ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-116/2022

г. Челябинск

16 марта 2022 года

Дело № А47-12487/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 марта 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 марта 2022 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Румянцева А.А.,

судей Поздняковой Е.А.,  Кожевниковой А.Г.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 30.11.2021 по делу № А47-12487/2018 об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности.

 

ФИО3 05.10.2018 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Хольц» (далее –должник) несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 26.11.2018 (резолютивная часть от 22.11.2018) ООО «Хольц» признано банкротом как ликвидируемый должник с открытием конкурсного производства сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4 (далее – заявитель), являющийся членом Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал», г. Челябинск.

30.06.2020 конкурсный управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в котором просит привлечь ФИО5, ФИО6 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Хольц» в размере 19 630 831 руб. 08 коп.

Определением суда от 11.08.2020 к участию в деле, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены: ФИО7, ФИО8.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 30.11.2021 в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 (далее – кредитор, податель жалобы) обратилась с апелляционной жалобой, ссылаясь на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2 осуществляла руководство Должником, давала какие-либо указания, либо иным способом управляла должником. Единственное доказательство, которое есть в материалах дела - это то, что родная дочь ФИО2 - ФИО7, являлась учредителем Должника с долей 25-30%. Однако, факт наличия родственных отношений со ФИО9 не дает достаточных оснований для возложения на неё субсидиарной ответственности перед кредиторами. 

Ссылается на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 27.12.2019 по делу №А47-8121/2017, которым в удовлетворении заявления о привлечении ФИО2 было отказано. Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 27.02.2018 по делу МА47-8121/2017 требование ООО «УПСК Жилстрой» (единственным участником и директором которого является ФИО2) было включено в реестр требований кредиторов ООО «Промстрой» с размером кредиторской задолженности 10 793 880 руб.70коп.

ФИО2 является руководителем большой организации, у нее отсутствовала необходимость влияния на компанию, активы которой составляют менее 1% от активов ООО «УПСК Жилстрой».

Лицо привлекаемое к субсидиарной ответственности - ФИО3 И,Р. уже пытался исключить кредиторское требование ФИО2 При повторном рассмотрении судом кредиторского требования, очередность удовлетворения не была понижена, не было установлено, что предоставление ФИО2 займа было в виде компенсационного финансирования.

Судом не дана оценка предоставленным в дело решению Центрального районного суда г. Оренбурга по делу № 2-868/2019 от 11.04.2019 и апелляционного определения от 24.07.2019, которыми был установлен факт трудовых отношений между ФИО10 и ООО «Хольц» в должности водителя - экспедитора. Анализируя выводы суда и тексты судебных актов следует, что у конкурного управляющего ООО «Хольц» отсутствовали документы по работникам Должника, не было документов и по выплате заработной платы. 

В материалы настоящего дела был предоставлен акт приема-передачи от 23.11.2018 подписанный между ФИО5 и ФИО4, из которого невозможно установить, какие именно документы (дата, номер, наименование, контрагент, пр.) и в каком количестве переданы от ФИО5 конкурсному управляющему ФИО4 Сопоставляя вышеназванные сведения можно сделать вывод о том, что документация Должника была передана конкурсному управляющему не в полном объеме. Также установлено, что часть денежных средств ФИО10 получил. ФИО5 выплачивала денежные средства минуя расчетные счета должника и кассу.  Соответственно, можно сделать вывод, что руководителем осуществлялся вывод активов.

Судом на основании ст. 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отказано в приобщены отзыва от ответчиков, поскольку направлен незаблаговременно участникам процесса.

В удовлетворении ходатайства ответчика ФИО2 об отложении слушания дела отказано, поскольку не представлено доказательств невозможности участия в судебном заседании, нахождения на больничном листе. Кроме того, явка в судебное заседание лиц, участвующих в деле, не признана судом апелляционной инстанции обязательной; каких-либо обстоятельств, препятствующих рассмотрению апелляционной жалобы по существу в настоящем судебном заседании не имеется.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»; от конкурсного управляющего должника поступило ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие.

В соответствии со ст.ст. 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

 

Законность и обоснованность судебного акта проверена судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции,  согласно выписке из ЕГРЮЛ, представленной заявителем в основное дело, 22.08.2018 принято решение ликвидировать ООО «Хольц».

Сообщение о введении в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 01.12.2018 № 222.

В реестр требований кредиторов должника включены требования следующих кредиторов:

-  ФИО3 - 440 282 руб. 50 коп., основанное на договоре займа от 28.03.2018 №8 (решение суда от 26.11.2018);

-  ФИО11 - 444 302 руб. 50 коп., основанное на договоре займа от 30.05.2018 №9 (определение суда от 21.01.2019);

-  Федеральной налоговой службы - 11 027 руб. 79 коп. (определения суда от 05.02.2019, от 11,02.2019);

-  ФИО12 - 6 727184 руб. 05 коп., основанное на договорах займа от 01.03.2017 №4, от 08.08.2017 №6, от 01.03.2018 №7 (определение суда от 23.04.2019);

-  ФИО2 - 15 525 003 руб., основанное на договорах займа от 09.03.2017 №01, от 10.03.2017 № 01 (определение суда от 14.11.2019).

Как следует из текста определений от 23.04.2019 и от 14.11.2019, по заключенному между должником и ФИО12 договору займа от 01.03.2017  № 4  последний  предоставил  должнику 4 649  384  руб.  со  сроком возврата до 28.02.2018, а по заключенным со ФИО2 договорам займа от 09.03.2017 № 01, от 10.03.2017 № 01 последняя предоставила должнику 8 000 000 руб. и 6 000 000 руб. соответственно со сроком возврата до 31.12.2017.

В последующем кредиторская задолженность общества «Хольц», учтенная в реестре требований кредиторов, в большинстве формировалась лишь посредством заемного финансирования.

По состоянию на 31.12.2016 балансовая стоимость имущества должника составляла 1 4825 000 руб., а размер кредиторской задолженности равен 14 815 000 руб., бухгалтерский баланс подписан ФИО6 в качестве руководителя.

В обоснование требований конкурсный управляющий указал, что, на дату заключения вышеуказанных договоров займа общество «Хольц», уже обладало признаками банкротства, обращение взыскания на его имущество сделало бы невозможным его хозяйственную деятельность, поскольку основным видом деятельности должника являлось производство пива, в то время как его имущество в основном составлял соответствующий завод, приобретенный по договору на поставку оборудования и пусконаладочные работы от 16.06.2016 № 01 по цене 12 493 935 руб. 51 коп.

Ссылаясь на пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на момент заключения договоров займа с ФИО12 и ФИО2) на нарушение обязанности по подаче заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий должника обратился в суд с настоящим заявлением, ссылаясь на протокол предварительного судебного заседания от 21.03.2019 по делу №2-868/2019 Центрального районного суда г, Оренбурга, в котором ФИО10 (бывший работник общества «Хольц») указывал, что его непосредственным руководителем являлся ФИО3, а свидетель ФИО13 поясняла то, что он являлся фактическим руководителем общества «Хольц», ФИО5 же - лишь главным бухгалтером.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции указал, что срок исковой давности конкурсным управляющим не пропущен.

Поскольку судебный акт в указанной части не обжалуется, что исключает оценку выводов суда первой инстанции в указанной части.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по существу, суд исходил из недоказанности заявителем условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Исследовав обстоятельства дела и проверив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующего.

Дела о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц и граждан в силу ч. 1 ст. 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Поскольку обстоятельства, послужившие основанием для привлечения поименованных в заявлении лиц к субсидиарной ответственности, имели место до 29.07.2017, то есть до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, азаявление о привлечении к субсидиарной ответственности поступило в судпосле 01.07.2017, то спор подлежит рассмотрению с применением нормматериального права, предусмотренных ст. 10 Закона о банкротстве, действовавших на момент спорных  правоотношений, а также процессуальных норм, предусмотренных Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В силу п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, действовавшей в период спорных правоотношений) руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязаны обратиться с заявлением в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований кредитора или нескольких кредиторов   приводит   к   невозможности   исполнения   должником   денежных обязательств, обязанностей по уплате обязательных платежей или иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Пунктом 2 ст. 9 Закона о банкротстве установлено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обязательств.

Согласно п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в период спорных правоотношений) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должник, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона.

Из системного анализа указанных норм следует, что возможность привлечения лиц, названных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств; неподача указанными в пункте 2 статьи 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства;   возникновение   обязательств   должника,   по   которым   указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При этом размер  ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве равен размеру обязательств должника, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 данного Федерального закона.

Доказывание вышеуказанных обстоятельств является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование.

По смыслу статей 9, 10 Закона о банкротстве с учетом положений статей 4, 49, 65, 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, лицо, заявляющее требование о привлечении к субсидиарной ответственности, по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, должно четко указать дату возникновения соответствующей обязанности по подаче в суд заявления, а также случай, с которым Закон связывает возникновение соответствующей обязанности.

При  этом  бремя         доказывания момента возникновения обязанности у контролирующего должника лица и размер обязательств, возникших после указанной им даты (размер ответственности), возлагается на конкурсного управляющего (ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно абз. 6 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Из смысла указанной нормы следует, что обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает с момента, когда должник стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества должника понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО6 с 15.06.2016 являлась учредителем должника со 100 % долей участия, полномочия ликвидатора должника осуществляла ФИО5 с 30.08.2018.

Поскольку на основании названных норм обязанность по подаче заявления о признании общества банкротом в арбитражный суд возлагается на руководителя должника, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводы, что ФИО3 к перечисленным лицам не относятся, следовательно, требования предъявленные к нему по указанному основанию являются не обоснованными.

 

Разрешая требования в отношении ответчика ФИО6 и ФИО5 суд первой инстанции указал следующее. 

Исходя из этого в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, ст. 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время,  законодатель презюмировал                        наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введения в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встреченное исполнение.                        Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Из пояснений представителя ответчиков следует, что, причиной банкротства является выход из состава участников ООО "Хольц" непосредственно перед банкротством: ФИО7 - 25.06.2018, ФИО8 - 12.07.2018, а затем взыскание в судебном порядке ФИО2 задолженности по договору займа с целью обращения взыскания на единственный актив должника - завод по производству пива.

Как указано выше в реестр требований кредиторов должника включены требования следующих кредиторов:

-  ФИО3 - 440 282 руб. 50 коп., основанное на договоре займа от 28.03.2018 №8 (решение суда от 26.11.2018);

-  ФИО11 - 444 302 руб. 50 коп., основанное на договоре займа от 30.05.2018 №9 (определение суда от 21.01.2019);

-  Федеральной налоговой службы - 11 027 руб. 79 коп. (определения суда от 05.02.2019, от 11,02.2019);

-  ФИО12 - 6 727184 руб. 05 коп., основанное на договорах займа от 01.03.2017 №4, от 08.08.2017 №6, от 01.03.2018 №7 (определение суда от 23.04.2019);

-  ФИО2 - 15 525 003 руб., основанное на договорах займа от 09.03.2017 №01, от 10.03.2017 № 01 (определение суда от 14.11.2019).

Наличие у обществ непогашенной задолженности перед отдельными кредиторами на определенный период, само по себе, не свидетельствует о наличии у предприятия признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, и не подтверждает наличие у руководителя общества солидарной обязанности по его обязательствам.

Само по себе введение процедур банкротства в отношении обществ, не является безусловным доказательством наличия причинно-следственной связи между использованием руководителем своих прав и (или) возможностей в отношении общества и неплатежеспособностью указанных обществ а также вины ответчика в банкротстве общества.

В силу п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно п. 3 ст. 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Из разъяснений, изложенных в п. 22 постановления Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление № 6/8) дано разъяснение о том, что при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Таким образом, для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у указанного лица права давать обязательные для должника указания либо возможности иным образом определять его действия; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности; наличие                причинно-следственной связи          между использованием указанным лицом своих прав  и  (или) возможностей в отношении должника и наступлением несостоятельности (банкротства) должника; недостаточность имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Руководитель несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника при наличии определенных обстоятельств, установленных в законе.

Между тем, таких оснований, как наступление  неплатежеспособности должника в результате совершения ответчиком виновных действий или указаний учредителя должника; причинения действиями ответчика вреда имущественным правам кредиторов должника, а также наличие признаков преднамеренного и фиктивного банкротства общества.

Причинно-следственная связь между действиями руководителя должника и наступлением банкротства общества «Хольц» судом также не установлена.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РоссийскойФедерации, изложенной в постановлении от 18.07.2003 N 14-П, уменьшениечистых     активов     общества следует рассматривать как признак ухудшающегося финансового состояния общества, требующего соответствующих мер.

Привлечение кредитных средств, осуществление поручительства, а также совершение иных действий с целью обеспечения хозяйственной деятельности предприятия не выходит за рамки обычной производственной деятельности, и сами по себе эти обстоятельства не могут указывать на их совершение с целью причинения вреда кредиторам должника.

Более того, выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611).

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, об отсутствие доказательств, свидетельствующих, что банкротство должника наступило по вине руководителя должника ФИО6 в результате дачи ответчиком указаний, прямо или косвенно направленных на доведение организации до банкротства, либо несовершения обязательных действий для предотвращения банкротства.

При таких обстоятельствах, возникновение признаков неплатежеспособности в период - декабрь 2016 года не свидетельствовало об объективном банкротстве, и руководитель должника, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок.

Также в рамках вопроса об ответственности руководителей за неподачу заявления о банкротстве должника, судом не установлено обязанности у ликвидатора – ФИО5 (с учетом даты его назначения - 30.08.2018) подать заявление о банкротстве, так как управляющим не представлено сведений ни об одном новом обязательстве, возникшем после истечения срока, установленного статьей 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, оснований для возложения на руководителя должника – ФИО6 и ликвидатора – ФИО5 субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве общества не установлено.

Кроме того, судом отмечено на наличие корпоративного конфликта.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3), иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством      предъявления      косвенного      иска)      институт      субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

В    отношении   конкурсного оспаривания судебной  практикой выработано толкование, согласно которому при разрешении такоготребования         имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2020 N 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 N 305-ЭС20-5613).

Равным образом при разрешении требования о привлечении ксубсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляютсялицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении ксубсидиарной     ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому, в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам) (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 N 310-ЭС20-7837 по делу N А23-6235/2015).

Однако в рассматриваемом случае судом установлено и материалами дела подтверждается, что кредиторы и их аффилированные лица сами являлись причастными к управлению должником, то есть они не имеют статуса независимых кредиторов, что лишает их возможности заявлять требование о привлечении к ответственности. Активное участие в обособленном споре по привлечению к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, на стороне заявителя - конкурсного управляющего по существу может быть расценено как попытка ФИО12 и ФИО2 компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес.

В то же время механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров, тогда как лица, участвующие в корпоративном конфликте (ФИО12, ФИО2), полагая, что партнеры по бизнесу действовали неразумно или недобросовестно по отношению к обществу, не были лишены возможности    прибегнуть    к    средствам    защиты,    имеющимся    в    арсенале корпоративного (но не банкротного) законодательства, в частности, предъявление требований о взыскании убытков (вне рамок дела о банкротстве), исключении из общества, оспаривание сделок по корпоративным основаниям и прочее.

Доводы апелляционной жалобы о том, что отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО2 осуществляла руководство Должником, давала какие-либо указания, либо иным способом управляла должником; факт наличия родственных отношений со ФИО9 не дает достаточных оснований для возложения на неё субсидиарной ответственности перед кредиторами, отклоняются судом апелляционной инстанции; определение Арбитражного суда Оренбургской области от 27.12.2019 по делу №А47-8121/2017, которым в удовлетворении заявления о привлечении ФИО2 было отказано, поскольку не является предметом настоящего спора.

Доводы апелляционной жалобы об обстоятельствах образования кредиторского требования ФИО9 также не являются предметом рассматриваемого спора. 

Доводы апелляционной жалобы о наличии признаков банкротства в момент передачи займа для возможности оплаты приобретенного оборудования отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку неплатежеспособность могла возникнуть лишь с момента невозврата заемных денежных средств. Тогда как приобретение оборудования напротив свидетельствовало на намерении осуществлять должником хозяйственную деятельность.

 Отклоняется ссылка апеллянта на судебные акты по делу № 2-868/2019 от 11.04.2019 и от 24.07.2019, которыми был установлен факт трудовых отношений между ФИО10 и ООО «Хольц» в должности водителя – экспедитора, а также указание на акт приема-передачи от 23.11.2018 подписанный между ФИО5 и ФИО4, из которого невозможно установить, какие именно документы (дата, номер, наименование, контрагент, пр.) и в каком количестве переданы от ФИО5 конкурсному управляющему ФИО4 Сопоставляя вышеназванные сведения можно сделать вывод о том, что документация Должника была передана конкурсному управляющему не в полном объеме. 

Наличие трудовых отношений и выплата заработной платы напротив не могут свидетельствовать о выводе активов должника. В то же время конкретные обстоятельства, связанные с необоснованным размером заработной платы суду не названы. 

На основании изложенного, с учетом положений ст. 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд обоснованно рассмотрел  дело по предъявленным требованиям.

Следовательно, оснований для отмены определения суда и удовлетворения жалобы не имеется. Доводы жалобы не опровергают выводов суда, исходя из конкретных обстоятельств рассматриваемого дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании ч. 4 ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

В соответствии со ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации по настоящей апелляционной жалобе уплата государственной пошлины не предусмотрена.

 

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 30.11.2021 по делу № А47-12487/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                    А.А. Румянцев

  Судьи:                                                                          Е.А. Позднякова

                                                                                       А.Г. Кожевникова