ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А23-2136/2020

г. Тула

23 сентября 2022 года

20АП-2951/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 21 сентября 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 сентября 2022 года.

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего   Мосиной Е.В.,  судей Волковой Ю.А., Волошиной Н.А.,  

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании: 

от АО «Коммерческий банк «Локо-Банк» – ФИО2 (паспорт, доверенность № 1110 от 01.11.2021),

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу АО «Коммерческий банк «ЛОКО-Банк» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>) 

на определение Арбитражного суда  Калужской области от 05.04.2022 

по делу № А23-2136/2020 (судья Шестопалова Ю.О.), 

принятое по заявлению финансового управляющего должника ФИО3 о  признании недействительной сделки  – договора дарения жилого дома с постройками, расположенного по адресу: 

<

...>, заключенного  29.01.2018 между ФИО4 и ФИО5,

при участии в рассмотрении заявления в качестве заинтересованного лица - Глубокского районного исполнительного комитета Территориального центра социального обслуживания населения Глубокского района, 

в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО4, 

УСТАНОВИЛ:

в производстве Арбитражного суда Калужской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО4.

Определением Арбитражного суда Калужской области от 04.08.2020 (резолютивная часть от 28.07.2020) ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реструктуризации долгов. Финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Финансовый управляющий ФИО3 обратился в Арбитражный суд Калужской области с заявлением о  признании недействительной сделки  – договора дарения жилого дома с постройками - две веранды, два гаража, баня, сарай, подвал, инвентарный номер: 220/с-1624, общей площадью 179,2 кв. м., расположенного по адресу: 

<

...>, заключенного  29.01.2018 между ФИО4 и ФИО5, применении последствия недействительности сделки.

Определением суда от 05.10.2021 к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечен Глубокский районный исполнительный комитет Территориального центра социального обслуживания населения Глубокского района.

Определением Арбитражного суда Калужской области от 05.04.2022 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО3 о признании недействительной сделки – договора дарения жилого дома с постройками - две веранды, два гаража, баня, сарай, подвал, инвентарный номер: 220/с-1624, общей площадью 179,2 кв. м., расположенного по адресу: 

<

...>, заключенного  29.01.2018 между ФИО7ом Ф.П. и ФИО7ом А.Ф., и применении последствий недействительности сделки, отказано.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Калужской области от 05.04.2022, АО «Коммерческий банк «ЛОКО-Банк» обратилось в Двадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, как принятое с неправильным применением норм материального права, принять новый судебный акт. В обоснование доводов жалобы заявитель указывает на то, что на дату заключения оспариваемой сделки с заинтересованным лицом у должника перед КБ «ЛОКО-Банк» (АО) имелись неисполненные кредитные обязательства более 2,5 млн. руб., вместе с тем должник последовательно и в непродолжительное время осуществил отчуждение личного имущества, инициировал бракоразводный процесс, а также не предпринимал действия по разделу совместно нажитого в браке имущества в виде двух квартир. Полагает, что сделка совершена со злоупотреблением правом, в связи с чем в отношении спорного жилого дома, являющегося единственным жильем для должника и членов его семьи, не может быть применен исполнительский иммунитет.

15.06.2022 от КБ «ЛОКО-Банк» поступили письменные пояснения по апелляционной жалобе и ходатайство о приобщении дополнительных доказательств, полученных 07.06.2022 при ознакомлении с материалами инициированного должником и членами его семьи судебного спора на территории Республики Беларусь, а также умышленного сокрытия от суда данной информации. 

Дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными (часть 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что поскольку суд апелляционной инстанции на основании статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по не зависящим от него уважительным причинам.

Таким образом, закон возлагает на апелляционные суды обязанность повторно рассмотреть дело, проверив и выяснив все фактические обстоятельства.

Документы, представленные банком, получены после оглашения резолютивной части оспариваемого определения суда, что свидетельствует о том, что банком после вынесения судебного акта был осуществлен сбор новых доказательств по делу.

Суд апелляционной инстанции полагает недопустимым и не отвечающим принципам равноправия сторон и состязательности арбитражного процесса действия стороны по сбору новых доказательств после вынесения обжалуемого определения. Поэтому приобщение к материалам дела дополнительных доказательств и их оценка на стадии рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции не соответствует положениям части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем отказывает в приобщении дополнительных доказательств к материалам дела.

Представитель КБ «ЛОКО-Банк» (АО) в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.

Финансовый управляющий ранее в отзыве указал, что считает апелляционную жалобу банка подлежащей удовлетворению, 08.08.2022 в материалы дела представил сведения о зарегистрированных на ФИО6 правах на недвижимое имущество по состоянию на 22.03.2022, договор купли-продажи квартиры от 15.11.2000, договор купли-продажи квартиры от 04.02.2017, договор купли-продажи капитального строения от 30.12.2011, договор купли-продажи капитального строения (жилой дом) от 27.11.2009. 

Кроме того, сообщил, что определением суда Докшицкого района Витебской области от 29.07.2022 ему был восстановлен срок на апелляционной обжалование решения суда Докшицкого района Витебской области от 04.05.2022, которым исключено из состава нажитого имущества бывших супругов ФИО7 имущество, приобретенное ФИО6 после фактического прекращения брачных отношений и ведения совместного хозяйства с ФИО4  

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Из материалов дела следует, что 29 января 2018 года ФИО4 (даритель) и ФИО5 (одаряемый, сын должника) заключили договор дарения жилого дома с постройками - две веранды, два гаража, баня, сарай, подвал, инвентарный номер: 220/с-1624, общей площадью 179,2 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>. Государственная регистрация перехода права собственности состоялась 29 января 2018 года. 

Ссылаясь на то, сделка по заключению договора дарения заключена с целью нанести имущественный вред кредиторам, так как на дату совершения спорной сделки ФИО4 имел неисполненные обязательства по договорам потребительского кредитования перед АО КБ «Локо-Банк» - № 2017/ПК/3750 от 22 сентября 2017 года и №2017/ПК/206 от 31 января 2017 года, общий объем неисполненных обязательств ФИО7а Ф.П. превышал 2 500 000 руб., сделка совершена между заинтересованными лицами по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, поскольку одаряемый ФИО5 является сыном должника и он не мог не знать о наличии у ФИО4 признаков неплатежеспособности, учитывая, что исходя из правовой природы договора дарения, данная сделка не подразумевает встречного предоставления одариваемым дарителя, в связи с чем, оспариваемый договор был заключен в целях уклонения от исполнения обязательств ФИО7а Ф.П. перед кредиторами, так как в результате совершения оспариваемой сделки уменьшилась конкурсная масса должника, поскольку должник лишился права собственности на спорное имущество без представления встречного исполнения, в связи с доказанностью необходимых условий признания спорной сделки недействительной по правилам пункта 2 статьи 61.2 3акона о банкротстве, финансовый управляющий обратился с настоящим заявлением в арбитражный суд.

Кроме того, управляющий указал, что должник ФИО4 состоял в зарегистрированном браке с гр. ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р., адрес проживания: 

<

...> и согласно сведениям из ЕГРН Республики Беларусь супруге должника принадлежит жилое помещение: 4-х комн. квартира, общей площадью 102,2 кв.м., расположенная по адресу: 

<

...> на основании договора купли-продажи от 04 февраля 2017 года, в связи с чем, в случае признания судом недействительной сделки - договора дарения и возврата в конкурсную массу спорного имущества - жилого дома, при наличии у должника нескольких жилых помещений, помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, будет определен судом, рассматривающим дело о банкротстве, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого гражданина-должника и членов его семьи.

Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего, суд первой инстанции исходил из того, что предметом оспариваемой сделки выступало жилое помещение, являющееся единственным жилым для должника, которое, в силу положений части 1 статьи 446 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежит включению в конкурсную массу должника, в связи с чем кредиторы должника не имеют возможности получить за счет указанного жилого помещения удовлетворение своих требований по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума ВАС РФ № 63 от 23.12.2010), судам необходимо учитывать, что по правилам пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Оспариваемый договор дарения не предусматривает встречного предоставления, следовательно, является сделкой с неравноценным встречным предоставлением. Договор заключен 12.02.2015, дело о банкротстве должника возбуждено 23.05.2016, то есть сделка подпадает под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», указано на то, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Судом установлено, что право собственности на оспариваемый земельный участок и расположенный на нем жилой дом возникло у должника на основании договора от 05 июня 1996 года, в соответствии с которым ФИО8 подарил, а ФИО4 (родной брат) принял в дар двухэтажный блочный облицованный кирпичом жилой дом жилой площадью 99,35 кв.м, общей площадью 180,53 кв.м, расположенный в г. Глубокое на улице Молодежной под номером 26 на земельном участке площадью 1500 кв.м. Принадлежность дарителю жилого дома с хозяйственными постройками подтверждается договором о предоставлении земельного участка под строительство индивидуального жилого дома, удостоверенным государственной нотариальной конторой Глубокского района Витебской области 17.08.1993 по реестру №1804 и справкой № 377 от 28.05.1996 года, выданной межгор. БТИ гор. Глубокое, данный договор удостоверен Скачок Т.А. ст. государственным нотариусом государственной нотариальной конторы Глубокского района Витебской области, зарегистрирован в реестре за № 1-691, родственные отношения проверены. Право собственности на жилой дом с хозяйственными постройками зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним по №135000/01661-1001  за ФИО4 14 мая 2001 года Министерством жилищно-коммунального хозяйства Республики Беларусь Республиканским центром учета недвижимости.

Как следует из оспариваемого договора дарения от 29 января 2018 года, ФИО4 (даритель) безвозмездно передал в собственность своего сына ФИО6 одноквартирный жилой дом с двумя верандами, общей площадью 179,2 кв.м., жилой площадью 86,6 кв.м, расположенный в 

<

...>, инв. № 220/С-1624 (п. 1), по данным единого государственного регистра недвижимого имущества, прав на него и сделок с ним право собственности дарителя на отчуждаемый жилой дом зарегистрировано 14 февраля 2001 года, в вышеуказанном доме зарегистрирован даритель ФИО4, за которым сохраняется право пользования жилым домом (пункт 3).

Жилой дом расположен на земельном участке с кадастровым номером №2215501000010000001, площадью 0,1497 га, предоставлен дарителю для строительства и обслуживания жилого дома.

Указанный земельный участок имеет ограничения в использовании земли, устанавливаемые в отношении недвижимого имущества, находящегося в охранных зонах линий электропередачи свыше 1000 Вт, площадью 0,0248 га.

Согласно данным Единого государственного регистра недвижимого имущества, прав на него и сделок с ним право аренды дарителя на земельный участок зарегистрировано 15 декабря 2017 года, что подтверждается свидетельством (удостоверением) № 220/215-1 1099 о государственной регистрации от 18 декабря 2017 года, выданным Глубокским филиалом Республиканского унитарного предприятия «Витебское агентство по государственной регистрации и земельному кадастру» (пункт 2).

Так, в материалы дела предоставлена копия выписки № 1828:40/20 от 12 марта 2020 года, выданная Глубокским филиалом РУП «Витебское агентство по государственной регистрации и земельному кадастру», в соответствии с которой ФИО6 принадлежит здание одноэтажного жилого дома с двумя верандами, двумя гаражами, баней, сараем, подвалом общей площадью 179,2 кв.м, расположенное в 

<

...>, на основании договора дарения от 29 января 2018 года и копия выписки № 1828:39/20 от 12 марта 2020 года, выданная Глубокским филиалом РУП «Витебское агентство по государственной регистрации и земельному кадастру», в соответствии с которой ФИО6 принадлежит право аренды на земельный участок площадью 0,1497 га, дата регистрации 19 октября 2001 года, зарегистрировано обременение (ограничение) прав в использовании земли: земли, находящиеся в охранных зонах линий электропередачи свыше 1000 Вт, площадью 0,0248 га, основание регистрации Решение местного исполнительного и распорядительного органа (Глубокский районный совет депутатов) от 30.07.1993 года № 89, право аренды с 15.12.2017 года по 09.11.2057 года.

В оспариваемом договоре дарения от 29 января 2018 года в пункте 5 прописано, что одаряемый уведомлен об обязанности в течение двух месяцев со дня подписания данного договора обратиться в установленном порядке за государственной регистрацией прав, ограничений (обременении) прав на земельных участок в силу п. 7 Указа Президента Республики Беларусь «Об изъятии и предоставлении земельных участков» от 27.12.2007 года № 667.

Суд первой инстанции не установил оснований для удовлетворения заявленного требования в связи со следующим.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 ГПК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введения реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 настоящей статьи.

Из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

В соответствии с частью 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением, если данное жилое помещение (его часть) является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.

Указанное ограничение обусловлено необходимостью защиты конституционного права на жилище не только самого должника, но и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а также на обеспечение охраны государством достоинства личности, как того требует статья 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, условий нормального существования и гарантий социально-экономических прав в соответствии со статьей 25 Всеобщей декларации прав человека (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 04.12.2003 № 456-О).

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 48 от 25.12.2018 года «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве, абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 04.12.2003 года №456-0 указал, что положения статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации запрещают обращать взыскание не на любое принадлежащее должнику жилое помещения, а лишь на то, которое является для него единственно пригодным для проживания (абзац 3 пункта 2 Определения КС РФ от 04.12.2003 № 456-0).

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 14.05.2012 года № 11-П, установленный положением абзаца 2 части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имущественный иммунитет должен распространяться на жилое помещение, которое по своим объективным характеристикам (параметрам) является разумно достаточным для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения.

Положение абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не может толковаться и применяться без учета конституционно-правовой природы имущественного (исполнительского) иммунитета в отношении жилых помещений, предназначенного не для того, чтобы в любом случае сохранить за гражданином-должником принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение, а для того, чтобы, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, гарантировать гражданину-должнику и членам его семьи уровень обеспеченности жильем, необходимый для нормального существования.

Таким образом, суды указывают не на сохранении именно права собственности на имущество, а на сохранении права обеспеченности жильем.

Соответственно, запрет обращения взыскания на единственное пригодное для постоянного проживания указанных лиц жилое помещение (его части) - исходя из понимания такого жилого помещения как достаточного для удовлетворения разумной потребности  человека  в  жилище,  право  на  которое  должно  быть  гарантировано гражданину-должнику и членам его семьи в любом случае (даже в ущерб конституционно значимой цели исполнения судебных решений), - конституционно оправдан постольку, поскольку он направлен на сохранение для этих лиц жилищных условий, которые признаются приемлемыми в конкретной социально-экономической ситуации на том или ином этапе развития общества и государства.

Существование института исполнительского иммунитета связано не с произвольным расширением прав должников в ущерб законным имущественным интересам их кредиторов, рассчитывающих на надлежащее исполнение обязательств, но с необходимостью государства обеспечить должникам-гражданам те минимальные гарантии, без существования которых ставится под угрозу право этих лиц на достоинство личности. Имея в виду цель подобного законодательного регулирования, недопустимо руководствоваться только основными началами частного права, а именно принципами диспозитивности и автономии воль участников гражданских правоотношений, в том случае, когда их реализация фактически искажает смысл существования нормы права.

Таким образом, право собственности на жилое помещение, являющееся для гражданина и членов его семьи единственным пригодным для постоянного проживания, не может рассматриваться как исключительно экономическое право, поскольку выполняет социально значимую функцию и обеспечивает гражданину реализацию ряда основных прав и свобод, гарантированных Конституцией Российской Федерации.

В соответствии со статьей 20 Гражданского кодекса Российской Федерации местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает.

Жилой дом (квартира, комната, иное жилое помещение), в котором гражданин зарегистрирован и постоянно или преимущественно проживает по основаниям, предусмотренным законодательством Российской Федерации, признается постоянным местом жительства гражданина (абзац восьмой статьи 2 Закона от 25.06.1993 № 5242-1).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи. Члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи.

Проживание должника с другими членами семьи в спорном жилом доме не выходит за рамки обычных семейных отношений и не может свидетельствовать о недействительности сделки с целью причинения вреда кредиторам или о ее притворности.

Судом установлено, что должник ФИО4 зарегистрирован и проживает в указанном жилом доме вместе со своими членами семьи, а именно:

- ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения дата вселения 26 февраля 2021 года,

- ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (дочь) дата вселения 06 ноября 2020  года,

- ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (внук) дата вселения 06 ноября 2020  года,

- ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (внук) дата вселения 06 ноября 2020  года,

- ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (внук) дата вселения 06 ноября 2020  года.

Вышеуказанные обстоятельства подтверждаются справкой о месте жительства и составе семьи от 16.06.2021 за № 10-39/1182, выданной Коммунальным производственным унитарным предприятием «ВОРСЦ», при этом суд отмечает, что вселение и регистрации произведены не должником, а новым собственником ФИО6

Должник не отрицает, что ранее был зарегистрирован на территории Российской Федерации, а именно по адресу: 

<

...>.

Вместе с тем, собственник жилого помещения ФИО11 обратился в Боровский районный  суд Калужской  области  с  исковым  заявлением  о  признании утратившим ФИО4 право пользования жилым помещением и снятии ответчика с регистрационного учета по месту жительства с указанного адреса и Заочным решением Боровского районного суда Калужской области от 27 мая 2021 года по делу № 2-592/2021 требования удовлетворены, как следует из вышеуказанного решения, ответчик был зарегистрирован по данному адресу, но фактически в жилом помещении не проживает, принадлежащих ответчику вещей или имущества в жилом помещении нет.

Из выписки из Единого государственного реестра недвижимости о правах отдельного лица на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости от 27 июля 2021 года за № КУВИ-002/2021-94443999, выданной Филиалом ФГБУ «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» по Смоленской области следует, что ФИО4 принадлежало жилое помещение площадью 43,8 кв.м. кадастровый номер № 49:09:030127:229, расположенное по адресу: 

<

...>, право собственности прекращено 17.08.2000, а из справки о правах на объекты недвижимого имущества от 15 июля 2021 года № 1679-21/430, выданной РУП «Витебское агентство по государственной регистрации и земельному кадастру», следует, что ФИО4 принадлежало только спорное имущество, здание одноэтажного жилого дома с двумя верандами, двумя гаражами, баней, сараем, подвалом общей площадью 179,2 кв.м, расположенные в 

<

...> и право аренды на земельный участок с кадастровым номером № 2215501000010000001, площадью 0,1497 га, расположенный по данному адресу, право собственности и аренды прекращено 29 января 2018 года.

При наличии у должника нескольких жилых помещений, принадлежащих ему на праве собственности, помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, определяется судом, рассматривающим дело о банкротстве, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого гражданина-должника и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, обеспечения указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав.

Между тем, на дату рассмотрения настоящего обособленного спора судом не установлено наличие иного имущество у должника, как на территории Российской Федерации, так и на территории Республики Беларусь.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что на момент совершения сделки (29 января 2018 года) предметом оспариваемой сделки выступало жилое помещение, являющееся единственным жилым для должника, которое в силу положений части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не подлежит включению в конкурсную массу должника, в связи с чем кредиторы должника не имеют возможности получить за счет указанного жилого помещения удовлетворение своих требований по обязательствам должника.

В настоящее время вышеуказанный дом и земельный участок также являются единственным жильем должника, что подтверждается материалами дела. 

Доказательства того, что данные дом и земельный участок не являются единственным жильем для должника и членов его семьи заявителем жалобы в нарушение положений, предусмотренных статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не представлены.

При таких обстоятельствах, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, суд области пришел к правильному выводу о том, что спорный жилой дом на дату рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника является единственным жильем для должника и обладает имущественным иммунитетом, в связи с чем, оспариваемая сделка не подлежит признанию недействительной, а также с учетом того, что возврат имущества в конкурсную массу в случае признания сделки недействительной не повлечет восстановление нарушенных прав кредиторов должника.

Судом обоснованно отклонены доводы кредитора и финансового управляющего о намеренной регистрации в 2020 году дочери должника и внуков в спорный жилой дом, поскольку согласно квартирной карточке дочь ФИО9 и внук ФИО10 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ранее проживали и были зарегистрированы в указанном доме с 07 июля 2007 года по 03 мая 2016 года и вселение в жилой дом в 2020 году дочери и ее детей вызвано семейными обстоятельствами. При этом суд счел необходимым отметить, что вселение и регистрации произведены не должником, а новым собственником ФИО6 - родным братом ФИО9 (дочери должника).

Доводы финансового управляющего и кредитора АО КБ «Локо-Банк» о том, что заключением оспариваемого договора дарения нанесен имущественный вред кредиторам, в связи с выбытием из конкурсной массы должника ликвидного имущества, судом отклонены как основанные на неверном толковании норм права.

В приведенных разъяснениях, в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2021 года № 307-ЭС21-8025, речь идет о жилых помещениях, являющихся единственными пригодными для проживания, в первую очередь, должника, как центральной фигуры в деле о несостоятельности (банкротстве), а при наличии у него членов семьи, совместно с ним проживающих, - и для указанных лиц.

Во вторую очередь, разъяснения применимы к ситуации, в которой отчуждающий единственное жилое помещение должник на момент рассмотрения спора проживал и продолжает проживать в нем совместно с членами своей семьи, действительно считая данное жилое помещение своим единственным жильем.

При изложенных обстоятельствах, несмотря на то, что сделка дарения в праве собственности на жилой дом совершена должником в период подозрительности, предусмотренный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при наличии у должника неисполненных обязательств перед кредитором и заинтересованности сторон сделки, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии доказательств причинения спорной сделкой вреда имущественным правам кредиторов.

Рассмотрев доводы кредитора КБ «ЛОКО-Банк» (АО) о том, что должник, зная о наличии неисполненных кредитных обязательств перед банком, заключает спорный договор дарения, что является злоупотреблением правом, суд пришел к следующим выводам.

Как установлено судом, требование кредитора КБ «ЛОКО-Банк» о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом) и включении требований в реестр требований кредиторов в третью очередь требование в размере 2 816 689,36 руб. основано на двух судебных актах: Решении Лефортовского районного суда города Москвы от 03 апреля 2018 года по делу № 2-600/2018, по иску КБ «Локо-Банк» к ФИО4 о взыскании задолженности по кредитному договору № 1 в общей сумме 60 260,95 руб. и Решении Лефортовского районного суда города Москвы от 09 июня 2018 года по делу № 2-2215/2018 (т. 1, л.д. 54 (оборот) - 56) по иску КБ «ЛОКО-Банк» к ФИО4 о взыскании задолженности по кредитному договору № 2 по состоянию на 05.06.2018 года в общей сумме 2 165 456,03 руб., по кредитному договору № 3 по состоянию на 05.06.2018 года в общей сумме 566 811,58 руб.

Постановлением № 40026/19/325524 от 23 января 2019 года судебного пристава-исполнителя ФИО12 Боровского РОСП УФССП России по Калужской области возбуждено исполнительное производство № 1045/19/40026-ИП в отношении должника ФИО4 на сумму 2 753 516,52 руб. и Постановлением № 40026/18/212688 от 12 июля 2018 года судебного пристава-исполнителя ФИО12 Боровского РОСП УФССП России по Калужской области возбуждено исполнительное производство №17757/18/40026-ИП в отношении должника ФИО4 на сумму 63 931,29 руб., и начиная с 2018 года, судебным приставом-исполнителем в счет погашения задолженности ежемесячно производится списание денежных средств со счетов должника, в том числе на территории Российской Федерации (50 % от ежемесячной государственной пенсии) и на территории Республики Беларусь (50 % от заработной платы).

Учитывая, что в рамках исполнительных производств с должника производились взыскания денежных в счет погашения задолженности, должник не предполагал о намерении кредитора обратиться в суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом), и, реализуя свое право на распоряжение собственностью, заключил оспариваемый договор дарения.

Таким образом, судом установлено, что должник на момент совершения оспариваемой сделки не знал и не мог знать о том, что кредитор АО КБ «ЛОКО-Банк» обратится в суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом), учитывая, исполнение им решений суда в рамках исполнительных производств и ежемесячного списания денежных средств в пользу банка.

Кроме того, наличие решения суда о взыскании задолженности не является безусловным доказательством наличия у дарителя (должника) цели нанести вред кредиторам при совершении должником сделок с личным имуществом, не используемым в предпринимательской деятельности.

Доводы финансового управляющего и конкурсного кредитора АО КБ «ЛОКО-Банк» о наличии у родственников должника иного пригодного для проживания жилья, судом отклонены в связи со следующим.

Финансовым управляющем заявлено ходатайство об истребовании у нотариуса Глубокской нотариальной конторы ФИО13 копии наследственного дела в отношении ФИО6, умершей 03 мая 2021 года, которое мотивировано тем, что ФИО6 являлась бывшей супругой должника, брак с которым расторгнут 03 мая 2018 года.

Однако, суд определением Арбитражного суда Калужской области от 01 марта 2022 года выделил в отдельное производство заявление финансового управляющего должника ФИО3 об истребовании копии наследственного дела в отношении ФИО6.

Сведения о составе наследственного имущества и лицах, принявших наследство умершей, будут иметь значение для рассмотрения спора об оспаривании сделки должника, поскольку в спорном жилом помещении зарегистрированы родственники должника, а также для установления наличия/отсутствия прав в отношении иных жилых помещений, которые могут принадлежать должнику на праве наследования.

В ответ на запрос финансового управляющего о предоставлении копии наследственного дела нотариус нотариальной конторы Глубокского района Витебского нотариального округа Белорусской нотариальной палаты письмом от 03 декабря 2021 года № 3-2-14/3147 сообщила о том, что ФИО4 не является наследником ни по завещанию, ни по закону после умершей 03 мая 2021 года ФИО6, и учитывая, что брак между супругами ФИО7 был расторгнут в 2018 году, основания для принятия наследства по закону отсутствуют, а завещание не составлено в отношении должника.

В материалы дела представлена копия свидетельства о расторжении брака между супругами ФИО7 с 03 мая 2018  года, факт прекращения семейных отношений с бывшей супругой установлен органами ЗАГС путем выдачи свидетельства о расторжении брака, при этом суд считает необходимым отметить, что дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 возбуждено 23 марта 2020 года.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора, представление доказательств сохранения и/или наличия между должником и его бывшей супругой семейных отношений невозможно в связи с ее смертью.

Статья 2 Семейного кодекса Российской Федерации относит к членам семьи: супругов, родителей и детей (усыновителей и усыновленных). Закон не приравнивает бывших супругов к действующим членам одной семьи.

Вопрос о наличии/отсутствии у родственников должника иного пригодного для проживания жилья не имеет правового значения в связи с тем, что рассмотрению подлежит вопрос о единственности жилья должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве).

Доводы о наличии у бывшей супруги должника иного имущества, а поэтому спорный дом и земельный участок не являются единственным пригодным для должника и членов его семьи жилым помещением, судом отклонены как преждевременные.

Доводы финансового управляющего и конкурсного кредитора АО КБ «ЛОКО-Банк» о недобросовестности должника, судом отклонены в связи со следующим.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 26.04.2021 № 15-П, суды вправе отказать гражданам-должникам в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, если по делу установлено, что само приобретение жилого помещения, формально защищенного таким иммунитетом, состоялось со злоупотреблениями, наличие которых позволяет применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления.

Между тем, для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Указанный вывод суда соответствует сложившейся судебной практике применения норм статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и нашел отражение в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11.

Исходя из правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2018 № 305-ЭС18-15724, при рассмотрении спора об исключении из конкурсной массы должника единственного пригодного для проживания помещения арбитражный суд должен исследовать доводы кредиторов о недобросовестности должника и злоупотреблении с его стороны правом в виде создания ситуации, когда дорогостоящий объект недвижимости получает статус единственного пригодного для проживания помещения, что недопустимо (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В части довода о необходимости применения правовых выводов, изложенных в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации о 26.04.2021 № 15-П, суд считает необходимым пояснить следующее.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26.04.2021 №15-П указал, что абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, в нем указанные, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета.

Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации по применению института исполнительского иммунитета к единственному жилью сводятся к следующему:

-  сами по себе правила об исполнительском иммунитете не исключают возможность ухудшения жилищных условий должника и членов его семьи;

-  ухудшение жилищных условий не может вынуждать должника помимо его воли к изменению поселения, то есть предоставление замещающего жилья должно происходить, как правило, в пределах того же населенного пункта;

-  отказ в применении исполнительского иммунитета не должен оставить должника и членов его семьи без жилища, пригодного для проживания, площадью по крайней мере не меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма;

-  отказ от исполнительского иммунитета должен иметь реальный экономический смысл как способ удовлетворения требований кредиторов, а не быть карательной санкцией за неисполненные долги или средством устрашения должника.

Исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

Отказ от исполнительского иммунитета должен иметь реальный экономический смысл как способ удовлетворения требований кредиторов, а не быть карательной санкцией за неисполненные долги или средством устрашения должника.

Таким образом, исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

В первом случае суд вправе применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления - отказать в применении исполнительского иммунитета к упомянутому объекту (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Во втором случае суд должен разрешить вопрос о возможности (как минимум потенциальной) реализации жилья должника на торгах с таким расчетом, чтобы за счет вырученных от продажи жилого помещения средств должник и члены его семьи могли бы быть обеспечены замещающим жильем, а требования кредиторов были бы существенно погашены. При этом замещающее жилье должно быть предоставлено в том же (как правило) населенном пункте и не меньшей площадью, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02.07.2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», членами семьи собственника жилого помещения являются проживающие совместно с ним в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Для признания названных лиц, вселенных собственником в жилое помещение, членами его семьи достаточно установления только факта их совместного проживания с собственником в этом жилом помещении.

Исходя из подсчета в случае реализации жилого дома в рамках дела о банкротстве, должник и члены семьи должны быть обеспечены замещающим жильем не менее 75 кв.м., Город Глубокое это административный центр Глубокского района Витебской области находится в 162 км от Минска и 187 км от Витебска. Город состоит из частного сектора с населением примерно 19 000 человек, судом установлено, что замещающее жилье будет аналогом спорного жилого дома, ориентировочно той же стоимостью, что исключает возможность существенного погашения требований кредиторов.

В части довода о необходимости применения правовых выводов, изложенных в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.11.2018 № 309-ЭС18-17793, суд считает, данный довод не находит своего подтверждения в настоящем обособленном споре, так как в материалы дела не представлено доказательств того, что жилой дом, который является предметом оспаривания в настоящем обособленном споре, является роскошным жильем.

Стороны договора дарения от 29 января 2018 года не действовали в обход закона с противоправной целью, поскольку при заключении договора дарения отсутствовали какие-либо ограничения или запреты на совершение сделки данного вида, не требовалось согласия иных лиц и воля сторон была направлена именно на заключение сделки данного вида, что и подтверждается последующим поведением ее сторон.

Последствия заключения договора дарения жилого дома и земельного участка от 29 января 2018 года полностью соответствуют последствиям заключения сделки данного вида.

Заключая договор дарения, его стороны не совершали иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)

Данная позиция полностью соответствует правовой позиции, изложенной в пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации», в соответствии с которой, с целью квалификации спорных сделок в качестве недействительных, совершенных с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении упомянутой сделки.

По смыслу пункта 4 статьи 1, статьи 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 1 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Суд приходит к выводу, что поскольку основанием для оспаривания сделки являются не специальные нормы права, предусмотренные главой III Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», а положения гражданского законодательства о недействительности сделок, суд не устанавливает наличие признаков неплатежеспособности должника на дату совершения сделки как юридический факт, а проверяет динамику экономического состояния должника в период заключения сделки для целей проверки наличия злоупотребления правом при ее заключении. Иной подход свидетельствовал бы о фактическом применении специальных оснований оспаривания сделок должника через правовой механизм, предусмотренный статьей 10 Гражданского кодекса Российской федерации и являющийся по существу экстраординарным.

Более того, оспаривание сделок по основаниям, предусмотренным специальными нормами законодательства - статьей 61.2Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», с применением общих положений статей 168 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации полностью лишало бы юридической действительности положения о сроках применения статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Учитывая, что для целей применения статей 168 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации требуется установление недобросовестности участников сделки, выходящей за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд пришел к выводу, что указанные в заявлении об оспаривании сделки должника обстоятельства полностью соответствуют диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве.

 Поскольку судом не установлено, что оспариваемая сделка причинила вред имущественным правам кредиторов, так как предметом оспариваемой сделки выступало жилое помещение, являющееся единственным жилым для должника, которое в силу положений части 1 статьи 446 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежит включению в конкурсную массу должника, в связи с чем кредиторы должника не имеют возможности получить за счет указанного жилого помещения удовлетворение своих требований по обязательствам должника, суд не усмотрел оснований для признания ее недействительной применительно к положениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности доводы заявителя, пояснения представителей сторон, проанализировав представленные в материалы обособленного спора доказательства, ввиду отсутствия в материалах дела сведений об ином имуществе, которое может быть наделено исполнительским иммунитетом, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО3 о признании недействительной сделки - договора дарения жилого дома с постройками - две веранды, два гаража, баня, сарай, подвал, инвентарный номер: 220/с-1624, общей площадью 179,2 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>, заключенного  29 января 2018 года между ФИО4 и ФИО5, и применении последствий недействительности сделки.

При этом суд обоснованно указал, что в случае выявления финансовым управляющим документально подтвержденных сведений  относительно имущества должника, изменяющих распределение исполнительского иммунитета, судебный акт может быть пересмотрен с установлением правового механизма установленного статьей 310 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы о недобросовестном поведении должника, направленном на придание спорной квартире статуса единственного жилья, не принимаются апелляционным судом, поскольку спорная квартира является единственным для проживания помещением, иные жилые помещения у него отсутствуют. Должником не совершались действия направленные на искусственное придание спорному жилому помещения статуса единственного пригодного для постоянного проживания жилого дома, а совершенные действия не привели к ситуации, при которой жилое помещение, ранее не являвшееся единственным пригодным для проживания должника, формально стало таковым.

Судебная коллегия считает, что судом первой инстанции при рассмотрении дела установлены и исследованы все существенные для принятия правильного решения обстоятельства, им дана надлежащая правовая оценка, выводы, изложенные в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и действующему законодательству.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые могли бы повлиять на обоснованность и законность определения суда либо опровергнуть выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Нарушений процессуальных норм, влекущих безусловную отмену судебного акта (часть 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлено.

В соответствии со статьей 110, частью 3 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине по апелляционной жалобе подлежат отнесению на заявителя жалобы. 

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда  Калужской области от 05.04.2022 по делу № А23-2136/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.                                  В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

Председательствующий

 

Е.В. Мосина

Судьи

Ю.А. Волкова

Н.А. Волошина