ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

«

Дело № А08-17/2022

г. Воронеж

30» января 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена «24» января 2023 года  

Постановление в полном объеме изготовлено «30» января 2023 года  

 

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

        председательствующего судьи

        ФИО1,

        судей

                          ФИО2,

                          ФИО3,

 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО4,

при участии:

от общества с ограниченной ответственностью «Оскольский завод горного оборудования»: ФИО5, представителя по доверенности № 6 от 05.04.2022;

от общества с ограниченной ответственностью «1С-СОФТ»: ФИО6, представителя по доверенности № Д2208/0089 от 12.08.2022;

от ФИО7: представитель не явился, доказательства надлежащего извещения имеются в материалах дела;

от ФИО8: представитель не явился, доказательства надлежащего извещения имеются в материалах дела;

от общества с ограниченной ответственностью «Бурмашснаб»: представитель не явился, доказательства надлежащего извещения имеются в материалах дела;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Оскольский завод горного оборудования» на решение Арбитражного суда Белгородской области от 08.11.2022 по делу № А08-17/2022 (судья Пономарева О.И.) 

по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «1С-СОФТ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Оскольский завод горного оборудования» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании компенсации за незаконное использование прав,

третьи лица: ФИО7, ФИО8, общество с ограниченной ответственностью «Бурмашснаб»,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «1С-СОФТ» (далее – ООО «1С-СОФТ», истец) обратилось в Арбитражный суд Орловской области с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Оскольский завод горного оборудования» (далее – ответчик, ООО «ОЗГО») о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав в сумме               999 000 руб. (с учетом уточнения требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Бурмашснаб» (далее - ООО «Бурмашснаб»), ФИО7 (далее - ФИО7), ФИО8 (далее - ФИО8).

Решением Арбитражного суда Белгородской области от 08.11.2022 по настоящему делу исковые требования удовлетворены.

Не согласившись с принятым судебным актом, полагая его незаконным и необоснованным, ответчик обратился в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил отменить данное решение суда, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции 24.01.2023 представители третьих лиц, участвующих в деле, извещенные надлежащим образом, явку полномочных представителей не обеспечили.

Ввиду наличия у суда апелляционной инстанции доказательств надлежащего извещения лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства, апелляционная жалоба рассматривалась в отсутствие их представителей в порядке статей 156, 266 АПК РФ.

Представитель ООО «ОЗГО» поддерживает доводы апелляционной жалобы, считает обжалуемое решение незаконным и необоснованным, принятым с нарушением норм материального и процессуального права, просит отменить его полностью, принять по делу новый судебный акт.

Представитель ООО «1С-СОФТ» с доводами апелляционной жалобы не согласен, считает обжалуемое решение законным и обоснованным по основаниям, указанным в отзыве на апелляционную жалобу, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В представленных в материалы дела отзывах на апелляционную жалобу третьи лица ООО «Бурмашснаб», ФИО8, ФИО7 доводы апелляционной жалобы поддерживают, полагают обжалуемое решение незаконным и необоснованным, просят отменить его, апелляционную жалобу удовлетворить.

Судебная коллегия, исследовав представленные материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены решения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционной жалобы. 

Как следует из материалов дела, 12.01.2015 между ООО «1С» и ООО «1С-СОФТ» был заключен договор об отчуждении исключительного права на программы для ЭВМ и базы данных, согласно которому исключительные права на спорные программы перешли к истцу.

13.04.2021 сотрудниками полиции УМВД России по городу Старый Оскол проведена проверка по факту использования ответчиком нелицензированного программного продукта.

В ходе осмотра места происшествия в помещениях ответчика по адресу:  

<

...>, с участием специалиста в области компьютерных технологий, обнаружены, осмотрены и изъяты 2 ПЭВМ, используемые в деятельности ООО «ОЗГО», содержащие в своей памяти программы «1С» с признаками отличия от лицензионных аналогов (запускались без ключей защиты). 

Согласно заключению эксперта проведённой в рамках материала проверки программно - технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021, на жестких магнитных дисках исследуемых объектов обнаружены программные продукты «1С»: «1С: Предприятие 8.3. Технологическая поставка» - 3 экземпляра, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10 р.мест (USB)» - 1 экземпляр, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50 р.м. (USB)» - 2 экземпляра.

Выявленные программы «1С» являются контрафактными, так как запускаются в отсутствие HASP-ключа, предусмотренного правообладателем для защиты от несанкционированного доступа; на программу отсутствуют документы, подтверждающие факт легального ввода в гражданский оборот. 

19.11.2021 ООО «1С-СОФТ» обратилось к ответчику с предложением урегулировать спор во внесудебном порядке, которое оставлено без удовлетворения.

Ссылаясь на нарушение ответчиком исключительных прав в отношении программного обеспечения, истец обратился в суд с настоящим иском о взыскании компенсации, определенной в двукратном размере стоимости права использования произведения и рассчитанной, исходя из цен, содержащихся в справочнике на лицензионное программное обеспечение, разработанном Некоммерческим Партнерством Поставщиков Программных Продуктов, по состоянию на февраль 2021 года. 

Признав доказанным факт использования в деятельности ответчика программного обеспечения, авторские права на которое принадлежат истцу, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств правомерности использования программ, суд первой инстанции счел обоснованным и подлежащим удовлетворению заявленное истцом требование о взыскании компенсации, рассчитанной в двукратном размере стоимости использованных программных продуктов.

Суд апелляционной инстанции, в соответствии с частью 1 статьи 268 АПК РФ повторно рассмотрев дело, полагает выводы суда первой инстанции верными.

Согласно пункту 1 статьи 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее -  ГК РФ) к объектам авторских прав относятся программы для ЭВМ, которые охраняются как литературные произведения. 

В соответствии с частью 1 статьи 1270 ГК РФ автору произведения или иному правообладателю принадлежит исключительное право использовать произведение в соответствии со статьей 1229 этого Кодекса в любой форме и любым не противоречащим закону способом (исключительное право на произведение). 

Принадлежность истцу исключительных прав, в защиту которых предъявлен настоящий иск, подтверждается материалами дела. При этом доказательств, подтверждающих передачу истцом ответчику в установленном законом порядке своих исключительных прав на использование программного обеспечения, в материалы дела не представлено. 

Факт нарушения исключительных прав истца на программное обеспечение подтвержден программно-технической экспертизой. При этом в приложении к заключению эксперта № 1 (рис. 9, 11) и в приложении № 2 (рис.19), экспертом представлены снимки экрана (скриншоты) с программными окнами обнаруженных контрафактных программ. Каждый снимок содержит информацию о правообладателе в виде: «Copyright © «ООО 1С-СОФТ...».

Норма статьи 1279 ГК РФ не содержит исчерпывающего перечня способов использования произведения и указывает на то, что использование произведения, влекущее нарушение прав правообладателя, может быть осуществлено не только в формах, перечисленных в этой норме, но и иными способами. 

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о формировании современного унифицированного стандарта использования программ для ЭВМ как в форме записи (сохранения) в память компьютера, так и в форме хранения в его памяти, поскольку как сохранение, так и хранение влекут воспроизведение компьютерной программы. 

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.06.2016 №308-ЭС14-1400.

Нарушением исключительных прав правообладателя (незаконным использованием) является в силу подпункта 9 пункта 2 статьи 1270 ГК РФ переработка (модификация) программы для ЭВМ, под которой закон понимает любые изменения, за исключением адаптации, то есть внесения изменений, осуществляемых исключительно в целях функционирования программы для ЭВМ или базы данных на конкретных технических средствах пользователя или под управлением конкретных программ пользователя. 

Из представленных в материалы дела документов усматривается, что возможность запуска программ без ключа защиты была установлена на ЭВМ ответчика, а отсутствие именно аппаратного ключа HASP, который является средством защиты от нелегального копирования данной программы, свидетельствует о контрафактности программного продукта ответчика. 

Таким образом, представленными в материалы дела документами подтверждается, что программные продукты, используемые ответчиком, являются контрафактными, поскольку запускались без обязательного ключа защиты HASP, что свидетельствует об их модификации (пункт 9 статьи 1270 ГК РФ).

Факт использования изъятых компьютеров в деятельности ООО «ОЗГО» и ведения в них хозяйственной деятельности подтверждён справкой эксперта № 206 от 01.07.2021, протоколом осмотра места происшествия от 13.04.2021, ходатайством директора ООО «ОЗГО» ФИО9 от 13.04.2021, заключением программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021.

Безусловных доказательств законного приобретения пользователем указанного продукта суду представлено не было, выводы, содержащиеся в экспертизах от 01.07.2021 и от 10.11.2021 о возможности работы продукта в отсутствие аппаратного (локального) ключа защиты, предусмотренного правообладателем, как комплекса защиты от неправомерного доступа, не опровергнуты.

При этом доказательства, представленные ответчиком в обоснование приобретения иных программных продуктов, не свидетельствует о законности использования спорного программного продукта. Доказательств, подтверждающих передачу истцом ответчику в установленном законом порядке своих исключительных прав на использование программного обеспечения, в материалы дела также не представлено.

По утверждениям ответчика в 2006 году ООО «ОЗГО» приобретена лицензионная программа «1С: Предприятие. Бухгалтерия», в подтверждение чего предоставлены договоры на выполнение работ № TUNE-2006-078 от 2006 года,  сублицензионный договор № TUNE-26-2016 от 17.02.2016, договор комплексного сопровождения № ДКС-02-2018 от 01.04.2018.

Данные доводы ответчика являются несостоятельными, поскольку ООО «ОЗГО» заявляет об использовании иных экземпляров программ (с иным наименованием и функционалом), отличных от спорных экземпляров. Данные программные продукты не являются предметом исковых требований.

Доказательств правомерного использования спорных программных продуктов истца ООО «ОЗГО» в материалы дела не представлено.

Пунктом 1 статьи 1250 ГК РФ предусмотрено, что интеллектуальные права защищаются способами, предусмотренными этим Кодексом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права.

В силу статьи 1301 ГК РФ в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных ГК РФ (статьи 1250, 1252 и 1253), вправе в соответствии с пунктом 3 статьи 1252 ГК РФ требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации, в том числе, в двукратном размере стоимости экземпляров произведения.

Пунктом 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление №10) установлено, что суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации и принимает решение (статья 168 АПК РФ), учитывая, что истец представляет доказательства, обосновывающие размер компенсации (пункт 3 части 1 статьи 126 АПК РФ), а ответчик вправе оспорить как факт нарушения, так и размер требуемой истцом компенсации (пункт 3 части 5 статьи 131 АПК РФ).

Согласно расчету истца размер компенсации за нарушение исключительных прав составил 1 080 600 руб. (использование программ стоимостью 13 000 руб., 224 700 руб., 51 900 руб. на накопителях ответчика – 540 300 руб. x 2). 

Правовой подход к определению размера компенсации за нарушение исключительных прав на программные продукты, исходя из ориентировочной стоимости, приведенной в справочнике цен на лицензионное программное обеспечение, соответствует нормам действующего законодательства (постановление Суда по интеллектуальным правам от 19.04.2018 по делу № А42-6657/2015).

Вместе с тем истец счел возможным снизить размер подлежащей к взысканию с ответчика компенсации до 999 000 руб., что не нарушает права ответчика. 

Суд первой инстанции при расчете суммы компенсации, подлежащей взысканию с предприятия в пользу общества за допущенное нарушение исключительных авторских прав на спорные программы для ЭВМ, правомерно учел представленный обществом расчет, сделанный исходя из справочника цен на лицензионное программное обеспечение, в котором приведены ориентировочные расценки на соответствующее программное обеспечение.

Правовой подход к определению размера компенсации за нарушение исключительных прав на программные продукты, исходя из ориентировочной стоимости, приведенной в справочнике цен на лицензионное программное обеспечение, соответствует нормам действующего законодательства (постановление Суда по интеллектуальным правам от 19.04.2018 по делу № А42-6657/2015).

Как отмечено в Постановлении № 28-П, вводимые федеральным законодателем ограничения должны обеспечивать достижение конституционно значимых целей и не быть чрезмерными; принцип соразмерности (пропорциональности) санкции совершенному правонарушению, относящийся к числу общепризнанных принципов права, нашедших отражение в Конституции Российской Федерации, предполагает дифференциацию ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, учет степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении взыскания.

Из приведенной правовой позиции следует, что если использование юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем при осуществлении предпринимательской деятельности результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, в нарушение этих прав носит очевидно грубый характер либо размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным правилам, сопоставим с размером причиненных правообладателю убытков, то тяжесть последствий применения данной меры ответственности, как обусловленная целями охраны интеллектуальной собственности, должна презюмироваться соразмерной содеянному и не может влечь негативную конституционную оценку.

Как следует из правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 24.07.2020 № 40-П «По делу о проверке конституционности подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросом Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда», сформулированные в постановлении № 28-П правовые позиции имеют общий (универсальный) характер в том смысле, что должны учитываться не только при применении тех же самых норм Гражданского кодекса Российской Федерации, которые стали непосредственным предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации, и лишь в контексте идентичных обстоятельств дела, но и в аналогичных ситуациях. 

Согласно Постановлению 40-П суды не лишены возможности учесть все значимые для дела обстоятельства, включая характер допущенного нарушения и тяжелое материальное положение ответчика, и при наличии соответствующего заявления от него снизить размер компенсации ниже установленной статьей 1301 ГК РФ величины. При этом с целью не допустить избыточного вторжения в имущественную сферу ответчика, с одной стороны, и, с другой, лишить его стимулов к бездоговорному использованию объектов интеллектуальной собственности - размер такой компенсации может быть снижен судом не более чем вдвое, то есть применительно к данному спору не может составлять менее однократной стоимости права использования объекта интеллектуальной собственности.

Вместе с тем сторона, заявившая о необходимости такого снижения, обязана в соответствии со статьей 65 АПК РФ доказать необходимость применения судом такой меры. Снижение размера компенсации ниже минимального предела, установленного законом, с учетом требований разумности и справедливости должно быть мотивировано судом и подтверждено соответствующими доказательствами.

 Отсутствие оснований для снижения размера компенсации ниже заявленного истцом подтверждаются осуществлением ответчиком своей экономической деятельности, напрямую связанной с ведением бухгалтерской отчетности. 

Таким образом, деятельность по ведению учета, связанная, в том числе, с использованием спорного обеспечения, является существенной частью деятельности ответчика, что исключает возможность снижения размера компенсации за нарушение исключительных прав. 

Данная позиция нашла свое отражение в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 21.05.2020 по делу № А32-11766/2019. 

Контрафактное программное обеспечение хранилось на компьютерах ответчика наряду с лицензионным, что следует из заключения эксперта.

Данное обстоятельство свидетельствует о возможности использования исключительно лицензионного программного обеспечения, то есть использование ответчиком контрафактного обеспечения не являлось следствием непреодолимой силы (статья 40 ГК РФ).

Так, в справке эксперта № 206 от 01.07.2021 зафиксирован факт наличия на жёстких дисках, изъятых в ООО «ОЗГО» ПЭВМ, документов, свидетельствующих о хозяйственной деятельности ООО «ОЗГО» (в том числе доверенности от ОЗГО на ФИО8, ФИО7, акты взаиморасчётов, уставные документы, договоры, рекламные материалы и так далее). 

На жёстком магнитном диске «Western Digital» имеются архивные базы данных программного продукта 1С: Предприятие, имеющие названия: «база ОЗГО», «ЗП», «новая», «ОЗГО 2009». Наличие и названия баз данных свидетельствуют об использовании изъятых ПЭВМ ответчиком.

Судом области установлено, что в протоколе осмотра места происшествия документально зафиксирован факт изъятия  ПЭВМ с хранящимися в них контрафактными программами «1С» из помещения бухгалтерии ООО «ОЗГО». 

В замечаниях к протоколу директором и соучредителем ООО «ОЗГО» ФИО9 указано, что изъятие компьютера парализует работу ООО «ОЗГО», в связи с чем общество не может пользоваться банковским счётом, осуществлять платежи контрагентам.

Также в ходатайстве директора ООО «ОЗГО» ФИО9 от 13.04.2021 изложено требование о незамедлительном возврате изъятых системных блоков в связи с использованием в повседневной финансово-хозяйственной деятельности.

При этом ФИО8 или ФИО7 не являются пользователями программного обеспечения «1С». Следовательно, наличие на изъятых ПЭВМ принадлежащего ООО «ОЗГО» лицензионного программного обеспечения подтверждает факт использования обществом указанных ПЭВМ в своей хозяйственной деятельности.

Кроме того, директор ООО «ОЗГО» ФИО9  пояснил, что ФИО8 является бухгалтером ООО «ОЗГО» и на эксплуатируемом ей ПЭВМ она использует лицензионную версию программы «1С», права на использование которой принадлежат ООО «ОЗГО». ФИО8 так же подтвердила, что является бухгалтером ООО «ОЗГО» и пользуется лицензионной программой «1С», которая приобреталась предприятием ООО «ОЗГО».

Указанные доказательства свидетельствуют об использовании изъятых ПЭВМ в хозяйственной деятельности ответчика.

Доводы ответчика о том, что принадлежность компьютеров подтверждается расписками ФИО8 и ФИО7 от 25.10.2021 не соответствуют действительности, так как имеющиеся в материалах дела расписки не содержат информации о принадлежности ПЭВМ, а лишь фиксируют факт их передачи от сотрудников полиции.

Ответчиком также заявлен довод о том, что помещения, из которых изъяты ПЭВМ с содержащимися в них спорными программами, не используются ответчиком, представлены документы о собственности помещений.

Изъятие компьютеров со спорным программным обеспечением производились по месту юридического и фактического нахождения ответчика, что отражено в материалах дела.

Суд области принял во внимание аффилированность ООО «ОЗГО» с ООО «Бурмашснаб», имеющих одного учредителя, директора, один и тот же  юридический и фактический адрес. 

При этом осмотр 13.04.2021 при проведении проверки по КУСП             № 6042 от 13.04.2021 произведен в помещении бухгалтерии ответчика.

Ответчиком заявлено о том, что заключение эксперта №1162/31 от 10.11.2021 является ненадлежащим доказательством, при этом доказательств заинтересованности специалиста Куца А.Д. в исходе дела ответчиком не предоставлено.

Факт участия Куца А.Д. в следственном действии в качестве специалиста не свидетельствует о его заинтересованности и не является основанием его отвода. Куц А.Д. обладает специальными познаниями и стажем работы в области программного обеспечения и им даны полные   ответы на поставленные вопросы.

Перед началом производства экспертизы эксперт Куц А.Д. был предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной статьей 307 УК РФ, также ему были разъяснены права, обязанности и ответственность, предусмотренные статьей 57 УПК РФ, о чём свидетельствует подписка эксперта на первой странице заключения.

Доводы ответчика о нарушениях УПК РФ со стороны сотрудников полиции при проведении осмотра места происшествия суд области правомерно отклонил в связи с тем, что ответчик имел возможность обжаловать действия сотрудников полиции в порядке, установленном главой 16 УПК РФ, однако не воспользовался своими процессуальными правами. 

Хранение компьютерной программы  как особого объекта авторского права в памяти компьютера само по себе при отсутствии доказательств правомерности хранения также является способом  неправомерного использования программы для ЭВМ как произведения в силу пункта 1 части 1 статьи 1280 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 9 Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 любая звуковая или визуальная запись признается воспроизведением для целей настоящей конвенции.

Под использованием согласно статье 1 (4) Согласованных заявлений к договору ВОИС, являющихся специальным соглашением к Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 в редакции от 28.09.1979, понимается также хранение охраняемого произведения в цифровой форме в электронном средстве, что является воспроизведением в смысле статьи 9 Бернской конвенции, согласно которой «любая звуковая или визуальная запись признается воспроизведением».

Ссылка заявителя жалобы на недоказанность нарушения исключительных прав ООО «1С-СОФТ» отклоняется судом апелляционной инстанции в силу следующего.

Согласно пунктам 109, 110 Постановления № 10 при рассмотрении судом дела о защите авторских прав надлежит исходить из того, что пока не доказано иное автором произведения считается лицо, указанное в качестве такового на оригинале или экземпляре произведения либо иным образом в соответствии с пунктом 1 статьи 1300 ГК РФ (статья 1257 ГК РФ), в реестре программ для ЭВМ или в реестре баз данных (пункт 6 статьи 1262 ГК РФ). 

Необходимость исследования иных доказательств может возникнуть в случае, если авторство лица на произведение оспаривается путем представления соответствующих доказательств.

Вместе с тем при подаче искового заявления истцом были приложены документы, подтверждающие переход исключительных прав на указанную программу от ООО «1С» к ООО «1С-СОФТ», а именно договор об отчуждении исключительного права для программ для ЭВМ и базы данных от 12.01.2015.

Доводы ответчика в части пропуска срока исковой давности являются несостоятельными, в связи с тем, что нарушение авторских прав истца является длящимся правонарушением, которое было пресечено правоохранительными органами 13.04.2021. Заявления ответчика об осведомлённости представителя правообладателя с 2010 года об использовании со стороны ООО «ОЗГО» контрафактного программного обеспечения не обоснованны, так как достаточная информация о правонарушении была получена представителем истца 15.11.2021 после ознакомления с заключением эксперта №1162/31 от 10.11.2021. 

Довод ответчика о наличии в действиях истца по подаче рассматриваемого иска признаков злоупотребления правом является неправомерным в силу следующего.

В соответствии с частью 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации. 

Согласно части 1 статьи 7 АПК РФ правосудие в арбитражных судах осуществляется на началах равенства всех организаций перед законом и судом независимо от подчиненности, места нахождения и других обстоятельств.

Указ Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79 «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки и примкнувших к ним иностранных государств и международных  организаций», в котором определяется порядок продажи, оборота иностранной валюты, акций ПАО, а также право кредитных организаций на открытие банковского счета и перевода денежных средств физических лиц в условиях санкций, не является федеральным законом или международным договором Российской Федерации, не содержит норм, направленных на ограничение охраны исключительных прав иностранных компаний или иных норм, которые регулируют правовые отношения в сфере интеллектуальной собственности.

Судом области учтено, что истец является частной организацией, которая не находится под контролем правительства Кипра и не является его частью, не принимает правительственные решения, направленные на введение санкций в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц, то есть не принимает  ограничительные (политические и экономические) меры против ответчика, Российской Федерации, иных российских юридических и физических лиц (в том числе, должностных лиц), не преследует такой цели ни при обращении с иском в суд, ни иным образом. 

Программные продукты «1С: Предприятие» официально включены в единый реестр российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных: за № 8407 «1С: Предприятие 7.7», правообладателем которого является ООО «1С» (а всего - более 130 наименований программного обеспечения), и за № 8235 «1С: Предприятие 8», правообладателем которого является ООО «1С-СОФТ» (всего - более 120 наименований программ). 

Обращение истца с исковым заявление в защиту нарушенных исключительных прав не может быть признано злоупотреблением правом.

Для признания действий лица злоупотреблением правом суд должен установить, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей), злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений (постановления Суда по интеллектуальным правам от 29.09.2021 по делу № А21-16503/2019, от 29.05.2020 по делу № А60-47193/2019, от 20.03.2018 по делу                                 № А76-3741/2017 и другие).

Спорные программы для ЭВМ истца, были сохранены в ПЭВМ ответчиком задолго до принятия Указа Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79 «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки и примкнувших к ним иностранных государств и международных организаций».

Обращение за защитой исключительных прав на принадлежащие объекты интеллектуальной собственности не может являться или интерпретироваться как злоупотребление правом, так как это напрямую противоречит действующему законодательству Российской Федерации.

В настоящее время действующим законодательством Российской Федерации предусмотрено и гарантировано право на защиту интеллектуальной собственности всем правообладателям, независимо от их отнесения к той или иной стране, соответственно, выборочное ограничение права на защиту нарушенного исключительного права в отсутствие прямого указания законодательства недопустимо. 

Такие действия нарушали бы принцип равенства перед законом и судом, не отвечали бы требованиям справедливого правосудия и конституционной защиты права собственности и охраны интеллектуальной собственности, а потому вступали бы в противоречие со статьями 17 (часть 3), 19 (часть 1), 35 (части 1 и 3), 44 (часть 1) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.

Освобождение от установленной законом ответственности нарушителей исключительных прав не будет способствовать достижению публично - правовой цели – стимулированию участников гражданского оборота к добросовестному, законопослушному поведению, исключающему получение собственных преимуществ в предпринимательской деятельности с помощью неправомерных методов и средств, а, напротив, будет способствовать росту торговли контрафактной продукции с нарушением исключительных прав правообладателей.

Таким образом, нарушенные ответчиком исключительные права истца на заявленные объекты интеллектуальной собственности подлежат защите, в удовлетворении исковых требований не может быть отказано исключительно со ссылкой на отнесение страны компании истца к недружественным странам.

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся фактически к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие с оценкой судом первой инстанции доказательств.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает обжалуемое решение суда законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения не имеется.

Согласно положениям статьи 110 АПК РФ судебные расходы по государственной пошлине за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на ее заявителя, возврату либо возмещению не подлежат.

Руководствуясь статьями 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Белгородской области от 08.11.2022 по делу № А08-17/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Оскольский завод горного оборудования» - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Суд по интеллектуальным правам в двухмесячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья 

ФИО1

 

судьи       

ФИО2

 

ФИО3