ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А52-4267/2023

г. Вологда

20 июня 2024 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2024 года.

В полном объёме постановление изготовлено 20 июня 2024 года.

 

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Колтаковой Н.А., судей Рогатенко Л.Н. и  Холминовым А.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ригиной Е.Г., 

при участии от компании Waldrich Siegen GmbH & Co.KG представителя ФИО1 по доверенности от 28.11.2023, от общества с ограниченной ответственностью «ВЕЛМАШ-Сервис» представителей ФИО2 по доверенности от 12.07.2023 и ФИО3 по доверенности от 12.07.2023,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу компании Waldrich Siegen GmbH & Co.KG на решение Арбитражного суда Псковской области от 18 марта 2024 года по делу № А52-4267/2023,  

 

у с т а н о в и л:

общество с ограниченной ответственностью «ВЕЛМАШ-Сервис»                  (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; адрес: 182112, 

<

...>; далее - Общество) обратилось с исковым заявлением к Waldrich Siegen GmbH & Co.KG (далее – Компания) о взыскании по контракту от 06.08.2021 № 151013 задатка в размере                              314 700 евро, неустойки за задержку ввода товара в эксплуатацию в размере             31 470 евро.

Решением арбитражного суда от 18.03.2024 исковые требования удовлетворены. 

Компания обратилась с апелляционной жалобой на указанное решение, в которой просит его отменить и принять новый судебный акт, оставив исковое заявление без рассмотрения.

В обоснование доводов жалобы ссылается на то, что суд первой инстанции допустил неправильное толкование положений статьи 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –              АПК РФ), пришел к ошибочному выводу о неисполнимости пророгационного соглашения из-за ограничения за рубежом доступа к правосудию для истца. Настаивает на том, что настоящее дело подлежит рассмотрению судом города Дрездена Федеративной Республики Германия (далее – ФРГ). По существу иска апелляционная жалоба доводов не содержит.

Представитель Компании пояснил суду апелляционной инстанции, что решение суда обжалуется только в части неправильного применения статьи 248.1 АПК РФ, относительно самих исковых требований у Компании позиции не имеется, поскольку дело рассмотрено некомпетентным судом.

Общество в отзыве на апелляционную жалобу, а также его представители в судебном заседании просят решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Заслушав объяснения представителей, исследовав доказательства по делу, проверив законность и обоснованность судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения жалобы. 

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, истцом и ответчиком заключен контракт от 06.08.2021 № 151013 (далее - Контракт), в соответствии с которым Компания (продавец) обязуется изготовить и передать в собственность Обществу (покупатель) горизонтально-расточной станок KC 130 Heidenhain TNC 640 (далее - товар). Общая стоимость поставляемого товара по Контракту составляет 1 049 000 евро.

В соответствии с пунктом 3.2 Контракта покупатель выплачивает общую стоимость Контракта продавцу в евро этапами - частичными взносами. Пунктом 3.2.1 Контракта предусмотрено, что 30 % общей цены Контракта в размере 314 700 евро уплачивается в качестве задатка.

Условия пункта 3.2.1 Контракта истцом были исполнены в полном объеме. Истец 25.08.2021 оплатил 30 % от стоимости Контракта, что составляет                     314 700 евро. Остальная часть покупной цены, в соответствии с пунктами 3.2.2-3.2.4 Контракта, подлежала оплате после приемки, монтажа товара.

Пунктом 4.2 Контракта стороны согласовали сроки и признали их обязательными к исполнению.

Дополнительным соглашением  от 17.03.2022 № 1 пункт 4.2 Контракта был изменен и изложен в следующей редакции:

1)                поставка до недели 10/2023 включительно (то есть 06.03.2023-12.03.2023);

2)                ввод в эксплуатацию (без обучения обслуживанию, эксплуатации и программированию) до недели 21/2023 включительно (22.05.2023-28.05.2023);

3)                окончательная приемка всех услуг до недели 24/2023 включительно.

Письмом от 20.01.2023 ответчик уведомил истца о том, что исполнение им Контракта нарушает регламент Совета Европейского Союза (ЕС) от 21.07.2014 № 833/2014 (М16) (санкционное законодательство), сославшись на запрет исполнения Контракта, указал на недействительность Контракта. Ответчик также отметил, что российским компаниям запрещено предъявлять иски в связи с исполнением контрактов, на которые распространяются санкции регламентов ЕС.

Письмом аналогичного содержания от 22.03.2023 ответчик также сослался на дополнение списка товаров, запрещенных ЕС к продаже российским юридическим лицам, кодом товара 845931. Ответчик сообщил о недействительности Контракта, а также о том, что российским компаниям запрещено предъявлять иски в связи с исполнением контрактов, на которые распространяются санкции регламентов ЕС.

В связи с тем, что обязательство по поставке и вводу в эксплуатацию товара по Контракту ответчиком не исполнено, 19.06.2023 истец направил ответчику претензию, в которой в соответствии с пунктом 4.11 Контракта потребовал в течение 10 банковских дней возвратить на расчетный счет истца задаток, уплаченный истцом по Контракту в размере 314 700 евро, а также неустойку, предусмотренную пунктом 4.10 Контракта, за 2 недели (23/2023 и 24/2023) задержки ввода товара в эксплуатацию в размере 20 980 евро.

Компания 23.06.2023 направила истцу ответ на претензию, в котором указала на то, что санкции ЕС против России запрещают как исполнение Контракта (поставку товара), так и возврат уплаченного задатка в размере     314 700 евро. Ответчик сообщил, что возможный путь судебного разбирательства не работает. В соответствии с санкционным законодательством ЕС иски, связанные с договорами или сделками, на исполнение или реализацию которых прямо или косвенно, полностью или частично влияют санкционные ограничения, не подлежат удовлетворению, если они предъявлены юридическим лицом, организацией или органом, учрежденными в России. Контракт ответчик считает недействительным.

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в арбитражный суд с настоящим иском. 

Суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования.

Апелляционный суд считает выводы суда, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, верными.

В соответствии с пунктом 10.2 Контракта отношения сторон регулируются немецким правом.

Из Контракта следует, что, если просрочка в поставке товара превысит           7 недель, Покупатель вправе в одностороннем, досудебном порядке аннулировать Контракт без возвращения каких-либо расходов и убытков, вызванных аннуляцией Контракта. В этом случае продавец обязан в течение           10 банковских дней по требованию покупателя возвратить на расчетный счет покупателя все суммы, уплаченные покупателем по Контракту (пункт 4.11 Контракта).

Суд первой инстанции установил, что заявлением на перевод от 25.08.2021 № 77 истец оплатил ответчику 30 % стоимости Контракта, что составляет 314 700 евро, данная сумма ответчиком не возвращена.

В соответствии с пунктом 4.2 Контракта (в редакции дополнительного соглашения от 17.03.2022 № 1) срок поставки согласован сторонами до недели 10/2023 включительно (то есть до 12.03.2023).

Установлено, что просрочка в поставке товара на момент направления претензии от 19.06.2023 составляла 14 недель, то есть более 7 недель, предусмотренных пунктом 4.11 Контракта. Поставка товара на день вынесения решения не произведена.

Как следствие, суд пришел к выводу о том, что истец был вправе аннулировать Контракт в соответствии с пунктом 4.11 Контракта и потребовать возврата задатка. Указанное требование было направлено истцом 19.06.2023 и получено ответчиком.

Истцом представлено юридическое заключение по вопросам содержания норм немецкого права, регулирующего договор поставки, условия его расторжения, законность (допустимость) расторжения договора поставки продавцом со ссылкой на санкционное законодательство ЕС, подготовленное 15.09.2023 адвокатом Алексеем Юрьевичем Сапожниковым (удостоверение    № 29109, Адвокатская палата г. Дюссельдорфа) (далее - Заключение).

В соответствии с разъяснениями, содержащимся в пункте 20 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 158 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц», арбитражный суд вправе считать содержание иностранного права установленным, если представленное одной из сторон заключение по вопросам содержания иностранного права содержит необходимые и достаточные сведения и не опровергнуто при этом другой стороной путем представления сведений, свидетельствующих об ином содержании иностранного права.

В связи с тем, что представленное истцом Заключение содержит необходимые и достаточные сведения, а ответчиком не представлены документы, свидетельствующие об ином содержании иностранного права, арбитражный суд первой инстанции посчитал установленным содержание норм права, подлежащего применению к спорным правоотношениям.

Согласно Заключению Контракт не является незаконным или недействительным, вопреки обратным утверждениям ответчика.

Проанализировав представленные документы, суд пришел к выводу о том, что в согласованный сторонами период поставки товара у ответчика была возможность исполнить обязательство по Контракту.

Из пункта 5 статьи 2а регламента Совета ЕС 833/2014 в редакции Регламента Совета ЕС 2022/328, принятого 25.02.2022 (вступил в силу с 26.02.2022), в порядке отступления от пунктов 1 и 2 компетентные органы могут разрешить продажу, поставку, передачу или экспорт товаров и технологий, упомянутых в пункте 1, или предоставление соответствующей технической или финансовой помощи для невоенного использования и для невоенного конечного пользователя после определения того, что такие товары или технологии или связанная с ними техническая или финансовая помощь подлежат оплате по Контрактам, заключенным до 26.02.2022, или дополнительным соглашениям, необходимым для исполнения таких Контрактов, при условии, что разрешение запрашивается до 01.05.2022.

Как установлено судом, из представленного Заключения следует, что с 2014 года в гражданском и таможенном праве ФРГ в торговом обороте с Российской Федерацией в результате многократного повторения хозяйствующими субъектами сложился правовой обычай, согласно которому экспортеры обязаны обращаться в Федеральное ведомство по вопросам экономики и экспортного контроля (BAFA) с заявлением о получении разрешения на экспорт товара.

Суд пришел к выводу о том, что, с учетом данных положений, поставка товара после вступления в силу статьи 2а Регламента Совета ЕС 833/2014 была возможна при обращении ответчика в компетентные органы для получения разрешения на экспорт до 01.05.2022, поскольку Контракт заключен 06.08.2021. Ответчик (продавец) обязан был принять меры по получению разрешения на экспорт.

Также суд указал, что обязанность ответчика подать заявку на выдачу разрешения на экспорт товара в Федеральное ведомство по вопросам экономики и экспортного контроля ФРГ прямо следует из положений Контракта. Так, согласно пункту 4.8 Контракта при необходимости продавец обязан своими силами и за свой счет получить и передать покупателю любые официальные свидетельства, необходимые для таможенного оформления импорта товара.

В соответствии с пунктом 12.12 Контракта поставки и услуги (выполнение договора) осуществляются при условии, что нет препятствий для их выполнения из-за национальных или международных норм, в частности норм экспортного контроля, а также эмбарго или других ограничений, таких как санкционные списки. Партнеры по договору обязуются предоставить всю информацию и документы, необходимые для экспорта/передачи/импорта. В соответствии с пунктом 4.4 продавец направляет уведомление об отгрузке, которое содержит в том числе разрешение на экспорт (если оно требуется).

Суд первой инстанции справедливо указал, что, действуя в нарушение требований разумности и добросовестности, пунктов 4.4, 4.8, 12.12 Контракта, ответчик, заявляя о невозможности исполнения Контракта, не представил никаких документов, подтверждающих обращение за соответствующим разрешением и отказ в его предоставлении. Ответчик в порядке статьи 2а регламента Совета ЕС 833/2014 не принял до 01.05.2022 мер по подаче заявления на выдачу разрешения на экспорт товара.

Кроме того, заключая 17.03.2022 (то есть после вступления в силу 26.02.2022 статьи 2а регламента Совета ЕС 833/2014 в редакции Регламента Совета ЕС 2022/328, принятого 25.02.2022) дополнительное соглашение к Контракту о продлении сроков поставки товара и ввода его в эксплуатацию, ответчик подтвердил свою готовность к поставке товара и выполнению всех необходимых действий.

Судом первой инстанции отмечено, что положения статьи 3k регламента ЕС 833/2014 также не препятствовали поставке товара. В соответствии со статьей 3k Регламента Совета ЕС 833/2014 (в редакции регламента Совета ЕС 2023/427) в отношении товаров, перечисленных в части C приложения XXIII, запреты, указанные в пунктах 1 и 2, не применяются к исполнению до 27.03.2023 контрактов, заключенных до 26.02.2023, или дополнительных соглашений, необходимых для исполнения таких контрактов.

Дополнительное соглашение к Контракту о продлении срока поставки товара до недели 10/2023 (12.03.2023) заключено 17.03.2022.

Учитывая данное обстоятельство, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что запрет, указанный в пункте 1 статьи 3k Регламента Совета ЕС 833/2014, не применялся к исполнению Контракта до 27.03.2023, то есть в течение всего согласованного сторонами срока поставки.

Полный запрет на поставку товара вступил в силу с 24.06.2023, как указано на странице 22 Заключения, то есть после начала просрочки исполнения ответчиком обязательств по поставке.

Следовательно, как верно отметил суд,  в согласованный сторонами период поставки товара у ответчика была возможность исполнить обязательство по Контракту, в связи с чем арбитражный суд приходит к выводу, что ввиду допущенной ответчиком просрочки истец был вправе в одностороннем досудебном порядке отказаться от Контракта и потребовать возврат задатка.

При этом, как следует из Заключения, поскольку ответчиком не получено разрешение BAFA на экспорт товара и даже не подана заявка на выдачу такого разрешения, ответчик тем самым нарушил в том числе положения принципа добросовестности § 242 Германского гражданского уложения (ГГУ), которые требуют от каждой стороны договора оставаться верным требованиям договора и добропорядочно исполнять договор.

Также из Заключения следует, что ответчик не принял до 01.05.2022 никаких мер по подаче заявления на выдачу разрешения на экспорт товара. Более того, заключая 17.03.2022 дополнительное соглашение к Контракту о продлении сроков поставки товара и ввода его в эксплуатацию, ответчик подтвердил свою готовность к поставке товара и выполнению всех необходимых действий. На основании этого судом сделан справедливый вывод о том, что пропуск срока подачи заявки на выдачу разрешения на экспорт товара по пункту 5 статьи 2а регламента Совета ЕС 833/2014 был допущен ответчиком умышленно либо с грубой неосторожностью, а также в нарушение принципа добросовестности исполнения обязательств.

Как следствие, суд правомерно заключил, что, с учетом положений пункта 4.11 Контракта, требование истца о возврате задатка в размере                      314 700 евро обоснованно и подлежит удовлетворению.

Согласно пункту 4.10 Контракта (в редакции дополнительного соглашения  от 17.03.2022 № 1) в случае задержки ввода товара в эксплуатацию предусмотрено начисление неустойки в размере 1 % от стоимости Контракта за каждую начатую неделю задержки начиная с недели 23/2023 (05.06.2023-11.06.2023), которую продавец обязан выплатить покупателю. Договорная неустойка ограничена суммой в 3 % от стоимости Контракта.

Суд пришел к выводу о том, что, поскольку товар не поставлен и в эксплуатацию не введен, а просрочка ввода в эксплуатацию составляет более            3 недель (недели: 23/2023 – (05.06.2023-11.06.2023); 24/2023 – (12.06.2023-18.06.2023); 25/2023 – (19.06.2023-25.06.2023)), истец вправе требовать неустойку за задержку ввода товара в эксплуатацию в размере 31 470 евро: 1 049 000 евро (стоимость Контракта) * 0,01 (1 % от стоимости Контракта) * 3 (3 начатые недели просрочки) = 31 470 евро.

Данное требование судом удовлетворено. 

Кроме того, суд первой инстанции в своем решении правомерно указал на следующее. 

Публичное право не обладает экстерриториальным характером, а потому санкционное законодательство каких-либо государств не порождает прав и не налагает обязанностей на российских граждан и юридических лиц, что соответствует фундаментальным принципам о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств и суверенитета государств (Декларация о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета принята на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций резолюцией  от 21.12.1965 № 2131 (XX)).

Как следствие, суд заключил, что экономические санкции иностранного государства не могут выступать в качестве основания для нарушения прав российского юридического лица, в том числе посредством одностороннего отказа от исполнения договора, поскольку они противоречат публичному порядку Российской Федерации и не подлежат применению на ее территории в силу прямого указания закона.

Согласно статье 1193 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами раздела VI Гражданского кодекса Российской Федерации, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации.

Апелляционный суд считает необходимым отметить следующее.

В настоящем случае принятые санкционные ограничения, которые препятствовали исполнению Контракта со стороны Компании противоречат основополагающим принципам, которые предусмотрены в Конституции Российской Федерации.

Согласно пункту 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, введение запретов (ограничений) в отношении российских юридических лиц в части реализации ими своих прав на территории Российской Федерации возможно только на основании федерального закона. Действующее законодательство Российской Федерации не устанавливает обязанность российских юридических лиц исполнять ограничения, введенные международными организациями или иностранными государствами против Российской Федерации и российских организаций.

Публичное право не обладает экстерриториальным характером, а потому, санкционное законодательство ЕС не порождает прав и не налагает обязанностей на российских граждан и юридических лиц, что соответствует фундаментальным принципам о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств и с нарушением суверенитета государства. 

Действия ответчика в данном случае повлекли причинение ущерба истцу.

Признание судом обязательности соблюдения сторонами спора по рассматриваемому делу установленных постановлениями ЕС экономических санкций будет означать нарушение основополагающих принципов, противоречить публичному порядку Российской Федерации. В связи с изложенным нормы иностранного права, устанавливающие санкционные ограничения и исполненные ответчиком, не подлежат применению в настоящем деле.

Согласно постановлениям Конституционного Суда Российской Федерации от 09.07.2021 № 34-П и от 13.02.2018 № 8-П следование стороной спора санкционному режиму, установленному иностранном государством в одностороннем порядке, необходимо квалифицировать как недобросовестное поведение.

Рассматриваемый спор связан с Российской Федерацией, поскольку в силу прямого указания пункта 2 части 2 статьи 248.1 АПК РФ к числу лиц, подлежащих судебной защите российским судом, относятся, в том числе пострадавшие от антироссийских санкций иностранные компании.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955(1-3) по делу № А60-36897/2020, иностранные санкции носят публичный характер, то есть общеобязательны и основаны на силе и авторитете публичной государственной власти.

Таким образом, санкционное законодательство ЕС является не частью частного права, регулирующего отношения хозяйствующих субъектов, а властным запретом, относящимся к сфере публичного права.

Согласно пункту 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2019 № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» суд обязан отказать в применении иностранной нормы непосредственного применения, если ее назначение и характер несовместимы с основами правопорядка (публичным порядком) Российской Федерации, затрагивают суверенитет или безопасность Российской Федерации, нарушают конституционные права и свободы российских граждан и юридических лиц.

На незаконность действий, связанных с применением экономических санкций иностранных государств, прямо указано в части 1 статьи 1 Федерального закона от 04.06.2028 № 127-ФЗ«О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств», в частности, экономические санкции в отношении Российской Федерации, ее граждан или российских юридических лиц отнесены к числу недружественных действий, представляющих угрозу территориальной целостности Российской Федерации, и направленных на ее экономическую и политическую дестабилизацию.

Исковые требования суд признал обоснованными в связи с их доказанностью и мотивированностью, а также с учетом нарушений ответчиком взятых на себя обязательств.

Таким образом, суд первой инстанции, оценив представленные лицами, участвующими в деле, доказательства и приведенные ими доводы в соответствии со статьей 71 АПК РФ, пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленных истцом требований.

Как было указано в части удовлетворения исковых требований, апелляционная жалоба возражений не содержит. Не озвучено таких возражений и представителем ответчика в судебном заседании апелляционного суда.

Довод подателя апелляционной жалобы об ошибочности вывода о неисполнимости пророгационного соглашения из-за ограничения за рубежом доступа к правосудию для истца и необходимости рассмотрения настоящего дела судом города Дрездена ФРГ подлежит отклонению ввиду следующего.

Определением суда от 29.02.2024 ответчику отказано в удовлетворении ходатайства об оставлении искового заявления без рассмотрения, поскольку в отношении истца исполнение пророгационного соглашения приведет к явному нарушению принципа справедливости или будет явно противоречить публичному порядку. Суд первой инстанции пришел к выводу о неисполнимости соглашения о рассмотрении спора компетентным судом города Дрездена. Указал, что рассмотрение настоящего спора отнесено к исключительной компетенции арбитражных судов Российской Федерации, поскольку спор возник только в связи с введением ЕС антироссийских санкций. При этом данные санкции предписывают судам ЕС отказывать в удовлетворении исковых требований, связанных с санкциями, что безусловно означает лишение истца эффективной судебной защиты.

Апелляционный суд считает необходимым отметить следующее.

В силу пункта 1 части 1 и части 2 статьи 248.1 АПК РФ к исключительной компетенции российских арбитражных судов относятся дела по спорам с участием российских юридических лиц, в отношении которых иностранным государством введены меры ограничительного характера. 

Возражая против рассмотрения спора российским арбитражным судом, Компания ссылается на то, что у Общества отсутствуют препятствия в доступе к правосудию в ФРГ, поскольку, вопреки введенным санкциям, оно не лишено права обратиться за правовой помощью к любой юридической фирме иностранного или российского государства для защиты своих интересов, а соответствующий суд ФРГ рассмотрит судебный спор с соблюдением всех прав истца.

 Согласно статье 248.1 АПК РФ, если иное не установлено международным договором Российской Федерации или соглашением сторон, в соответствии с которыми рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранных судов, международных коммерческих арбитражей, находящихся за пределами территории Российской Федерации, к исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации относятся дела: 1) по спорам с участием лиц, в отношении которых применяются меры ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза; 

2) по спорам одного российского или иностранного лица с другим российским или иностранным лицом, если основанием для таких споров являются ограничительные меры, введенные иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц. 

В целях настоящей главы к лицам, в отношении которых иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза применяются меры ограничительного характера, относятся в том числе граждане Российской Федерации, российские юридические лица, в отношении которых иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза применяются меры ограничительного характера.

Лица, указанные в части 2 настоящей статьи, вправе: 

1) обратиться за разрешением спора в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту своего нахождения или месту жительства при условии, что в производстве иностранного суда или международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, отсутствует спор между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям; 

2) обратиться в порядке, предусмотренном статьей 248.2 настоящего Кодекса, с заявлением о запрете инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже, находящихся за пределами территории Российской Федерации. 

Положения настоящей статьи применяются также в случае, если соглашение сторон, в соответствии с которым рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранного суда и международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, неисполнимо по причине применения в отношении одного из лиц, участвующих в споре, мер ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза, создающих такому лицу препятствия в доступе к правосудию. 

При этом в силу пункта 7.1 части 6 статьи 27 АПК РФ споры, указанные в статье 248.1 настоящего Кодекса, рассматриваются арбитражными судами независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане. 

По смыслу названной нормы само по себе применение мер ограничительного характера уже создает российской стороне препятствия в доступе к правосудию, в силу чего для перевода спора под юрисдикцию российских арбитражных судов достаточно ее одностороннего волеизъявления, выраженного в процессуальной форме. 

Из системного толкования приведенных правовых норм и из целей законодательного регулирования следует, что сам по себе факт применения санкций к хозяйственным отношениям сторон предполагается достаточным для вывода об ограничении доступа российского юридического лица к правосудию. 

Ограничительные меры имеют публичный характер, то есть общеобязательны и основаны на силе и авторитете публичной государственной власти. 

Введение иностранными государствами ограничительных мер, которые применяются в отношении российских юридических лиц (в данном случае ответчик отказался от исполнения заключенного Контракта именно в связи с введением санкций, притом что контрагентом ответчика по Контракту является российское юридическое лицо), поражает их в правах как минимум репутационно и тем самым заведомо ставит их в неравное положение с иными лицами. 

В таких условиях вполне оправданны сомнения в том, что спор с участием лица, находящегося в государстве, применившем ограничительные меры, будет рассмотрен на территории иностранного государства, также применившего ограничительные меры, с соблюдением гарантий справедливого судебного разбирательства, в том числе касающихся беспристрастности суда, что составляет один из элементов доступности правосудия. 

В таких условиях спор с участием лица, находящегося в государстве, применившем ограничительные меры, будет рассмотрен на территории иностранного государства без соблюдения гарантий справедливого судебного разбирательства, в том числе касающихся беспристрастности суда, что составляет один из элементов доступности правосудия. 

Объективная и беспристрастная судебная защита прав и интересов российского юридического лица в настоящее время может осуществляться только в пределах территории и юрисдикции Российской Федерации. 

Оценив представленные в дело доказательства, апелляционный суд считает, что в условиях действующего санкционного режима возможности истца по защите своих прав и экономических интересов существенно ограничены (в том числе ограничены возможности по финансированию затрат на иностранное арбитражное разбирательство в иностранной юрисдикции, по представлению своих интересов), учитывая, что фактически защита прав и интересов заявителя в настоящее время может осуществляться только в пределах территории и юрисдикции Российской Федерации. 

Апелляционным судом признается обоснованным довод Общества о том, что на момент заключения Контракта и пророгационного соглашения санкции не были приняты, в связи с чем истец, подтверждая свое согласие на установленную Контрактом подсудность, действуя разумно и добросовестно, не мог предвидеть, что иностранным государством будут приняты нормы, которые носят дискриминационный характер и фактически лишают российских лиц судебной защиты.

Распоряжением Правительства Российской Федерации от 05.03.2022                № 430-р «Об утверждении перечня иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц» Федеративная Республика Германия включена в перечень иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц.

Следует учитывать, что в настоящий момент санкционное законодательство ЕС (статья 11 регламента ЕС от 21.07.2014 № 833/2014) прямо запрещает удовлетворение требований, основанных и (или) вытекающих из санкций, что исключает возможность получения судебной защиты в суде Дрездена.

При этом в своих письмах ответчик указывает следующее:                      «… российским компаниям запрещено предъявлять иски в связи с исполнением контрактов, на которые распространяются санкции упомянутых регламентов ЕС», «… возможный путь судебного разбирательства уже не работает»;          «… иски не подлежат удовлетворению, если они предъявлены юридическим лицом, организацией или органом, учрежденными в России».

Как верно отметило Общество в своем отзыве, при рассмотрении спора в Германии будут применены нормы санкционного законодательства ЕС, противоречащие публичному порядку Российской Федерации.

Позиция Компании, изложенная в апелляционной жалобе, опровергается также тем, что восьмым пакетом санкций ЕС против Российской Федерации по решению Совета (СFSP) 2022/1909 от 06.10.2022 о внесении изменений в решение 2014/512/CFSP относительно ограничительных мер в отношении Российской Федерации введен запрет на оказание юридических консультаций (помощи) гражданам РФ и другим лицам, связанным с Российской Федерацией.

В частности, запрещаются следующие категории юридических консультаций: предоставление юридических консультаций клиентам по вопросам, не вызывающим споров, включая коммерческие сделки, связанные с применением или толкованием закона; участие с клиентами или от их имени в коммерческих сделках, переговорах и других сделках с третьими сторонами; подготовка, оформление и проверка юридических документов.

Из указанного следует, что Общество, безусловно, ограничено в судебной защите на территории ФРГ.

При этом, вопреки мнению ответчика, сложившейся судебной практикой подтверждается, что для применения статьи 248.1 АПК РФ достаточно того, что спор возник вследствие неисполнения ответчиком своих договорных обязательств со ссылкой на введение санкций.

С учетом изложенного у суда первой инстанции не имелось оснований для оставления иска без рассмотрения.

Нарушений норм процессуального права, которые могли явиться основанием для отмены обжалуемого судебного акта, апелляционной коллегией не установлено. 

Выводы суда соответствуют имеющимся в деле доказательствам, обстоятельствам дела, нормы материального права применены судом правильно. 

Ввиду изложенного апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит. 

В связи с отказом в удовлетворении апелляционной жалобы расходы по уплате государственной пошлины, на основании статьи 110 АПК РФ, относятся на ее подателя. 

Руководствуясь статьями 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

п о с т а н о в и л:

решение Арбитражного суда Псковской области от 18 марта 2024 года по делу № А52-4267/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу компании Waldrich Siegen GmbH & Co.KG – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд                Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

 

Председательствующий

Н.А. Колтакова

 

Судьи

Л.Н. Рогатенко

 

А.А. Холминов