Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, www.fasvso.arbitr.ru

тел./факс (3952) 210-170, 210-172

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Ф02-2631/2024

Дело № А19-925/2016

13 июня 2024 года

город Иркутск

 

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего  Первушиной М. А.,

судей:   Волковой И.А., Парской Н.Н.,

при участии в судебном заседании представителей общества с ограниченной ответственностью Торговый дом «Автомолл», в лице генерального директора ФИО1 - ФИО2 (доверенность от 30.04.2024, паспорт),      ФИО3 (доверенность от 01.04.2024, удостоверение адвоката),

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО4 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 30 января 2024 года по делу № А19-925/2016, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 29 марта 2024 года по тому же делу, 

 

установил:

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 17 мая 2016 года в отношении должника - общества с ограниченной ответственностью «ПродТрейд» (далее - ООО «ПродТрейд») введена процедура банкротства - наблюдение; временным управляющим утверждена ФИО5.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 20 января 2017 года ООО «ПродТрейд» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО5.

Определением от 26 ноября 2019 года по делу № А19-925/2016 установлено, что ФИО6 и ФИО7 извлекли выгоду из незаконного и недобросовестного поведения номинального директора ООО «ПродТрейд» ФИО4, при совершении последним подозрительных сделок - по выводу кредитных денежных средств через аффилированные структуры, поскольку было создано умышленное наращивание кредиторской и дебиторской задолженности, а в итоге денежные средства были выведены бенефициарными владельцами.

Установив, что действия фактических (бенефициарных) владельцев ООО «ПродТрейд» ФИО6 и ФИО7, повлекли за собой банкротство ООО «ПродТрейд», Арбитражный суд Иркутской области в определении от 26.11.2019 по делу № А19-925/2016 пришел к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих лиц ООО «ПродТрейд» ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве).

Определением от 03 августа 2021 года, оставленным без изменения постановлениями Четвертого арбитражного апелляционного суда от 04 октября 2021 года и Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 14 декабря 2021 года по делу № А19-925/2016, взысканы солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 841 963 633 рублей 11 копеек, из них: солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7 в пользу Федеральной налоговой службы денежные средства в размере 145 164 рубля 03 копейки; солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7 в пользу ООО «ПродТрейд» денежные средства в размере 841 818 469 рублей 08 копеек.

ФИО4 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о признании контролирующим должника лицом и о пересмотре (уменьшении) размера субсидиарной ответственности, в котором, ссылаясь на часть 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 4 статьи 10, пункты 9, 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, просил признать ФИО8 контролирующим должника лицом ООО «ПродТрейд» лицом; произвести уменьшение размера субсидиарной ответственности ФИО4 - денежных сумм, взысканных определением Арбитражного суда Иркутской области от 03.08.2021 по делу № А19-925/2016 в пользу ООО ТД «Автомолл» (в редакции определения суда от 24.01.2023 о процессуальном правопреемстве) на размер приходящейся на контролирующее должника лицо - ФИО8 доли в сумме 200 000 000 рублей.

В обоснование заявления ФИО4 было указано, что настоящее заявление не является заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, в данном случае заявление о привлечении к субсидиарной ответственности было принято и рассмотрено судом по существу. Вместе с тем, ФИО8 в предбанкротный период при наличии признаков злоупотребления правом необоснованно получил недвижимое имущество контролировавших должника лиц - ФИО7 и ФИО6, что повлекло сокрытие данного имущества от кредиторов ООО «Продтрейд», обеспечение невозможности обращения на него взыскания для погашения задолженности перед кредиторами ООО «ПродТрейд». По мнению ФИО4, фактически контролировавшим должника лицом являлся ФИО8 и при наличии доказательств противоправного поведения ФИО8 как контролирующего должника лица, с ФИО8 подлежат взысканию убытки в размере 200 000 000 рублей.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 30 января 2024 года, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 29 марта 2024 года, заявление ФИО4 возвращено заявителю.

ФИО4, не согласившись с принятыми по делу судебными актами, обратился в Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 30 января 2024 года и постановление суда апелляционной инстанции от 29 марта 2024 года отменить, ссылаясь на неправильное применение судом норм материального и процессуального права, и направить вопрос на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Из кассационной жалобы следует, что заявление о пересмотре (уменьшении) размера субсидиарной ответственности ФИО4, ранее привлеченного к субсидиарной ответственности, заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности не является. Положения статьи 61.14 Закона о банкротстве не могут толковаться ограничительно, в нарушение права ФИО4, как привлеченного к субсидиарной ответственности лица на судебную защиту. Заявленное требование о признании ФИО8 контролирующим должника лицом направлено на установление юридически значимых обстоятельств, факта, имеющего юридическое значение, непосредственно связано с заявленным требованием           ФИО4 произвести уменьшение размера субсидиарной ответственности ФИО4, исключив из него приходящуюся на ФИО8 долю, то есть является основанием для уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО4 (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве). ФИО4 вправе обратиться е заявлением о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности, поскольку правовая позиция, изложенная в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации  № 49-П от 16.11.2021, а также положения пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве наделяют его соответствующим правом. ФИО4 просит учесть, что после состоявшихся торгов по продаже ООО ТД «Автомолл» прав требования, размер субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО6, ФИО7 определением Арбитражного суда Иркутской области от 03 мая 2023 года                          по делу № А19-925/2016 был фактически увеличен (вследствие произведения индексации). В данном случае ФИО4 предоставил суду сведения, позволяющие установить фактически контролировавшее должника лицо: ФИО8. Обнаружено скрывавшееся имущество должника и (или) контролирующего должника лица. Кроме того, ФИО4 сообщил суду сведения, позволяющие обнаружить скрывавшееся имущество контролировавших должника лиц - ФИО6, ФИО7, в дальнейшем переоформленное на подконтрольное ФИО8 юридическое лицо: имущественный комплекс по адресу: г. Иркутск, ул. Академическая, д. 3..

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного заседания извещены по правилам статей 123, 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (определение выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направлено лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в  информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информационной системе «Картотека арбитражных дел» – kad.arbitr.ru), однако своих представителей в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа не направили, в связи с чем кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие.

Кассационная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив соответствие выводов Арбитражного суда Иркутской области и Четвертого арбитражного апелляционного суда о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе,  Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа приходит к выводу о необоснованности  доводов  кассационной жалобы и отсутствии оснований для ее удовлетворения.

Арбитражный суд первой инстанции, возвращая заявление применительно к пункту 6 части 1 статьи 129 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункту 4 статьи 60 Закона о банкротстве исходил из того, что обстоятельства наличия либо отсутствия оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, а также наличия либо отсутствия у него статуса контролирующего должника лица, вопреки доводам ФИО4, изложенным в заявлении, подлежат установлению и оценке при рассмотрении по существу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. При этом суд, исходя из сформулированного ФИО4 в просительной части требования, с учетом того, что указанные заявителем обстоятельства подлежат установлению при рассмотрении спора о привлечении к субсидиарной ответственности по существу, квалифицировал заявление в качестве заявления о привлечении ФИО8 как контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательства должника ООО «ПродТрейд».

Четвертый арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

ФИО4 является бывшим руководителем должника ООО «ПродТрейд», привлеченным к субсидиарной ответственности в рамках обособленного спора по делу № А19-925/2016.

В силу пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены Федеральным законом.

Согласно пункту 1 статьи 61.15 Закона о банкротстве лицо, в отношении которого в рамках дела о банкротстве подано заявление о привлечении к ответственности, имеет права и несет обязанности лица, участвующего в деле о банкротстве, как ответчик по этому заявлению.

Постановлением № 49-П от 16 ноября 2021 года Конституционный Суд Российской Федерации признал положения статьи 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 34 Закона о банкротстве в их взаимосвязи не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17, 19 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им судебной практикой, они не позволяют лицу, привлеченному к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, обжаловать судебный акт, принятый без участия этого лица, о признании обоснованными требований кредиторов должника и о включении их в реестр требований кредиторов за период, когда это лицо являлось контролирующим по отношению к должнику.

В силу указанного и на основании статьи 61.15 Закона о банкротстве право на обжалование судебных актов, принятых в рамках дела о банкротстве, возникает у контролирующего деятельность должника лица с даты принятия судом к производству заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности.

Суды пришли к правильному выводу, что ФИО4 не является лицом, у которого по смыслу пункта 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве имеется право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, в связи с чем, соответствующее заявление подлежит возвращено на основании пункта 4 статьи 60 Закона о банкротстве.

Как правильно указал суд, изложенные в заявлении ФИО4 доводы сводятся к несогласию с принятым судебным актом по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности, в том числе и в части размера ответственности, однако возможность уменьшить размер или полностью освободить ответчика от субсидиарной ответственности, предусмотренная пунктом 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, может быть реализована в процессе рассмотрения заявления к ответчику о привлечении его к субсидиарной ответственности, как на стадии установления наличия оснований для привлечения данного лица к ответственности, так и при определении размера субсидиарной ответственности.

В настоящем деле заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, в том числе в отношении заявителя - ФИО4 рассмотрено по существу; установлено наличие оснований для привлечения последнего к ответственности, определен размер такой ответственности. Судебный акт вступил в законную силу.

Суд исходил из того, что заявление по существу направлено на пересмотр вступившего в законную силу судебного акта - определения от 03.08.2021 по настоящему делу, в обход установленного процессуальным законодательством порядка, что противоречит законодательству Российской Федерации.

Такое поведение заявителя расценено судом как противоречащее принципу res judicata - правовой определенности.

Кроме того, судом апелляционной инстанции отмечено следующее.

Согласно пункту 6 части 1 статьи 129 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации Арбитражный суд возвращает исковое заявление, если при рассмотрении вопроса о принятии заявления установит, что исковое заявление не подписано или исковое заявление подписано лицом, не имеющим полномочий на его подписание.

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 26.11.2019 (резолютивная часть определения от 19.11.2019) признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника - ООО «ПродТрейд» лиц - ФИО4, ФИО6 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве; производство по заявлению конкурсного управляющего ООО «ПродТрейд» ФИО5 в части определения размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. Определение вступило в законную силу.

При этом размер субсидиарной ответственности установлен определением Арбитражного суда Иркутской области от 03.08.2021 по делу № А19-925/2016, вступившем в законную силу.

В силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела, что вытекает из принципов общеобязательности и исполнимости вступивших в законную силу судебных решений в качестве актов судебной власти, обусловленных ее прерогативами (постановление от 21 декабря 2011 года № 30-П; определения от 6 ноября 2014 года № 2528-О, от 17 февраля 2015 года № 271-О и др.).

Исходя из этого, преюдициальность означает не только отсутствие необходимости доказывать установленные ранее обстоятельства, но и запрещает их опровержение. Такое положение существует до тех пор, пока судебный акт, в котором установлены эти факты, не будет отменен в порядке, установленном в законе.

В настоящем случае определения суда, указанные выше, не отменены, вступили в законную силу, следовательно, носят обязательный характер в соответствии со статьей 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности - сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства - с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Предполагается необходимость пересмотра решений, вступивших в законную силу, с тем чтобы в правовой системе не могли иметь место судебные акты, содержащие взаимоисключающие выводы. Регулирование института пересмотра вступивших в законную силу ошибочных судебных актов соотносится с принципом обязательности исполнения судебных решений (res judicata), так и с необходимостью исправления судебных ошибок в случаях, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела.

Таким образом, как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы.

Исключительная по своему существу возможность преодоления окончательности вступивших в законную силу судебных актов предполагает установление таких особых процедур и условий их пересмотра, которые отвечали бы прежде всего требованиям правовой определенности, обеспечиваемой признанием законной силы судебных решений, их неопровержимости, что применительно к решениям, принятым в ординарных судебных процедурах, может быть поколеблено, если какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство или обнаруженные фундаментальные нарушения неоспоримо свидетельствуют о судебной ошибке, без устранения которой компетентным судом невозможно возмещение причиненного ущерба.

Возможность преодоления судебного акта существует только в виде его пересмотра в специально отведенной процедуре (статья 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Кроме того, такая возможность предусмотрена правовой позицией, содержащейся в пункте 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», правовой позицией, указанной в Постановлении № 49-П от 16 ноября 2021 года Конституционного Суда Российской Федерации. Однако, в обоих случаях такая возможность предоставлена в порядке толкования положений статьи 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относительно полномочий лиц, не участвовавших в рассмотрении дела.

В настоящем случае ФИО4 являлся лицом, активно участвующим в обособленном споре о субсидиарной ответственности.

ФИО4 особо отмечает, что не признает, и ранее не признавал и оспаривал, что он являлся номинальным, а не фактическим руководителем и участником ООО «ПродТрейд». ФИО4 не признает, что характер его участия в ООО «ПродТрейд» был номинальным.

Между тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, правовая позиция, приведенная в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В определении от 26.11.2019 отмечено, что довод конкурсного управляющего о том, что ФИО6 и ФИО7 являлись фактическими руководителями ООО «ПродТрейд» и иных организаций, входящих в группу компаний «Кентавр», а ФИО4 являлся номинальным директором ООО «ПродТрейд» является доказанным и подтверждается вступившими в законную силу определениями суда о признании сделок недействительными.

Поведение ФИО4 с учетом указанного является противоречивым, поскольку, отрицая сам факт своего номинального руководства, тем не менее в период рассмотрения спора о субсидиарной ответственности ФИО4 о наличии фактического руководителя должника ФИО8 не сообщал, о необходимости привлечения его в качестве соответчика по спору не заявлял, хотя ему как не номинальному руководителю должника должно было быть известно обо всех лицах, имеющих отношению к контролю над группой компаний, включая ООО «ПродТрейд».

Более того, ФИО4 только в рамках настоящего заявления 23.01.2024 сообщил суду, что он нашел имущество контролировавших должника лиц - ФИО6, ФИО7, в дальнейшем переоформленное на подконтрольное ФИО8 юридическое лицо: имущественный комплекс по адресу: г. Иркутск, ул. Академическая, д. 3, однако, в постановлении Четвертого арбитражного апелляционного суда от 24.08.2023 по настоящему делу отмечены доводы лиц, участвующих в деле, о том, что ФИО1 (учредитель ООО ТД «Автомолл»), ФИО10 (учредитель и директор ООО «Девелопмент-Сибирь»), ООО «Новый регион», ФИО8, ФИО7, ФИО6 были бизнес-партнерами, заключали сделки через подконтрольные им юридические лица.

Это означает, что о наличии бизнес-отношений ФИО8 с бывшими супругами ФИО7 и ФИО6 было известно всем лицам, вовлеченным в деловые отношения с должником, а значит, не могло не быть известно и ФИО4, позиционирующему себя как фактический руководитель общества.

Кроме того, в постановлении Четвертого арбитражного апелляционного суда от 24.08.2023 по настоящему делу установлено, что предыдущая единственная сделка, совершенная в 2014 году (договор № 1 от 10.07.2014 купли-продажи объектов недвижимости по адресу: 

<

...>) между ФИО8 и ФИО7, закончилась судебными разбирательствами, в т.ч. утверждением мирового соглашения в арбитражном суде в 2016 году. И именно об этом имуществе, отчужденном в 2016 году, ФИО4 сообщил как об обнаруженном в настоящее время.

Такие пояснения не могут являться основанием для переоценки, во-первых, установленных обстоятельств номинального характера деятельности заявителя по спору, во-вторых, преюдициальности иных установленных в перечисленных выше судебных актах обстоятельств, включая объем и размер субсидиарной ответственности.

Суд округа соглашается с судами о такой процессуальной форме реагирования как возврат заявления, исходя из исключительных фактических обстоятельств дела, наличия множества рассмотренных споров и вступивших в законную силу судебных актов, опровергающих доводы ФИО4, что соотносится с принципами процессуальной экономии, правовой определенности и означает отсутствие процессуальной целесообразности в заведении очередного спора, тем более, когда является очевидным, что доводы его инициатора направлены на необоснованный пересмотр вступивших в законную силу судебных актов в нарушение строго установленной для этого процедуры.

Безусловно, не вызывает сомнений, что привлеченные к субсидиарной ответственности лица не имеют самостоятельного процессуального интереса в обращении с отдельным заявлением (за исключением корпоративных споров) о взыскании убытков с иных лиц, даже несмотря на то, что удовлетворение такого заявления может привести к распределению взысканных сумм между всеми лицами, в отношении которых такое заявление удовлетворено.

Между тем такая возможность предусмотрена статьей 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, но в рамках рассмотрения конкретного обособленного спора в деле о банкротстве, уже инициированного лицами, участвующими в деле, то есть ФИО4 не был лишен процессуальной возможности при рассмотрении спора о субсидиарной ответственности ставить вопросы о привлечении к участию в обособленном споре в качестве ответчика (соответчика) ФИО8, поскольку именно это обстоятельство и могло бы привести к иному распределению взысканных сумм между всеми лицами, статус контролирующих должника которых подтвержден в судебном порядке.

Именно на такую ситуацию и направлено, в том числе и правовое регулирование пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Судом так же учтены разъяснения, приведенные в пункте 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение.

Доводы кассационной жалобы не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушение норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, не установлено.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Иркутской области от 30 января 2024 года по делу № А19-925/2016 и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 29 марта 2024 года по тому же делу основаны на полном и всестороннем исследовании имеющихся в деле доказательств, приняты с соблюдением норм материального и процессуального права, в связи с чем на основании пункта 1 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  подлежат оставлению без изменения.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству лиц, участвующих в деле, копия постановления на бумажном носителе может быть направлена им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручена им под расписку.

Руководствуясь статьями 274, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 30 января 2024 года по делу № А19-925/2016, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 29 марта 2024 года по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий

Судьи

 

М.А. Первушина

И.А. Волкова

Н.Н. Парская