АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 

http://fasuo.arbitr.ru  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

 № Ф09-407/21  

Екатеринбург 

14 июня 2023 г. Дело № А60-19055/2020  

Резолютивная часть постановления объявлена 06 июня 2023 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 14 июня 2023 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Оденцовой Ю.А., судей Пирской О.Н., Соловцова С.Н. 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи  Черкасской Н.О. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем  веб-конференции кассационную жалобу конкурсного управляющего  обществом с ограниченной ответственностью «Диарт-Урал» (далее – общество  «Диарт-Урал», должник) ФИО1 и кредитора  ФИО2 на определение Арбитражного суда  Свердловской области от 25.08.2022 по делу № А60-19055/2020  и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 28.03.2023 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и  месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения  данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского  округа в сети «Интернет».  

В судебном заседании в суде округа приняли участие ФИО3 и представители: ФИО4 - ФИО5  (доверенность от 23.05.2022); конкурсного управляющего ФИО1 –  ФИО6 (доверенность от 01.07.2022); акционерного общества  «Свердловское агентство ипотечного жилищного кредитования» (далее –  общество «САИЖК») - ФИО7 (доверенность от 09.01.2023 № 4);  ФИО11 – ФИО8 (доверенность от 03.12.2020);  в режиме веб-конференции приняли участие управляющий ФИО1 и  представитель ФИО2 - ФИО9 (доверенность от 16.02.2022).  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.06.2020  по заявлению ФИО2 возбуждено производство по делу о признании  общества «Диарт-Урал» несостоятельным (банкротом).  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 31.08.2020 в  отношении общества «Диарт-Урал» введена процедура наблюдения,  временным управляющим должником утвержден ФИО10.  

В арбитражный суд 09.09.2020 поступило заявление временного  управляющего ФИО10 о привлечении контролирующих должника  лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 15.03.2021  общество «Диарт-Урал» признано несостоятельным (банкротом), в отношении  него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного  управляющего должником возложено на ФИО10  

Определением суда от 10.09.2021 конкурсным управляющим должником  утвержден ФИО1  

Уточнив заявленные требования, конкурсный управляющий просил  привлечь ФИО11, ФИО12, ФИО4, ФИО13, ФИО3, ФИО14,  ФИО15 и ФИО16 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

К участию в обособленном споре в порядке статьи 46 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации привлечена ФИО17, в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, привлечен конкурсный управляющий обществом с  ограниченной ответственностью «СУ Урал - Развитие» ФИО18; в привлечении общества «САИЖК» в качестве соответчика по  настоящему спору отказано.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.08.2022,  оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 28.03.2023, в удовлетворении заявления управляющего  о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности отказано.  

В кассационных жалобах ФИО1 и ФИО2 просят  определение от 25.08.2022 и постановление от 28.03.2023 отменить, направить  спор на новое рассмотрение, ссылаясь на неверное применение судами норм  процессуального права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.  

По мнению управляющего, суды незаконно отказали в истребовании  информации о родственниках ответчиков с целью проверки их имущественного  положения (сведений ЗАГС, банковских выписок и иных сведений банков),  регистрационных дел дачного некоммерческого партнерства «Новофомино»  (далее – ДНП «Новофомино»), садового некоммерческого товарищества  «Новофомино», общества с ограниченной ответственностью «ГазУралТрейд»  (далее – общество «ГазУралТрейд»), и в привлечении к участию в споре  соответчиков, что не позволило установить все обстоятельства по делу, хотя  истребование сведений о всех родственниках ответчиков и проверка их  финансов необходимы для проверки возможного оформления на них активов и  приобретения ими активов за счет должника, суды не рассмотрели вопрос о  наличии оснований для взыскания с ответчиков убытков. Заявитель считает,  что у ФИО4 нет источника доходов, достаточных для строительства  недвижимости, хотя ему принадлежат 132 объекта недвижимости, включая 94  объекта на земельных участках, образованных из участка (кадастровый номер  66:25:1321002:19), принадлежавшего ДНП «Новофомино», кадастровая  стоимость которых - 47 348 244 руб. 41 коп. и никем не оспорена, но источник  

дохода ФИО4 не раскрыл, что, по мнению управляющего, подтверждает  получение им активов от бенефициара должника и группы компаний  ФИО19 и является основанием для взыскания с ФИО4 убытков,  но суды не признали, что ФИО4 является выгодоприобретателем, указав,  что объекты оформлены по агентскому договору, и отказали в истребований  документов о приобретении права собственности на эти объекты, хотя, если бы  ФИО4 действовал по агентскому договору, то ДНП «Нофомино»  получило бы денежные средства после того, как он реализовал объекты.  

Заявитель указывает, что в отношении ДНП «Новофомино» возбуждены  исполнительные производства на сумму более 30 млн. руб. о взыскании долга  по арендной плате за земельный участок, на котором расположен дачный  поселок «Новофомино», за период с 2016 по 2022 год, и единственным  активом, за счет которого может быть погашен долг, являются права аренды на  земельные участки, которые ДНП «Новофомино» уступило ФИО4, а он  с целью «продления договоров аренды» в 2022 году возвел на земельных  участках объекты незавершенного строительства и зарегистрировал их в ЕГРН,  а судебными актами по делу № А60-11474/2019 установлено и следует из  материалов уголовного дела, что права и обязанности по договору аренды  земельного участка переданы ДНП «Новофомино» без доказательств их оплаты  по договору от 21.02.2013 № 2 обществом с ограниченной ответственностью  «Терра-Ситти» - фирмой ФИО19, выводившего активы должника, что  установлено в постановлении о прекращении уголовного дела от 09.05.2019, и  такие активы использовала группа компаний, включая ДНП «Новофомино»,  переданный которому участок разделен на малые участки, реализованные  путем отчуждения арендных прав в пользу не менее 200 человек, а от  названной реализации прибыль могла составить 100-120 млн. руб., из чего  следует, что ФИО4 как исполнительный орган ДНП «Новофомино»,  получив от ФИО19 выведенные активы должника, распоряжался ими и  извлекал из них выгоду, что ФИО4 не опровергнуто. Заявитель  указывает обстоятельства, свидетельствующие, по его мнению, об участии в  фирмах ФИО19, помимо ФИО4, ФИО11, ФИО16, ФИО15, ФИО20 и ФИО21, между которыми  очевидно сотрудничество с главным бенефициаром внутри группы компаний,  где имел место транзит денежных средств, полученных обществом с  ограниченной ответственностью «Компания «Уралсибпроектстрой», которым  затем денежные средства в размере более 35 млн. руб. переведены обществу с  ограниченной ответственностью «Натали Групп», учредителем которого была  ФИО15, поскольку ФИО10 и ФИО2 представили  доказательства, включая протокол о назначении ФИО4 председателем  ДНП «Новофомино» от 27.12.2016, в котором участники партнерства, среди  которых родственники ФИО19, подтвердили избрание ФИО4  председателем партнерства, что подтверждает получение актива от главного  бенефициара и участие в деятельности группы компаний, подконтрольных  ФИО19, его родственников.  

В обоснование привлечения к ответственности ФИО11 как  номинального руководителя должника управляющий указывает, что она имела  

определенную степень контроля над должником, распоряжалась денежными  потоками, вносила и изымала денежные средства из кассы и со счета должника  и т.д., а также, пользуясь доверием ФИО19, содействовала ему в  создании схемы по выводу активов, вся ее деятельность в роли руководителя  должника и иных компаний ФИО19 была направлена не на извлечение  прибыли, а на обогащение бенефициара, она обеспечивала деятельность  заинтересованных между собой организаций и свободное перемещение  денежных средств между ними, что позволило под видом предпринимательской  деятельности выводить денежные средства дольщиков и иных кредиторов, что  ФИО11 не опровергла и не предоставила сведения, которые  способствовали бы удовлетворению требований кредиторов. По мнению  заявителя, вывод апелляционного суда, что незавершенность объектов  капитального строительства не привела к банкротству, а наличие судебных  актов не означает обязанность обращения в суд, сделан без учета доводов о  наличии признаков фактического банкротства должника, общий размер  взысканного судами долга которого к середине 2016 года составил более 26  млн. руб., и без учета обстоятельств ухудшения с 2014 года экономического  положения, вызванного кризисом, при котором контрагенты, которые должны  были выполнить работы, без которых дальнейшее строительство было  невозможно, обанкротились, а к сентябрю 2016 года должник должен был  построить три многоквартирных дома и паркинг, но с учетом вышеуказанного  долга перед кредиторами свои обязательства не выполнил, и эти обстоятельства  остановки строительства подтверждаются материалами уголовного дела  (объяснения ФИО22 от 26.04.2017) и свидетельствуют о  неплатежеспособности должника на сентябрь 2016 года.  

Управляющий указывает на соглашение ФИО19 и ФИО23 о  передаче объекта застройки «Кольцовский дворик» от ФИО23 к  ФИО19 путем передачи прав на проектную документацию и на долю в  уставном капитале общества «Диарт-Урал» как арендатора земельного участка,  при этом, общая стоимость сделки составляла 344 800 000 руб., что составляет  примерно ¼ выручки от реализации всех квартир объекта с учетом того, что  часть объектов реализована по ценам 2021 года, что, по мнению управляющего,  означает, что такой объект не планировалось заканчивать уже на начальных  стадиях реализации проекта, а денежные средства от реальных дольщиков,  вместо участия в строительстве объекта, направлялись на выполнения  обязательств ФИО19 перед ФИО23 (за приобретенное право на  проектную документацию в размере около 130 млн. руб., тогда как фактическая  стоимость проектной документации на 2013 г. - 40 060 109 руб.), а затем  денежные средства передаются «формальным» дольщикам, подконтрольным  ФИО23, для оплаты договоров долевого участия в объекте застройки, в  результате чего ФИО23 приобретает право требования к застройщику, и  аналогичная схема вывода денежных средств дольщиков имела место в  отношении 114 800 000 руб., перечисленных от ФИО19 в пользу  ФИО23 и поступивших дальше в качестве оплаты по договорам долевого  участия от формальных дольщиков ФИО23, а оставшиеся 100 млн. руб.  перечисляются от лиц, подконтрольных ФИО19, в пользу лиц,  

подконтрольных ФИО23, при этом реализация соглашений усматривается  из анализа счета должника и группы компаний ФИО19, из которого  следует, что со счета должника в пользу подконтрольных фирм ФИО23  перечислено 94 101 315 руб. 76 коп., а на компании, подконтрольные  ФИО19 – 430 472 339 руб. 72 коп. Управляющий ссылается на  отсутствие сведений о том, куда и на каких основаниях выбыли активы  должника в сумме 162 147 тыс. руб. (запасы, дебиторская задолженность,  денежные средства и эквиваленты, прочие оборотные активы), превышающей  размер реестра требований кредиторов должника, и считает, что вывод  имущества должника не мог быть реализован без участия, в большей или  меньшей степени, всех привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц.  

Заявитель не согласен с выводами судов, что ФИО11 не была  обязана подать заявление о банкротстве должника, поскольку его активы  находились в движении, суды проигнорировали, что на момент возникновения  проблем со строительством обязательства должника перед контрагентами были  значительны, средств для расчетов, продолжения строительства и выхода на  прежний уровень финансовой активности не имелось, неудовлетворительные  показатели финансовых коэффициентов с конца 2014 года на середину 2015  года не изменились, а участие ФИО11 (руководитель и участник  должника), получавшей доход в группе компаний ФИО19, в качестве  руководителя в компаниях банкротах, последовательность банкротств которых  обеспечивает возможность скрыть цепочку безвозмездных перечислений  средств дольщиков является основанием для привлечения ее к ответственности,  при том, что ФИО11 не переданы управляющему документы по активам  должника на сумму 162 147 тыс. руб. и отраженному в кассовой книге остатку  наличных средств в сумме 1 356 432 руб. 85 коп., нет доказательств  расходования выданных ФИО11 денежных средств в сумме 16 019 080  руб. 55 коп. на нужды должника, и объяснений на этот счет не имеется, а  указанными действиями должнику причинены убытки, размер которых  превышает размер требований, включенных в реестр, что говорит о наличии  причинно-следственной связи с банкротством и является основанием для  привлечения к ответственности. По мнению заявителя, суды не учли, что  ответственные за бухгалтерский учет должника ФИО17 и ФИО12, в  силу своих полномочий, не могли не знать об оформлении фиктивных  договоров долевого участия, прогонах денежных средств по формальному  документообороту и фиктивным сделкам, а согласованность их действий с  ФИО11 выражается в отсутствии пояснений об идентификации активов  на балансе должника, а управляющий, которому не переданы активы должника  и документы, подтверждающие их выбытие, не мог определить состав активов,  возможность их реализации в банкротстве, возмездность выбытия, что сделало  невозможным полное погашение требований кредиторов должника и является  основанием для привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности, при  том, что, согласно представленным управляющим сведениям, у ФИО17 и  ФИО12 имеется статус контролирующих должника лиц, получавших  доход от должника и от других участников группы компаний, участвовавших в  реализованном соглашении между ФИО19 и ФИО23  

Заявитель считает, что ФИО15 была супругой ФИО19,  они вели совместно бизнес, где фигурировал ФИО4, принимала участие  в делах группы компаний, будучи одним из учредителей ДНП «Новофомино»,  одобрила назначение ФИО4 на должность председателя, участвовала в  роли формального дольщика в рамках соглашения между ФИО19 и  ФИО23, приобретя квартиру, которая после оформления права на  квартиру продана ФИО15, не имеющей иного жилья и дохода, что  говорит о доходе от участия в группе компаний общества «Диарт-Урал»,  поведение ФИО15 вредоносно и экономически бессмысленно,  доказывает участие в схеме вывода активов должника с ролью номинального  владельца актива в группе КДЛ. Как указывает управляющий, ФИО16  и ее супруг, ходатайство о привлечении которого соответчиком от 23.11.2022  не рассмотрено, участвовали в фирмах, подконтрольных отцу ФИО16  - ФИО19, создаваемых им для выводов активов, позволили обеспечить  получение активов, за счет которых ими приобреталось имущество, и в  настоящее время ФИО16 избавляется от имущества, которое  предположительно приобретено за активы ФИО19, что подтверждает  доводы о мнимых собственниках имущества родственниках ФИО19, на  которых он выводил активы должника. По мнению управляющего, ФИО3  подлежит привлечению к ответственности, так как в июле 2013 года  ФИО19 и ФИО23 заключили соглашение о порядке взаимодействия,  по которому ФИО23 обеспечивает отчуждение ФИО19  (указанному им лицу) 100%, из которых 10 % оформляются на ФИО3 до  расчетов по соглашению, но суды это не исследовали и не истребовали у  ФИО3, ФИО24 и ФИО13, который в допросах указывал, что  участвовал в сделках по «финансированию» должника по просьбе ФИО23,  подробную информацию, не проверили фактические обстоятельства дела,  экономическую целесообразность финансирования должника, расчеты по  займам и необходимость оформления документов на ФИО3  аффилированного с ФИО23 при финансировании должника, хотя  управляющий считает, что ФИО3 как доверенное лицо организаторов  схемы вывода активов выступал как гарант исполнения между  ФИО19 и ФИО23 их договоренностей по переводу денег через  подконтрольные организации и следил за поступлениями для вывода активов, и  без него реализация схемы была бы невозможна, а из показаний ФИО3  следует, что с его стороны имело место оформление сделок между  подконтрольными компаниями из группы бенефициаров должника.  

Управляющий отмечает экономически необоснованные сделки должника  с обществом «ГазУралТрейд» на приобретение проектной документации, тогда  как должником направленно на разработку проектной документации более 30  млн. руб., сделки уступки прав требования и обязательств по оплате проектных  документов с обществом с ограниченной ответственностью «Интеграл»,  являющейся фирмой-однодневкой ФИО23, которая по праву требования  оплаты за передачу проектных документов получила от должника 113 200 000  руб., и должник также оплачивал изготовление документацию, а такие  значительные выплаты не обоснованы и вызывают у управляющего сомнения.  

ФИО2 поддерживает доводы жалобы управляющего, в частности,  о необоснованном отказе в истребовании документов и недостаточной оценке в  связи с этим имущественного положения ответчиков, обстоятельства вывода в  их пользу активов, и ходатайств о привлечении соответчиками родственников и  доверенных лиц ответчиков, извлекших выгоду их ывода активов должника, о  том, что, придя к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков  к субсидиарной ответственности, суды не проверили возможность взыскания с  них убытков и не учли обстоятельства прогона денежных средств в рамках  соглашения между ФИО19 и ФИО23, описанный в жалобе  ФИО2 и говорящий о противоправном поведении ответчиков,  задействованных в схеме, осведомленных о фиктивности части договоров  долевого участия и прогоне и выводе денежных средств должника под видом  оплаты технической документации с использованием их для видимости оплаты  договоров долевого участия с промежуточным распылением, а также об  уступке обязательств по оплате проектных документов, переданных должнику,  фирме-однодневке, что было частью схемы вывода активов. В отношении  ФИО11 заявитель поддерживает доводы о непередаче ею управляющему  документации в отношении активов должника и невозврате денежных средств в  кассу должника, считает, что согласованность действий ФИО12,  ФИО17 и ФИО11 выразилась в отсутствии пояснении об активах,  отраженных на балансе должника, доказательств выбытия которых не имеется,  и считает, что ФИО15 выполняла роль формального дольщика по  соглашению, а ее дочь ФИО25 совместно с матерью обеспечивала  схему вывода активов должника, и соглашается с позицией управляющего об  отсутствии у ФИО4 доходов для строительства недвижимости.  Заявитель считает, что суды не оценили заявление ФИО19 в  прокуратуру, где он раскрыл обстоятельства приобретения должника у  ФИО23, ФИО3 и ФИО13, полагая их партнерами по сделке,  а не подчиняющимися ему номинальными лицами, а также соглашению  ФИО19 с ФИО23, которое фактически представляет собой  схему вывода активов должника и не содержит условий законной  предпринимательской деятельности, совершено без целей инвестирования у  ФИО19 и ФИО23 для сбора денежных средств участников  долевого строительства, их вывода и последующего банкротства застройщика,  а экономическая целесообразность такой сделки не доказана, необходимость  прогона денежных средств и заключения фиктивных договоров не раскрыта,  ввиду чего бремя доказывания причин банкротства должника, разумности и  добросовестности действий ответчиков должно быть возложено на них, а также  суды не учли отсутствие сотрудничества ответчиков с управляющим и не  раскрытия обстоятельств соглашения ФИО19 и ФИО23  

ФИО3, ФИО4, ФИО12 и ФИО15 в отзывах  просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении  кассационных жалоб отказать.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в  порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.06.2020  возбуждено производство по делу о банкротстве общества «Диарт-Урал», в  отношении которого определением от 31.08.2020 введена процедура  наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО10  

В арбитражный суд 09.09.2020 поступило заявление временного  управляющего ФИО10 о привлечении контролирующих должника  лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 15.03.2021  общество «Диарт-Урал» признано банкротом с введением в отношении него  конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного  управляющего возложено на ФИО10, после чего определением от  10.09.2021 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1  

В ходе конкурсного производства управляющий уточнил требования и  просил привлечь ФИО11, ФИО12, ФИО4, ФИО13,  ФИО3, ФИО14, ФИО15, ФИО16, а затем и  ФИО17 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из следующего.  

Судами установлено и материалами дела подтверждается, что общество  «Диарт-Урал» зарегистрировано в качестве юридического лица 29.06.2012.  

Учредителем общества «Диарт-Урал» с 16.04.2014 со 100% доли  уставного капитала номинальной стоимостью 10000 руб. является ФИО11,  которая была руководителем должника до введения конкурсного производства,  поэтому (статья 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.10  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), она признана контролирующим  должника лицом, что никто не оспорил, доказательства иного не представлены.  

Конкурсный управляющий считает, что ФИО11 подлежит  привлечению к субсидиарной ответственности, в силу следующего.  

Согласно сведениям, истребованным в налоговом органе и приобщенным  в рамках апелляционного обжалования 09.12.2022, ФИО11 с 2012 года  получала доход в группе компаний ФИО19, по сведениям из  общедоступных источников, она была единоличным исполнительным органом  и входила в состав участников группы компаний общества «Диарт-Урал», так,  ФИО11 являлась единоличным исполнительным органом общества с  ограниченной ответственностью «Компания «Уралсибпроектстрой» (далее -  Компания «Уралсибпроектстрой») - компании генподрядчика должника, на  которую, как считает управляющий, безвозмездно переведены денежные  средства в сумме 108 млн. руб. и со счета которой затем денежные средства  перечислялись далее на группу аффилированных компаний ФИО19,  при этом, по мнению управляющего, у должника на дату открытия конкурсного  производства должны быть активы в сумме 162 147 тыс. руб., но ФИО11  как лицом, ответственным за передачу материальных и иных ценностей  управляющему, данные активы и документы, подтверждающие наличие иных  прав на сумму 162 147 тыс. руб., конкурсному управляющему не переданы.  

В ходе анализа финансово-хозяйственной деятельности должника  управляющим восстановлена кассовая книга и установлена выдача денежных  

средств из кассы должника ФИО11 в размере 75 348 189 руб. 75 коп., из  которых 16 019 080 руб. 55 коп., как полагает управляющий, не возвращены  должнику, а размер доходов ФИО11, по документам уполномоченного  органа, не сопоставим с этой суммой, но объяснений по этому вопросу не  представлено, следовательно, по утверждению управляющего, полученные  денежные средства ФИО11 использованы в личных целях, и независимо  от того, что ФИО11 не вернула в кассу должника 16 019 080 руб. 55 коп.,  по данным кассовой книги на последнюю отчетную дату есть остаток наличных  денежных средств в сумме 1 356 432 руб. 85 коп., которые управляющему не  переданы, что, по его мнению, свидетельствует об убытках должника, которые  находятся в причинно-следственной связью с обязанностями ФИО11 как  руководителем должника, а так как совокупный размер убытков превышает  размер требований, включенных в реестр, что, как считает управляющий,  свидетельствует о причинно-следственной связи с банкротством и является  основанием привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности.  

Основанием привлечения ФИО11 к ответственности является и  неподача заявления о банкротстве должника, хотя структура бухгалтерского  баланса должник должна быть признана неудовлетворительной, а признаки  неплатежеспособности возникли в конце 2014 году и тот же расчет предполагал  установление сроков отложения принятия решения о неплатежеспособности  должника и повторном проведение расчета 31.05.2015, а ввиду отсутствия  промежуточного бухгалтерского баланса за первое полугодие управляющим не  произведен расчет на отчетную дату, но по итогам 2015 года показатели  платежеспособности должника говорили о невозможности ее восстановления, и  такой вывод подтвержден возникшим (февраль 2015 года) и постоянно  возрастающим долгом Компании «Уралсибпроектстрой» перед должником, а  согласно анализу баланса, результат показателей неплатежеспособности  наступил из-за изменения соотношения краткосрочных и долгосрочных  источников активов, и, по мнению управляющего, долгосрочные обязательства  перешли в краткосрочные в 2015 ввиду наступления сроков завершения  строительства по заключенным договорам долевого участия, и добросовестный  и разумный руководитель, осознавая наступления сроков (30.06.2015)  исполнения обязательств на сумму 569 650 млн. руб. по договорам долевого  участия и невозможность их исполнения на июнь 2015, ввиду незавершенности  ни одного объекта до 2018, должен был подать заявление о банкротстве  должника, и необходимо учитывать, что генеральный подрядчик должника -  Компания «Уралсибпроектстрой» обладал признаками банкротства, и его  руководитель ФИО11 объективно могла понимать о невозможности  завершения строительства до 30.06.2015, но не позднее 31.07.2015.  

Руководитель должника обязан подать заявление должника в суд при  наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, в иных случаях,  предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее,  чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств  (пункты 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве), а неисполнение обязанности по  подаче заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены  статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц,  

которые Законом о банкротстве обязаны созывать заседания для принятия  решения о подаче заявления должника в суд, и (или) принимать такое решение,  и (или) подавать данное заявление в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12  Закона о банкротстве, ранее - пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве).  

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя  должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о  его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически  скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном  положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за  собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых  реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены  существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований  новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.  

По смыслу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве и пункта 9  Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017   № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих  должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление  Пленума № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в  предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к  ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что  обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в  момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной  управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен  был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в  пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к  ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи  заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что  такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания  руководителем критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о  невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без  негативных последствий для должника и его кредиторов.  

Указанное основание субсидиарной ответственности имеет существенно  отличающую его от иных оснований, закрепленных в статье 61.11 Закона о  банкротстве, специфику, выражающуюся в том, что размер ответственности  упомянутого руководителя ограничен объемом обязательств должника,  возникших после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи  9 Закона о банкротстве (абзац 1 пункта 14 постановление Пленума № 53).  

В связи с этим в предмет доказывания по спорам о привлечении  руководителей к ответственности по статье 61.12 названного Закона, в числе  обстоятельств, связанных с возникновением одного из условий, указанных в  пункте 1 статьи 9 указанного Закона, моментом возникновения данного  условия, фактом неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве  должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия,  входит также объем обязательств должника, возникших после истечения  месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими  разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, проверив  обоснованность доводов управляющего, связывающего обязанность по  обращению в суд с заявлением о банкротстве с наличием у должника признаков  неплатежеспособности в конце 2014 года и полагающего, что, ввиду  наступления сроков завершения строительства по заключенным договорам  долевого участия (30.06.2015) разумный руководитель должен был осознавать  невозможность их исполнения на июнь 2015 года ввиду незавершенности ни  одного объекта строительства, и обязан был направить в суд заявление о  банкротстве должника не позднее 31.07.2015, а также, исходя из того, что  имеющий существенное значение для разрешения настоящего вопроса момент  возникновения обязанности по подаче заявления о банкротстве должника в  каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем  критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о  невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без  негативных последствий для должника и его кредиторов, а в ситуации  постоянной динамики структуры активов и пассивов такой момент  определяется неким событием, с учетом которого у руководителя не остается  оснований полагать, что финансовое состояние предприятия является  кризисным, имеет место объективное банкротство, в связи с чем необходимо  учитывать режим и специфику деятельности должника, то, что финансовые  трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми  временными обстоятельствами, которые не могут рассматриваться как  безусловное доказательство возникновения необходимости обращения  руководителя в суд с заявлением о банкротстве, и, установив, что в данном  случае незавершенность объектов капитального строительства к сроку,  указанному в договорах долевого участия - 30.06.2015, не является  безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить  свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится  в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности,  ввиду чего указанное обстоятельство само по себе не являлось основанием для  обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника, и при таких  обстоятельствах не усматривается совершение ФИО11 действий по  намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, суды  признали недоказанной причинно-следственную связь между действиями  ФИО11 и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, при  том, что сам по себе статус руководителя без предоставления доказательств,  подтверждающих его вину, не является основанием для возложения на него  субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а надлежащие  доказательства, позволяющие прийти к выводу, что ФИО11 своими  действиями довела должника до банкротства, то есть до финансовой  неплатежеспособности, до состояния, не позволяющего ему удовлетворить  требования кредиторов по денежным обязательствам, в деле отсутствуют.  

Бесспорные доказательства причинно-следственной связи с банкротством  должника в материалах обособленного спора отсутствуют.  

Кроме того, по результатам исследования и оценки всех доказательств  суды также исходили из того, что субсидиарная ответственность руководителя  должника по правилам статьи 61.12. Закона о банкротстве предусмотрена лишь  по обязательствам должника, возникшим после истечения срока,  установленного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения  дела о банкротстве должника, и по результатам анализа реестра требований  кредиторов должника суды установили, что долг перед ФИО2,  ФИО26, Администрацией города Екатеринбурга и ФИО4  образовался по договорам, заключенным до 31.07.2015, а долг перед  уполномоченным органом - за 2017, 2020 годы, то есть за предыдущие периоды  должник производил оплату обязательных платежей, а договоры с  Екатеринбургским муниципальным унитарным предприятием «Инженерная  геодезия, раскопки и рекультивация земель», обществами с ограниченной  ответственностью «Лидер» и «Капитал плюс» заключены в 2016 и в 2017 годах,  что свидетельствует, что должник продолжал хозяйственную деятельность.  

С учетом всех изложенных установленных судами обстоятельств, по  результатам исследования и оценки всех представленных доказательств суды  пришли к выводу о недоказанности материалами дела наличия в данном случае  совокупности всех необходимых и достаточных условий, свидетельствующих о  причинно-следственной связи между неподачей ФИО11 заявления о  банкротстве и негативными последствиями для кредиторов в виде  невозможности удовлетворения возросшего долга, в связи с чем суды не  усмотрели оснований для удовлетворения требований в данной части.  

Если должник признан банкротом вследствие действий (бездействия)  контролирующих его лиц, последние при недостаточности имущества  должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам (пункт 4  статьи 10 Закона о банкротстве).  

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан банкротом  вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при  наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным  правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в его пользу либо  одобрения им одной (нескольких) сделок должника, включая сделки, указанные  в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и  (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых  установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения  определения о введении наблюдения или принятия решения о признании  должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах,  предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование  которой является обязательным в соответствии с законодательством  Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате  чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Аналогичные основания привлечения контролирующего должника лица к  субсидиарной ответственности содержатся в подпунктах 1, 2, 3 пункта 2 статьи  61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции.  

Таким образом, в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее  время - подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) закреплена  презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью  должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче  им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего  существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума № 53, лицо,  обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной  ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие  документов (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации  искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.  

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе  опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной  управляющему документации не привели к существенному затруднению  проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче,  ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им  приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению,  хранению и передаче документации при той степени заботливости и  осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным  затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности,  невозможность определения и идентификации основных активов должника.  

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к  субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов  посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при  подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в  доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя  доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.  

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция,  согласно которой, отсутствие (непередача руководителем управляющему)  документов должника, существенно затрудняющее проведение процедур в деле  о банкротстве, указывает на вину руководителя, смысл которой состоит в том,  что руководитель, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции  с названной документацией, утаивает данные о хозяйственной деятельности  должника, предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является  лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты  недобросовестного осуществления руководителем (иными контролирующими  лицами) своих обязанностей по отношению к должнику, к которым могут  относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе  активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию  субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней  редакции Закона о банкротстве, абзац 3 пункта 4 статьи 10 Закона о  банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).  

Так, по результатам исследования и оценки всех материалов и  доказательств по делу, проверив наличие оснований для привлечения к  ответственности по указанному выше основанию ФИО11 в качестве  

руководителя должника, и, установив, что определением от 11.04.2022,  оставленным без изменения апелляционным постановлением от 30.06.2022,  отказано в удовлетворении ходатайства управляющего об истребовании у  ФИО11 документов и сведений, и в данном споре судами установлено,  что имеющиеся в распоряжении ФИО11 документы переданы ею  исполняющему обязанности конкурсного управляющего ФИО10 по  актам приема-передачи от 12.02.2021 № 2 и от 12.03.2021 № 3, а в отношении  иных документов, не поименованных в этих актах, ФИО11 пояснила, что  оригиналы документов, в том числе, по финансово-хозяйственной деятельности  должника, изъяты 13.12.2017 в ходе осмотра места происшествия - занимаемого  должником офисного помещения по ул. Чапаева, 72/А, г. Екатеринбурга, и  находятся в уголовном деле № 11701650081000439, возбужденном 19.12.2017, а  также, исходя из того, что все имеющиеся у ФИО11 документы переданы  управляющему, и, учитывая отсутствие доказательств, что непредставление  руководителем должника управляющему иной документации должника  явилось причиной невозможности удовлетворения требований кредиторов  должника, тогда как само по себе указание на предположительное лишение  управляющего возможности формирования конкурсной массы, выявления  дебиторов, установления правовых оснований выбытия имущества должника, в  отсутствие соответствующих конкретных сведений, не может служить  достаточным основанием для привлечения ФИО11 к субсидиарной  ответственности, отвечающей критерию исключительности, суды признали  недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме  наличие в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных  оснований для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности по  основанию непередачи управляющему документации, при том, что  доказательства иного в дело не представлены.  

При этом, по результатам исследования и оценки всех доказательств,  суды также исходили из того, что по уголовному делу № 11701650081000439  вынесено постановление о его прекращении в отношении ФИО19 на  основании части 4 пункта 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса  Российской Федерации, и определением суда от 01.12.2020 по настоящему делу  удовлетворено ходатайство временного управляющего ФИО10 об  истребовании в органах внутренних дел материалов этого уголовного дела  либо, при отсутствии технической возможности предоставить истребуемые  материалы, о разрешении временному управляющему (его представителю)  ознакомиться с ними лично, и, как следует из ответов органов внутренних дел,  во исполнение определения суда от 01.12.2020 об истребовании доказательств,  в целях обеспечения возможности реализации обществом «Диарт-Урал» своих  законных прав и интересов, временному управляющему предоставлена  возможность ознакомления с документами, содержащими сведения о  финансово-хозяйственной деятельности должника, находящимися в уголовном  деле № 11701650081000439, а возможность ознакомления со всеми  материалами данного уголовного дела временному управляющему не  предоставлялась, так как в ходе предварительного следствия должник  потерпевшим по делу не признавался, в связи с чем его представители не  

наделены правом ознакомления с материалами уголовного дела в полном  объеме до окончания предварительного следствия, между тем, при изложенных  обстоятельствах временный управляющий, а затем конкурсный управляющий  имели возможность ознакомления с документами, содержащими сведения о  финансово-хозяйственной деятельности общества «Диарт-Урал», а иное не  доказано и из материалов дела не следует.  

В качестве основания для привлечения ФИО11 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника управляющий также указывает на  невозможность полного погашения требований кредиторов должника, в  обоснование чего ссылается на следующие обстоятельства.  

Как указывает управляющий, в июле 2013 года ФИО19 и  ФИО23 заключено соглашение о порядке взаимодействия, по которому  ФИО23 обеспечивает отчуждение ФИО19 (указанному им лицу)  100 % из которых изначально 10 % оформляются на ФИО3 до расчетов  по соглашению, и таким доверенным лицом ФИО19, по мнению  управляющего, была ФИО11, и после переоформления доли в уставном  капитале должника по условиям соглашения на ФИО11 на нее оформлены  полномочия руководителя должника, и с момента оформления доли в уставном  капитале должника ФИО11 становится контролирующим должника  лицом, и любое действие в соглашении невозможно исполнить без ее участия, а  так как соглашение предусматривало оформление договоров с номинальными  дольщиками должника как оплату в качестве исполнения обязательств  ФИО27 перед ФИО23, ФИО11, являясь исполнительным  органом должника и не могла не знать о притворности договоров долевого  участия с такими дольщиками, и в связи с тем, что ФИО11 располагала  всеми управленческими и организационными полномочиями, и в той или иной  степени была самостоятельным фигурантом настоящего дела, а ФИО23 и  ФИО19, должны были обеспечить исполнение соглашения с ее стороны,  в связи с чем с ней подписан договор займа на сумму не менее 15 млн руб.  

Как полагает управляющий, возможность осуществлять контроль  ФИО11 не ограничивалась должником, она являлась участником и (или)  исполнительным органом: Компании «УралСибПроектСтрой», обществ «ЦБК»,  «Стройцентр-Ф» и «Натали Групп», и таким образом, ФИО11 достигался  контроль практически над всей системой юридических лиц ФИО19, что  позволяло обеспечивать «прогон», «распыление» денежных средств должника.  

Оплата в пользу компании «Уралсибпроекртстрой» в размере требований  должника, включенных в реестр в деле № А60-31145/2016, в сумме 107 825 407  руб. 53 коп. без встречного предоставления, по мнению управляющего,  вызывает сомнения в добросовестности и разумности руководителя должника,  а то, что платеж не был разовым, а имели место периодические выплаты,  говорит об осознанном поведении руководителя должника.  

Управляющим проведен расчет даты образования долга компании  «Уралсибпроектстрой» в сумме 107 825 407 руб. 53 коп., из которого следует,  что долг в таком размере должен был начать образовываться 18.02.2015, и  ФИО11 с этой даты должна была осознавать, что долг постоянно растет, а  встречного предоставления нет, но в период взаимодействия компаний первое  

обращения в суд осуществлено при включении должника в реестр требований  кредиторов Компании «УралСибПроектСтрой», и после подачи заявления о  банкротстве последней (29.06.2016) общество «Диарт-Урал» осуществляет  платежи за Компанию «УралСибПроектСтрой» на сумму 3 490 506 руб. 90 коп.,  а также расчет за данную Компанию в размере 304 406 руб. 12 коп., и такое  поведение лица, фактически осуществляющего контроль за должником и за  Компанией «УралСибПроектСтрой», не является разумным и добросовестным.  

Анализ восстановленной кассовой книги должника и расчетный счет на  текущую дату, по мнению управляющего, свидетельствуют, что ФИО11  как подотчетное лицо получила от должника денежные средства в сумме  75 348 189 руб. 75 коп., из которых 16 019 080 руб. 55 коп. не возвращены  должнику, не представлено доказательств их расходования в интересах  должника, то есть ФИО11 завладела данными активами должника, не  отчитавшись за их расходование, а из кассовой книги следует, что на конец  периода в кассе должника находились денежные средства в сумме 1 356 432  руб. 85 коп., но ФИО11, являясь материально ответственным лицом, не  передала денежные средства конкурному управляющему и не сообщила их  место нахождения, в связи с чем причинен ущерб должнику.  

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов, следует понимать действия (бездействие),  которые явились необходимой причиной банкротства должника - без которых  объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает  существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на  положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим  объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут  выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с  нарушением принципов добросовестности (разумности), включая согласование,  заключение (одобрение) сделок на заведомо невыгодных условиях (с заведомо  неспособным исполнить обязательство лицом), дача указаний по совершению  явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц,  результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы  управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение  выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

Так как субсидиарная ответственность руководителя должника является  гражданско-правовой то, в силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской  Федерации, необходимо доказать наличие состава правонарушения,  включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда  (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением  причинителя вреда и наступившим вредом, бремя доказывания этих  обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности, а  отсутствие вины доказывает лицо, привлекаемое к ответственности.  

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности - это исключительный механизм восстановления нарушенных  

прав кредиторов. При его применении не может быть проигнорирована  сущность конструкции юридического лица, предполагающая имущественную  обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, наличие  у участников корпорации и иных лиц, входящих в состав органов  юридического лица, широкой дискреции при принятии (согласовании)  управленческих решений в сфере бизнеса, но контролирующие и действующие  с ними совместно лица не вправе злоупотреблять привилегиями, которые  предоставляет возможность ведения бизнеса через юридическое лицо,  намеренно причиняя вред независимым кредиторам (статья 10 Гражданского  кодекса Российской Федерации).  

Судами установлено и материалами дела подтверждается, что, как  следует из обстоятельств, установленных правоохранительными органами,  всеми денежными средствами, поступившими в общество «Диарт-Урал»  распоряжался ФИО19, тогда как в обязанности ФИО11 входило:  получение технических условий, заключение договоров с энергопоставщиками,  работа с проектировщиками, выполнение функций тех. заказчика, подготовка  бюджетов на месяц, на квартал, на год, решение хозяйственных вопросов на  стройплощадке, общение с надзорными и административными службами  города, общение с дольщиками, у которых возникала вопросы о темпах и  сроках строительства, контроль за выполнением работ подрядчиками,  претензионная работа, проведение оперативных совещаний на строительной  площадке с подрядчиками, поставщиками (Постановление от 09.05.2019).  

Прямое руководство организациями, в том числе должником, Компанией  «Уралсибпроектстрой», обществами с ограниченной ответственностью  «СК «Урал-Развитие», «ЦБК», «Натали Групп» и «Терра-сити», осуществлял  ФИО19, который принимал ключевые управленческие решения,  распоряжался денежными средствами, привлекал основных инвесторов,  контрагентов, при этом денежными средствами он распоряжался путем дачи  указаний финансовому директору ФИО12, в редких случаях – давал ей  поручения и без его участия невозможно было приобрести даже канцелярские  товары (постановление суда от 09.05.2019).  

Между тем, как установлено судами, 12.10.2017 ФИО19 умер, что  подтверждается справкой о смерти от 13.10.2017 № 966.  

Как следует из представленных в материалы дела документов, 21.11.2017  открыто наследственное дело № 93, но наследники ФИО19 – ФИО28 (отец), ФИО16 (дочь), ФИО29 (мать) от наследства отказались, других заявлений, в  том числе, о принятии наследства не поступало, свидетельство о праве на  наследство не выдавалось, а с наследодателем по день смерти по адресу была  зарегистрирована ФИО15 без родства (пункт 1 статьи 1175  Гражданского кодекса Российской Федерации).  

По мнению управляющего, от ФИО23 к ФИО19 передан  объект застройки «Кольцовский дворик» путем передачи прав на проектную  документацию и прав на долю в уставном капитале общества «Диарт-Урал» как  арендатора земельного участка, стоимость сделки составляла 344 800 000 руб.,  денежные средства от реальных дольщиков должника направлялись на  

выполнения обязательств ФИО19 перед ФИО23, вместо участия  в строительстве объекта, при этом, по условиям соглашения, денежные  средства должника перечисляются за приобретенное право на проектную  документацию объекта в сумме около 130 000 000 руб. (фактическая стоимость  проектных документов на 2013 год - 40 060 109 руб.), а затем предоставляются  «формальным» дольщикам, подконтрольным ФИО23 для оплаты  договоров долевого участия в объекте застройки, и ФИО23 приобретает  право требования к застройщику в виде фактически оплаченных договоров  долевого участия, подконтрольных, но не связанных с ним дольщиков.  

Вместе с тем судами установлено, что ФИО23 умер 08.02.2019. 

Учитывая изложенные установленные конкретные обстоятельства, по  результатам исследования и оценки всех доказательств, исходя из того, что  материалами дела подтверждено и лицами, участвующими в деле, не оспорено,  что руководство финансово-хозяйственной деятельностью, в том числе,  распоряжение денежными средствами должника фактически осуществлял  единственный бенефициар ФИО19, а ФИО11 была подчиненным  ФИО19 лицом и выполняла его указания, а также, исходя из отсутствия  бесспорных доказательств иного, подтверждающих, что объективное  банкротство должника наступило вследствие неправомерных действий  ФИО11, суды признали недоказанными материалами дела надлежащим  образом и в полном объеме заявленные требования в данной части.  

Проверив обоснованность требования управляющего о привлечении к  субсидиарной ответственности ФИО12, ФИО4, ФИО13,  ФИО3, ФИО14 и ФИО17, суды также не усмотрели  оснований для его удовлетворения, исходя из следующего.  

ФИО17 и ФИО12, согласно приказам от 01.08.2014 № 16 и от  01.09.2025 № 9, отвечали за бухгалтерский учет должника, и, как полагает  управляющий, согласованность их действий с ФИО11 состоит в  отсутствии пояснений об идентификации активов на балансе должника.  

По мнению управляющего, наличие у него объективной невозможности  определить состав активов должника, реализовать их и установить  возмездность их выбытия, во многом предопределено отсутствием информации  от, в том числе, бухгалтеров должника, которые при исполнении обязанности  по ведению бухгалтерского учета, действуя добросовестно и разумно, должны  были формировать данные финансово-хозяйственной жизни должника на  счетах бухгалтерского учета в соответствии основными положениями  бухгалтерского учета и не допускать принятие к бухгалтерскому учету  документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной  жизни, в том числе, лежащие в основе мнимых и притворных сделок.  

При этом управляющий считает, что ФИО17 и ФИО12 при  введении бухгалтерского учета должника не могли не знать об оформлении  «фиктивных» договоров долевого участия, прогонах денежных средств по  формальному документообороту и фиктивным сделкам, указанным в  соглашении, в силу наличия у них соответствующих полномочий.  

В отношении ФИО4 управляющим указано на получение активов  главного бенефициара должника ФИО19, поскольку, согласно  

общедоступной информации, переданный фирме ФИО4 участок  разделен на малые участки, которые реализовались через механизм отчуждения  арендных прав и общее количество покупателей составляет не менее 200, и,  ссылаясь на то, что, согласно действующей с 15.04.2019 редакции пункта 2  статьи 375 Налогового кодекса Российской Федерации, кадастровая стоимость  недвижимости равна рыночной, управляющий указал, что таким образом актив  стоимостью 85 млн. руб. передан аффилированному лицу, а общество  «Терра-Сити» и ДНП «Новофомино» 21.02.2013 заключили договор № 2 о  передаче прав и обязанностей по договору аренды земельного участка, но  документов, подтверждающих оплату «переданного» права, ответчик не  представил, то есть сделка совершена в отсутствие встречного предоставления.  

Все вышеуказанное, по мнению управляющего, свидетельствует, что  ДНП «Новофомино» и ФИО4 как его исполнительный орган фактически  получили активы ФИО19 без правовых оснований (ДНП  «Новофомино» с земельными участками в собственности и аренде, за счет  использования и реализации которых извлекалась и извлекается прибыль),  причем после смерти ФИО19 ФИО4 продолжал действовать как  руководитель компании, следовательно, он контролировал и извлекал выгоду и  распоряжался активом ДНП «Новофомино» с правами аренды на землю,  полученным от ФИО19, который выводил активы должника, а  ФИО15, по мнению управляющего, принимала участие в бизнесе  ФИО19, была его супругой и вела с ним совместный бизнес, в котором  также фигурировал ФИО4, как один из учредителей ДНП  «Новофомино», она же одобрила назначение ФИО4 на должность  председателя, что следует из протокола ДНП «Новофомино» от 27.12.2016.  

По заявлению ФИО15, поговорив с бывшим супругом в январе  2014 года, она узнала про проект строительства ЖК «Кольцовский дворик» и  решила приобрести там квартиру, так появились договор участия в долевом  строительстве № 1/1/10-42 от 23.01.2014, а также дополнительные соглашения  от 04.03.2019 04.03.2019 к названному договору, и по условиям договора   № 1/1/10-42 за сумму 1 798 500 руб. приобретено право на квартиру № 42 в 1  доме, 1 секции, 10 этаж, две комнаты, площадь 55,13 кв.м., дополнительным  соглашением 17.03.2016 номер квартиры изменен на № 79 в том же доме и  секции, оплата по сделке подтверждается квитанциями от 27.08.2014 на сумму  1 000 000 руб. к ордеру № 287, от 29.10.2014 на сумму 798 500 руб. к ордеру   № 362, причем, по заявлениям ФИО15, вся оплата передавалась ею  ФИО19 лично, а он принес ей квитанции, подтверждающие «оплату»  по договору, и, как следует из ответа налогового органа от 29.12.2022, за  ФИО15 недвижимое имущество на 18.10.2022 не числится, после  оформления права на квартиру, квартира в новостройке продана ответчиком, на  декабрь 2022 года иного жилья не приобретено, а, согласно ответу налогового  органа, ФИО19 не имела ни дохода, ни данных по счетам и вкладам,  шесть счетов по вкладам в трех разных банках закрыты в 2021-2022 годах, за  исключением одного счета, закрытого в 2015 году, но в собственности  ФИО19 была машина Ауди А6, зарегистрированная в 2015 году.  

Ссылаясь на указанные обстоятельства, управляющий полагает, что такое  экономически бессмысленное поведение ответчика доказывает участие в схеме  вывода активов должника с ролью номинального владельца актива в группе  контролирующих должника лиц.  

ФИО16 - дочь ФИО19 и, по данным следствия, она была  формальным руководителем общества «Натали Групп», которое фактически  являлось компанией ФИО19, при помощи которой он вывел 35 340 493  руб. из общества «Диарт-Урал», и на допросе 23.04.2018 ФИО16  заявила, что в 2011 она вышла замуж за ФИО20, директора и  учредителя общества «Капитал Плюс», бизнес-партнера ФИО19,  неоднократно участвовавшего в его фирмах как учредитель, и ФИО16  и ее супруг участвовали в ДНП «Новофомино» и в обществе «Натали Групп»,  и, по мнению управляющего, такое участие в фирмах, подконтрольных отцу и  создаваемых им для выводов активов, позволили обеспечить получение  активов, за счет которых приобреталось имущество.  

Между тем, под действиями (бездействием) контролирующего лица,  приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11  Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые  явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых  объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность  влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение  должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными  действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).  

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими  разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в  материалы дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, из  которых следует, что руководство финансово-хозяйственной деятельностью, в  том числе, распоряжение денежными средствами общества «Диарт-Урал»  фактически осуществлялось единственным бенефициаром ФИО19,  суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в  полном объеме, что при вышеизложенных обстоятельствах указанные  ответчики являются контролирующими должника лицами в понимании статьи  61.10 Закона о банкротстве, в то время как безусловные доказательства иного,  подтверждающие, что ФИО12, ФИО4, ФИО13, ФИО14,  ФИО17, ФИО20 имели право давать и давали обязательные к  выполнению обществом «Диарт-Урал» либо его сотрудникам распоряжения,  заключали какие-либо сделки, договоры, соглашения, не представлены, а сами  по себе обстоятельства, на которые ссылается управляющий, об осуществлении  этими лицами контроля над деятельностью должника не свидетельствуют.  

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка  или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное  контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте  3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий  выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную  

статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника  (абзац 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации; пункт 21  постановления Пленума № 53).  

В данном случае по результатам исследования и оценки материалов дела  и всех доказательств суды исходили из того, что утверждения управляющего,  что ФИО15 выполняла «роль формального дольщика», являются  бездоказательными, при том, что, как следует из материалов дела, в ходе  рассмотрения обособленного спора по заявлению временного управляющего  ФИО10 о признании недействительными договоров долевого участия  в строительстве, в том числе, на имя ФИО19, ФИО15 и  ФИО29, и применении последствий их недействительности, суды трех  инстанций пришли к выводу, что мнимый характер соответствующих сделок не  подтвержден, и доказательств того, что договоры с учетом реально уплаченных  денежных средств, регистрации права собственности по одному из них,  заключались с иной целью, управляющим не представлены.  

В отношении ФИО4 судами установлено и материалами дела  подтверждено, что 08.11.2021 между предпринимателем ФИО4  (агент) и ДНП «Новофомино» (принципал) заключен агентский договор, по  которому агент обязуется за вознаграждение по поручению принципала и за  счет принципала совершать следующие действия: от своего имени или от  имени принципала осуществлять реализацию недвижимого имущества  принципала или прав на недвижимое имущество принципала (земельные  участки и иные объекты недвижимости, в кадастровом квартале 66:25:1321002,  Свердловская обл., Сысертский р-н, с. Фомино, территория СНТ  «Новофомино»); принимать от контрагентов денежные средства в оплату  реализуемого недвижимого имущества принципала или прав на него;  полученные при исполнении агентского договора денежные средства  использовать для: погашения кредиторской задолженности принципала перед  ТУ Росимущества в Свердловской области и иными кредиторами; создания  необходимых улучшений земельных участков, в т.ч. благоустройство  (расчистка от древесно-кустарниковой растительности, устройство въезда на  участок, выравнивание поверхности, устройство ограждения); возведение на  них недвижимости, постановку их на кадастровый учет и регистрацию прав в  Росреестре; обеспечения сохранности земельных участков и возведенных на  них объектов недвижимости, иных сооружений и произведенных улучшений;  обеспечения электро- и газоснабжения земельных участков; оплаты арендных  платежей; продвижения на рынке товара принципала, в том числе для оплаты  рекламы, интернет-сайтов, риелторских и иных сопутствующих продаже  товаров услуг; выкупа земельных участков у публичного собственника.  

При этом судами установлено, что заключение указанного договора  являлось экономически целесообразным и необходимым для ДНП  «Новофомино», поскольку, согласно общедоступным данным на сайте службы  судебных приставов, в отношении ДНП «Новофомино» возбуждены  исполнительные производства, взыскателем по которым является Российская  Федерация в лице ТУ Росимущества по Свердловской области, а данный долг  является долгом по выплате арендной платы за земельный участок, на котором  

расположен дачный поселок Новофомино, и долг за период с 2016 по 2022  составил более 30 млн. руб. (постановление апелляционного суда от 18.08.2020  по делу № А60-11474/2019, определение суда от 24.03.2021 по делу № А6052718/2020 и решение суда от 29.12.2022 делу А60-42432/2022), а  единственным активом, за счет которого может быть погашена названная  задолженность, являются права аренды на земельные участки, но реализация  указанных земельных участков могла бы стать невозможной в силу наложения  арестов в рамках возбужденных исполнительных производств, в связи с чем с  целью обеспечения беспрепятственной реализации этих земельных участков и  направления денежных средств на погашение долга перед Российской  Федерацией, в ходе исполнения условий агентского договора, ДНП  «Новофомино» уступило права аренды на земельные участки ФИО4,  который для продления договоров аренды в 2022 году возвел на земельных  участках объекты незавершенного строительства и зарегистрировал их.  

Учитывая изложенное, по результатам исследования и оценки всех  доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что  объекты незавершенного строительства возведены ФИО4 в ходе  исполнения обязательств по агентскому договору от 08.11.2021, по которому  агент обязуется совершать действия за счет принципала, суды в данном случае  исходили из того, что в этой связи сравнение доходов ФИО4 и  кадастровый стоимости ОНС не имеет доказательственного смысла и не  связано с обстоятельствами, подлежащими установлению в настоящем споре.  

Также по результатам исследования и оценки материалов дела и всех  представленных доказательств суды исходили из того, что передача активов  ДНП «Новофомино» от общества «Терра-Сити» не может нарушать интересы  должника и его кредиторов, так как денежные средства должника не  перечислялись (или не выводились) на ДНП «Новофомино» и общество  «Терра-Сити», которые, согласно постановлению о прекращении уголовного  дела от 09.05.2019, не указаны в качестве организаций, на которые выводились  денежные средства должника (в том числе, через компанию  «Уралсибпроектстрой»), а какие-либо доказательства иного в настоящем споре  не представлены, напротив, конкурсным управляющим установлено, что ДНП  «Новофомино» за счет передачи своих активов гасило требования перед  кредиторами компании «Уралсибпроектстрой» и перечисляло в адрес данного  юридического лица денежные средства.  

При этом судами также установлено, что сам факт нахождения  организации в одной группе компаний не является основанием для  привлечения указанных лиц (а равно их руководителей, выгодоприобретателей  и т.д.) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, так как  для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, входящих в одну группу  с должником, необходимо доказать, что такое лицо имеет признаки  выгодоприобретателя должника (пункт 7 постановления Пленума № 53).  

Кроме того, исследовав и оценив все представленные в материалы дела  доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, суды установили, что  ДНП «Новофомино» не может считаться организацией, принадлежащей  ФИО19, так как является некоммерческой организацией, объединением  

более 200 садоводов, и факт вхождения в состав ДНП «Новофомино»  родственников ФИО19 наряду с другими владельцами земельных  участков не может подтверждать, что он имел контроль над данной  организацией, так как не доказано, что он имел контроль над большинством  участников ДНП, что позволило бы ему принимать решения по деятельности  некоммерческого партнерства, тогда как при производстве по уголовному делу  ДНП «Новофомино» также не включено в группу компаний, принадлежащих  ФИО19, а в рамках настоящего спора доказательства, позволяющие  прийти к иным выводам, не представлены.  

Учитывая все выше изложенные установленные обстоятельства, по  результатам исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств,  исходя из недоказанности материалами дела, что ФИО4 совершал  какие-либо действия, причиняющие вред непосредственно должнику, при том,  что сам по себе факт его участия в других юридических лицах, входящих в  группу компаний, об ином не свидетельствует, суды признали недоказанным  материалами дела при таких обстоятельствах наличие в данном случае  оснований для привлечения ФИО4 в субсидиарной ответственности.  

Помимо изложенного, исследовав и оценив по правилам статьи 71  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все  представленные в материалы дела доказательства, с учетом конкретных  обстоятельств дела, проверив обоснованность требований к ФИО3, и,  установив, что он входил в состав учредителей общества «Диарт-Урал» с 10%  доли с июля 2013 года по апрель 2014 года, ввиду чего, с учетом статьи 2  Закона о банкротстве (в редакции от 23.07.2013), ФИО3 с долей участия,  не позволявшей влиять на принятие управленческих решений (10%),  вышедший из состава участников должника в апреле 2014 года, тогда как  признаки неплатежеспособности должника, по мнению управляющего,  возникли после июня 2015 года, не являлся в спорный период  контролирующим должника лицом, и, учитывая, что какие-либо  доказательства, что именно действия ФИО3, совершенные с июля 2013  года по апрель 2014 года, привели к банкротству должника, не представлены,  при том, что действия ФИО3 при одобрении сделок уступки прав на  проектную документацию для строительства жилого комплекса экономически  обоснованы, в результате одобрения сделок должник получил право на  застройку земельного участка с проектной документацией, получившей  положительное заключение государственной экспертизы, и строительную  площадку, то есть в результате одобрения сделок должник стал осуществлять  деятельность застройщика, суды признали недоказанным материалами дела  надлежащим образом и в полном объеме наличие оснований для привлечения  ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Учитывая все вышеизложенные установленные судами обстоятельства,  исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации относимость, допустимость, достоверность  каждого из доказательств в отдельности, достаточность и взаимную связь этих  доказательств в их совокупности, исходя из конкретных обстоятельств дела,  установив, что надлежащие и достаточные доказательства, подтверждающие  

наличие совокупности всех необходимых и достаточных оснований для  привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, отсутствуют, и  материалами дела не доказано наличие причинно-следственной связи между  действиями лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, и  банкротством должника, а также, исходя из того, что, как установлено судами,  заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности подано  временным управляющим еще в процедуре наблюдения, без соответствующей  подготовки, анализа документов и деятельности должника, в отсутствие  надлежащего документального и нормативного обоснования, настоящий  обособленный спор рассматривался судом первой инстанции в период с  16.09.2020 по 09.08.2022, а также судом апелляционной инстанции – в период с  14.10.2022 по 22.03.2023, и в течении всего названного периода рассмотрения  спора управляющий постоянно заявлял ходатайства о различных уточнениях  требований, принятии к рассмотрению новых требований, привлечении к  участию в деле новых лиц и т.п., но в течение почти 2,5 лет управляющий не  смог в установленном порядке сформулировать и обосновать по каждому из  ответчиков конкретные фактические обстоятельства, которые, в соответствии с  положениями Закона о банкротстве, могут являться основанием для признания  ответчиков контролирующими должника лицами и для привлечения ответчиков  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а заявленные  управляющим требования имеют предположительный характер, не  подтверждены соответствующими доказательствами, и в рамках иных  обособленных споров судом отказано в признании недействительными сделок,  совершение которых управляющий инкриминирует ответчикам, при том, что и  в судебном заседании суда округа управляющий также не смог четко и  определенно изложить предмет и основания заявленных им требований  отдельно по каждому из ответчиков, суды пришли к выводу о недоказанности  материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном  случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для  удовлетворения требований конкурсного управляющего о привлечении  ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

При этом, вопреки доводам кассационных жалоб, апелляционный суд, в  порядке пункта 20 постановления Пленума № 53, проверил наличие оснований  для привлечения ответчиков к ответственности в виде взыскания убытков,  однако, руководствуясь статьями 15, 1064 Гражданского кодекса Российской  Федерации, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех  представленных доказательств, исходя из установленных выше конкретных  обстоятельств дела, не усмотрел в материалах дела каких-либо обстоятельств,  входящих в предмет доказывания для взыскания с ответчиков убытков.  

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований, суды исходили  из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности  материалами дела наличия всей необходимой и достаточной совокупности  обстоятельств, являющихся основанием для привлечения ответчиков к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также из  отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие  значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены  нормы материального права, регулирующие спорные отношения.  

Доводы кассационных жалоб судом округа отклоняются, поскольку были  заявлены в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом  исследования и оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами норм  права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При  этом заявители фактически ссылаются не на незаконность обжалуемых  судебных актов, а выражают несогласие с произведенной судами оценкой  доказательств, просят еще раз пересмотреть данное дело по существу и  переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд кассационной инстанции  полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела,  судами в обжалуемой части установлены, все доказательства исследованы и  оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных  на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья  286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Судом округа не установлено нарушений норм материального или  процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов  (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить без  изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 25.08.2022  по делу № А60-19055/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 28.03.2023 по тому же делу оставить без изменения,  кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной  ответственностью «Диарт-Урал» ФИО1  и кредитора ФИО2 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию  Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух  месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1  

Электронная подпись действительна.

АрбитражногоД апнрныоец ЭеПс:суУадолстьовнероягюощи кй цоеднтер кКасзана чРейостсвос Риойсссиикой Федерации.  

Дата 22.05.2023 9:02:00

Кому выдана СОЛОВЦОВ СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ

Председательствующий Ю.А. Оденцова  

 Электронная подпись действительна.

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России

Судьи О.Н. Пирская  

Дата 24.03.2023 6:43:00

 Кому выдана ПИРСКАЯ ОКСАНА НИКОЛАЕВНА  С.Н. Соловцов   

Электронная подпись действительна.

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 09.03.2023 4:14:00

Кому выдана ОДЕНЦОВА ЮЛИЯ АНАТОЛЬЕВНА