк в сумме 1 400 000 руб. (т. 10 л.д. 114)

В возражениях от 12.09.2023 (т. 10 л.д. 34-45) ответчиком приведен подробный расчет, в котором указано, когда передавались денежные средства должнику, и какими конкретно документами подтверждается его платежеспособность на каждую из дат передачи денежных средств ФИО1

О фальсификации доказательств, представленных ответчиком в подтверждение наличия у него финансовой возможности передать денежные средства должнику, финансовым управляющим или другими участвующими в деле лицами не заявлено.

Судом первой инстанции правомерно отклонены доводы заявителя о том, что ответчик не имел финансовой возможности для передачи денежных средств должнику, т.к. сам привлекал заемные денежные средства, как основанные на неверном толковании действующего законодательства.

Привлечение заемных средств каким-либо лицом не означает, что данное лицо финансово не состоятельно, тем более принимая во внимание тот факт, что впоследствии этим лицом был произведен возврат займов заимодавцам, что в рассматриваемом случае подтвердили свидетели.

При оценке финансовой возможности ответчика передать должнику денежные средства суд также учитывает, что помимо дохода, указанного в таблице на стр. 8 – 11 возражений ответчика от 12.09.2023 (т. 10 л.д. 41-44), у ФИО3 имелся и иной доход, позволяющий ему обеспечивать свои потребности, в том числе денежные средства, снятые детьми ответчика с их банковских счетов и переданные ответчику (т. 10 л.д. 116-121), пенсия ответчика (т. 3 л.д. 58), выплачиваемый ежемесячно доход в виде процентов по банковским вкладам в ОАО «Россельхозбанк», Банке ТКБ (т. 3 л.д. 33-34, 45-48), в СМП-банке (т. 3 л.д. 64), в банке «Восточный» (т. 10 л.д. 113). Также из банковской выписки по расчетному счету ответчика в ОАО «Сбербанк России» как представленной самим ответчиком, так и истребованной судом по ходатайству ответчика, следует, что должник имел в распоряжении денежные средства на счете в указанном банке и использовал их на личные нужды (т. 10 л.д. 131-141, т. 11 л.д. 28).

Доводы финансового управляющего об отсутствии документального подтверждения передачи ответчиком денежных средств должнику в период с апреля 2015 по август 2018, а именно расписок, не опровергают сам факт такой передачи. Объяснения ответчика и должника относительно передачи ФИО3 денежных средств ФИО1 последовательны и не противоречат друг другу, а также подтверждаются указанными выше документами, имеющимися в материалах дела. Мотивированных аргументов, а также доказательств, обосновывающих сомнения заявителя относительно расходования должником денежных средств, полученных от ФИО3, финансовый управляющий не привел. Наличие сговора между должником и ответчиком судом не установлено, доказательств заинтересованности указанных лиц не имеется.

Из изложенного следует, что финансовым управляющим не опровергнут факт передачи денежных средств ответчиком должнику и их дальнейшее расходование на погашение кредита перед ПАО «Сбербанк России», в залоге у которого находились спорные объекты недвижимости.

Судом приняты во внимание доводы финансового управляющего об имеющихся у должника признаках неплатежеспособности в 2015 – 2016 годах и учтено, что бывший супруг должника – ФИО12 тоже признан несостоятельным (банкротом). Данные доводы заявителя дополнительно подтверждают, что должник не имел возможности самостоятельно погасить задолженность перед ПАО «Сбербанк России» и снять обременение с земельного участка и жилого дома без привлечения средств от ФИО3

Доказательств того, что оспариваемая сделка была совершена в отношении лица, являющегося заинтересованным по отношению к должнику, согласно статье 19 Закона о банкротстве, не имеется. Финансовым управляющим не приведено также каких-либо доводов и доказательств, позволяющих суду сделать вывод о наличии между сторонами сделки формально-юридических признаков аффилированности, либо об их фактической аффилированности по отношению друг к другу.

Таким образом, финансовым управляющим не доказано, что сделка совершена безвозмездно, равно как и представлены доказательства наличие иных обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недоказанности финансовым управляющим того, что оспариваемая сделка была совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Судом области правомерно отклонены доводы финансового управляющего о том, что в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов, в частности, АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) и АО «Россельхозбанк», утратившим возможность получить удовлетворение своих требований за счет спорного имущества, переданного должником ответчику.

Как было указано выше, спорное имущество с 27.04.2015 находилось в залоге у ПАО «Сбербанк России» согласно договору ипотеки от 27.04.2015 № 01450013/30013210-И/2 (т. 4 л.д. 16 – 22).

24.10.2016 вступило в законную силу решение Калужского районного суда по делу № 2-6434/1/2016 о взыскании задолженности по кредитному договору и обращении взыскания на недвижимое имущество, заложенное ФИО1 по договору ипотеки от 27.04.2015 № 01450013/30013210-И/2; 17.02.2017 было возбуждено исполнительное производство, 21.03.2017 вынесено постановление о запрете регистрационных действий в отношении спорных объектов (т. 4 л.д. 125). Иным кредиторам данные объекты в залог не предоставлялись.

Таким образом, АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) и АО «Россельхозбанк» не могли претендовать на удовлетворение своих требований к ФИО1 за счет спорных объектов, находившихся в залоге у ПАО «Сбербанк России».

Как следует их материалов дела, требования указанных кредиторов обеспечены залогом иного имущества, принадлежащего должнику: у АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) находились в залоге нежилые помещения, расположенные по адресу 

<

...> (т. 1 л.д. 29 – 31), у АО «Россельхозбанк» – нежилое помещение и земельный участок по адресу 

<

...> (т. 1 л.д. 32- 33).

Как справедливо указано судом первой инстанции, в том случае, если бы ФИО3 не передал должнику денежные средства в размере, необходимом для погашения кредита и снятия обременения со спорных объектов, то оспариваемая сделка не была бы совершена, и требования ПАО «Сбербанк России» были бы включены в реестр требований кредиторов ФИО1 в качестве требования, обеспеченного залогом имущества должника, что не позволило бы иным кредиторам получить удовлетворение за счет спорных объектов.

Кроме того, в указанной выше ситуации было бы предъявлено и требование ФИО3 к ФИО1, основанное на обязанности должника возвратить ответчику денежные средства, полученные при заключении предварительного договора от 25.06.2014. Обязательства из предварительного договора сохранялись и признавались должником в ее гарантийных письмах, направленных ответчику (т. 1 л.д. 96, 100, 103), срок предъявления требований по ним не был пропущен.

Действия ФИО3, передавшего должнику 40,8 млн. руб. в период с апреля 2015 года по август 2018 года, не только позволили должнику произвести расчет с кредитором, чьи требования были обеспечены залогом спорных объектов, но и привели к тому, что ни требование ПАО «Сбербанк России», ни требование самого ФИО3 не были предъявлены в деле о банкротстве и не были включены в реестр требований кредиторов ФИО1

Из обстоятельств дела и имеющихся в материалах дела документов не следует, что ФИО3 в момент совершения оспариваемой сделки знал или должен был знать о том, что сделка совершается с намерением причинить вред кредиторам должника.

В пункте 7 Постановления № 7 разъяснено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Финансовым управляющим не представлено доказательств осведомленности ответчика о наличии у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения оспариваемой сделки. В заявлении от 18.02.2020 о признании сделки недействительной (т. 1 л.д. 6, 7), а также в уточненном заявлении о признании сделки недействительной, поступившем в суд 07.07.2023 (т. 9 л.д. 153, 155, 156), финансовый управляющий ссылается на осведомленность самого должника о наличии у него признаков неплатежеспособности, но не на осведомленность об этом ФИО3

То обстоятельство, что в 2015-2016 годах Калужским районным судом Калужской области были вынесены решения о взыскании денежных средств в пользу АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) и АО «Россельхозбанк» и обращении взыскания на недвижимое имущество, заложенное ФИО1 в пользу данных кредиторов, не означает, что ФИО3, не являющийся заинтересованным лицом по отношению к должнику, должен был знать об этом.

ФИО3 не являлся стороной кредитных договоров, заключенных с вышеуказанными банками, не предоставлял по ним обеспечение, не участвовал в судебных разбирательствах по предъявленным кредиторами искам. Решения по данным искам были вынесены более, чем за два года до совершения оспариваемой сделки, и не имеется доказательств, подтверждающих осведомленность ФИО3 о том, что на момент заключения оспариваемого договора (02.11.2018) данные решения судов еще не были исполнены должником.

Из пояснений ответчика следует и материалами дела подтверждается осведомленность ФИО3 о ПАО «Сбербанк России» как о единственном кредиторе, обязательства должника перед которым существовали перед совершением оспариваемой сделки. Именно в целях погашения задолженности перед данным кредитором и снятия обременения со спорных объектов, находившихся у него в залоге, и были использованы денежные средства, переданные ответчиком должнику.

Ссылка финансового управляющего на то, что согласно информации с официального сайта ФССП России по состоянию на 13.02.2020 (то есть, полученной почти через полтора года после совершения оспариваемой сделки) в отношении ФИО1 на дату совершения оспариваемой сделки находилось и до сих пор не окончено и не прекращено исполнительное производство от 12.01.2018 № 28851/17/40022-ИП, возбужденное судебным приставом-исполнителем ОСП по Московскому округу г. Калуги на основании исполнительного листа от 24.11.2017 № 2-1-8211/2017, предмет исполнения: задолженность – 103 251,64 руб., исполнительский сбор – 16 157,87 руб. (т. 9 л.д. 156), не означает, что ФИО3 в момент совершения оспариваемой сделки (02.11.2018) знал или должен был знать о наличии на сайте ФССП России такой информации. Распечатка или скриншот публикации, имевшейся на 13.02.2020, на которую ссылается финансовый управляющий, в материалы дела заявителем не представлена. Также не имеется доказательств наличия подобных публикаций на дату совершения оспариваемой сделки. Требование, вытекающее из исполнительного листа от 24.11.2017 № 2-1-8211/2017, в реестр требований кредиторов ФИО1 не включалось, соответствующие доказательства заявителем не представлены.

Судом правомерно принято во внимание отсутствие доказательств, подтверждающих наличие между должником и ФИО3 заинтересованности в силу статьи 19 Закона о банкротстве, что исключает презумпцию осведомленности ответчика о неплатежеспособности должника. Доказательства, подтверждающие, что ФИО3 знал или должен был знать о противоправной цели сделки, не представлены.

Наличие на момент совершения сделки судебных актов о взыскании с должника денежных средств, возбужденных в отношении него исполнительных производств не свидетельствует об осведомленности ответчика о названных обстоятельствах. Участник сделки не обязан отслеживать в общедоступных источниках данную информацию. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановления Арбитражного суда Московского округа от 15.12.2022 № Ф05-30039/2022 по делу №А40-185157/2020 и от 04.07.2023 № Ф05-13993/2023 по делу № А40-67439/2021; Арбитражного суда Поволжского округа от 27.09.2022 № Ф06-22022/2022 по делу № А55-25383/2019 и от 19.01.2023 № Ф-06/69856/2020 по делу №А72-12540/2018; Арбитражного суда ВолгоВятского округа от 02.12.2022 № Ф01-6703/2022 по делу № А43-8175/2019 и от 23.08.2019 № Ф01-3428/2019 по делу № А38-5891/2016 и др.).

ФИО3 являлся контрагентом должника в рамках единственной гражданско-правовой сделки между двумя физическими лицами и, исходя из характера сделки, не обязан был производить мониторинг информации о должнике посредством сети Интернет. Приведенная выше судебная практика свидетельствует об отсутствии такой обязанности у ответчика.

Ссылка финансового управляющего на то, что на момент совершения оспариваемой сделки (02.11.2018) в производстве суда уже находилось заявление АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом) (принято судом к производству 05.09.2017), не свидетельствует об осведомленности ответчика.

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 12 Постановления № 63, само по себе размещение в картотеке арбитражных дел информации о возбуждении дела о банкротстве должника не означает, что все лица должны знать об этом.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 28 Закона о банкротстве сведения о введении наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства подлежат обязательному опубликованию в порядке, предусмотренном названной статьей.

Согласно абзацам второму и третьему пункта 2 статьи 213.27 Закона о банкротстве в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина, обязательному опубликованию подлежат, в том числе, сведения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов; о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина.

В связи с этим при наличии таких публикаций в случае оспаривания на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделок, совершенных после этих публикаций, надлежит исходить из следующего: если не доказано иное, любое лицо должно было знать о том, что введена соответствующая процедура банкротства, а значит и о том, что должник имеет признаки неплатежеспособности.

Как следует из материалов дела, на момент совершения оспариваемой сделки (02.11.2018) в отношении ФИО1 еще не была введена ни одна из процедур, предусмотренных параграфом 1.1 главы X Закона о банкротстве. Соответствующих публикаций, которые позволили бы контрагенту по сделке согласно абзацу четвертому пункта 12 Постановления № 63 сделать однозначный вывод о наличии у должника признаков неплатежеспособности, не имелось. Определение о введении в отношении ФИО1 процедуры реструктуризации долгов гражданина вынесено Арбитражным судом Калужской области 02.08.2019.

По смыслу статьи 213.6 Закона о банкротстве реструктуризация долгов является реабилитационной процедурой, проводимой с целью восстановления платежеспособности гражданина. Финансовым управляющим не представлено доказательств того, что характер и субъектный состав сделки, условия оборота обязывали ответчика проверять сведения о должнике по картотеке арбитражных дел, сайтам судов общей юрисдикции, а также по банку данных исполнительных производств.

Судом учтено то обстоятельство, что цена оспариваемой сделки и размер денежных средств, переданных ответчиком должнику в счет полученного от него по оспариваемой сделке имущества, существенно превышают рыночную стоимость спорных объектов на дату совершения оспариваемой сделки (29 610 000 руб.), установленную заключением эксперта ООО «Малтон» ФИО20 по результатам проведенной судебной экспертизы (т. 9 л.д. 88), в связи с чем нельзя утверждать, что сделка совершена по заведомо заниженной стоимости, что указало бы покупателю на возможное совершение должником сделки в ущерб интересам кредиторов.

Судом принято во внимание, что при подписании оспариваемого договора должник заверил ФИО3 о том, что: на момент подписания договора участок и здание не обременены правами третьих лиц, не состоят под арестом (п. 9 договора от 02.11.2018; т. 1 л.д. 12); должник заключает договор добровольно, не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, договор не является для него кабальной сделкой, а также что в отношении продавца не возбуждалось и не возбуждено дело о банкротстве гражданина (п. 12 договора от 02.11.2018; т. 1 л.д. 12).

С учетом сложившейся судебной практики относительно того, что размещение в картотеке арбитражных дел информации о возбуждении дела о банкротстве должника не свидетельствует об осведомленности об этом контрагента, а также принимая во внимание сформированный правоприменительной практикой подход об отсутствии у стороны сделки обязанности отслеживать в общедоступных источниках информацию о своем контрагенте, включая базы данных судов, базу данных службы судебных приставов (Определения Верховного суда Российской Федерации от 25.07.2023 № 308-ЭС20-8515 (9) по делу № А32-55433/2017, от 24.08.2017 № 307-ЭС17-7914 по делу № А56-52562/2015; постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 05.07.2023 № Ф01-2856/2023 по делу № А82-21559/2021; постановления Арбитражного суда Московского округа от 08.11.2023 № Ф05-23632/2022 по делу № А40-27953/2021 и от 24.03.2022 № Ф05-14301/2021 по делу № А41-56127/2018; постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.01.2022 № Ф07-19674/2021 по делу № А56-25782/2014 и др.), суд области пришел к верному выводу о недоказанности заявителем того обстоятельства, что ответчик знал или должен был знать о том, что сделка совершается с намерением причинить вред кредиторам должника.

При направлении настоящего обособленного спора на новое рассмотрение, Арбитражный суд Центрального округа в постановлении от 28.12.2022 указал, что ответчик не смог дать пояснения по вопросам о том, в какой момент и в связи с чем, ответчик принял решение приобретать весь объект недвижимости, каким образом ответчик узнал о намерении должника продать имущество, в связи с чем, ФИО3 через 7 месяцев сам продал объекты недвижимости и какой доход был им получен при продаже за ту же стоимость (50 000 000 руб.), как был найден покупатель для приобретения столь дорогостоящего имущества (который сам через 20 дней продал объекты за 49 000 000 руб.). Кроме того, представителем ответчика не даны объяснения о разумных причинах регулярных перечислений ФИО1 денежных средств в крупном размере в течение четырех лет при условии того, что должник нарушил срок заключения основного договора купли-продажи (до 24.12.2014), 27.04.2015 передала объекты в залог, что сделало невозможным регистрацию перехода права собственности по договору купли-продажи от 14.10.2016 № 2/16, в связи с чем, спорный договор был заключен только 02.11.2018.

При новом рассмотрении спора в судей первой инстанции ФИО3 представил подробные пояснения по указанным судом кассационной инстанции вопросам.

Из материалов дела следует, что спорный объект (жилой дом по адресу 

<

...>) представляет собой таунхаус – 5-секционный жилой дом блочного типа (заключение эксперта; т. 9 л.д. 66-67).

Как пояснил ответчик, в 2014 году он планировал после завершения должником строительства жилого дома поселиться в одной из частей (секций) такого дома самостоятельно (со своей супругой), в связи с чем, заключил с ФИО1 предварительный договор от 25.06.2014 (т. 1 л.д. 93-94). Такую же часть жилого дома планировалось приобрести для дочери ответчика – ФИО21, которой также был заключен предварительный договор с ФИО1 (т. 9 л.д. 127-128). То есть, семьи ФИО3 и его дочери планировали проживать в одном доме (таунхаусе), но в разных секциях. Как пояснил ответчик в своих возражениях от 12.09.2023, в дальнейшем и его сын выразил пожелание поселиться в этом доме, однако, в связи с тем, что ФИО1 не смогла в установленный срок обеспечить заключение основного договора ни с ФИО3, ни с ФИО21, подписание договора между сыном ответчика и должником было отложено до разрешения ситуации по ранее заключенным двум договорам с ответчиком и его дочерью. В связи с тем, что спорное имущество после заключения предварительного договора с ФИО3 и без его ведома было предоставлено должником в ипотеку в пользу ПАО «Сбербанк России» (т. 4 л.д. 16-22), заключение основного договора с ответчиком откладывалось ввиду наличия неснятого обременения в виде ипотеки. Аналогичная ситуация сложилась и по предварительному договору, заключенному между должником и дочерью ответчика. Материалами дела подтверждается, что дочь ответчика также обращалась к должнику с требованиями заключить основной договор (т. 9 л.д. 125, л.д. 135-138), а должник своими гарантийными письмами от 23.10.2015, 19.07.2017 (т. 9 л.д. 124, 126) заверяла ФИО21 о том, что основной договор будет заключен.

В материалы дела представлены договоры между должником и ФИО21 № 1/16 от 05.10.2016, № 1/16 от 14.10.2016, № 1/17 от 19.07.2017 купли-продажи части земельного участка с объектом строительства (т. 9. л.д. 129-134), которые в совокупности с аналогичными договорами № 2/16 от 05.10.2016, № 2/16 от 14.10.2016, № 2/17 от 19.07.2017, заключенными между ответчиком и должником (т. 1 л.д. 101-102, т. 9. л.д. 112-119), и перепиской должника с ответчиком (т. 9 л.д.139-141, т. 1 л.д. 95-97,99, 100, 103) свидетельствуют о том, что на протяжении 2014 – 2017 годов у сторон сохранялся интерес в заключении основных договоров.

В связи с сохранением интереса к заключению основного договора ответчик содействовал должнику в погашении кредитных обязательств перед ПАО «Сбербанк России» и в освобождении имущества из под обременения в виде ипотеки, для чего ответчик передал должнику денежные средства на сумму 40,8 млн. руб. в период с апреля 2015 г. по август 2018 г.

Поскольку переданные ответчиком ФИО1 денежные средства значительно превышали стоимость объекта, указанную в предварительном договоре с должником, а также с учетом того, что в спорном жилом доме планировали проживать также дети ответчика со своими семьями, было решено приобрести данный жилой дом целиком, а неиспользуемые для проживания секции оставить как вложение в недвижимость. Таким образом, изначальное намерение ответчика и его детей каждому из них приобрести по 1/5 части земельного участка и расположенного на нем таунхауса трансформировалось в намерение приобрести вышеуказанные объекты полностью.

Довод заявителя о том, что в период перечисления ФИО3 денежных средств ФИО1 в сумме 40,8 млн. руб. у ответчика отсутствовали правовые основания производить какие-либо выплаты должнику в связи с тем, что заключенный между ними предварительный договор от 25.06.2014 являлся недействующим (абз. 1 – 6 уточненного заявления от 07.07.2023, т. 9 л.д. 158), не соответствует обстоятельствам дела.

Согласно предварительному договору от 25.06.2014, заключенному между ФИО1 и ФИО3 (т. 1 л.д. 93-94), основной договор должен быть заключен сторонами в течение шести месяцев с момента подписания предварительного договора, а именно до 24.12.2014 включительно (п. 1.2); предварительный договор действовал до полного исполнения сторонами принятых на себя обязательств (п. 4.1).

Согласно п. 6 ст. 429 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекращаются, если до окончания срока, в который стороны должны заключить основной договор, он не будет заключен либо одна из сторон не направит другой стороне предложение заключить этот договор.

До истечения установленного срока ответчиком было направлено должнику требование от 12.12.2014 (т. 1 л.д. 98) о заключении договора, следовательно, обязательства сторон по предварительному договору прекращены не были. Совершенные сторонами предварительного договора последующие действия, такие как направленные ответчиком в адрес должника претензии от 03.06.2015, 25.06.2017, 18.12.2015 (т. 1 л.д. 95, 97, 99) и предоставленные должником гарантийные письма от 23.12.2015 и 19.07.2015 (т. 1 л.д. 96, 100, 103), подтверждают их намерения продолжать отношения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами или договором.

Согласно пункту 1 статьи 452 ГК РФ соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев не вытекает иное.

Пунктом 1 статьи 453 ГК РФ установлено, что при изменении договора обязательства сторон сохраняются в измененном виде.

В пунктах 2, 3 статьи 434 ГК РФ предусмотрено, что договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, в том числе электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющими достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору. Письменная форма договора считается соблюденной, если письменное предложение заключить договор принято в порядке, предусмотренном пунктом 3 статьи 438 ГК РФ.

Таким образом, закон предусматривает три способа соблюдения письменной формы договора как двусторонней сделки: составление одного подписанного сторонами документа, обмен документами и акцепт оферты на заключение договора путем совершения конклюдентных действий. Соглашение об изменении и расторжении договора подчинено тем же правилам. Другими словами, закон не запрещает сторонам достигать соглашения об изменении условий договора, заключенного в письменной форме, способами, указанными в пунктах 2, 3 статьи 434 ГК РФ. При этом, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 5 Информационного письма от 05.05.1997 № 14 «Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров» отметил, что совершение конклюдентных действий может рассматриваться при определенных условиях как согласие на внесение изменений в договор, заключенный в письменной форме.

Из обстоятельств настоящего обособленного спора усматривается, что должник и ответчик собственными действиями не только выразили свою волю на сохранение обязательств между ними, но и скорректировали свои фактические взаимоотношения применительно к изменившимся обстоятельствам, связанным с передачей спорного имущества должником в ипотеку в пользу ПАО «Сбербанк России» и передачей ответчиком должнику значительной суммы денежных средств в период с апреля 2015 г. по август 2018 г. для снятия указанной ипотеки.

Закрепленное пунктом 1 статьи 450 ГК РФ условие об изменении (в том числе – продлении) договора путем подписания соглашения в письменной форме не запрещает возможности квалификации обоюдных конклюдентных действий сторон, выражающих волю не только на сохранение ранее согласованного договорного режима, но и на уточнение, корректировку взаимных обязательств с учетом изменившихся обстоятельств. Подобное понимание существа законодательного регулирования вытекает из установленной гражданским законодательством презумпции разумности и добросовестности участников имущественного оборота.

О причинах последующей продажи объектов ответчиком в возражениях от 12.09.2023 (т. 10 л.д. 34-45) даны объяснения о том, что у него не было однозначной уверенности в том, что ипотека, наложенная в пользу ПАО «Сбербанк России», будет снята, и в какие сроки это произойдет, в связи с чем, ответчик приступил к строительству собственного дома в д. Чижовка г. Калуги, строительство которого было завершено в 2018 году (т. 10 л.д. 61). К указанному времени сын ответчика, ФИО22, проживание которого также планировалось в спорном объекте, уже приобрел собственное жилье в ипотеку (

<

...>), зарегистрировался в приобретенной квартире по месту жительства (т. 10 л. д. 48-50). Дочь ответчика, ФИО21, также планировавшая приобрести 1/5 часть в спорном объекте, переехала со своей семьей в квартиру родителей (

<

...>) и впоследствии прописалась в ней (т. 10 л.д. 60). Дети ФИО21 (внуки ответчика) были устроены в детский сад по месту жительства, посещали различные студии и кружки, в связи с чем семья дочери приняла решение остаться в квартире родителей, а не переезжать в жилой дом, приобретенный у должника (тем более, что он требовал проведения отделочных работ, то есть, еще дополнительных вложений). Поскольку планы детей относительно проживания по соседству с ответчиком изменились, ответчик решил остаться жить в д. Чижовка, а приобретенный у должника дом выставить на продажу в том состоянии, в каком он был приобретен.

Ответчик пояснил, что объявления о продаже им спорных объектов были размещены в сети Интернет, кроме этого, соответствующие баннеры были помещены непосредственно на сам жилой дом (на существование такой практики объявлений о продаже указывают и представленные ответчиком фотоснимки; т. 10 л.д. 46, 47). Из какого именно источника (объявление, баннер, иной источник) узнал о продаже ответчиком жилого дома покупатель (ФИО4), ответчику не известно, ФИО3 пояснил, что ни в дружеских, ни в родственных связях с покупателем он не состоит и никогда не состоял.

В ходе рассмотрения настоящего обособленного спора финансовым управляющим не было представлено доказательств, свидетельствующих об аффилированности ответчика и последующих покупателей спорных объектов, а также о том, что последующие продажи являлись формальными, и ФИО3 сохранил контроль за спорными объектами. По указанной причине ответчик объективно не располагает информацией о последующих продажах спорных объектов от ФИО4 другим покупателям и о деталях их взаимоотношений, связанных с продажей спорных объектов.

Доказательства обратного заявителем не представлены, и судом такие обстоятельства не установлены.

Относительно получения дохода от продажи жилого дома ответчик пояснил, что доходом для него явилась денежная сумма, полученная от покупателя ФИО4 (50 000 000 руб.). Поскольку с момента приобретения ответчиком жилого дома у должника до момента продажи указанного дома ФИО4 прошел не столь значительный период времени, завышать цену продажи ответчик не стал. Кроме того, ответчиком были приняты во внимание особенности налогообложения доходов от продажи недвижимого имущества, установленные статьями 217 и 217.1 Налогового кодекса Российской Федерации и позволяющие облагать налогом только ту часть дохода, которая превышает расходы, связанные с приобретением жилого дома. Чтобы избежать дополнительных расходов, связанных с уплатой НДФЛ по имуществу, которое находилось в собственности ответчика непродолжительный период времени, цена продажи была указана равной цене приобретения жилого дома и земельного участка.

С учетом указанных обстоятельств судом области обоснованно отклонены доводы финансового управляющего, изложенные в его уточненном заявлении от 07.07.2023 (т. 9 л.д. 163 абз. 8, т. 9 л.д. 165 абз. 7), об отсутствии пояснений и соответствующих доказательств в подтверждение целесообразности приобретения ФИО3 спорных объектов, приобретательской выгоды и интереса в приобретении жилого дома с земельным участком, а также о непредоставлении объяснений о разумных регулярных перечислениях ФИО1 денежных средств в течение 4 лет.

Судом принято во внимание, что данные доводы заявителя основаны на правоприменительной практике, сложившейся при рассмотрении споров об оспаривании в ходе производства по делу о банкротстве сделок, совершенных между взаимосвязанными лицами, в частности, на подходе, выраженном в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056. Согласно подобному подходу, при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Между тем, как было установлено судом, финансовый управляющий не доказал аффилированность должника и ответчика, следовательно, вышеуказанный подход к рассмотрению настоящего спора не применим.

Судом первой инстанции правомерно отклонены доводы заявителя о фиктивности подписанного 14.10.2016 между ФИО1 и ФИО3 договора (т. 9. л.д. 114-115), исполнение которого не представилось возможным ввиду наличия обременения на спорное имущество, но которым стороны подтверждают сохранение своих намерений передать покупателю причитающиеся ему объекты.

Финансовый управляющий полагает, что данный договор является фиктивным ввиду отсутствия доказательств его подачи на регистрацию, а также в связи с наличием информации о заключении 31.08.2018 должником договора № 1/18 в отношении спорных объектов с иным лицом (ФИО23) и о заключении должником 01.12.2015 договора в отношении спорных объектов с ФИО24 (т. 9 л.д. 166-167).

Данные доводы заявителя не влияют на рассмотрение настоящего спора, поскольку из определения Калужского районного суда от 21.01.2019 по делу № 2- 1-286/2019 (т. 3 л.д. 123-125) следует, что иск ФИО24 об оспаривании сделки между ФИО3 и ФИО1 был оставлен судом без рассмотрения, после чего ФИО24 просила Калужский районный суд отменить обеспечительные меры, ранее принятые по ее ходатайству, в виде наложения запрета Управлению Росреестра по Калужской области на совершение регистрационных действий в отношении спорных объектов, и ходатайство ФИО24 об отмене обеспечительных мер было удовлетворено. Доказательств того, что ФИО24 были предъявлены какие-то требования, связанные со спорным имуществом, к ФИО1 в рамках дела о банкротстве либо к ФИО3, не имеется.

Доводы заявителя о наличии в материалах регистрационного дела договора от 31.07.2018, заключенного должником в отношении спорных объектов с иным лицом – ФИО23 (т. 4 л.д. 104), не свидетельствуют о фиктивности отношений между должником и ответчиком по оспариваемой сделке. Из материалов регистрационного дела следует, что Росреестром не регистрировался переход права на спорные объекты к ФИО23, никаких притязаний на них ФИО23 ни должнику, ни ответчику не предъявлял, соответствующей информации материалы настоящего обособленного спора не содержат. Регистрация договора с ФИО23 была приостановлена Росреестром (т. 4 л.д. 97), после чего от ФИО1 поступило в Росреестр заявление от 03.09.2018 с просьбой прекратить осуществление государственной регистрации прав и возвратить ранее поданный на регистрацию договор с ФИО23 (т. 4 л.д. 90).

Судом области правомерно отклонены ссылки финансового управляющего на фиктивность договора от 14.10.2016 из-за отсутствия доказательств его подачи на государственную регистрацию, поскольку согласно пояснениям должника и ответчика препятствием для исполнения договора от 14.10.2016 явилось наличие обременения на спорное имущество в виде ипотеки в пользу ПАО «Сбербанк России» (т. 4 л.д. 16-22). Узнать о наличии обременения стороны договора могли и без подачи договора на регистрацию, поскольку информация об обременениях является открытой, а продавцом объектов выступал собственник имущества, непосредственно располагавший информацией об имеющихся обременениях. В рассматриваемой ситуации, принимая во внимание хронологию отношений между ответчиком и должником и последовательность их действий, не предоставление договора от 14.10.2016 на регистрацию не свидетельствует о фиктивности такого договора и не подтверждает, что он в действительности не заключался сторонами. Судом учтено, что финансовым управляющим не заявлялось о фальсификации каких-либо доказательств, имеющихся в деле.

Учитывая совокупность установленных по спору обстоятельств, проанализировав представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о недоказанности заявителем всей совокупности условий для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Неравноценность встречного исполнения обязательств ответчиком по оспариваемому договору (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве) судом не установлена, поскольку определенная судебной экспертизой рыночная стоимость объектов недвижимости на момент их продажи в размере 29 610 000 руб. (т. 9 л.д. 88) значительно меньше общей суммы денежных средств, переданных ответчиком должнику в счет оспариваемого договора: 10 000 000 руб. по предварительному договору между ФИО3 и ФИО1 и 40 810 049 руб., переданные ответчиком должнику в период с апреля 2015 г. по август 2018 г.

Финансовый управляющий ссылался на ничтожность спорной сделки, как совершенной при злоупотреблении правом по основаниям, установленным статьями 10, 168 ГК РФ.

Статьей 168 ГК РФ предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Исходя из заявленных требований, правовая позиция финансового управляющего по названному основанию сводится к тому, что спорная сделка совершена с целью причинения вреда кредиторам и в результате совершения которой причинен вред должнику и его кредиторам в отсутствие встречного предоставления, что охватывается диспозицией статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Т.е. названные финансовым управляющим обстоятельства со ссылкой на статьи 10, 168 ГК РФ входят в круг подлежащих доказыванию при оспаривании сделки по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Оценив доводы финансового управляющего по названным общим основаниям, суд первой инстанции правомерно их отклонил, поскольку не доказано наличие у спорной сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве, что исключает возможность оспаривания такой сделки по основаниям статей 10, 168 ГК РФ (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014, от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016).

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Доводы заявителя апелляционной жалобы подлежат отклонению, поскольку фактически повторяют изложенную при рассмотрении спора в суде первой инстанции позицию, которой дана надлежащая оценка.

Несогласие с выводами суда, сделанными с учетом установленных фактических обстоятельств, не является основанием для удовлетворения апелляционной жалобы.

Суд первой инстанции полно установил фактические обстоятельства дела, всесторонне исследовал доказательства, представленные лицами, участвующими в деле, дал им правильную правовую оценку и принял обоснованный судебный акт, соответствующий требованиям норм материального и процессуального права. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции не имеется.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены определения суда.

На основании статьи 110 АПК РФ в связи с отказом в удовлетворении апелляционной жалобы расходы по уплате государственной пошлины за ее рассмотрение в сумме 3 000 руб. относятся на заявителя жалобы (уплачена по чеку по операции ПАО Сбербанк доп. офис № 17/0193 от 02.05.2024).

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Калужской области от 24.04.2024 по делу № А23-6443/2017 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья

Судьи

И.Н. Макосеев

Н.А. Волошина

И.В. Девонина